Колыбельная на руинах жизни

      Если бы четверть века назад кто-нибудь сказал Лань Цижэню, что из внука Вэнь Жо Ханя вырастет идеальный представитель клана Лань, то он бы не постеснялся нарушить парочку правил родного Ордена и плюнуть фантазеру в лицо.       А Глава Вэнь добавил бы пару пинков от себя, дабы самолично развеять по ветру пепел размечтавшегося наглеца.       Но вот она, реальность. Смотрит на Лань Цижэня спокойным взглядом серых глаз, под настроение зовет его дедушкой и носит налобную ленту с вышитыми на ней облаками. Улыбка всегда доброжелательна, одежда опрятна, развитие духовных сил на достойном уровне, репутация среди представителей своего поколения на высоте. Умный, прилежный, вежливый.       Чудо, а не ребенок, всем бы таких.       С другой стороны, жизнь это обстоятельство ни капельки не упрощало, а очень даже наоборот – знатно усложняло. Будь А-Юань таким, как его кровный дед, или, не приведите Небеса, приемный «мать», сын поганки-Цансэ, которого даже обучение в Облачных Глубинах исправило-то не навсегда, можно было бы с чистой совестью сбросить ребенка со счетов и вести себя с ним так, как правила предписывают поступать с неслухами.       Воспитывать, наказывать и, максимум, продолжать скрывать от остальных Старейшин его происхождение. Невелика разница – одним сиротой больше, одним меньше, благо, вишнево-красных глаз своего деда Вэнь Юаню все-таки не досталось.       Но А-Юань был большим Ланем, чем некоторые кровные Лани, не говоря уже о простых адептах, и это привносило некоторую… сумятицу в планы и мировоззрение уважаемого Учителя Лань. Как-то на подобную ситуацию он совсем не рассчитывал и, честно сказать, очень хотел бы ее избежать, но, как обычно это бывает, мироздание его мнения спрашивать не собиралось. В итоге Лань Цижэнь маялся одновременно муками выбора, сомнениями в правильности своего решения, головной болью, тяжестью на сердце и легким подташниванием. Последние три пункта особенно напрягали – по меркам заклинателей он, вообще-то, еще очень даже молод, а чувствует Лань Цижэнь себя ровно так, как его называет невоспитанная молодежь из других Орденов – стариком.       Дряхлым таким, изможденным старикашкой, держащим спину ровно исключительно на силе моральных принципов и воспитанной с детства привычки следить за осанкой.       Хоть гроб себе заказывай заранее, да нельзя – кто ж тогда работать будет?       Впрочем, именно этот вопрос Лань Цижэнь и собирался решить прямо сейчас. В смысле, не про гроб, вот еще, рано ему на перерождение, а про работу. Идея была изящна, оригинальна, элегантна и грозила одному конкретно взятому сверженному пятнадцать лет назад Верховному Заклинателю повторной смертью от надрыва живота – официально объявить Лань Сычжуя наследником Лань и полноценно впрячь его в работу на благо клана.       Изначально, конечно, планировалось, что эту должность займет сын Сичэня, но тот не то что размножаться не спешил, а даже жениться не собирался – особенно теперь, уйдя, по примеру своего отца, в затвор. Но Цинхэн-цзюнь хотя бы успел обзавестись какой-никакой женой и обеспечить себя наследниками! Аж двумя! Сичэнь же явно то ли планировал жить вечно, то ли рассчитывал, что вечно жить будет дядя, и если первый вариант Лань Цижэню казался вполне достижимым, то насчет второго он очень сильно сомневался.       Когда бы ему успевать совершенствоваться, если всю свою жизнь он занят политикой, хозяйственными нуждами Ордена, воспитанием детей, войной, опять политикой и так по кругу?.. Хотя некоторым индивидуумам это не помеха, они успевали и совершенствоваться, и войны вести, но ничем хорошим такая жизнь для них по итогу не закончилось, а одно из правил Ордена Гу Су Лань призывает к умеренности и смирению.       В общем, Лань Цижэнь устал, а приемный сын А-Чжаня оказался самой идеальной кандидатурой на роль помощника. Старейшины будут, без всяких сомнений, против – кровь не родная, куда ему в Главы, а как же Сичэнь, а почему, а зачем, а против правил, но для них у Лань Цижэня уже был готов список аргументов.       Даже молодость Сычжуя помехой вовсе не являлась – во-первых, это всего лишь титул Наследника, а не сразу Главы. Во-вторых, не он первый, не он последний. Саньду Шэншоу было семнадцать, когда он стал Главой, и ничего – вон, скалится со своей Пристани, вполне себе успешный и влиятельный. Нынешнему Главе Цзинь и того меньше, ему было пятнадцать, когда Цзинь Гуанъяо скоропостижно скончался. Правда, оба примера не блещут ни воспитанием, ни, простите Небеса, образованностью (чего стоит один только пассаж Цзинь Жуланя про демонических императоров – вот же ж чушь, даже Вэй У Сянь до такого непотребства не доходил!), но с этим-то у Сычжуя все в порядке. Да и не будет же он с места в карьер Орденом в одиночку править, сам Цижэнь его в курс дела введет и проследит, чтобы семейные замашки не проснулись.       Помнит он его папашу, Вэнь Сюя, чтоб ему червяком переродиться. Тоже тихий-воспитанный, особенно на фоне своего младшего брата и отца, а все туда же – мечом махать во славу Цишань Вэнь. Пусть уж Сычжуй во славу Гу Су Лань машет, а еще лучше – положит меч на полку и займется чем-нибудь приличным.       Оставалось только спросить самого А-Юаня, хочет ли он взвалить на себя груз ответственности и отдать долг вырастившему его Ордену. Лань Цижэнь, собственно, в его согласии не сомневался, но поговорить все же стоило – решить некоторые организационные вопросы, например. И вообще морально подготовить юношу к принятию нового статуса. Так будет правильно.       Как и ожидалось, Сычжуй отреагировал спокойно, позволив себе лишь легкий оттенок недоумения, тут же сменившийся на сосредоточенность. Юноша, под молчаливое одобрение Учителя Лань, не стал ни отнекиваться, набивая себе цену или напрашиваясь на комплименты, ни радостно бахвалиться, выставляя напоказ гордыню.       Вместо этих недостойных адепта Гу Су Лань проявлений низменных реакций, он почтительно поклонился и произнес вежливое «Если Наставник Лань так считает, то этот адепт приложит все усилия, чтобы оправдать его доверие». И на этом разговор можно было бы закончить, но Сычжуй, еще раз подтверждая, что Цижэнь сделал правильный выбор, едва уловимо нахмурился и выразил свое вполне логичное беспокойство.       - Но… все ли будет в порядке с правом крови? Я ведь не родной сын Хань Гуан-цзюня и не являюсь потомком уважаемого Лань Аня.       Разговор проходил в беседке недалеко от библиотеки, за чашечкой заваренного по всем правилам чая и без лишних ушей. Приятели Сычжуя – озорник Цзыньи, троюродный племянник Лань Цижэня по линии его собственного отца, повел Главу Цзинь и Наследника Оуян к кроликам, другие приглашенные студенты наслаждались свободным временем перед вечерними занятиями и в сторону библиотеки даже не посмотрят, а адепты Гу Су Лань не станут мешать уважаемому Наставнику чаевничать с внуком. Тем более, подслушивать запрещено.       – Этот вопрос решается браком, – пригладив бородку, высказал со скрипом придуманный вариант Лань Цижэнь. Задачка с правом крови действительно была серьезной и требовала вдумчивого подхода, но, в конечном итоге, решалась точно так же, как испокон веков решал аналогичные проблемы Орден Мэйшань Юй – у них бывали случаи, когда в главной ветви клана не рождалось ни одного мальчика, и тогда им приходилось либо назначать Наследника из побочной ветви, что они не очень-то любили по каким-то своим, не общеизвестным причинам, либо вводить в род мужа старшей дочери, что практиковалось гораздо чаще. Правда, полноправным Главой «чужак» (обычно в Мэйшань отправляли вторых или третьих сыновей, а то и вовсе единственного из побочной ветви) оставался недолго – клан Юй славился не только электрической ци, но и тяжелым нравом своих дочерей, совладать с которым мог не каждый мужчина, особенно если уступал жене в духовной силе. Время от времени, конечно, доставалось и тем мужьям, кто рисковал приводить деву Юй в свой дом – зато уродившимся сыновьям потом радовались. Тот же Саньду Шэншоу яркий пример фамильного характера клана Юй. И нет. Это не по правилам Облачных Глубин и Лань Цижэнь этого не одобряет. Нынешнего Главу Цзян он тоже не одобряет – слишком шумный, невоспитанный, жадный и жестокий, еще в бытность свою Наследником доказал свою неучтивость, когда волком смотрел на А-Чжаня и побил Цзинь Цзысюаня – в общем, так себе личность, с какой стороны ни посмотри. Приличного человека «тремя ядами» всяко не назовут. – В клане есть несколько не сговоренных девушек твоего поколения и еще несколько не достигших брачного возраста. Пообщаетесь, присмотритесь друг к другу, потом выберешь ту, которую пожелаешь видеть Госпожой Лань. Для титула же Наследника вполне достаточно твоего нынешнего статуса.       – А если… Если Цзэу-цзюнь… – замялся юноша, не уверенный, что стоит произносить свои опасения вслух. Он должен быть благодарен уже за один шанс утвердиться в клане на правах Наследника – если честно, А-Юаню до сих пор иногда становилось неудобно за свое существование. Хань Гуан-цзюнь привел его – брошенного, никому не нужного, болеющего лихорадкой – в свой дом, вылечил, приютил, назвал своим ребенком и подарил свою фамилию. Цзэу-цзюнь всегда был к нему добр и даже лично учил летать на мече, а Наставник Лань… Наставник Лань был ему Учителем с большой буквы. Естественно, А-Юань и без всяких напоминаний готов сделать для Гу Су Лань абсолютно все – просто с положением Наследника он сможет гораздо больше.       Но какой-то махонький кусочек души, о существовании которого А-Юань раньше даже не подозревал (наверное, все-таки дедово наследство – подумал бы Лань Цижэнь, если бы знал о вертящихся в юношеской голове циничных мыслях), не мог не задаваться вопросом – а что, если Цзэу-цзюнь женится и обзаведется законным, кровным наследником? Что тогда будет с этой еще не случившейся помолвкой с девой Лань, с титулом Наследника и перспективами стать Главой? Должен ли будет Сычжуй уступить сводному двоюродному брату свое место? И… и занять должность Учителя Лань, получается?       Ладно, возможно, судьба не такая уж и плохая, во всяком случае, из клана за наглость его точно не изгонят, а все остальное можно принять с гордо поднятой головой и легкой улыбкой.       Но закончить начатую фразу надо, иначе – неучтиво и против правил, придется переписывать несколько глав Сборника, чего Сычжую малодушно не хотелось. Не тогда, когда в Глубинах наконец-то появился Цзинь Лин – он, конечно, та еще невоспитанная зараза, но с ним, как и с Цзыньи, никогда не бывает скучно. А еще он верный и надежный, особенно когда не несет чушь и не хает правила Гу Су Лань – А-Юаню действительно нравится дружить с Главой Цзинь, и тратить драгоценное совместное время на наказание ему, если честно, лень.       – Когда Цзэу-цзюнь заведет свою семью, должен ли я буду оставить должность Наследника? – Сычжуй мог бы выбрать иную формулировку. Например, он мог просить разрешения стать наследником не Главы, а Наставника. Но это было бы, во-первых, подхалимством, во-вторых – принижением себя, а в-третьих, не совсем верно отражало бы суть вопроса. В общем, одной фразой он нарушил бы сразу три правила – не подхалимничать, уважать себя и не пустословить соответственно.       Лань Цижэнь, задумчиво поглаживая бородку, внимательно всмотрелся в спокойные серые глаза внука. Ему понравился вопрос и своим смыслом, и оформлением – А-Юань действительно лучший выбор, который он мог сделать.       Ответу (на самом деле, отрицательному) прозвучать было уже не суждено – привычная безмятежность Облачных Глубин в одночасье рухнула.

***

      …ни Сычжуя, ни Лань Цижэня в библиотеке не обнаружилось.       Зато там нашелся смешанный отряд демонов и заклинателей, под командованием Нин Инъин методично упаковывающих все подряд свитки и книги в объемные цянькуни и так же методично ковыряющих дальнюю стенку, которая то и дело вспыхивала всеми цветами радуги и плевалась голубыми искрами, тем самым вызывая у взломщиком злобное шипение напополам с руганью. Работали, деликатно оттащив в уголочек немногочисленные трупы ланьских адептов, слаженно, явно не в первый раз, но никаких опознавательных меток Крыльев на одеждах отряда не было, даже масок в форме оскаленных морд, которыми щеголяло Демоническое Крыло, не наблюдалось, если не считать за таковую темные вуали, прикрывающие носы и подбородки.       Глядя на эту картину, Цзинь Лин едва не начал сомневаться в собственных выводах касательно причастности Вэй У Сяня к нападению, но тетушка Нин, повисшая на его шее живым щебечущим грузом, собственным существованием быстренько развеяла все возникшие сомнения.       Вообще, свернуть в библиотеку было сугубо спонтанным решением. По первоначальному плану предполагалось, что первым делом Цзинь Лин доберется до Мобэй-цзюня и уже из-под его защиты будет разбираться что-куда-какого-гуя, но библиотечный павильон так удачно оказался по пути… А до момента «разбирательства в ситуации» Лань Сычжуй мог и не дотянуть… Цзинь Лин, стиснув зубы, самоотверженно выбрал метафорические проблемы и спасение друга, а не безопасность своей пятой точки. Тем более, точке мало что грозило – пока они втроем (плюс сопровождающий их демон) двигались в неизвестном направлении предположительно в сторону Мобэй-цзюня, на них никто даже не смотрел. А кто смотрел, тот натыкался на показательно выставленный жетон с меткой императорского рода Ло и все возможные вопросы отпадали на уровне инстинктов.       Главное, самим по сторонам не смотреть.       А еще лучше было бы заткнуть уши, завязать глаза и переместиться куда-нибудь подальше, чтобы не видеть и не слышать всего того ужаса, который воцарился в каждом уголке Облачных Глубин. Крики страха и боли, хруст костей, звон стали и демонический смех – а еще запах свежего мяса, пота, крови и испражнений.       Смерть не бывает красивой.       Массовая бойня не может быть красивой в принципе.       Цзыньи и Цзычжэнь шли, уткнувшись взглядами в носки своих сапог и в четыре руки вцепившись в плечи Цзинь Лина, невольно возглавившего их тройку. Не то чтобы в нынешних обстоятельствах он сильно жаждал быть лидером, но право неприкосновенности имел только он один, и выбора как-то не оставалось. Хотя на самом деле Цзинь Лину тоже хотелось закрыть глаза, в кого-нибудь вцепиться и знатно опорожнить желудок – спасало только тепло друзей, вжавшихся ему в спину. Цзинь Лин чувствовал ответственность за них и странное, подленькое такое чувство… сытого довольства.       Именно от Цзинь Лина, вот именно вот от него, того самого, кого они дразнили «молодой госпожой» и попрекали избалованностью, прямо сейчас зависят их жизни. За его спиной они прячутся, к его плечам жмутся. И это так приятно, так сладко, так… так честолюбиво.       …За собственные чувства было стыдно. Дружба должна работать не так – Цзинь Лин прекрасно это знал, пусть на практике проверить было и не с кем. Лани и Цзычжэнь – первые в его жизни друзья, а тех, с кем он познакомился в Хуаньхуа, можно даже не считать. Они-то остались там, на расстоянии пятидесяти шести лет за год, а он здесь, и дружбы в таких условиях, как ты не вертись, не получится – так, случайные знакомства. С Ланями, впрочем, дружба тоже не особенно-то и дружная получается, если в сердце Цзинь Лина в момент опасности заводятся подобные чувства.       Правда, и стыд, и довольство, и лишние мысли, и вообще сознание замечательно испарялись, стоило под ноги попасться развороченному трупу в перепачканных кровавой жижей некогда-белых одеждах, а откуда-то сбоку донестись влажному хлюпанью и предсмертному хрипу. Тогда у Цзинь Лина резко заканчивалась вся смелость и начинали трястись коленки – удивительно просто, как они все втроем не грохнулись куда-нибудь в овражек или озерцо, вот счастье было бы.       Страшнее всего стало, когда оборвался колокольный звон, все это время доносящийся со стороны минши. На миг повисшая обманчивая тишина оглушила, ударив по мозгам не столько отсутствием звука (что, объективно, было неправдой – просто на первый план выступила не заглушаемая больше какофония боя, кажущаяся слишком… объемной), сколько самим своим фактом.       Раздавшийся спустя мгновение глухой жалобный «Бом-м-м-м» уведомил, что колокольни больше не существует. Минши, вероятно, тоже.       Чистенькое и отгороженное стенами от внешнего мира помещение библиотечного павильона дарило ощущение безопасности и спокойствия, на контрасте с творящейся за порогом вакханалией кажущееся практически домашним уютом, даже не смотря на потрошащих многочисленные полки демонов и груду узнаваемого белого в красных пятнах тряпья в дальнем углу. Ну, по крайней мере Цзинь Лин позволил себе расслабленно выдохнуть и кривовато улыбнуться тетушке – Нин Инъин была вариантом ничем не хуже Мобэй-цзюня, в каком-то смысле даже гораздо лучше. Молчаливый ледяной демон, если честно, Цзинь Лина пугал немногим меньше, чем Мастер Шэнь, от которого тряслись поджилки и стыла кровь в жилах (на что Цзинь Лин обычно реагировал вздернутым к потолку носом и неуместной бравадой – и потом не мог понять, он Шэнь Цинцю своим поведением выбесил или прославленный мастер испытывает к нему симпатию. Вэй У Сянь однажды очень обнадеживающе сказал, что сам он до сих пор иногда не уверен, что Учитель его не ненавидит. А потом получил веером по голове и вслух признал, что он пошутил и просто хотел подбодрить ребенка. И получил веером еще раз, только сильнее), да и видели они друг друга от силы пару раз. И еще, что тоже важно, тетушка Нин, во-первых, человек, а во-вторых, достаточно дружелюбна, чтобы попытки найти с ней общий язык не доставляли проблем даже с учетом разницы в возрасте и положении.       Если закрыть глаза и просто вслушаться в нежный голосок Нин Инъин, можно даже представить, что они ровесники.       …Цзыньи был с ним категорически не согласен по всем пунктам.       Осознав себя в окружении врагов, в замкнутом пространстве и без малейшего шанса отбиться (не то чтобы на него кто-то нападал, правда), юноша не выдержал и сорвался в банальную истерику. До этого момента держался он очень даже хорошо, больше сосредоточенный на попытках удержать завтрак в желудке и не рухнуть в обморок от количества смертей вокруг. Цзыньи не позволял себе думать о том, что он бездействует, пока вокруг умирают люди – даже не потому, что он ничего не мог бы для них сделать, нет, такие мысли были бы слабостью, недостойной клана Лань. Просто… просто…       Ладно, да, он проявил слабость и испугался. Но… это ведь простительно, да? Ему шестнадцать и он до смерти напуган, наперекор всем Правилам Ордена, предписывающим быть смелым, отважным и защищать людей. А еще у него нет опыта Аннигиляции Солнца или путешествия в другой мир в царство демонов, нет ни одного злобного дядюшки и максимум его ужасающих знакомств – это Сюэ Ян, которого он живым видел краем глаза от силы пару мяо, а на мертвого старался не смотреть, потому что тоже тошнило. Будь Цзыньи один, или находись они в панике все трое – возможно, юноша бы действовал иначе. Возможно, с мечом наголо бросился бы в самую гущу демонических отродий… или не пережил столкновение с тем демоном, который привел их в библиотеку.       Но проблема в том, что рядом с Цзинь Лином почему-то было безопасно. Его не трогали, ему подчинялись и Цзыньи на пару с Цзычжэнем малодушно жаждали отгородиться им от мира. Спрятаться, переждать, выжить.       Нервы сдали, когда на сознание перестали давить крики умирающих соклановцев, а Цзинь Лин вместо того, чтобы, как порядочный заклинатель, сделать что-то… ну, что-то полезное, расслабился и заулыбался, обнимаясь с чужачкой так, как будто она была членом его семьи (ха).       - Какого гуя?! – надсадно закричал Цзыньи, шарахнувшись в сторону и выхватив из ножен клинок. Инстинкт, не расчет – по логике выходило, что прибьют его одним взмахом руки, и то не факт, что на него будут тратить так много времени, но вбитые с детства рефлексы диктовали свои правила. В том числе отскочил он не вслепую, а к подпирающей потолок колонне, прислонившись к ней спиной и тем самым хоть как-то защитив тыл. Меч он наставил прямиком на Цзинь Лина – по идее, конечно, нужно было взять его в заложники и приставить меч к горлу, раз он такой ценный, но… друг же. Судить, не разобравшись в ситуации – против правил. Хотя в чем тут, гуй побери, разбираться и, главное, каким образом? – Кто ты такой?!       Не самая лучшая формулировка вопроса, но другой ему на ум элементарно не пришло. Коротко, ясно и ничего не понятно, еще и клинок дрожит, как у алкоголика со стажем – то ли от страха, то ли от неверия, что Цзинь Лин может быть на полном серьезе замешан в атаке на Облачные Глубины. Это было бы… болезненным открытием.       Цзычжэнь, разделяя чувства друга почти полностью (за тем исключением, что напали не на его Орден), уже стоял рядом, точно так же прислонившись спиной к колонне и выставив поперед себя клинок – а в их сторону щетинился когтями и талисманами с пяток вторженцев, по всей видимости, готовых защищать Цзинь Лина до последнего.       До последнего объекта агрессии, конечно.       Цзинь Лин, тоже это поняв, стремительно побледнел, встал прямо перед друзьями, загораживая их от «защитников», и миролюбиво вскинул пустые руки.       – Спокойно, Цзыньи, я это я. Цзинь Лин, Глава Ордена Лань Лин Цзинь, – немного нервно оповестил он, косясь на безмятежно улыбающуюся тетушку Нин. В ее наивность и беззащитность он, естественно, не верил, но и чего от нее ждать, на самом деле, понятия не имел. – Ты меня еще толкнул в овраг на горе Дафань, помнишь?       – Я знаю, что ты Цзинь Лин, – истерично отмахнулся от его доводов Цзыньи, стойко игнорируя витающую в воздухе опасность. Ему, судя по всему, и так не жить, но не встречать же смерть с закрытым ртом и полным непониманием происходящего, когда можно с открытым и ответами на вопросы. – Как ты связан с нападением? Почему демоны тебе подчиняются?       – Никак. Я знаю не больше вашего! – честно ответил Цзинь Лин, сглотнув подступившую к горлу горечь. Вот и настал тот момент, когда придется объясняться перед друзьями. И за жетон, и за статус, и за родственные связи. С другой стороны, ну не виноват же ж он, что у него дядя – Император Демонов? Бывший. Нынешний ему двоюродный брат. Или старший дядя, смотря какой мир рассматривать. Еще есть вариант «третий дядя», но вот как раз с ним Цзинь Лин не виделся еще ни разу – третий дядя остальных дядь не жаловал и семьей их не считал, так что хоть тут Цзинь Лин был в пролете. Если не считать того, что третий дядя является мужем Шэнь-шифу, который…       Короче.       Цзинь Лин не виноват, что родственники у него выползают из самых неожиданных мест, включая Бесконечную Бездну – причем в прямом смысле выползают, А-Лин лично видел, как дядя Цзян с Вэй У Сянем однажды с «ночной охоты» возвращались.       Цзыньи, судя по выражению лица, ни капли ему не поверил. Цзычжэнь, кажется, тоже.       – Давайте вы успокоитесь, и я все объясню? – жалобно попросил Цзинь Лин, понуро опустив плечи. Терять друзей не хотелось, но, если подумать головой и перестать игнорировать происходящее в Облачных Глубинах, то шансов как-то и не очень много – праведные Лани его мнимую причастность не простят. Не мнимую – тем более. – Демоны подчиняются мне, потому что… мгм… один мой родственник… не кровный… в общем, я что-то типа… члена императорской семьи?       Спросил Цзинь Лин сам себя и сам же пораженно заткнулся, осмысливая, как странно это прозвучало.       – Ненаследный принц, – любезно подсказала Нин Инъин, молчаливо наблюдающая за представлением, попутно не забывая следить за процессом взлома тайной библиотеки. А-Ло приказал выгрести все подчистую, не оставив ни монетки, ни клочка бумажки – и Инъин, как послушная жена, собиралась исполнить приказ на все сто процентов. А вот приказов касательно друзей А-Лина никому не поступало – скорее всего, Бинхэ элементарно забыл, что, кроме Юаня, его племянник общается с еще одним членом клана Лань. А может, не рассчитывал, что А-Лин тоже окажется в Гу Су, и просто положился на волю случая – прибьют второго мальчишку Лань или тот сумеет выжить, Бинхэ вряд ли волновало, если это произойдет не на глазах племянника. А Инъин теперь разгребать. Впрочем, это ее работа – на пару с А-Янь привносить здравый смысл и стратегию в демоническое безумие А-Ло и Лин-эр.       Замечание ситуацию не улучшило – Цзыньи и Цзычжэня перекосило. Цзинь Лина тоже – за компанию. Именовать себя принцем он еще не додумывался и вслух его так никто не называл – он вообще в плане политики на всю эту ситуацию не смотрел. Семья и семья, тут бы с главенством над Орденом разобраться. А оно вон оно чё. Принц. Звучит-то как дико, а, хоть бери и сгорай со стыда прямо на месте. В праведном очищающем пламени, естественно.       – Ну, в общем… – промямлил Цзинь Лин, отчаянно краснея под ошарашенными взглядами друзей. – Да. Как-то так… Но я правда не… Тетушка Нин, а что вообще происходит?       Догадался наконец спросить юноша, встрепенувшись и в полоборота повернувшись к Нин Инъин. Может, он таки виноват, просто не знает об этом? Было бы очень неудобно перед Цзыньи.       – Справедливость, – тонко улыбнулась женщина, подавая подчиненным незаметный знак, чтобы те снизили уровень защиты и отправлялись работать – свитки сами себя в цянькуни не упакуют, а от двух детей отбиться она в состоянии и в одиночку, чай, не гаремный персик. – Орден Гу Су Лань украл у Повелителя кое-что очень ценное… и он об этом узнал.       – Ложь! – воскликнул Цзыньи, едва не выронив оружие из рук. – Красть запрещено! Никто в Ордене не пошел бы на это!       – И как бы они смогли? – поддержал друга Цзинь Лин, в отличие от Цзыньи, учитывающий еще и расположение миров. Не, простите Небеса, за то самое, чего боялся в отношении племянника дядя Цзян, Вэй У Сянь же решил отомстить – тогда бы он войной пошел прямо сразу, как воскрес в теле Мо Сюань Юя, а не ждал несколько месяцев (лет) непонятно чего. Уж на такой вывод у Цзинь Лина мозгов хватало – не совсем дурак.       – Очень просто – когда в этом мире А-Ло был уже мертв, – эта фраза предназначалась исключительно Цзинь Лину, остальные юноши просто не поняли бы контекста. Нин Инъин танцующим движением повернулась на пятках в сторону павшего-таки барьера в потайную комнату, заложив руки за спину и совершенно по-детски перекатываясь с пятки на носок. Для полноты образа беспечной девочки-цветочка не хватало только начать напевать песенку, какую-нибудь колыбельную или считалочку, но усугублять свой маскарад Нин Инъин не стала. Своими красивыми, но бессмысленными маневрами она всего лишь выгадывала время, решая стоит ли говорить племяннику о том, что его друг должен был быть ему братом, или оставить эту часть разговора А-Ло?       Впрочем, подумала она, наблюдая, как скрывается в тайном переходе готовый вскрывать вторую линию защиты подконтрольный ей отряд, какая разница, узнает Цзинь Лин раньше или позже, если смысл от этого не изменится?       Помалкивающий Цзычжэнь нервно сглотнул, напряженный, словно натянутая тетива лука. Теперь, когда, казалось, все, кроме миловидной девушки в одеждах цвета цин, перестали обращать на двух вооруженных юношей внимание, ему стало еще более тревожно. Он, разрываемый на части неуверенностью и непониманием, не знал, что ему делать. У него нет таких неоспоримых причин для истерики, как у Цзыньи. И он физически не может чувствовать себя в безопасности, как, по всей видимости, Цзинь Лин. Он может только молиться Небесам, чтобы выжить – и, наверное, наставлять клинок на единственный шанс спастись было все-таки не очень разумно. Но мнение Цзыньи о том, что хорошему человеку демоны подчиняться не будут, он тоже разделял и поэтому Цзычжэня немного… колотило.       Или не немного.       – Что нужно было украсть, чтобы в ответ уничтожать целый Орден? – нахмурился Цзинь Лин, недовольно скрестив руки на груди. Если кто-то думает, что ему нравится происходящее в Облачных Глубинах, то он жестоко ошибается! Цзинь Лин не демон! Он человек, заклинатель! Пусть и не самый праведный и с редкостной мешаниной семейных связей, но не бездушная же скотина, которой плевать на чужие жизни! Да, он понимал, что демоны не лапочки – пусть и способны мирно сосуществовать рядом с людьми и жить обычной жизнью. Он понимал и то, что Вэй У Сянь искупался в крови своих жертв задолго до того, как стал демоном – слава Старейшины И Лин все еще гуляла по народу в страшных сказках. Но одно дело понимать и принимать, а другое – видеть своими глазами, как семья твоего лучшего друга гибнет в страшной, ужасающей бойне.       – Ребенка, – камнем упала правда. Трое юношей пораженно выдохнули, во все глаза уставившись на спину хрупкой с виду девушки. Даже Цзыньи не нашел с ходу, что возразить – мысль, что его соклановцы могли красть детей у повелителя демонов, вот так сходу в его голову укладываться не желала. – Ребенка, которого А-Ло усыновил.       …и уж кому-кому, а Ланям бы точно не доверил, мысленно дополнил Цзинь Лин, зеленея лицом. Да, это достойный повод не только для демонического императора – зная об… инциденте с молодым Вэй У Сянем, Цзинь Лин и своего бы ребенка в Гу Су Лань не пустил. Тут его самого, шестнадцатилетнего взрослого Главу Ордена, собирали, как на войну, двумя мирами, хотя он то на учебу, то в гости катается, а не на постоянное место жительства претендует, а что говорить о ребенке, который, получается… четырнадцать лет здесь провел в неизвестных условиях? Если он вообще жив, чего никто не гарантирует.       Главу Цзинь красноречиво передернуло.       – Кроме того, что это явный бред, – Лань Цзыньи в сказанное не поверил совершенно, а потому резко обнаглел. В его систему мироздания могла вписаться любая причина – от желания уничтожить расу людей до мести Диюя за Вэнь Жо Ханя (хотя тут, скорее, должны были пострадать Цзини, но, если так подумать, Цзэу-цзюнь оставался последним живым из Досточтимой Троицы, сражавшейся с Главой Вэнь лично), но не кража, гуй побери, детей. Как это вообще выглядело? Какой-то отважный Лань пробрался в демонический дворец (пещеру?) и украл из-под надзора десятков тысяч страшных мега-сильных тварей рогатого краснокожего младенчика, а потом спилил ему рога и пустил на органы? Что-то как-то фу. – Жизнь одного демонического отродья не стоит тысячи человеческих! Мы – заклинатели, защищать мирное население от темных тварей – наш долг и наше призвание! Даже если кто-то из наших действительно что-то сделал с демоническим выродком, во что я все равно не верю, он был в своем праве!       …Год назад Цзинь Лин бы с ним согласился. Сейчас же, занятый размышлениями о том, должен ли он испытывать удивление по поводу наличия у себя очередного родственника (по всему выходило, что нет – одним больше, одним меньше, вот если бы это оказался родич по кровной линии Цзян, он был бы впечатлен гораздо сильнее), Глава Цзинь только поморщился и молча сделал шаг в сторону, загораживая слишком говорливого друга, только что наболтавшего себе на смертный приговор – чего Цзинь Лину совершенно не хотелось.       Оуян Цзычжэнь этот маневр заметил… и устыдился. Цзинь Лин защищает их, хотя мог бы даже не спасать от того демона. А они с Цзыньи наставляют на него клинки, как будто он враг. Наверное, все же стоит попытаться довериться ему? Хотя бы чтобы выжить. Но… демоны. Цзинь Лин сказал, что он принц демонов! Это вообще как? Почему? Какого гуя? Цзинь Лин вообще человек? Может, Цзини там давно уже не люди? Или, что еще хуже, Цзяны? Помнится, легендарный Старейшина И Лин был их воспитанником… Но Цзинь Лин не желает им с Цзыньи и Сычжуем зла, иначе бы не защищал! И Саньду Шэншоу не бросил их в Городе И, хотя отношения между Юнь Мэн Цзян и Гу Су Лань всегда были натянуты, так отец говорил, когда Цзычжэнь ему с делами Ордена помогал. Будь Глава Цзян связан с демонами, он бы и воспитанников ненавистного клана спасать бы не стал, да? Раз уж вон, до войны дело дошло.       Сложно. Цзычжэнь совсем не хотел принимать такие решения – ему страшно ошибиться, страшно выбрать не тот вариант, не того человека. Ему страшно, что платой за его выбор станет жизнь. Ему страшно, что выбирать придется между дорогими сердцу друзьями, ведь Лань Цзыньи распаляется все больше, лишь крепче сжимая рукоять клинка. Смотрит он, правда, сквозь Цзинь Лина – на спину девушки, которую Цзинь Лин назвал «тетушкой». Это дает надежду, что все не так плохо, как кажется.       Хотя куда уж хуже.       – Ты ошибаешься, – Нин Инъин могла бы убить наглого мальчишку одним движением – достаточно выхватить из волос шпильку и отправить ее в прицельный полет, не обязательно даже меч из ножен доставать, но, точно так же, как и наследник Оуян, уловив намерение Цзинь Лина, решила быть выше насильственных методов решения проблемы. Уничтожить противника легко, а вот разбираться потом с обидой племянника – уже сложнее. В конце концов, Учитель воспитывал в них с А-Ло далеко не дикарей с Байчжаня, и пусть с тех пор минуло почти семь сотен лет, Нин Инъин склерозом пока не страдает. И место свое рядом с супругом она сохранила не только благодаря безоговорочной к нему любви. – Юань – человек. Я – человек. Четыре из пяти жен Повелителя – люди. Даже сам Повелитель – полукровка, его мать была талантливой заклинательницей. Твой клан, мальчик, лишь платит по своим счетам.       Юань… Имя царапнуло что-то в глубине сознания Цзинь Лина, но ничего конкретного он вспомнить не смог. Кажется, где-то когда-то это имя мелькало, причем не раз, что, во-первых, неудивительно – мир большой, особенно когда их два с перспективой в бесконечность, – а во-вторых, не дает вообще никакой конкретики. Мог ли Цзинь Лин быть знаком с этим загадочным «братцем»?       Возможно. Он, опять же, не удивится.       – Какие же вы люди? – с надрывом и зазвеневшими в голосе слезами, Цзыньи сломался, выронив из рук меч и упав вслед за ним на колени. Недостойно, неправильно, он не должен, но… что он мог сделать? Доказывать справедливость своей точки зрения? Кому? Цзинь Лину, что ли? Или Оуян Цзычжэню? Он, Лань Цзыньи, не может ни-че-го. Ни свою жизнь защитить, ни чужую. Он даже не смог сражаться, когда возможность была, лишь спрятался за спину друга.       Дисциплинарного кнута за такое поведение мало. Он нарушил столько правил, что достойным наказанием может послужить разве что порка до смерти.       – Какие же вы люди, – повторил он, уткнувшись взглядом в пол и видя перед собой только расплывчатые очертания собственных стиснутых в кулаки ладоней. Злые слезы жгли глаза, горькие слова – душу. – Если якшаетесь с демонами. Убиваете тех, кто одной с вами расы. У нас же здесь тоже дети. Дети, беременные женщины, молодые девушки, приглашенные студенты, целители. Невиновные. Я не знаю, говорите ли вы правду. Но я знаю, что мой Орден всегда стоял на стороне праведности и чести. Вы пришли к нам с войной. Вы убиваете невинных. Не мы. Какие же из вас люди…       Всхлипнув, он замолчал.       Цзинь Лин и Оуян Цзычжэнь растерянно переглянулись, не зная, как реагировать. У них обоих сердца были не на месте – и от ситуации в целом, и от того, что всегда веселый и неунывающий Лань Цзыньи сейчас стоит рядом ними на коленях, едва сдерживая судорожные рыдания.       В широко распахнутых глазах Цзычжэня Цзинь Лин прочитал страх и надежду. Страх за себя, за Цзыньи, даже за отсутствующего здесь Сычжуя. Надежду на лучшее, на то, что Цзинь Лин волшебным образом сможет исправить ситуацию мановением руки, раз он на короткой ноге с демонами.       Цзинь Лину вновь стало тошно.       Он, как и Цзыньи, сделать не мог ровным счетом ничего. Только спастись самому и попытаться вытащить друзей. Разве у него есть реальная власть? Разве его слово стоит что-то против слова Вэй У Сяня? Дядя Цзян еще бы мог попробовать, его Лорд Ло считает своим братом, но у Цзинь Лина прав в императорском дворце не больше, чем у капризного ребенка. Бесправнее только Сюэ Ян, скованный ученическими Обетами надежнее пленника в пыточной камере. Любые попытки прекратить атаку на Облачные Глубины просто-напросто никто не станет слушать.       И в ответном взгляде Главы Цзинь наследник Оуян прочел обреченную растерянность. Пересохшие губы прекрасно все понявшего юноши затряслись, меч в руках начал ходить ходуном. Казалось, еще немного, и Цзычжэнь последует примеру друга, разревевшись от перенапряжения и ужаса.       Безмолвный диалог не занял и мяо, за которую Нин Инъин резко развернулась обратно к мальчишкам, полыхая решительностью и гневом. Исчезла из ее образа иллюзия легкости и наивности, озорные оранжевые ленты перестали придавать ей слишком юный вид. Миловидная, ласковая, дружелюбная девчушка на глазах перевоплотилась в решительную и жестокую женщину. Ту самую, которая могла отходить Повелителя Демонов мокрым полотенцем. Ту самую, которую назначили заведовать разведкой и тайными операциями.       – Ты видел, как кто-то из демонов убивает детей и беременных? – со сталью в голосе спросила Нин Инъин, и даже копошащиеся вокруг подчиненные начали шевелиться усерднее, выгребая немногие оставшиеся свитки с дальних полок опустевших стеллажей. Трех юношей пригвоздило к полу обрушившейся на них властностью – перед ними предстала Императрица. Один из пяти ее ликов, на самом деле, но в данный момент роли это не играет. Каждая из пяти любимых жен Ло Бинхэ имеет равные права и равный статус.       Цзыньи вздрогнул, непроизвольно поднимая голову и сквозь пелену слез глядя снизу вверх на женщину в баснословно дорогих одеждах цвета цин.       Ни подтвердить, ни опровергнуть собственные слова Лань Цзыньи не мог – хотя бы потому, что он элементарно не смотрел по сторонам, а все решения куда идти и что делать, принимал Цзинь Лин. Но разве он сказал что-то не так? Разве… не так обычно делают?       – Не суди о нас по своему Ордену, –растерянный вид юноши сказал Нин Инъин больше, чем требовалось, и она позволила себе расслабиться, сбросив маску Императрицы и ободряюще улыбнувшись детям перед собой. Контраст, смотрелся, скорее всего, не лучше властного оскала. – Из всех, кого ты перечислил, уничтожению подлежат только целители. Ни гостей других Орденов…       Выразительный взгляд на едва не шарахнувшегося в сторону Оуян Цзычжэня.       – …ни детей, ни тем более беременных никто не тронет, – продолжила Нин Инъин, переведя внимание уже на Цзинь Лина. У Лорда Ло тоже есть честь и принципы, пусть и зависят они исключительно от его настроения. – Другие женщины пострадают лишь в том случае, если сами бросятся на нас с оружием в руках.       На прозвучавшее обвинение Цзыньи вспыхнул и вскинулся, нашаривая ладонью рукоять клинка, но тут же сник вновь, не в силах противиться правде. Он судил исходя из того, чему его учили – о демонах, об Аннигиляции Солнца, о Старейшине И Лин. Если эта женщина… Если эта женщина говорит правду, то… Ему нужно подумать.       В это время Оуян Цзычжэнь, осознав произнесенные Нин Инъин слова, почувствовал облегчение, ударившее его по голове пыльным мешком и придавившее сверху весом Черепахи-Губительницы. Ему ничего не грозило. Приглашенных студентов не трогают. Он в безопасности. Конечно, не самые праведные и приличные мысли – он не должен так думать ни за что и никогда, он же заклинатель. Но чувства – инстинкт самосохранения, не иначе – были сильнее него. И Цзычжэнь все ж таки рухнул на колени рядом с другом, чувствуя, как по холодным щекам текут горячие слезы облегчения. У него есть шансы выбраться живым.       Цзинь Лин, которому бояться в принципе нечего, тоже усиленно думал, скрестив руки на груди. Ладно, допустим, Лань Цзыньи и Оуян Цзычжэню ничего рядом с ним не грозит. Помощникам из Лань Лин Цзинь, которых он с собой брал на дипломатическую миссию – тоже, их защитят клановые золотые одежды с пионами «Сияния среди снегов» на груди. Но есть еще Сычжуй – друг из клана Лань, которого Цзинь Лин защитить способен. В отличие от всего остального Ордена Гу Су Лань, как бы жаль ему ни было ни в чем неповинных людей. Вопрос, как его найти – не бегать же, сломя голову, по всем Облачным Глубинам! Так никакой императорский жетон не спасет, свои же прирежут. Тут, конечно, еще вопрос, кто для него «свои»… Но прирезать могут все, просто за то, что самый наглый. Да и вопрос с Цзыньи все же нужно решить – ни он, ни Сычжуй под категорию «беременные и дети» не подходят, а белые одежды и лобные ленты сейчас не более, чем мишень. И погнавшись за Сычжуем, Цзинь Лин вполне может потерять их обоих.       – Госпожа Нин! – воспользовавшись затишьем, к женщине приблизился один из подчиненных ей заклинателей в неброских черных одеждах, из-за библиотечной пыли ставших серо-желтоватыми. – С общественной библиотекой мы закончили. Разрешите отлучиться?       – Куда? – Нин Инъин, нахмурившись, посмотрела на смельчака. Фань Му Син, один из ее капитанов, ответил ей восторженным взглядом энтузиаста-взломщика, увидевшего новое «непреодолимое препятствие» и возжелавшего тут же, не сходя с места, испытать его на прочность.       – В покои Старейшин и Главы. Помните, как в монастыре Тяньи было? Самые интересные находки из личных тайников выносили. Хочу посмотреть, что у местных может найтись.       – Вперед, – после недолгих раздумий одобрила план Инъин и махнула рукой, отчего капитан буквально просиял и горным козликом поскакал к своим рядовым, раздавая указания. Сама женщина, еще несколько мгновений посмотрев ему вслед, отправилась проверять, как дела в тайном отделе библиотеки – а то что-то слишком тихо, даже ругани не слышно. Заболталась она с детьми, сейчас еще окажется, что работа не сделана, а все дружно сидят и листают какой-нибудь сборник ритуальной порнографии, полностью забив на дела. Или не смогли расковырять ловушку и дружно перемерли – что будет для них гораздо лучшим исходом, чем простое отлынивание. А дети разберутся со своими проблемами сами. В конечном итоге, Цзинь Лин – единственный из них, чья жизнь имеет значение. А Вэнь Юань – вообще обязанность Мобэй-цзюня, Нин Инъин тут ни при чем.       Ненароком подслушанный разговор, который от него никто и не скрывал, помог Лань Цзыньи наконец-то определиться со своими чувствами и приоритетами. Он все еще был опустошен, разозлен и испуган, но теперь, имея на руках информацию, он по крайней мере знал, что он сделать должен.       Он не может помочь в бою, ибо не продержится и пары мяо, но зато в его силах хотя бы вытащить из западни детей (вряд ли наставники успели спрятать в тайных пещерах всех – сейчас время перерыва перед вечерними занятиями, даже ученики Ордена Гу Су Лань могут посвящать его своим делам и немногочисленным развлечениям) и вывести приглашенных студентов на тайные горные тропы. Он сможет предупредить женщин не нападать на демонов первыми – и тогда их не тронут. Он сможет. Он должен. Всего-то и нужно, что скрыть свою принадлежность Ордену.       …решительно сорванная лобная лента полетела на пол. Вслед за ней отправились голубой пояс и белое ханьфу с едва заметным узором облаков.       Никакая клановая честь не стоит жизней невиновных.