Колыбельная на руинах жизни

      К домику на краю горечавкового поля Цзинь Лин прибыл в качестве мешка с картошкой – то есть, перекинутым через могучее плечо ледяного демона, мало считающегося с возмущенным сопением и требованиями немедленно поставить его на ноги. С другой стороны, конечно, не Цзинь Лину жаловаться на неудобства – Лань Сычжуя Мобэй-цзюнь тащил под мышкой, прихлопнув к боку, как излишне назойливого щенка, но Цзинь Лин в этот момент был слишком зол, оскорблен и обижен на весь мир, чтобы обращать на такие мелочи внимания. Оставалось только прицельно плюнуть в кого-нибудь ядом и образ главного злодея, самого недолюбленного и никем непонятого, готов.       Жаль, что эта роль уже занята Вэй У Сянем, хотя он-то на недолюбленного точно не тянет, причем даже без учета гарема, зато на злодея – еще как, Цзинь Лину рядом с ним ловить нечего. Не то чтобы он сильно хотел, конечно, но после того, как Цзыньи то ли в шутку, то в всерьез обозвал его демоническим выродком, Глава Цзинь вспылил и, возможно… наговорил не того, чего стоило бы. Что ж им всем его семья неймется! То, по их мнению, дядя его на Гу Су Лань нападает (справедливости ради, так и есть, но не тот дядя, на которого Цзычжэнь и Цзыньи так дружно подумали), то матери у него нет, то вот, теперь нечеловеческую кровь в его жилах нашли. Его мать была человеком! И отец! И все кровные родственники у него люди, Лань Цзыньи не имел ровным счетом никакого права оскорблять его семью. Никогда, если уж на то пошло – а Цзыньи тот еще любитель пройтись по чужим родословным, и Цзинь Лину это наконец надоело. Сколько можно-то?!       Да, Цзыньи на нервах, бла-бла, его клан убивают, бла-бла, Цзинь Лин должен быть снисходительным, бла-бла, молча терпеть, бла-бла, потом же пожалеет, бла-бла-бла.       Да пошло оно всё! В Бесконечную Бездну, вместе со всеми Облачными Глубинами и Лань Цзыньи в особенности! Цзинь Лин им даже в след плюнет, потому что заслужили. Крайнего, мать вашу, нашли! «Демонического выродка»! Ну вот пусть сами теперь и разбираются! Без его императорского жетона и всесильных дядюшек! Вообще-то, эти, ланьскую их мать, праведники живы исключительно благодаря ему – если бы Цзинь Лина периодически не тянуло на подвиги, быть бы обоим Ланям и наследнику Оуян в лучшем случае бездушными трупами на горе Дафань, а в худшем – изломанными одушевленными куклами в коллекции Сюэ Яна! Это его, Цзинь Лина, дяди их вытаскивали из неприятностей! И один из этих дядь, между прочим, тот самый Повелитель Демонов, так что что кое-кому стоило бы захлопнуть пасть и не вякать, раз уж его клан так замечательно проштрафился, что навлек на себя гнев Старшего Лорда Ло. Который Старейшина И Лин, да-да, тот самый, которым вас детстве пугали!       …в общем, поорали они друг на друга знатно, даром, что уже успели покинуть библиотеку и стояли на распутье из деревянных мостиков. По идее, они должны были решить, куда идти – в сторону полыхающих холодным зеленым пламенем учебных комнат или сразу к общежитиям приглашенных учеников? При этом Цзинь Лин предлагал завернуть в административный корпус – возможно, кто-то еще из старших захочет последовать примеру Цзыньи и тогда людей в помощь будет больше. Да и там мог найтись Сычжуй, чья судьба упорно беспокоила Главу Цзинь. Но идея накрылась медным тазом, потому что Цзыньи, добровольно отрекшемуся от своего Ордена и теперь выглядящему уморительно-беззащитно в одних нижних одеждах и без ленты, вздумалось пошутить. Или не пошутить, Цзинь Лин разбираться особо не стал, сразу же окрысившись в сторону друга. Ишь ты, умный какой, «если что-то пойдет не так, демонический не-наследничек их защитит своим жетончиком». Слово за слово, «не-наследничек» перерос в «выродка», Цзинь Лин прошелся по Ланям, Цзыньи по Цзиням и Цзянам… Цзычжэнь что-то там между ними метался со своим гласом разума, но по итогу плюнул и ввязался в спор, назвав узколобыми идиотами их обоих – нашли, где и по какому поводу ссориться. Чем больше они тут торчат без дела, тем больше людей, вероятно, умрет, а они изволили выяснять, кто какой твари близкий родственник.       Короче, друзей у Цзинь Лина не осталось. Не опять, как говорится, а снова. Ха. Ха. Ха. С чего все начиналось, тем и закончилось – даже Лани его не признали. Или, вернее будет сказать, «особенно Лани»? В конце концов, Цзыньи не так уж и неправ в своих обвинениях и, скорее всего, Цзинь Лину действительно стоило бы поумерить гонор… Давно ли он сам был на месте Лань Цзыньи? Давно ли он плевался в сторону Вэй У Сяня, пока дядя Цзян с ним чуть ли не на брудершафт вино распивал? Это сейчас, проторчав несколько месяцев в Хуаньхуа, он стал терпимее к демонам в целом и к Старейшине И Лин в частности, а раньше? По-хорошему, права возмущаться у Цзинь Лина нет – если он хочет друзей, нужно заткнуться в тряпочку и усмирить свой характер.       Проблема, в общем-то, была в том, что усмирять он ничего не хотел. Будь жив дядя Цзинь, может, кто-то бы и полоскал ему мозги на тему пользы самоконтроля и сдержанности, а так… Пример брать не с кого, демоны вообще выступают за искренность, дядя Цзян тоже смирением никогда особо не страдал… Ну и вот в общем как-то так. Совесть у Главы Цзинь просыпаться отказалась, а чувство вины начисто заглушила обида. Пусть Цзыньи первым теперь извиняется!       Единственное что, от идеи найти и защитить Сычжуя Цзинь Лин отказаться не смог. Нет, была, конечно, паршивенькая мыслишка все бросить, найти своих адептов и пафосно удалиться, бросив напоследок что-то типа «Орден Лань Лин Цзинь отказывается принимать в этом балагане участие и впредь никаких контактов с Гу Су Лань иметь не желает», но тут совесть все-таки взбунтовалась, напомнив, что Сычжуй в десятки тысяч раз лучше своего брата по Ордену, и бросать своего, возможно, последнего друга на произвол судьбы, как-то… неправильно. Он выше этого. Даже не потому, что подобным поступком он фактически распишется под словами Цзыньи, а потому, что иначе он поступить не способен. Сычжуй важен Цзинь Лину.       Другой, все еще нерешенный вопрос – как бы его найти. В одиночку. Так-то Цзинь Лин полагал, что втроем они что-нибудь придумают, но вот он опять один. Как, в принципе, и всю свою жизнь, ничего принципиально нового. Справится как-нибудь. Подумаешь, пожарище со стороны учебных павильонов сменило свой цвет с рыжего на зеленый. Подумаешь, мертвые демоны восстали и продолжили дело живых, а Цзинь Лин понятия не имеет, подействует ли нефритовый жетон на мертвецов или нужно бросать все и бегом возвращаться в библиотеку, пока самого не сожрали. В принципе, дядя Цзян рассказывал, что во время Аннигиляции Солнца мертвецы как-то различали Вэней и всех остальных, так что, вероятно, Вэй У Сянь умеет разграничивать, кого жрать надо, а кого нежелательно, но, опять же, дядя Цзинь рассказывал о Резне в Безночном Городе… Но ведь и в Хуаньхуа мертвецы не редкость, хотя там они чаще с пробужденным сознанием…       Ну и все равно! Если не жетон, так золотые клановые одежды – Нин Инъин сказала, что под ударом только Лани, и то не все, значит, Цзинь Лину всяко нечего бояться, уж этот-то момент Вэй У Сянь должен был учесть, поднимая свое мертвецкое войско! Хотя судя по во-о-он тому женскому трупу, верить демонам на слово нельзя, а Вэй У Сяню так тем более…       Так ничего и не решив, зато от греха подальше сбежав от первого же попавшегося демоно-мертвеца за спины обычных демонов (на всякий случай махнув у них перед масками жетоном и старательно проигнорировав недолгие, но крайне выразительные вопли молодого адепта Лань), Цзинь Лин решил последовать собственному же плану и ринулся в сторону административных корпусов, надеясь обнаружить там Сычжуя. Или кого-нибудь из Совета Старейшин – правда, что он им скажет, Цзинь Лин еще не придумал. Не кричать же «Спасайте детей и женщин ценой собственной жизни!» – это звучит красиво только в мыслях. На практике же доброго советчика в лучшем случае пошлют, а в худшем прирежут… разве что заявиться к ним сопровождении парочки демонов, ага.       Было бы эпично, но не так уж круто.       Чего Цзинь Лин по неопытности и с перепугу не учел – так это того, что административный корпус под удар попадет одним из первых, что, если так подумать, довольно логично. Так что к тому моменту, как Глава Цзинь добрался до нужного павильона, там уже во всю сновали демоны, скидывая в цянькуни все более-менее ценное имущество и почти небрежно распихивая по углам окровавленные (и местами разодранные на клочки) трупы заклинателей в некогда белоснежных одеждах. От зрелища размазанной по доскам кровищи и кусочков мяса Цзинь Лина затошнило. Нервы не выдержали, отдав импульс в желудок, и юношу вывернуло прямиком на маленький садик камней, еще сегодня утром вполне аккуратный, а сейчас уже истоптанный сотнями демонических ног и залитый кровью Старейшин Лань. Ну, и теперь блевотиной Главы Цзинь.       Судорожно сглотнув и утерев рот вытащенным из рукава платком, Цзинь Лин попытался взять себя в руки. Трупы. Да. Экая невидаль. Вся его родня из старшего поколения такое без всяких демонов повидала, а дядя Цзян до сих пор пытками темных заклинателей развлекается (хотя, возможно, после возвращения Вэй У Сяня уже нет – Цзинь Лин не уследил). Не нужно разводить сопли из-за таких мелочей, это всего лишь трупы… которые не далее, чем сегодня утром выносили тебе мозги по поводу договоров на зерно, да. А теперь они мертвы, а ты жив, и это естественный процесс… Самовнушение немного помогло – очухавшись и кое-как взяв себя в руки, Цзинь Лин повыше вскинул подбородок, решительно зашагав ко входу в самый крупный павильон. То, что все заклинатели здесь мертвы – не означает, что среди них нет Сычжуя, что было бы довольно прискорбно, но, на самом деле, не так уж удивительно.       Где-то на этом моменте до Цзинь Лина дошло, что в библиотеке тоже были трупы, и вполне вероятно, что зря он перся гуй знает куда, а его цель спокойненько лежит себе там, откуда он пришел… Но не возвращаться же теперь! Тем более, Цзинь Лин все еще рассчитывал найти своего друга живым – должно же ему в этой жизни повезти хоть с чем-то, кроме бесконечных родственников разной степени влиятельности!

***

      Лань Сычжуя вопрос собственного выживания волновал не меньше, только в его случае все осложнялось тем фактом, что развернуться и гордо уйти восвояси, как, в принципе, могли бы поступить Цзинь Лин и Оуян Цзычжэнь, он права не имел и даже мысли подобной не допускал.       Ну, ладно, по началу, когда защитный барьер рухнул, а небо заволокло кровавой дымкой непонятно чего, Сычжуй порывался последовать примеру Цзэу-цзюня и кинуться в библиотеку, спасать самые ценные книги. Но Лань Цижэнь довольно жестко этот порыв пересек. Пока непонятно, что конкретно происходит, лучше лишний раз не дергаться – возможно, материальные ценности будут в большей безопасности под щитами и печатями там, где они есть, а не в цянькуне за пазухой одного человека. В прошлый раз в Облачные Глубины пожаловали Вэни, а их любимая тактика (сжечь все, что может гореть, а что не может – сломать и потоптаться сверху) была известна всей Поднебесной. Тогда спасти ценные фолианты (а вместе с ними и чересчур упрямого Наследника, не реагировавшего на прямое указание уносить ноги) являлось самым оптимальным решением. Сейчас же будет куда логичнее разобраться в ситуации и там уже решать – спасать книги (впрочем, как цинично подумал тогда Лань Цижэнь, Сычжуй тогда всяко в пролете – толку спасать книги, если кровь клана сгинет?) или ничего настолько критичного не произошло.       …но оно произошло.       Гу Су Лань оказались… не готовы к сражению подобного масштаба. Облачным Глубинам нечего противопоставить демонам, и, что самое страшное, Облачные Глубины не могут ничего за свою жизнь предложить. С демонами нельзя договориться, у них не попросишь пощады и не сдашься в плен. Даже если предположить, что люди и твари говорят на одном языке – уж лучше вернуться в прошлое и проиграть Аннигиляцию Солнца, чем пойти на сотрудничество с демонами! Вэньские псы хотя бы принадлежали человеческому роду, покориться им – не так зазорно, как сдаться на милость демоническим выродкам.       Исход в этой ситуации для заклинателей был лишь один – смерть в бою. К тому моменту, как Лань Цижэнь и Лань Сычжуй достигли административного корпуса, уже стало известно о пленении Главы Ордена, и Совет Старейшин как раз рассылал слуг и попавшихся под руку адептов с известием о принятом решение об эвакуации всех, кого только можно, в первую очередь – детей и приглашенных студентов. Остальным предписывалось защищать отступающих, как можно дороже продавая свои жизни. Другого выхода просто не оставалось – эта битва была проиграна, еще даже не начавшись.       Лань Сычжуй, на правах одного из сильнейших учеников Ордена, тоже должен был отправиться на передовую, чтобы уже там, на месте, решить, чем он может помочь и где его силы будут полезнее всего (маленькая свобода воли, доступная не каждому адепту), но он решительно отказался, выпросив для себя право отправиться за Цзинь Жуланем. Лань Лин Цзинь не простит соседям смерти своего Главы, рассудил Лань Сычжуй, Юнь Мэн Цзян и подавно – допустить гибели Цзинь Лина Гу Су Лань не может ни в коем случае.       Лань Цижэнь, конечно, мог привести с десяток аргументов против – начиная с того, что Глава Цзинь, не будь дурак, сам встанет на меч и улетит куда подальше, и заканчивая тем, что еще не факт, что Башне Кои и Пристани Лотоса будет кому мстить за гибель Главы Цзинь. В принципе, Лань Цижэнь догадывался, что дело тут не в политике – А-Юань, гуев Вэнь, просто подтасовал факты, на ходу придумав оправдание своему желанию присоединиться к друзьям, но докапываться до истины элементарно не хватало времени. Поэтому Лань Цижэнь махнул на юношу рукой, разрешая делать все, что его вэньской душе вздумается, и просиявший Сычжуй уже приблизился к выходу из павильона… Чтобы во мгновение ока шарахнуться в противоположную сторону, выставляя поперед себя выхваченный из ножен клинок.       Потом было больно.       Вихрем ворвавшиеся в помещение демоны заклинательское сопротивление смяли, даже не слишком сильно напрягаясь – Сычжуем так уж точно протерли густо заляпанный кровью пол. С треском разламывались возведенные на скорую руку защитные барьеры; с шипением гасли использованные талисманы; трещало новенькое, и четверти века не прошло с момента ремонта здания, дерево. Где-то вспыхнул под воздействием огненного талисмана гобелен, а после очень удачно упал со стены прямиком на демоническое отродье (возможно, ему немного помог талисман воздушного потока, но в запарке боя Сычжуй не был в этом уверен). Демон на доли мгновения потерял ориентацию в пространстве – и этого хватило, чтобы его шею захлестнули струны одного из Старейшин, с трудом, но все же отделяя голову от тела.       Победа над врагом привнесла в редеющие ряды заклинателей воодушевление, но все же… Старейшин не по возрасту, а по должности среди собравшихся в административном павильоне заклинателей было меньшинство, и даже их воинское мастерство уже несколько лет как шло на убыль. Демонов было больше, демоны были сильнее. И вслед за защитными барьерами ломались кости и хлестала кровь. Прошитые заклинаниями одежды нисколько не помогали, лишь самую малость замедляя или отклоняя вражеские удары, фактически только продлевая агонию отчаянно сопротивляющихся стариков да парочки младших адептов.       Для Сычжуя все происходящее смешалось в одну расплывчатую бело-алую картину, вызвавшую в подсознании какой-то смутный отклик. На миг Юаня накрыло каким-то совсем детским, отчаянным и болезненным страхом – как будто что-то подобное он уже видел. Как будто что-подобное он уже переживал – и это не закончилось ничем хорошим. Бело-алые одежды, кровь на таком близком к носу полу, звон стали, беспомощность и опасность, на которую смотреть получается только снизу вверх. Сначала тепло, а потом холод и каменный мрак – а потом невнятный алый проблеск в бесконечной темноте. Но мгновение закончилось, и иллюзия воспоминания вновь сгинула в небытие, сменившись куда более насущными проблемами. Здесь, в реальности, Сычжуя безжалостно пнули в живот, опрокидывая на пол, после чего рывком подняли на ноги, болезненно выкрутив за спину руки и заставив согнуться в три погибели. Впрочем, в такой позе его продержали недолго – когтистая демоническая лапа легла на подбородок юноши, вынудив запрокинуть голову, а после повернуть ее то в одну, то в другую сторону. Юаня разглядывали, как кусок мяса на рынке – хорошие ли прожилки, много ли хрящей. Стоит ли своих денег и подойдет ли в суп.       Сычжуй крепче стиснул зубы, из последних сил пытаясь сохранять спокойствие – ибо правила гласят быть сдержанным и не действовать импульсивно. «Давайте уже, прирежьте! Сломайте шею, вырвите сердце, что вы там еще делаете, ублюдки!» читалось в его взгляде, обращенном прямо на оскаленную маску твари. Но тварь отчего-то не спешила выполнять свою работу, наоборот, словно удовлетворившись результатом осмотра, отпустила его подбородок и что-то повелительно прорычала на незнакомом наречии. Сычжуй ничего не понял, зато мгновенно почувствовал, как хватка на его руках ослабла. Не настолько, чтобы получилось вырваться, но достаточно, чтобы больше не испытывать боли, если не дергаться слишком сильно.       Не успел Юань этому факту удивиться – а заодно-таки попытаться освободиться, как его куда-то потащили. Спиной вперед, ровнехонько так, чтобы он видел, как зазубренный клинок лапавшего его ублюдка вонзается в шею Лань Янхао, молодого мужчины всего на несколько лет старше самого Сычжуя. И как истекающее кровью еще живое тело Янхао отшвыривают прочь, словно бесполезный, отработавший свою задачу мусор…       Потом случился небольшой балаган, на который Сычжуй, если честно, понятия не имел, как реагировать. Вопреки ожиданиям, его не поволокли за волосы по полу в темный угол, чтобы сломать там ноги или сделаться что-нибудь пострашнее, ради чего обычно варвары утаскивают в укромные уголки девиц, а почти аккуратно завели в дальнюю комнату, поставили на ноги ровно, отпустили, критично (по крайней мере, Сычжую так показалось, но сквозь маску было не очень понятно) осмотрели со всех сторон (опять как товар на рынке – остро захотелось помыться, а еще лучше утонуть) и что-то вопросительно прорычали.       Сычжуй все равно ничего не понял, но глазами сверкнул зло, и даже позволил себе поморщиться, растирая проявившиеся на предплечьях синяки. Стоило бы, конечно, накинуться на демона с кулаками или хотя бы попытаться прорваться к окну и рыбкой выскочить наружу, но Лань Сычжуй трезво оценивал свои шансы на победу. То есть, прекрасно понимал, что их у него нет. А значит, прежде чем сломя голову (вполне возможно, в прямом смысле) куда-то нестись, стоит выждать удобного случая – и нестись уже потом, имея четкий план и увесистые шансы на успех. Демон же застыл каменным изваянием, судя по наклону маски, вперившись взглядом в ладони Сычжуя, с пару мяо так постоял, а потом… схватился за голову и что-то прорычал, как показалось Сычжую, обреченно.       И это выглядело настолько… по-человечески, что Лань Юань невольно растерялся. Что делать-то в ситуации, когда противник не пытается тебя убить, поговорить ты с ним не можешь, а сбежать не получится тем более? Хотя, может, это ритуал такой демонический? Сейчас этот демон головой помотает, три круга вприпрыжку навернет, а потом возьмет и сожрет Юаня живьем?.. Ладно, это маловероятно – просто кому-то нужно меньше вслушиваться в тот бред, что периодически генерируют Цзинь Лин и Лань Цзыньи, тогда и мыслей дурных возникать не будет.       Однако реальность оказалась не менее абсурдной, чем фантазии его бедовых друзей. Демон все же сделал еще один круг почета, попялился куда-то на солнечное сплетение Сычжуя, где не слишком гордо красовался кровавый след сапога, как-то устало вздохнул и снова прорычал что-то обреченное, после чего повелительным жестом указал Юаню в сторону низкого столика в центре комнаты, на котором в беспорядке (удивительное для Гу Су Лань дело) валялись исписанные идеальными иероглифами бумаги. Сычжуй не понял. Демон махнул рукой еще раз, прорычав что-то уже угрожающее, а потом, пару мяо помолчав, произнес на вполне понятном языке, пусть и с весьма ощутимым грубым акцентом:       - Молодой господин В-р-рэнь, садитесь и ждите.       Вот это вот самое «в-р-рэнь» Сычжуй тоже не понял, но списал на причуды незнакомого диалекта и неспешно, со всем возможным в его положении достоинством, последовал приказу, садясь на подушечку во главе стола в подобающей позе, лицом к противнику. Спину ровно, руки на колени – как учили. Не сметь позорить клан до последнего вздоха! Хотя тут вопрос, вписывается ли в это самое «не позорить» подчинение идиотским требованиям врага? Конечно, нужно быть благоразумным, но насколько всю эту ситуацию в принципе можно считать благоразумной?       Сычжуй сглотнул подступивший к горлу горький комок. Спокойствие, только спокойствие. Учитель Лань остался там, в постепенно затихающей кровавой бане. Вместе с остальными Старейшинами, вместе с погибшим Лань Янхао, а Сычжуй сидит здесь, стараясь не обращать внимания на нависшего над душой демона, и ждет. Чего-то. Не очень понятно, чего, но что ему еще остается? Демон расположился как раз между столом и окном, прорываться через двери смысла не имеет – там демонов больше, а еще не факт, что Лань Сычжуй с полным бесстрастием сумеет проскочить мимо трупов своих соклановцев. А там одна заминка, один неверный шаг, и не сносить ему головы – чего не очень-то хотелось.       Он ничего не может сделать. Никого не может спасти, победить, защитить. Он может только сидеть в подобающей позе и спокойно, размеренно дышать, вслушиваясь в обрывающиеся звуки боя за стенкой и то, как нетерпеливо притоптывает ногой демон-надзиратель. Не позволять себе слез, не впадать в истерику или панику. Он не имеет права показывать слабость. Он еще жив, у него может появиться возможность выбраться и отомс… Нет, не отомстить. Месть запрещена и недостойна праведного заклинателя. Выбраться и спасти тех, кто еще жив. Где-то там, снаружи, отец – скорее всего, пытается освободить Главу Лань. Сычжуй не может подвести их обоих, не может опозорить обучение Учителя Лань, а значит, он будет мирно ждать своего часа, дыша на счет и проглатывая постоянно встающие поперед горла слезы.       В конце концов, если его не убили сразу, то он зачем-то нужен, так? И он, и Глава Лань. Значит, что-то тут нечисто, что-то под этой атакой кроется, и это не просто нападение на Орден Заклинателей. Что-то демонам нужно, возможно даже конкретно от Гу Су Лань, но вот что?.. У Сычжуя не хватало ни информации, ни жизненного опыта, чтобы хотя бы предположить, что темным тварям могло понадобиться от Облачных Глубин. Ну не холодные же источники! А больше, кроме кроликов, здесь и нет ничего, разве что скалы с прорубленной в них системой тайных ходов.       За размышлениями и тщетными попытками проанализировать ситуацию, прошло около пары кэ. Может больше, может меньше – точнее Сычжуй, ориентирующийся только на биение своего сердца, сказать не мог. Время тянулось, как сладкая патока, такое же густое и бесконечное, неумолимо утекающее сквозь пальцы. Бой завершился, сменившись гулкой тишиной, периодически нарушаемой гулким топотом и шорохом ткани по дереву (как будто тела погибших перетаскивали с места на место, но думать об этом Сычжую было тошно). Один раз что-то где-то глухо бумкнуло и со звоном разбилось, вслед за чем донесся обиженный и вряд ли цензурный рык. Дважды в комнату заглядывали демоны, о чем-то перерыкиваясь с надзирателем парой слов и скрываясь обратно в коридоре. Сычжую даже начало казаться, что он улавливает смысл их разговоров, но стоило на этом факте сосредоточиться, как малейшее понимание ускользало, как живая рыба из рук.       Интересно, в какой-то момент словил себя на мысли Сычжуй, а Цзинь Лин смог бы понять язык демонов? Помнится, когда они столкнулись неподалеку от Города И, тогда-еще-Наследник Цзинь бодро изъяснялся с местными жителями, размахивая руками и помогая себе мимикой, да и гусуланьский диалект, на который иногда срывался Цзыньи, Цзинь Лин понимал лучше того же Цзычжэня.       Мысли о друзьях заставили сильнее поджать губы. Вот ведь чего удумал! Интересно ему! Может, стоит лучше помолиться Небесам, чтобы друзья оказались в безопасности подальше от этого… этого… этого ужаса, в который Сычжуй невольно окунулся с головой, а не размышлять, может ли Глава дружественного Ордена общаться с темными тварями? Какие же недостойные мысли Сычжуй позволил себе надумать! Стоило бы обратиться к отцу за наказанием, или самовольно встать в стойку на руках и переписать пару раз Главу О Праведности, но все же… немного не сейчас. Чуть позже, если получится выжить и освободиться. И если друзья будут в порядке, что, если подумать логически, маловероятно. По хорошему, Цзинь Лину и Оуян Цзычжэню, конечно, сбежать бы, захватив с собой Цзыньи – предупредить весь мир о нашествии демонов, хотя бы, чтобы остальные Ордена успели подготовиться и принять бой с честью, но зная их… Скорее уж, все трое ринулись в самую гущу боя. Цзыньи так точно не мог остаться в стороне – как член этого Ордена и как тот, чья семья и многочисленные знакомые являются жителями Облачных Глубин. А остальные не оставили бы его в одиночестве.       …чего Лань Сычжуй совершенно не ожидал – так это получить ответы прямо сейчас и практически на все вопросы разом.       Цзинь Лин ворвался в помещение золотым вихрем, оставляя на полу кровавые отпечатки сапог, а следом за ним чуть более скромно зашел один из демонов – гуй знает, который, для Сычжуя все эти твари на одно лицо. То есть, морду. Маску? Нет, маски у них вроде разные, просто Сычжуй их не запоминал. Короче, разницы в них Лань Юань не видел, а потому не мог сказать, тот ли это ублюдок, который лапал его и убивал Лань Янхао, или какой-то другой. Может быть, это тот, который убил Лань Цижэня – конечно, этого момента Сычжуй уже не застал, но подозревал, что из выживших заклинателей в административном павильоне остался только он сам. И вот, Цзинь Лин.       Впрочем, в данный момент личность демонов интересовала Сычжуя в последнюю очередь. Он, широко распахнув глаза и приоткрыв рот, всматривался в бледноватое лицо своего друга, рухнувшего перед ним на колени и тут же цепко вцепившегося в оголенное запястье, пуская по меридианам собственную золотистую ци.       - Ч-Что? – самообладание Сычжуя благополучно полетело в Бездну. Нет, он, конечно, многое мог понять и принять, благо, смирение входило в правила Ордена, но… Цзинь Лин не выглядел как жертва обстоятельств. Его явно не тащили сюда насильно – как самого Сычжуя, например, вывернув руки и позволяя разве что ногами перебирать. На самом деле Цзинь Лин не выглядел даже как тот, кого хоть пальцем тронули – как был лощенным и обвешанным золотом Главой Ордена, так и остался, разве что сапоги в кровавой грязи умудрился запачкать. – А-Лин, ты…       - Ты ранен? – перебил его Цзинь Лин и тут же затараторил, кажется, даже не заметив попытки Сычжуя что-то произнести. – Где болит? Куда били? Лекарь нужен?       Юный Глава не знал, за что хвататься первым. Его навыков в лекарском деле не хватало даже на стандартную диагностику, его максимум – передать немного ци. А тут… Ну, вроде бы с виду все нормально – Сычжуй жив и вроде как не сильно ранен, но кто этих Ланей знает с их выдержкой. Может, у Сычжуя там внутреннее кровотечение и он держится на одной гордости! Не зря же демоны тут чуть ли не танцы с бубнами устроили, причитая, что Повелитель с них шкуры заживо сдерет.       Вообще, когда Цзинь Лин гордым шагом зашел в павильон, честно стараясь смотреть прямо перед собой и ни в коем случае не опускать глаза на пол, благо, трупы уже начали растаскивать по углам и выпихивать наружу, а вид крови как-то можно было пережить, он ожидал, что придется долго махать жетоном и еще дольше объясняться, какого гуя он тут забыл. Перечить ему, может, и не посмели бы, но никакой жетон не гарантировал симпатии – он же не член императорской фамилии. Точнее, он принц, но весьма формально, и то об этом своем статусе только сегодня узнал. Демоны, тем более совершенно случайные солдаты, а не приближенные к Повелителю обитатели Хуаньхуа, просто-напросто с ним не знакомы – а за просто так подчиняться какому-то мелкому выскочке… Цзинь Лина-то и в Башне Кои с грехом пополам слушаются, даже после получения им статуса Главы – все ищут у него за спиной фиолетовую тень Саньду Шэншоу (и, что самое обидное, периодически находят, благо, в последнее время дядю Цзян от мирских дел все больше отвлекает Вэй У Сянь и времени на Лань Лин Цзинь у него, соответственно, остается все меньше).       Однако, вопреки ожиданиям, демоны Цзинь Лину обрадовались, как родному, не успел он и рта открыть, только жетоном уже привычно махнул. В ноги ему, конечно, никто не бросился, но градус обреченности в воздухе заметно снизился, а Цзинь Лину даже поклонились. И чуть ли не под ручки потащили в дальнюю комнату, умоляя не то спасти, не то добить ценного не то пленника, не то гостя – А-Лин не настолько хорошо выучил иномирский диалект, чтобы сходу понять, чего от него хотят. Потом ситуация прояснилась – того самого «Юаня», сына Повелителя, нашли и случайно ранили, так что теперь он, возможно, умирает и демоны теперь не знают, как ему помочь. Последствия для незадачливых искателей в озвучивании не требовались – раз уж Ло Бинхэ не постеснялся пойти на Гу Су Лань войной за факт воровства своего ребенка, его смерти он не простит гарантированно.       То, что «Юань» оказался «Сычжуем» мимо сознания Цзинь Лина пока прошло транзитом, ему для впечатлений более чем хватило вида огромных серых глаз друга, уставившегося на него снизу вверх с непередаваемой смесью шока, страха и ланевского безразличия.       - Я… в порядке? – сам себе не поверил Лань Сычжуй, неуверенно моргнув и не спеша высвобождать руку из хватки друга. От Цзинь Лина веяло солнечным теплом и мирной жизнью, а ласковая ци, прокатившая по меридианам мягкой волной, приятно согрела душу.       Цзинь Лин ответил ему скептичным взглядом.       - Я не ранен, - чуть более уверенно повторил Сычжуй, слегка приподняв уголки губ в намеке на ободряющую улыбку. – Правда.       На этот раз Цзинь Лин сосредоточенно кивнул и повернулся к сопровождающему его демону, неловко переминающемуся с ноги на ногу рядом с демоном-надзирателем. А после… что-то уверенно им сказал на том самом рычащем наречии, из уст звонкоголосого ланьлинца звучащем слишком неправильно и при этом поразительно… узнаваемо. Как будто, если Сычжуй постарается, он все же сможет понять, о чем идет речь. Впрочем, Цзинь Лин помогал себе жестами и мимикой – Юаня каждый раз завораживало это действо – так что неудивительно, что смысл сказанного кое-как просматривался сквозь нагромождения незнакомых звуков. Демоны, внимательно выслушав довольно длинную и явно экспрессивную (как будто Цзинь Лин мог изъясняться иначе) речь, что все в порядке и никто не умирает, облегченно вздохнули.       Сычжуй словил когнитивный диссонанс и мог только глупо хлопать ресницами.       Демон-надзиратель что-то прорычал, и Цзинь Лин кивнул ему в ответ и согласно прощебетал пару коротких фраз, заметно расслабляясь и позволяя себе опереться локтем на столик.       - А-Лин, ты понимаешь их? – все-таки спросил Юань ошалело. – Какого гуя?       Глава Цзинь вздрогнул и обратил на друга откровенно-перепуганный взгляд. Услышать от праведного-благостного Лань Сычжуя бранное слово являлось предвестником апокалипсиса, не меньше. Он и так-то не слишком любил трепать попусту языком – правила Ордена, как пояснил однажды Цзыньи, помноженные на наглядный пример Хань Гуан-цзюня, а ругаться так тем более не позволял ни себе, ни окружающим, а тут такое. Сразу же вспомнилась ссора с Цзыньи и Цзычжэнем, так что Цзинь Лин мигом стушевался, прикусив губу и даже, Небеса свидетели, покраснел.       - Долгая история, - протянул он нехотя, уткнувшись взглядом себе в колени. – Просто поверь мне на слово – я не причастен к нападению. Я не знал о нем и оказался в той же ситуации, что и ты.       …ладно, Цзинь Лин признавал, что насчет «той же ситуации» немного покривил душой. Но, справедливости ради, поначалу он тоже не знал, что происходит, кто напал и поможет ли выданный Вэй У Сянем жетон! А как с мертвецами управиться, он до сих пор не знает, так что все предельно честно.       - Я верю тебе, - с совершенно непроницаемым лицом заверил друга Сычжуй, в качестве доказательства чуть сжав ладонь на запястье Цзинь Лина. Почти бесстыдный жест, но ощущение кожи на коже показалось на удивление правильным и успокаивающим. Конечно, простой отговорки Сычжую было мало, но раз Цзинь Лин попросил поверить ему… Сычжуй будет ему верить. И задаст вопросы попозже. По крайней мере, теперь есть шансы, что это «позже» вообще будет. – А где Цзыньи и Цзычжэнь?       Успокоившийся было Цзинь Лин вновь дернулся, но на этот раз не смутился, а скривился, презрительно выплюнув сквозь плотно сжатые губы.       - Мы поссорились и разделились. Это… - он хотел сказать «неважно», но быстро спохватился, прикусив язык. Важно. Это важно, и он это знает. – Не опасно. Если они не дураки, то с ними все будет в порядке. А что с Лань Цижэнем? Вы же в библиотеке вместе были, разве нет?       Теперь пришла очередь Сычжуя бледнеть, краснеть и дергаться. Недовольно поджав губы, Лань Юань отпустил руку Цзинь Лина и изо всех сил постарался не поддаться эмоциям, огненным штормом всколыхнувшим его обычно безмятежную душу.       - Он… сражался… здесь, - медленно, едва ли не по слогам проговорил Сычжуй, позволяя себе слабость – глубокий вдох через рот. Он должен произнести это вслух, не так ли? – Сам спроси у своих дружков, как они его убили.       Получилось гораздо агрессивнее, чем планировалось. Сычжуй все же не уследил за языком, сорвался, позволил шторму захлестнуть себя с головой… и ему было почти не стыдно. Цзинь Лин нахмурился, разом растеряв все свое смущение с кротостью, и задумчиво прищурился. Во-первых, старого козла ему, если честно, было не очень-то и жаль – ну не модно у него в семье жалеть всяких сволочей, причем ни в одной из фамилий. Цзяны Ланям разве что в след не плюются уже, считай, третье поколение; Цзини предпочитают думать в первую очередь о себе и о золоте; а Ло – вообще демонические императоры. Но все эти представители благородных фамилий сами далеко не пример человеколюбия и милосердия, для кого-то любой из многочисленных дядь Цзинь Лина может казаться козлом и ублюдком, а кое-кто из них козел и ублюдок даже в глазах самого Цзинь Лина. Но для Сычжуя Лань Цижэнь был такой же семьей…       А во-вторых, если Сычжуй сейчас заикнется о «демоническом выродке»… Что ж, на этот раз Цзинь Лину будет, чем другу ответить. Сам-то он, похоже, точно такое же демоническое отродье, даже похуже. Цзинь Лин – некровный племянник, Юань – приемный сын. Разница, как говорится, налицо.       Но Лань Сычжуй молчал. Молчал и Цзинь Лин, не желая первым нарываться на скандал. Настроение и так было хуже некуда, а тут еще новости, что друг оказался практически братом… Надо бы, кстати, все же об этом рассказать самому, пока возможность есть, а то потом получится, что Цзинь Лин Сычжуя обманул, умолчав о важной информации. Вопрос только, как о таком рассказывать-то? Слов у Главы Цзинь почему-то не находилось.       «Знаешь, А-Юань, а мы с тобой на самом деле родственники и все эти демоны тут по твою душу…»       Мгм.       «Ой, Сычжуй, а знаешь, тут такое дело, в уничтожении Облачных Глубин виноват ты…»       Мда.       Звучит, как бред. Бредом же и является. Кстати, а Сычжуй ведь никогда не рассказывал о своем прошлом до принятия в Орден Гу Су Лань! Ладно, это оправдано – они не так уж долго тесно общаются, чтобы доверять друг другу заковыристые семейные тайны, а Старейшина И Лин – не тот персонаж, родством с которым стоит хвастаться направо и налево, да еще и перед племянником его непосредственного убийцы… Но все равно как-то странно. Цзыньи-то хоть знал? Они же с Юанем друзья детства. А тот даже не дернулся, когда Нин Инъин упомянула имя… Но, опять же, тетушка не говорила про Старейшину И Лин, только про Лорда Ло, а связать одного с другим из присутствующих мог только Цзинь Лин. Странная, в общем, история получается. Сомнительная. Или, может, демоны ошиблись и Сычжуй – не тот Юань, который нужен? Как вообще они ищут нужного человека? По описанию внешности, или что? Может, Цзинь Лину нужно готовить речь, чтобы защищать право Сычжуя остаться в живых после такой грандиозной ошибки? Мало ли, Ло Бинхэ расстроится, что нашли не того юношу и попытается избавиться от невольного подкидыша. Не хотелось бы.       Но последний вопрос должен решиться довольно скоро, с прибытием в административный павильон Мобэй-цзюня, за которым уже послали гонца – о чем Цзинь Лину сообщил его сопровождающий. Уж приближенный к Ло Бинхэ генерал точно должен понимать, ошиблись его подчиненные (а синие вставки на форме демонов ясно указывали, под чьим командованием находятся «счастливчики») или нет.       Пока Цзинь Лин напряженно думал, а Лань Сычжуй – старательно брал сознание под контроль, на корню удавливая непривычный огненный шторм, из комнаты улизнул один из демонов. Сычжуй под угрозой смерти не мог бы сказать, кто именно, но Цзинь Лин четко знал – ушел тот же мужчина, который привел его сюда.       А еще через несколько фэнь в комнату вошел, распространяя вокруг себя ауру холода и вечной мерзлоты, Мобэй-цзюнь. Цзинь Лин мгновенно подскочил на ноги, кое-как кланяясь и готовясь, в случае чего, очень-очень много говорить…       …так что да. К домику на краю горечавкового поля Цзинь Лин прибыл перекинутым через могучее плечо ледяного демона. Злым, обиженным и надутым, как мышь на крупу, ибо правитель северных пустошей плевать хотел и на статус Цзинь Лина, и на его приветствие, и вообще на любое произнесенное им слово. Осмотрев юношей безразличным холодным взглядом, от которого кровь стыла в жилах не только подчиненных ему демонов, но и у любого живого существа в принципе, Мобэй-цзюнь молча сгреб обоих в охапку и так же молча потащил к своему Повелителю, справедливо полагая, что если Бинхэ приказал ему привести одного ребенка, то и второго, незапланированного, но хотя бы уже знакомого и принятого в семью, видеть не откажется.