Колыбельная на руинах жизни

      Как и любой другой добропорядочный серый кардинал, Не Хуайсан прекрасно знал, в каком месте располагается самый опасный подводный камень любой интриги. Звучал он непритязательно, но проблем от этого меньше не становилось, наоборот, только множилось: «Ни один план не может быть совершенен, если в нем замешаны люди».       От этого постулата Не Хуайсан обычно и плясал, создавая условия сразу для нескольких вариантов развития событий и постоянно контролируя каждый акт разворачивающейся пьесы. Он не считал себя гением, способным создать единственно верный план, которому будут следовать все участники. Нет, очень даже наоборот, он честно считал себя Незнайкой, вынужденным делать двойную работу только для того, чтобы хотя бы один из придуманных вариантов оказался рабочим и привел к нужному результату. Ну, или чтобы вовремя сплести два варианта в один и все равно получить желаемое.       Зачастую подобная тактика приводила его к успеху – потому что свою паутину Не Хуайсан плел очень ответственно, выплетая такие ажурные кружева, что не последовать хотя бы одному из сценариев оказывалось практически невозможным.       К сожалению, Вэй-сюн всегда являлся тем самым исключением, которое интуитивно находило способ пойти своим путем, игнорируя все любовно заготовленные подсказки и повороты, попутно сметая в пыль не менее любовно расставленные ловушки.       (Не вина Хуайсана, что его любимый постулат в принципе не предполагал участия в затее демонов)       И вроде бы в конечном итоге все прошло, как надо – ну, за редким исключением, которые можно было бы списать на погрешность измерения, однако упорно преследовавшие мысли о грандиозном провале мешали Не Хуайсану спать спокойно. Он хмурился, долгими бессонными ночами обдумывая все произошедшее в отчаянной попытке понять, что, и главное, когда пошло не так. Какой момент стал роковым? Какую деталь он упустил? К чему это приведет и приведет ли вообще, или все-таки первоначальная цель достигнута, пусть и далеко не в той форме, о которой мечталось, и можно расслабиться? Сбросить, наконец, с плеч груз мести, начать жить дальше, уже ради себя, а не мертвого брата…       …И каждый раз не находил ответа, едва ли не впервые за свою жизнь действительно чувствуя себя Незнайкой.       Впрочем, упиралось все в Вэй У Сяня. Это был факт, додуматься до которого труда не составляло. Однако и само возвращение Старейшины И Лин в мир тоже являлось фактом неоспоримым, тщательно спланированным и годами подготавливаемым. На этом этапе все в порядке и даже больше – Не Хуайсан чувствовал гордость за провернутую интригу. Не так уж просто накапать на мозги полусумасшедшему ребенку и при этом не вызвать ни у кого подозрений! А поддерживать нужный накал слухов, помогая слегка приукрашенным вестям о любовных подвигах мальчишки достигнуть нужных ушей, вообще отдельная категория работы, знаете ли! Не говоря уже о том, какими жертвами в принципе удалось подобрать подходящий темный ритуал и на каких соплях все висело во время подбора достаточно внушаемого кандидата в смертники.       Так же просчитываемым пунктом, по итогу не вызвавшим ни малейшего сомнения, был выбор резиденции для воскресшего Старейшины И Лин. Тут, на самом деле, варианта было аж два – бродячий заклинатель или Юнь Мэн Цзян. Облачные Глубины рассматривались разве что в порядке бреда (хотя пару вариантиков на такой случай Не Хуайсан тоже набросал) – откровенную неприязнь Вэй Ина к Гу Су Лань всегда можно было ножом резать, а не менее откровенную оторопь и страх перед Вторым Нефритом не видел только слепой. Слепых, к сожалению, в этом мире нашлось предостаточно – а так же глухих, тупых и немых, так что Не Хуайсан не слишком удивился, когда оказался чуть ли не единственным, кто понял подоплеку непростых отношений Пристани Лотоса и Облачных Глубин. Соответственно, рассчитывать на то, что Вэй У Сянь согласится на очередной призыв посетить Гу Су Лань, да еще и от самого Хань Гуан-цзюня, не приходилось. Да и не хотелось, в общем-то.       Ожидаемо, вернувшийся с того света Вэй Ин выбрал родной клан. Опять же – в ссору юньмэнских героев на почве недобитых Вэней только слепые и верили. Не Хуайсан, на свое счастье, с Цзян-сюном был знаком преотлично – с каких только ракурсов не узнаешь людей, если ты с ними периодически пил, нарушая с десяток правил своего учебного заведения. Нет, человек, который чуть ли не в зубах протаскивал на территорию Облачных Глубин запечатанный в тыквенный бурдюк острый суп, надеясь, что хоть на любимую еду брат отреагирует и соизволит поесть, просто так этого же брата на смерть не бросит. Даже если тот будет насильно его выпихивать – а Вэй-сюн бы этого делать не стал. Потому что слишком уж зависим был от своего шиди. Настолько, что смотреть иногда становилось больно. А на Лань Ванцзи – противно. Хотя судить по одному только Ланю обо всех Ланях Не Хуайсан тоже никогда не спешил. Постулат «в семье не без урода» он, спасибо брату, прочувствовал на себе, поэтому вполне спокойно мог перекинуть этот же сценарий на Ланей. Но это лирика давно минувших дней, а Цзян Чэн и Вэй У Сянь что тогда, что сейчас были слишком тесно связаны друг с другом.       И проворачивали какие-то свои интриги. То ли настолько хитроумные, что ни Цзинь Гуань Шань, ни Мэн Яо, ни сам Не Хуайсан их не раскусили… То ли настолько топорные, что на них внимания не обратили. Оба варианта били почему-то в первую очередь по самолюбию. Хотя не то, чтобы Не Хуайсан мог как-то повлиять на ситуацию тринадцать лет назад – брат его не слушал и не слышал, Цзэу-цзюнь пребывал среди радуги, кроликов и облачков, а Мэн Яо… Ну, с Мэн Яо все понятно.       И пока Вэй Ина несли в Пристань Лотоса, перекинув через плечо, как мешок с картошкой, охваченная злобой Рука отправилась в Гу Су Лань, откуда довольно быстро сбежала, проломив все барьеры и направившись на север – то ли к Ланьлину, то ли к Цинхэ. Ладно, это тоже было предусмотрено – у Цзян-сюна стопроцентно отключаются мозги, когда дело одновременно доходит до его шисюна и возможности нагадить Ланям. Пусть и действует он при этом все же не с изяществом серого кардинала, а с грацией боевого слона, о которых Не Хуайсан слышал от заморских купцов, но его прямолинейность, по крайней мере, просчитывается. Так что благополучно спихнутая на Гу Су Лань нежить неожиданностью не стала. Как и дальнейшая неспособность Ланей удержать опасную тварь в своих владениях. Мертвец-то не безродный крестьянин, умерший от упавшей на голову господской милости, силы в нем даже в расчлененном состоянии предостаточно. Правда, что вырвется она буквально на следующие сутки, сюрпризом оказалось неприятным, заставившим мысленно чертыхнуться в сторону развлекающегося в Пристани Вэй-сюна. Мог бы и по сценарию пойти! Проблем бы было меньше!       Сам Вэй У Сянь, даже не подозревая о сотнях призываемых на его голову небесных кар (Небесному Демону о них беспокоиться как-то даже неудобно), вместо очередного приключения и интересной задачки, подсунутой ему в виде безымянной и очень-очень злой руки, предпочел сидеть ровно, чесать языками с Цзян Чэном и изничтожать запасы лотосового вина в компании все того же брата.       (Как будто Ло Бинхэ в своей жизни не видел мертвецов куда более интересных – далеко ходить даже не надо, стоит только вспомнить Тяньлан-цзюня в его первые годы после выползания из-под горы Байлу)       Закономерный итог – просить помощи у названных старших братьев Лань и Цзинь Главе Цинхэ Не пришлось далеко не так иронично, как планировалось, а работы по запечатыванию родового некрополя проводить в темпе народных плясок, судорожно подсчитывая убытки. Человеко-ресурс пострадал внушительнее всего, что ввергало в откровенное уныние. Лишних жертв Незнайка не любил, не признавал и вообще предпочитал решать дела добрым словом и арбалетом, а не одной только саблей, как брат, или лбом об стенку, как Цзян Вань Инь.       Слава небожителям, в этом мире все еще существовали дети с шилом в одном месте, а Цзян-сюн обладал удивительной способностью выслеживать своего племянника с другого конца Поднебесной и добираться до него в рекордные сроки, снося на своем пути все препятствия и оставляя за спиной выжженную мощной электрической ци прогалину. Подкорректировать его путь так, чтобы прогалина пересекла Город И с засевшим внутри Сюэ Яном, проблемы не составило вообще никакой.       Отчаянные попытки юного Наследника Лань Лин Цзинь избавиться от вечного надзора своих любящих дядь секретом не были ни для кого, кто задавался вопросом личной жизни правящей верхушки Великих Орденов. Шатающиеся по миру маленькие Лани, следовавшие примеру Хань Гуан-цзюня в поисках приключений на белые одежды, тоже удивления не вызывали, а проследить за наследниками мелких вассальных кланов многих усилий не стоило в принципе – и этот акт был разыгран идеально. Практически единственный из.       Дети послушно направились за следом из мертвых кошек, Глава Цзян сорвался с места в облаке фиолетовых искр и не-затаенной злобы (вот уж что-что затаенным у Цзян-сюна никогда не было, так это скверный характер), а вслед за ним ожидаемо увязался Вэй-сюн, не способный остаться в стороне от развлечения, в котором замешан шиди.       Не Хуайсан уже радостно потирал руки, радуясь возвращению планов в проложенную колею – ведь неподалеку от Города И так удобно располагается Юньпин со своим замечательнейшим Храмом Гуань Инь, а юньмэнские герои с довеском в виде несовершеннолетних заклинателей, определенно будут искать место для комфортного ночлега. Пару слухов там, несколько следов здесь – Вэй-сюн истинную сущность Храма должен почувствовать без вопросов. Не Хуайсан, конечно, не эксперт в темных искусствах (да и в светлых, в общем-то, тоже), но даже его знаний достаточно, чтобы понимать разницу между десятилетиями копившейся энергией блуда и только-только появившейся энергией божественности.       …Старейшина И Лин в сторону Храма даже не посмотрел, оставшись в таверне предаваться обильным возлияниям с Саньду Шэншоу, и даже обретающийся там же Лань Ванцзи не сподобил темного заклинателя сдвинуться с места. Хотя нет – сподобил. Спрыгнуть с крыши и уже к вечеру покинуть Юньпин. Факт разговора Вэй Ина и Хань Гуан-цзюня под лучами рассветного солнца зафиксирован, тем не менее, был, приблизительное содержание шпионы, не рискующие приближаться слишком близко, тоже донесли и скорее всего даже не слишком переврали смысл, но… на этом и все. Второй Нефрит клана Лань молол какую-то чушь, – за которую его, вполне справедливо, послали, – так и не заикнувшись о помощи с могущественным мертвецом. Чего от него ожидалось, потому что кто, как не Основатель Темного Пути способен разобраться с чем-то, что не смог удержать под барьером весь Гу Су Лань целиком?       А ведь Вэй-сюн бы не отказал. При всей своей нелюбви к Ланям, Вэй Ин не стал бы подвергать опасности ни в чем не повинных гражданских. На пути демонической руки и остальных частей пораженного темной энергией тела лежали самые обычные города, в которых проживали самые обычные люди – а среди них периодически встречались адепты в фиолетовых одеждах и с колокольчиками на поясах. И неприкаянным призраком шатался Цзинь Лин – пусть и не родная кровь, но любимый племянник. Вэй У Сянь, жизнью пожертвовавший ради Вэней, ни за что не стал бы игнорировать угрозу благополучию родного клана и немногочисленных близких.       Стоило только разомкнуть губы и высказать проблему!       Но это же Лань Ванцзи. Говорить словами через рот, наверное, тоже запрещено одним из бесконечных правил Облачных Глубин.       (На самом деле, Лань Чжань просил. Единожды. Ло Бинхэ отказал, не моргнув глазом – как жаль, что в Городе И шпионы не смогли подслушать ни одного разговора)       Не Хуайсан чувствовал раздражение и смутное желание спустить кого-нибудь с лестницы. Исключительно для успокоения собственной души. Впрочем, стоило признать – сам он на месте Вэй-сюна, наверное, при одном появлении Лань Ванцзи в поле зрения с визгом умотал бы в родную Нечистую Юдоль, запершись на все замки и прицельно метая отравленные дротики в непрошеных гостей. А Вэй Ин ничего так держится, вон, даже огрызается. Правда, насколько проще бы жилось, все же уговори Лань Ванцзи присоединиться в расследовании к своему брату и Лянфань-цзюню, но чего уж там. Не Хуайсан готов закрыть на это глаза человеколюбия ради, тем более, какие-то шевеления в нужную сторону юньмэнские герои все же устроили.       Угу.       Устроить-то устроили, а оповестить о результатах своего шевеления весь мир – забыли. А ведь к спектаклю все было готово – Цзинь Гуанъяо получил письмо, заставившее его паниковать чуть больше, чем может себе позволить Верховный заклинатель, Би Цао направилась с другим письмом к Цинь Су, и даже до освобождения Сы Сы оставалось только дождаться суматохи… И все. И на этом все закончилось. Сначала завершился первый день Совета, во время которого Не Хуайсан старательно отвлекал Мэн Яо от праздношатающегося по Башне Кои «Мо Сюань Юя». Потом минули вечер и ночь. Потом осталась позади и вся неделя Совета.       А предвкушаемый скандал так и не грянул.       Еще и отсутствие Су Миншаня, Главы Ордена Молин Су, напрягало, навевая смутные подозрения о творящихся в Городе И делах, прознать которые не смогли даже шпионы Цинхэ Не, при первой же попытке столкнувшись с двумя лютыми мертвецами одновременно. Все сводилось к тому, что Цзян-сюн при поддержке Вэй-сюна затеял свою собственную игру. Опять.       Но у Не Хуайсана было тринадцать лет, чтобы изучить любимые политические тактики Главы Ордена Юнь Мэн Цзян. И он прекрасно знал – вся хитровыдуманность в юньмэнском дуэте досталась Вэй У Сяню, доверять которому играть в Большую Политику Цзян-сюн не станет. Небеса их знают, какие схемы они проворачивали после Аннигиляции Солнца, но сейчас вмешательство в свои дела Цзян Вань Инь не потерпит. А зная его методы, базирующиеся на желании получить сиюминутный выигрыш, а не отложенный по времени долгоиграющий каскад выгоды, ничего удачного (для Не Хуайсана) из этой игры не выйдет. Саньду Шэншоу жаден, он не станет думать в перспективе дольше пары лет, он предпочтет отхватить кусок побольше сразу и утащить в свою драгоценную Пристань. Что не есть хорошо. Но кроме жадности можно сделать ставку на его гневливость и злопамятность. Ланей он вон, уже почти двадцать лет самозабвенно презирает, чуть ли не плюясь им в след, а тут у него под носом оказался прямой виновник смерти его шисюна. Он же – косвенный виновник смерти родителей малыша А-Лина, что тоже важно. Вряд ли Цзян-сюн упустит возможность смачно и с размаху отомстить – даже если очень постарается сдержаться. И Вэй-сюн его удержать не сможет, а то и поддержит. Так что нужный Главе Цинхэ Не громогласный скандал разразиться должен со дня на день.       Вот прямо сейчас.       Или чуть позже.       Но обязательно.       Дождаться получилось только еще более подозрительных шевелений, причем уже совместных с Лань Лин Цзинь. Как будто Главы Великих Орденов смогли до чего-то договориться – к взаимной выгоде. Выражалось это пока еще в мелочах – например, повышенной концентрации адептов Юнь Мэн Цзян в Юньпине, или слишком воодушевленной физиономии Лянфань-цзюня.       Не учел он как-то, что жадность перевесит жажду мстительной справедливости, и что во главу своих интересов Саньду Шэншоу, поддерживаемый возвышающимся за своей спиной самым настоящим демоном, поставит выгоду. Долгоиграющую или сиюминутную зависело исключительно от обстоятельств и желания Цзинь Гуанъяо играть по чужим правилам.       Как итог – Мэн Яо мертв, но его репутация праведного заклинателя и героя войны осталась на месте. Даже Цинь Су выглядела так, будто искренне оплакивала своего мужа! Не Хуайсан чувствовал себя обманутым в лучших чувствах. Самое обидное – Цзян Вань Инь чуть ли не облизывался довольно, расхаживая по Башне Кои, как у себя дома. Уже позже, когда волнения по поводу смерти Верховного Заклинателя утряслись и встал вопрос о назначении нового, начали проявляться и другие намеки на явное сотрудничество бывшего Главы Цзинь и нынешнего Главы Цзян. Взять хотя бы тот факт, что со сменой власти Лань Лин Цзинь не потерял своих позиций, как Великий Орден. Да, некоторые вассальные Ордена пытались возмущаться и качать права – недолго, впрочем. Если бы Не Хуайсан не следил, то и не заметил бы. Но это мелочи, а вот то, что в Башне Кои не было замечено никаких крупных перестановок… Обычно новый Глава старается изменить под себя чуть ли не весь костяк Ордена, ну или как минимум оказывается на ножах с самыми ярыми сторонниками предыдущего господина. А тут… Нет, ну кто-то возбухал, кого-то меняли, кто-то явственно скрипел зубами, но, в общем и целом, картина в Башне Кои не менялась. Разве что вместо Гуанъяо теперь в рабочем кабинете заседал А-Лин, а из-за его плеча выглядывала фиолетовая тень Саньду Шэншоу, славящегося своим трепетным отношением к племяннику и Пристани Лотоса.       Что пугало больше всего – так это полная тишина со стороны Вэй У Сяня.       Где, извините пожалуйста, громкие дела, попытки восстановить свое имя, скандалы, интриги, расследования? Да, небожители побери, где он вообще? Почему вся агентурная сеть, включая весь ее юньмэнский сегмент, не может его даже обнаружить? Это же Вэй-сюн, он не способен быть тихим просто по определению! Даже в те самые дни в Гу Су он умудрялся привносить в окружение элемент хаоса – особенно в жизнь выхаживающего его Цзян Чэна.       Странно это все. И подозрительно.       Да еще и сама смерть Мэн Яо, если уже разбирать все по полочкам, выглядит настораживающе. Классическое отравление – не придерешься. Даже виновника умудрились найти – какой-то средненький вассальный клан, которому Верховный Заклинатель чем-то насолил и они решились отомстить. Ишь как все совпало – просто идеальный год для свершения мести, ага-да. Не Хуайсана такими проделками не купить, спасибо. Другое дело, что опровергающих доказательств не смог найти даже он. А Мэн Яо не смогли вылечить лучшие из лекарей, созванные со всей Поднебесной на консилиум. На удивление, получилось даже раздобыть образец яда. Не Хуайсан, правда, смутно подозревал, что любопытство удовлетворили у всех желающих, буквально сунув улики им под нос, но факта это не изменяло. Неизвестный науке яд, непонятно как раздобытый «виновниками». И попавший в организм через еду – любовная связь одного из представителей клана со служанкой Башни Кои тоже оказалась зафиксированной.       Настолько складно звучит, что остается только удрученно качать головой и приносить соболезнования госпоже Цзинь, денно и нощно выплакивающей глаза над постелью своего супруга (брата, гуи их побери, брата! Почему об этом еще не трезвонят на всех углах?!)       Цзинь Гуанъяо сгорел за неделю.       (Ло Бинхэ мог бы растянуть агонию и подольше, благо, хитрое противоядие из не менее хитрого демонического цветка позволяло варьировать период выздоровления в зависимости от дозировки, но время, в лице периодически заглядывающего Бин-гэ, не терпело. Да и подставной труп не хотелось хранить под печатями слишком долго)       Потом были бесконечные церемонии ритуального погребения, против которых Не Хуайсан не имел ничего, кроме своего желания просто и неэстетично сбросить труп Мэн Яо куда-нибудь в такое место, чтобы и после смерти душа страдала неисчислимое количество лет. Но такого удовольствия его вероломно лишили, и не выглядящий слишком уж расстроенным Цзян-сюн настроения не улучшал.       А впереди оставалась гонка за титул Верховного Заклинателя. Лань Сичэнь, судя по его гармонирующему с траурными одеждами лицу, из битвы выбыл автоматически. Лань Цижэнь и Лань Ванцзи полностью утонут в управлении кланом до тех пор, пока их официальный Глава не возьмет себя в руки, что, зная его, может случиться довольно не скоро. Если вообще случится. Так что Ланям точно будет не до высокой политики.       Значит, это будет спор между Цинхэ Не и Юнь Мэн Цзян.       Хм. Может, попробовать разойтись с Цзян-сюном полюбовно? Врагами их назвать сложно… Да и Вэй-сюна можно попытаться задобрить, чтобы еще один неопознанный наукой яд вдруг не обнаружился в чашке самого Главы Не.       Кажется, Вэй Ин в свое время был очень привязан к одному ребенку, ныне носящему фамилию Лань?..