А у нас поселился замечательный сосед

Не бечено — Хён, не уходи, пожалуйста. Останься со мной. Чонгук прижимается к нему близко-близко, прячет виноватые круглые глаза где-то ему в ключицу. Дышит тяжело, громко, шумно. И Тэхён выдыхает, обнимает его, прижимая крепко, но нежно обеими руками, целует легонько в макушку: — Я останусь, Гук-и, конечно, я останусь. И дальше без слов, потому что больше они не нужны, не сейчас, не в этот момент. Чонгук укладывается поспешно, суетливо на кровать, жмётся к стенке почему-то. Тэхён залазит следом, накрывает их большим одеялом, ложится к другу лицом, бережно убирает со лба упавшую прядку волос. Придвигается ближе к Гуку, обнимает его. Тэхёну хочется сказать, что всё будет хорошо, но он понимает, что больше не будет так как прежде: что-то между ними, хрупкое, надломилось, и не будет как раньше. К сожалению? Или всё же наоборот? Тэ не знает. Но он уже устал скрывать свои чувства и старательно делать вид, что они просто друзья. Пока он погружен в свои мысли, Чонгук успевает заснуть, он слышит тихое, размеренное дыхание и сам незаметно под него и засыпает, только крепче прижимая Чонгука к себе. *** Чонгук, кажется, едва дышит: хён, его хён так близко, непозволительно близко настолько, что он может видеть его родинки, а особенно его самую любимую — на кончике носа, такую милую, аккуратную и которую так хочется зацеловать; длинные тёмные ресницы, что сейчас скрывают его потрясающие глаза; его пухлые, чувственные губы, его… Они частенько засыпали вместе за просмотром фильмов, здесь, на диване, но всегда, так получалось, что Тэхён уходил первым. А Гук, как не пытался не заснуть, никак не получалось. И этот первый раз он запомнит надолго. Он жадно рассматривает Тэхёна, изучает его чёрточки лица, чтобы потом закинуть на отдельную полочку под именем Тэхён и вспоминать-вспоминать-вспоминать. Тэхён немного ворочается и ещё ближе жмётся к Гуку, тот замирает, словно кролик перед удавом, и тихонько выдыхает, когда понимает, что Тэ всё ещё спит. Ему хочется ещё пару мгновений (вечность) побыть рядом. Но Тэхён снова шевелится и его рука, до этого спокойно лежавшая на его бедре, неожиданно падает Гуку прямо на пах. Тот замирает, не дышит. Они лежат лицо к лицу, и если Тэ сейчас откроет глаза, он провалится со стыда, потому что до этого ещё его дружок не много привстал, то теперь… То теперь он уже стоит, а Тэхён вновь шевелит пальцами и член ещё больше твердеет. Гук сжимает зубы, едва сдерживая стон. Чёрт, Тэ, что ты делаешь, Тэ, что ты делаешь. А Тэхён ещё больше жмётся, утыкается носом ему в грудь и замирает. Рука так и остаётся лежать на паху. Член немилосердно тянет. Хочется, так сильно хочется, но нет, придётся терпеть. Но видимо, выдержки у него совсем нет, потому что совсем скоро (через пару судорожных вдохов, клацаний зубами и стиснутым кулаком) он аккуратно, предельно осторожно, чтобы не разбудить, пытается убрать ладонь Тэ со своего члена. Его ладонь большая, но аккуратная; пальцы, на которые он так любит залипать: длинные, красивые, и он так любит представлять, как они растягивают его, двигаются внутри или дрочат ему то грубыми, то ласковыми движениями этих охеренных пальцев. В общем, любит он его пальцы. Да. Но Тэхён не реагирует на его слабые попытки, только сжимает ладонь на члене ещё сильней, Чонгук откидывает назад голову, бьётся о подлокотник, но боли не чувствует, только чувствует внизу ещё больший напряг. Выдыхает тяжело, длинно. Не смотрит вниз. А зря. — Доброе утро, — голос хриплый, низкий, бархатный, буквально мёдом льётся в уши. И он мог бы кончить лишь от одного его голоса. В другой раз обязательно. А сейчас он просто от неожиданности чуть ли не подпрыгивает, вновь ударяется головой, на что его одаривают тихим, мягким смехом и улыбаются своей широкой улыбкой. — А ты трусишка, оказывается, маленький зайчонок, — и смеётся. — Я не зайчик, — обиженно дует губы и Тэхёну очень-очень хочется сейчас этого обиженного крольчонка обнять, поцеловать в губы, но вместо этого он лишь жмётся ближе (хотя, казалось бы, куда ещё ближе), и руку так и не убирает с члена. — Да, прости, ты крольчонок, — вновь улыбка на лице старшего. — Я…- он хочет вновь начать отрицать, но Тэхён, как ни в чём не бывало, словно это совершённо естественно в их отношениях (дружеских отношениях!) сжимает его член чуть и начинает медленно поглаживать сквозь ткань. Чонгук громко, судорожно выдыхает, закрывает глаза, а Тэхён, не встретив сопротивления, продолжает гладить по всей длине, замечает мокрое пятнышко, ухмыляется и засовывает руку в трусы, почему-то не попытавшись их снять. Под пальцами горячая, возбуждённая плоть, он большим пальцем оглаживает головку, пытается поймать взгляд зайчонка, но тщетно: он старательно отворачивается, видно лишь быстро вздымающуюся грудь, капельки пота на висках и красивый, розовый язычок, который мелькает между сжатых губ. Тэ наваливается на Гука, опаляет горячим дыханием губы, а рука внизу так и не прекращает движения, только ускоряется с каждой секундой всё больше и сильнее становится необходимость кончить, яйца аж звенят от перевозбуждения. И Тэхён это ему дарит, через пару быстрых, резких движений он кончает, громко простонав Тэ в губы и изливаясь в руку. Тэхён улыбается и проникает своим языком в его. Они целуются медленно, неспеша. Тэхён обнимает его за шею, а он удобно устраивает свои ладони на округлой, упругой попе Тэхёна. Он реально сейчас кайфует и кажется, что ничто не сможет им помешать наслаждаться этим моментом, но нет. Как всегда есть маленькое, но противное"но»: громкий, настойчивый звук, кажется, его телефона, заставляет его подскочить с кровати и со стоном повалиться обратно. Это всё было сном? Как это могло быть сном, если он так явно ощущал под пальцами упругие булочки Кима, а… Ой. Он наконец понимает почему под пальцами ощущались эти округлости: всего лишь стоило посмотреть вниз и увидеть, где лежат его ладони. А они, безобразники, сейчас уютно так умостились на попе Кима, так красиво на них смотрятся… Кидает ещё раз взгляд на округлости, и с сожалением забирает руки. — Доброе утро, — голос старшего звучит совсем рядом. Как и во сне, такой же хриплый, низкий, чарующий. — Д-доброе, — выдавливает и будто очнувшись, быстро выпутывается из рук старшего и вылетает из комнаты, крича на ходу что-то. Тэхён не слышит что, но со смешком валится обратно на диван, перед глазами сонная, милая мордашка, красные почему-то щёчки. И почему-то бегающие, испуганные глазки. Что ему такого приснилось, что он так шустро сбежал, его маленький кролик? Видимо, сегодня ему это предстоит узнать. Тем более, когда сегодня выходной — грех не воспользоваться таким моментом. Поэтому, не став залёживаться, он встаёт и отправляется в душ. Сегодня его ждёт очень насыщенный день. Тэхён и не представлял, насколько насыщенным он окажется.