Колыбельная на руинах жизни

      Ша Хуалин с пошлым хлюпом выпустила член изо рта и задумчиво ткнула наманикюренным пальчиком в гладкую головку. На нефритовый жезл полностью возбужденный ее стараниями агрегат еще тянул, а вот на привычный нефритовый столп – что-то как-то вообще ни разу. Демоница чувствовала себя несправедливо обделенной и оскорбленной в лучших чувствах, а значит – жаждала моральной сатисфакции за свои страдания.       - Мой Повелитель, я тебя бесконечно уважаю, - начала она самым сладким голосом из всех возможных, невесомыми движениями оглаживая влажный от природной смазки и слюны «столп». – Но, боюсь, твоим презренным женам этого не хватит.       …по крайней мере, не всем пятерым сразу. Да и на одну маловато будет, как бы семь с гаком столетий постельно-семейной жизни кого хочешь приучат к чему угодно, в том числе и к впечатляющим размерам воистину императорского достоинства.       Сяо Гунчжу, прижавшаяся обнаженной грудью к ляжке Бинхэ, и имеющая возможность оценить размеры «этого» прямо перед своим носом, согласно хмыкнула, после чего подтянулась повыше и приложилась трепетным поцелуем к выступающей тазовой косточке супруга, оставляя на белой коже нежно-розовый отпечаток помады.       - Нормальный член. Среднестатистический, - обиделся Вэй У Сянь за свое новое тело, разрывая затяжной поцелуй с вытянувшейся рядышком на боку Лю Минъянь, но не спеша убирать руки с ягодиц сидящей на его грудной клетке Цинь Ваньюэ. В целом, Ло Бинхэ был весьма доволен жизнью и планировал провести ближайшие несколько часов по высшему разряду, окунувшись в страсть своих самых любимых, и теперь уже единственных, жен. Таскаясь на пару с Цзян Чэном по родному миру, Вэй Ин успел по ним соскучиться, а те показушные лобзания с Ша Хуалин в парке ночного техногенного Шанхая только раззадорили его аппетит, не приведя ни к чему более вкусному – сначала пришлось бдеть, чтобы Бин-гэ не угробил своего Учителя раньше времени, а потом выяснять устойчивость тела Мо Сюань Юя к демонической выпивке. Результаты, кстати, удручали: одну половину монолога разъяренного друга Вэй У Сянь не запомнил, а вторую – проспал с открытыми глазами. Спасибо, что не мордой в закуске – Чудовище бы обиделся, а обиженный Бин-гэ – то еще развлечение.       - А-Ло, а где ты статистику собирал? – с детской наивностью в голосе и отпечатком чистейшей незамутненной невинности на лице поинтересовалась Нин Инъин, ладошкой пересчитывая выступающие на торсе Мо Сюань Юя ребра и морщась.       Морщась.       Мир Ло Бинхэ никогда не будет прежним – даже Мастер Шэнь никогда в его сторону не морщился! Только Бин-мэй и Цзян Чэн, но мнение первого никого, кроме Шэнь-шифу, не волнует, а второму можно. Но чтобы женщина! Жена! ИНЪИН!       Вэй У Сянь поперхнулся язвительным ответом и уставился на засмеявшихся девушек, как на предательниц. Коими они и являлись, потому что где это видано, смеяться над своим супругом?! Сегодня смех, завтра плевок в чай, а послезавтра нож в спину, так, что ли?       - Вы!.. – картинно разозлившись, Ло Бинхэ ловко выпутался из пяти пар рук, сгреб первую попавшуюся жену в охапку (ею оказалась не успевшая откатиться в сторону Цинь Ваньюэ) и опрокинул ее на подушки, многоопытно устроившись меж рефлекторно разведенных ног. Девушка от неожиданности вскрикнула, упираясь коленями супругу в бока и старательно изображая смертельный испуг.       - Пощадите, муж мой! Я ведь ничего не сделала, за что вы со мной так? – Цинь Ваньюэ изящно заломила бровки и прикусила распухшую от поцелуев губу, и если бы не игривый тон, тяжелое дыхание и возбужденный блеск в красивых золотых глазах, можно было решить, что происходящее ей действительно не нравится. Но Бинхэ хорошо знал своих возлюбленных жен и, пусть он действительно ненавидел принуждение в постели, ничего против мимолетных словесных перепалок не имел.       - Бездействие – тоже преступление, - промурлыкал бывший демонический император, скользя голодным жадным взглядом по хрупкому девичьему стану. Цинь Ваньюэ не была воином, пусть и являлась достаточно талантливой заклинательницей, однако мечу и монстрам она всю жизнь предпочитала талисманы и снадобья, посему фигура у нее была соответствующей. Подтянутая, стройная, но при этом мягкая и нежная, как лепесток персика – бывшая ученица школы Хуаньхуа по праву считалась вторым по красе гаремным цветком, уступая только незабвенной Лю Минъянь, жесткой и упругой лепестку лотоса, с чьей красотой никто не смог сравниться ни разу за семь сотен лет.       В податливое, истекающее соками женское естество (сам готовил, ровнехонько в то же самое время, когда Лин-эр и Сяо-эр развлекались игрой на флейте) Бинхэ вошел одним слитным движением, постанывая от нетерпения. Тело Мо Сюань Юя на любую физическую близость реагировало так ярко, что Вэй Ин от малейшего контакта с обнаженной кожей ловил перед глазами фейерверки – то ли девочки были достаточно искусны в своем весеннем мастерстве, то ли просто мальчишка не знал в своей короткой жизни ничего, кроме тумаков и материнских объятий. В общем-то, даже если второе предположение было ложью, Бинхэ давно решил, что на прошлые похождения нового тела ему плевать с высоты Цанцюн. Правда, теперь внезапно возникала проблемка – если никаких похождений не было, то чистая физиология не позволит Бинхэ продержаться дольше пары фэнь и не достигнуть сияющего пика за несколько поспешных фрикций.       Он уже сейчас чувствовал готовность излиться, и если бы А-Юэ отреагировала привычно, то есть, с утробным блаженным стоном выгнулась в пояснице, глубже насаживаясь на нефритовый столп и хватаясь потными ладошками за предплечья нависшего над ней Бинхэ, Вэй Ин бы за себя и свою реакцию не отвечал, но…       Девушка, машинально поелозив бедрами, отчего-то нахмурилась совсем не наигранно и посмотрела на растерявшегося от неожиданности Бинхэ с отчетливым разочарованием во взгляде красивых глаз.       -…Я подаю на развод, - выдала она серьезным тоном, еще разок вильнув бедрами, видимо, в попытке пристроиться поудобнее и оседлать таки волну наслаждения. Судя по сложному выражению лица – не получилось, хотя она честно старалась.       Если у Бинхэ ничего не упало, то только, по всей видимости, чудом все той же неискушенной физиологии, пребывающей в восторге от нахождения в жарких влажных глубинах женского потаенного местечка. И вот как на такие предъявы реагировать? Что ей не понравилось? Все ж делал, как обычно и как ей всегда нравилось – Ваньюэ любила получать всю длину сразу, это Инъин могла с палочку времени играться на нервах и столпе, доводя до исступления и себя, и мужа медлительностью процесса.       На громкое заявление моментально откликнулись остальные, и к спине и рукам Вэй Ина тут же прижалось еще четыре разгоряченных тела, заглянувшие ему через плечо и с любопытством оценившие происходящее сначала на глаз, а потом и на ощупь, недоверчиво пощупав плоский животик Ваньюэ, как будто ожидали там найти… как минимум не предусмотренный природой бугорок. Распростертая девушка под жадными взглядами и бесстыдными прикосновениями даже не смутилась, наоборот, тоже полезла что-то там у себя щупать, пока Ло Бинхэ немного выпал из реальности, не очень поняв, к чему случился весь этот женский ажиотаж.       - Ну, фактически, - с сомнением протянула Минъянь под левым ухом Бинхэ, тесно прижимаясь грудью к его голым лопаткам. – Мы и так вдовы.       - Кстати да, - Сяо Гунчжу почти повисла на правом бицепсе, положив острый подбородок на плечо не-супруга и перемещая ладошку на жемчужину удовольствия томно ахнувшей Ваньюэ. – Ты же еще официально не восстановился.       - И вообще похоронен в Священном Мавзолее во всем своем… прижизненном великолепии, - поддакнула над правым же ухом Хуалин, обнимая Вэй У Сяня и проходясь острыми коготками от его пупка до ключиц легким покалывающим массажем.       - И зачем ты нам тогда нужен? – плаксиво поинтересовалась Инъин из-под мышки, игриво дергая Бинхэ за прядь смоляных волос и пушистым кончиком щекоча себе сморщенный в горькой досаде носик.       - Ни удовольствия, ни пользы, - испачканные в прозрачных выделениях пальчики Сяо Гунчжу прочертили влажные линии по безволосому паху уже не знающего куда податься и кого обласкать в первую очередь Бинхэ.       - Все самим, всегда самим, - томно вздохнула Хуалин, удлиненными демоническими клычками прикусывая мочку супружеского ушка и вылизывая раковину.       - Ах вы ж вероломные стер… - с восхищением начал было Бинхэ, но его прервала Ваньюэ, изящным движением поднявшаяся с кровати и заткнувшая его глубоким поцелуем. Вэй Ин застонал жене в рот, стискивая тонкую талию в рефлекторных объятиях и чувствуя, как за спиной резко становится пусто.       Уронили его сноровисто, в четыре пары рук, пока пятая теснее прижимала его к себе, лишая слабое тело воли к сопротивлению, и принялись ласкать везде, куда могли дотянуться, с энтузиазмом выискивая на неизведанном теле эрогенные зоны и проверяя реакцию на привычные, столь любимые Бинхэ, покусывания-поглаживания. Вэй У Сянь откровенно поплыл, как будто ему снова было вторые девятнадцать лет (первые он провел на вечной стройке Юнь Мэн Цзян и о плотских утехах в те времена думал разве что с первобытным ужасом) и он впервые в жизни (за обе жизни) возлег с женщиной.       - Конечно, - сплетенные в единый хор голоса доносились до помутневшего разума сквозь липкую пелену блаженства. – Разве ты думал иначе? Неужели ты считал, что нам нужны твои деньги? Или твоя власть? Или что мы влюблены в тебя?       - Какой наивный нам достался Повелитель, - прошептала ему в зацелованные губы Ваньюэ, отстраняясь и выпуская из себя нефритовый жезл под вялые возмущения Бинхэ, оперативно отвлеченного укусом в шею. – Надо его наказать.       - За то, что бросил, - Минъянь облизнула место укуса, тонкими пальчиками пережимая готовый извергнуться член у основания, тем самым безжалостно срывая супруга с сияющего пика и сбрасывая его прямиком в пучину сорванного оргазма.       Бинхэ, вздрогнув всем телом, неожиданно для себя жалобно захныкал, интуитивно пытаясь прильнуть поближе, получить больше… всего, чего женщины могли ему дать. Прикосновений, поцелуев, укусов, удовольствия, нежности, страсти. Лишь бы не отстранялись, лишь бы продолжали делать то, что они делают.       - За то, что ничего не сказал, - Инъин провела языком поверх пальцев Минъянь, задевая кончиком носа и жарким дыханием покрасневший от напряжения и неудовлетворенности «столп». Бинхэ коротнуло, он нетерпеливо дернул тазом, вбиваясь в ладонь любимой жены, но акт своеволия оказался жестко пересечен на подлете – Инъин с неожиданной для хрупкой девушки силой (ложь, ожидаемой – она ведь тоже заклинательница, причем не из последних) прижала его бедра к матрацу, не давая сдвинуться ни на цунь.       - За то, что вернулся другим, - Хуалин ущипнула сосок, коготками прочертив на тяжко вздымающейся костлявой груди Сюань Юя быстро проходящие алые полосы. Бинхэ уже откровенно заскулил, запрокидывая голову и пытаясь разглядеть подлых стерв сквозь разноцветные фейерверки перед глазами. Возможно, эти фейерверки и были его женами, он не уверен и даже не пытался разобраться. Зато он мог сказать, что при всем желании не сможет выразить взглядом угрозу – скорее всего, его «трепетные гаремные цветочки» считывают в его стеклянно-серых глазах исключительно любовное томление и желание достичь наконец разрядки, от которой его раз за разом отбрасывали настойчивые пальчики то одной жены, то другой.       - За то, что позволил себя убить, - Сяо Гунчжу поцеловала его в разгоряченный лоб, аккуратно сдвинув набок мокрую от пота челку.       Вэй Ин, напрочь потерявшись в хороводе непривычных ощущений, лишь краем разума осознавая, что ничего необычного не происходит и чего он там не видел, безостановочно метался на кровати, зажатый со всех сторон обманчиво-хрупкими фигуристыми девушками, не способный ни за кого ухватиться (оказывается, на тонких запястьях Сюань Юя хватка Минъянь ощущается кандалами – без использования темной энергии о свободе и думать нечего, а всерьез отстаивать свою независимость и доминантную роль Бинхэ смысла не видел и в нормальном состоянии, не то, что в перевозбужденном). Тело горело огнем, остатки мозга плавились, а любимые жены все не прекращали измываться над ним, вознося к самому пику удовольствия и превращая его в изысканную пытку, которой Вэй У Сянь не мог – и откровенно не хотел – противиться.       А потом все вдруг как-то резко схлынуло, по обнаженному телу прошелся прохладный ветерок и Ло Бинхэ с огромнейшим недоумением осознал себя в полном одиночестве валяющимся на огромной разворошенной постели. Все еще неудовлетворенный и болезненно возбужденный. Сил хватило только кое-как перевернуться набок, краем подушки стирая со щек слезы (о, Небеса, что делали с этим телом, если оно ревет от, в принципе, слабенькой прелюдии, которой Бинхэ обычно едва хватало на разогрев?), и сжать нефритовый жезл в кулаке, жестко надрачивая и самостоятельно доводя себя до сияющего пика в прискорбно-рекордные пару мяо.       Его маленький позор не поддержали ни смехом, как ожидалось, ни язвительными комментариями – при ближайшем рассмотрении комната оказалось девственно пустой и отвратительно холодной. Бинхэ прерывисто вздохнул, неспеша выравнивая дыхание и медленно осознавая, что его только что поимели. Весьма приятно, стоит заметить, но оттого не менее обидно – точно что стервы. Ну ничего, вот сейчас он ка-а-ак очухается, ка-а-ак приведет себя в порядок, ка-а-ак возьмет Синьмо и… ка-а-ак откроет портал куда-нибудь в самый дальний от этого мира бордель! Туда, где его будут любить, уважать и удовлетворять все его потребности, а не коварно бросать на самом интересном месте. А эти красотки пусть друг с другом развлекаются, если он их больше не устраивает! Пф!       Послало ж Провиденье любимых женщин, а.       …С какого перепуга отец вдруг на него обиделся, Ло Вэнь Янь так и не понял, но вдаваться в подробности предусмотрительно не стал. Сам обиделся – сам же причину и забудет через пару сяоши, в первый раз, что ли.