Глава 14
17 января 2023 г., 21:30
Примечания:
Не забывайте писать свое мнение о прочитанном, о достоинствах и недостатках, это поможет сделать книгу лучше)
— Как все прошло? — пересилив себя, спросил Остролап.
— Все нормально, — пожал плечами Ястребок.
— Спасибо, — благодарно кивнул наставник. — И прости, что ввязываю тебя в это.
— Мне даже понравилось, — хмыкнул ученик. — Они все оказались невероятно мышеголовыми.
— Что смог узнать?
— В племени Теней три новых воина, но об этом и так объявили, — начал перечислять Ястребок. — Больше там никаких новостей. Речные воины либо очень неохотно говорят о новом предводителе, либо очень восторженно. Но единственное, что я смог узнать, скорее всего, мы больше не сможем охотиться на их территории. Но точно мне никто не захотел сказать. А вот новости из племени Ветра гораздо интереснее. Их оруженосцы оказались настолько глупы, что разболтали все новости племени. На Ветреную не просто напали. Ее буквально растерзали. На ее теле не осталось ни одного живого места, все покрыто страшными рваными ранами и кровью. Более того, уж не знаю, преувеличили они или это правда, но, говорят, что ей выцарапали глаза и вспороли брюхо, выпустив внутренности наружу.
— Великое Звездное племя… — Остролап поморщился.
— Если бы не царапины, которые точно оставил кот, то все списали бы на собаку, — добавил Ястребок. — И самое интересное: на месте убийства был едва различимый запах, который далеко не сразу удалось распознать. Там пахло гнилыми папоротниками.
— Папоротниками? — зрачки Остролапа расширились. — Это значит…
— Сумрачный лес нашел путь в наш мир, — от слов Ястребка по шкуре Остролапа пробежали неприятные холодные мурашки.
— Мне нужно срочно к Лунному камню, — решил Остролап.
— Ночью?! — Ястребок решительно встал перед своим наставником, перегородив дорогу. — Ветренную убили ночью, забыл?
— Я не Ветренная, — сухо заметил Остролап. — Но спасибо за заботу.
Остролап отодвинул ученика и поспешил в палатку целителя.
— Мне нужны травы путника, — заявил глашатай, не успев войти внутрь.
— Остролап! — подпрыгнула от неожиданности Вспышка. — Что стряслось?
— Травы путника! — рявкнул Остролап. — Быстрее! Объясню все потом, — посмотрев на перепуганную Вспышку и переведя взгляд на такую же Пепельную, живот которой было уже очень сложно скрывать, он вздохнул. — Пожалуйста. Сейчас нет времени на объяснения.
Остролап бежал через территорию племени Ветра. Вереск колыхался под легкими порывами ветра, где-то шуршала дичь. Но Грозовой глашатай не обращал на это никакого внимания. Он ждал лишь одного. И дождался.
«Да, это он. Никаких сомнений».
Знакомый мерзкий запах ударил в ноздри Остролапа. Ярость стала подниматься из глубин души черного воина, но он заставил себя подавить этот приступ. Он всем сердцем желал вспороть глотку каждому обитателю этого поганого места, но он прекрасно помнил, что с трудом справился с одним воином Сумрачного леса. Что же будет, если он встретится сразу с тремя? Итог точно будет одним.
Поэтому он побежал так, как не бегал еще никогда раньше. Его мышцы горели, в легких не хватало воздуха, а в глазах темнело от нагрузки. Но он не смел сбавлять темп. Он был уверен, что сможет убежать от них. Почему? Потому что в противном случае он уже был бы падалью. Поэтому он бежал и бежал до тех пор, пока запах Сумрачного леса не перестал щипать ноздри.
Измученный дорогой кот устало упал возле священного камня. В пещере было сыро и прохладно. Остролап закрыл глаза, вздохнул и уткнулся носом в Лунный камень.
«Звездное племя… Дождевик… Пожалуйста. Дайте мне поговорить с вами. Вы нужны нам…»
Ничего не происходило. Порыв отчаяния захлестнул Остролапа, но он легко подавил его. Глашатай твердо решил, что не уйдет отсюда, пока не раздобудет ответы, пока не поговорит хоть с кем-то из Звездного племени.
Он слегка пошевелился, надеясь размять затекшие лапы. Сколько времени прошло? Он не знал даже примерно, но мог точно сказать, что его нос превратился в кусок льда, а лапы просто напросто отнялись, будто их никогда не было.
Он пришел в пещеру, когда полная луна все еще заливала пещеру своим светом через отверстие наверху. Потом он лежал в темноте. Теперь пещеру слегка озаряло уже солнце.
«Неужели все напрасно?!»
Остролап стиснул зубы. Холод проникал сквозь шерсть, леденил шкуру и органы внутри тела. Кровь, казалось, загустела и перестала течь. Но, несмотря на все это, Остролап не собирался покидать это место. Он обязан был поговорить со Звездными предками.
Сколько он здесь сидел? По его ощущениям, прошла вечность. Чувство безысходности с головой накрыло Грозового глашатая и не оставляло его в покое уже довольно долго. Никто не придет, это стало понятно уже очень давно. Зачем он здесь? Он никому не нужен.
Он попытался встать.
В этот же миг сияние тысяч звезд слегка ослепило Остролапа, после чего поблекло. Он часто заморгал, пытаясь разглядеть кота перед собой. Лучше бы он этого не делал. Остролап отскочил в сторону и выпустил когти, приготовившись к бою. Рычание заклокотало у него в горле.
— Я не причиню тебе вреда.
— Что ты здесь забыл?! — прошипел Остролап.
— Я думаю, твой наставник будет более убедителен.
— Остролап, все хорошо, — раздался сзади Грозового воина до боли знакомый голос.
— Дождевик? — удивленно обернулся Остролап. — Почему он здесь?
— Преступления, совершенные им при жизни, не позволили нам принять его в свои ряды, — объяснил Дождевик. — Однако после того, как Грозный попал в Сумрачный лес, он понял и принял свои ошибки. А теперь он передает нам невероятно важную информацию.
— В последнее время, что ты меня знал, я был не самым лучшим котом, — пробасил Грозный.
— Ты был одним из самых мерзких! — прошипел Остролап.
— Тем не менее, ты многому у него научился, — заметил Дождевик. — Но ты, насколько я понимаю, пришел сюда не спорить.
«В одном месте собрались три Грозовых глашатая, — мрачно подумал Остролап. — И каждый из нас повинен в смерти предыдущего».
Он вздохнул.
— Раз Грозный рассказывает, что происходит в Сумрачном лесу, вы знаете, что произошло в племени Ветра?
— Сумрачный лес стал сильнее в последнее время, — заметил Дождевик. — Когда связь Звездного племени и лесных воителей была очень слабой, про это место даже не вспоминали. Мы надеялись, что коты там ослабнут настолько, что мы все навсегда забудем о его существовании. Но они смогли выжить и, более того, нашли способ взаимодействовать друг с другом. Неугасающая ненависть и жажда мести толкали их вперед. Теперь их сила возросла, и они нашли способ пробраться в ваш мир.
— Сначала это было через сны, — подхватил Грозный. — Но теперь Сумрачный лес может выйти в осязаемый мир.
— Они могли контактировать с нами через сны, — кивнул Остролап. — И пусть раны, полученные во сне, оставались на теле, это был всего лишь сон. Но совсем другое дело, когда они могут стоять рядом с тобой.
— Они не могут стоять рядом, — заверил Грозный. — Они, скорее, затаскивают тебя в свой мир. Прежде чем Ветренную убили, ее заставили уснуть. Если ты не поддашься, то они не смогут даже прикоснуться к тебе.
— Откуда ты знаешь столько про Сумрачный лес? — осведомился Дождевик.
— Я обучался там какое-то время, — поморщился Остролап.
— Ты, случаем, не убивал одноглазого кота? — слегка усмехнулся Грозный.
— Пришлось, — признался Остролап. — Откуда знаешь?
— На тебя точит зубы весь Сумрачный лес, — хмыкнул Грозный. — Это был один из первых котов, который попал туда. Он как раз и придумал, как не скитаться в одиночестве, а, подогревая внутреннюю силу ненавистью, собираться вместе. Но с ним ушел и его секрет. Стоит котам из Сумрачного леса расстаться, стоит им перестать действовать, как они вновь окажутся разбросанными по лесу. И они вновь будут скитаться там в одиночку, не питаясь ненавистью, а тяготясь ей. Она будет не придавать им сил, а съедать изнутри.
— Нужно им помочь в этом, — с готовностью выпрямился Остролап. — Остается только вопрос: как?
— Предоставь это нам, — кивнул Дождевик. — Мы обязательно придумаем. Вам же, лесным воителям, остается только не попадаться на уловки Сумрачного леса и восстанавливать связь с нами, соблюдая Закон.
— Но ты сам говорил о том, что, когда связь Звездного племени и лесных племен становится крепче, и Сумрачный лес становится сильнее, — прищурился Остролап.
— Верно, — кивнул Дождевик. — Но если наша связь будет крепка, мы сможем вас защищать, пока не решим проблему полностью. Но мне во многом нравится, как развиваются события. Если раньше Закон соблюдали лишь единицы, то сейчас предводители все чаще и чаще призывают к законности. Это очень хороший знак. Но пока что только Рванозвезд остается единственным предводителем, который не убил предшественника. Единственным за очень долгое время. И пусть его предводительство не было полностью законным, это хороший знак. Но все же к полному возвращению былой когда-то связи вы еще не готовы.
— Ты хотел показать ему, — напомнил Грозный.
— Подойди, — сказал Дождевик.
Остролап послушно подошел к бывшему наставнику. Тот сидел около небольшой лужицы.
— Посмотри сюда, — Дождевик указал на воду.
Остролап наклонился. Первое же, что бросилось ему в глаза, было целое второе ухо, настолько он привык к его отсутствию. Но лучше рассмотрев себя, Остролап помрачнел. Его морду перекрывал шрам, который он уже видел. Он ознаменовывал первое осмысленное убийство Остролапа. Это было напоминание о Дрозде. Но, прищурившись, он увидел совсем небольшой шрамик — по сравнению с предыдущим. Этот шрам оставила смерть Острого, брата Песчаной. Остролап не хотел убивать его, однако сделал это, потеряв контроль. Рваная рана на правом ухе — Грозный. Большой шрам, идущий от макушки и до середины позвоночника — Гроза Звезд. Вырванный клок шерсти с безобразным рубцом на плече — Миа.
Остролап не понимал, откуда он это знает. Он просто знал. Чтобы увидеть последний шрам, ему пришлось повернуться к луже боком. Огромная рваная рана, которая проходила от горла и заканчивалась хвостом, кишела белыми личинками. Остролап почувствовал, как что-то шевелится в его шкуре.
Он отпрянул от лужи и с ужасом уставился на бок. Рана действительно было, однако никаких паразитов там не было.
«Этот мне оставила Надежда…»
— Помнишь, я говорил, что в Звездном племени почти нет котов со шрамами? — грустно спросил Дождевик.
— Помню, — мрачно ответил Остролап. — Но кто-то должен был остановить их. Что было бы, если бы я не убил Дрозда? Или тебя, Грозный?
— Полагаю, я бы победил, — поджал губы бывший глашатай. — И тогда в лесу настали бы темные времена, а ты бы погиб сразу или в течение какого-то времени.
— Кто-то должен останавливать вероломных, жестоких, омерзительных котов, которые своим существованием несут только смерть и разрушение судеб. Ты можешь мне ответить на вопрос: как остановить преступника, который не остановится ни перед чем?
— У меня нет ответа на этот вопрос, — покачал головой Дождевик.
— Зато он есть у тебя, — кивнул Грозный на Остролапа.
— Да, есть, — твердо заявил Грозовой глашатай. — Если кот несет смерть, он сам должен умереть. Тогда лес станет чище.
— Но чем тогда ты отличаешься от них? — все так же грустно спросил Дождевик.
— Тем, что я убиваю только тех, кто заслужил этого, — уверенно ответил Остролап. И, хоть его сердце пронзило огромное жало шершня, впрыскивая свой яд, он остался непреклонен. — Я не знаю, была ли Надежда моей ошибкой, — он запнулся на секунду, но, зажмурившись, упрямо продолжил: — В любом случае, я сделал это для того, чтобы обезопасить свое племя!
«…обезопасить свое племя! — эхом отразился голос Остролапа; он открыл глаза и обнаружил себя на ледяном камне. — Прости за всю ту боль, что я причинил тебе».
Остролап скорее угадал, чем услышал слова, произнесенные Грозным.
«Никогда!»
* * *
Шустрый стоял на Карнизе и распределял дневные обязанности племени. Несмотря на то, что делал он это не в первый раз, ему до сих пор было некомфортно от того, каким вниманием его удостаивало племя. Он как раз распределил последний охотничий патруль на территорию Речного племени и спрыгнул с Карниза, когда из палатки Кометы, пошатываясь, вышел Остролап. Шустрый, прищурившись, посмотрел на солнце. Оно уже перевалило за свою верхнюю точку и начало спускаться. Помощник глашатая покачал головой. — Будьте начеку, — обратился он к патрулю, в который входили Ураган, Валун, Ливень и Белоушка, — теперь от Речных котов можно ожидать чего угодно. — От них можно ожидать только одного, — хмыкнул Ураган. — Поэтому я и предлагаю сначала поговорить с ними, а уже потом охотиться. — У них сменился предводитель, а значит, и требования, — веско заметила Белоушка. — Ты уверен, что нам вообще стоит туда идти? Шустрый покачал головой и тоскливо посмотрел на сгорбленного Остролапа, который как ни в чем не бывало приводил себя в порядок после сна. — Я не знаю, — честно признался помощник глашатая. — Не переживай, — Ураган дружески положил хвост ему на плечо. — Обязанности, которые поневоле свалились на тебя, очень сложно выполнить одному — столько решений, столько ответственности. Но ведь радом мы, которые всегда готовы помочь тебе. — И в том, чтобы попросить совета у кого-то из старших воинов, нет ничего зазорного, — подмигнула Шустрому Белоснежная. — Спасибо, — искренне поблагодарил Шустрый. — Что же вы думаете по этому поводу? — Я думаю, что сначала нужно встретиться Комете и новоиспеченному Жукозвезду, чтобы обсудить этот момент, — ответил Ураган. — А уже после того, как они придут к общему решению, посылать патрули. — Жуколап не законный предводитель, — поморщился Остролап, который внезапно оказался рядом. — И не ему отменять решения Рванозвезда. Идите и поохотьтесь там. Но в случае неприятностей немедленно возвращайтесь. Шустрый непонимающе посмотрел на глашатая. — Но ведь Ураган правильно говорит! Нужно сначала поговорить с ним… — Он уже сказал все, что нужно, — перебил своего помощника Остролап. — Речное племя слабо. Если они хотят конфликта, они его получат. С этими словами Остролап направился к выходу. Шустрого затрясло от злости, но он сделал все, чтобы успокоиться. Ураган состроил понимающую морду, после чего кивнул патрульным и тоже пошел на выход. Шустрый посидел какое-то время, тупо смотря перед собой. «Нет, так больше продолжаться не может». Он преодолел расстояние до выхода из лагеря за несколько прыжков, после чего бросился за Остролапом. Найти его по запаху оказалось не сложно. — Остролап, нам нужно поговорить, — твердо заявил Шустрый. — Я занят. Ухо Шустрого непроизвольно дернулось, выдавая его раздражение, но он вновь постарался успокоиться. — Ты просто сидишь и смотришь перед собой, — мягко сказал он. — Спасибо за уточнение. Шустрый стиснул зубы. — Остролап, сколько это будет продолжаться? — как можно мягче спросил его помощник. — Я уже половину луны выполняю твои обязанности, а Ястребок совсем отбился от лап. Тебе говорила Комета, что произошло не так давно на границе? — Шмелегрив сам виноват, что распустил свой язык. — Да, но спровоцировал его твой оруженосец. Подумай о том, что на его месте мог оказаться Кленовник. — Ястребок не настолько мышеголовый, чтобы провоцировать Кленовника. — И, тем не менее, твой оруженосец ослушался приказа… — За что был наказан, — перебил Шустрого Остролап. — Это все? — Нет, это не все, — Шустрый заставил себя положить метавшийся из стороны в сторону хвост на землю. — Мы все тебя понимаем, для тебя это было большим потрясением. И никто от тебя ничего не требует. Но чем раньше ты вернешься к нам, тем легче будет племени. У нас на счету каждая пара лап, я думаю, ты это знаешь. — Я не хочу тебя обидеть, Шустрый, но, пожалуйста, отстань от меня. Никто из вас меня не понимает и никогда не поймет, потому что никто не совершал такого. — Но этот груз не обязательно нести одному, — заспорил Шустрый. — Ты можешь поговорить с Кометой или, в конце концов, со мной! И если мы не сможем помочь, то хотя бы выслушаем… — Я не нуждаюсь в слушателях, — прорычал Остролап. — И в помощи тоже не нуждаюсь. Единственное, что мне нужно, это тишина. Оставь меня. — Но… — Шустрый, — Остролап повернулся к своему помощнику, и тот увидел горящие злобой глаза глашатая. Шустрый понял, что ничего не добьется. Он вздохнул, развернулся и пошел в лагерь. Но напоследок грустно кинул через плечо: — Нам не хватает тебя, Остролап. Возвращайся быстрее.* * *
Камнелап легко увернулся от неидеального удара Луноглазки и перешел в атаку. Ученице пришлось долго отступать под бешеным напором старшего оруженосца, однако делала она это не без боя. Несколько ударов мягкой лапой достигли Камнелапа в морду, плечо и лапы, но разница между оруженосцами, как и ожидалось, была большая. Чуть поодаль тренировались Грозолап и Ледогривка. Между ними разница была не так сильна, но только потому что Грозолап жалел ученицу и слегка поддавался ей. За тренировкой наблюдал Шустрый. Остролапа раздражало, что его бывший ученик не вмешивается в тренировку и не заставляет Грозолапа сражаться, как подобает. Сам глашатай сидел в кустах, стараясь не показываться на глаза соплеменникам. «Как же я хочу быть просто оруженосцем, который с утра до ночи играет, тренируется и просто наслаждается жизнью. Почему все сложилось так?» «Жалеешь себя, кроха?» — раздался в голове насмешливый голос Грозного. «Заткнись». Последнее время Остролап часто говорил сам с собой. Точнее, он говорил с Грозным в своей голове, приходя к мысли, что бывший глашатай был прав, когда говорил об их сходстве. Остролап был действительно похож на Грозного, хотел он это признавать или нет. Но не на того Грозного, которого глашатай увидел в Звездном племени, а того, которого знал раньше. Того жестокого, честолюбивого и беспощадного кота, который был готов пойти на все ради… себя? Племени. Ведь все преступления, которые совершил Грозный, совершались исключительно ради племени. Возможно, Грозный мог пойти по другому пути, но не пошел. А был ли другой путь у Остролапа? Глашатай поднялся и направился самым длинным путем в лагерь. По пути он поймал мышку, которая зашла слишком далеко от своей норки, и заставил себя съесть хотя бы половину. «Раньше я мог съесть две таких за раз», — невесело усмехнулся Остролап. Но сейчас еда не приносила ему ни радости, ни удовлетворения, как не приносило вообще ничего. За эти дни глашатай почти ничего не ел, а добыча вызывала у него порой даже отвращение. Но он все равно заставлял себя есть, иначе от него не просто не было бы пользы, но он начал бы доставлять неудобства соплеменникам. Поэтому он перестал брать добычу из общей кучи, предпочитая хотя бы раз в день охотиться для себя. На охоту для племени у него не было ни сил, ни желания. Еще перед тем, как войти в лагерь, Остролап услышал необычное оживление на поляне. Глашатай помедлил: «Может, просто уйти?» Он тряхнул головой, отгоняя слабовольные мысли, и протиснулся в ежевичный лаз. Четверо патрульных вернулись с Речной территории без дичи, зато с ранами и кровью. Чересчур знакомый резкий запах ударил в ноздри глашатая, и перед ним возникла Надежда, бьющаяся в предсмертных муках. Он поспешил отогнать видение и сосредоточился на том, что происходило на поляне. Вспышка затыкала паутиной глубокую рану на плече Валуна. Остролап быстро осмотрел патрульных и понял, что на первый взгляд это была единственная серьезная рана. Но она была. И это случилось по его вине, ведь это он отправил их туда. — Я вообще не знаю, что на них нашло, — докладывал Ураган Комете. — Гранитник сначала хотел прогнать нас, и мы сразу согласились. Мы положили всю дичь, которую поймали, и предложили поговорить с Жукозвездом. Но Белочник оборвал и меня, и Гранитника, напомнив про какой-то приказ предводителя. Тогда изначально почти дружелюбные коты синхронно накинулись на нас. Никто не ожидал от Речных воинов такой слаженности и такой ярости. Мы попытались отступить, чтобы избежать кровопролития, но нам отрезали путь на нашу территорию. Тогда пришлось сражаться. Но Речные воины бились так, словно мы убили их котят и осушили реку. Белочник намеревался убить меня и, если бы Валун не помог мне, я был бы уже падалью, — Ураган, поморщившись, слегка наклонил голову, обнажая не замеченную ранее Остролапом рану на шее. — Они не реагировали ни на разговоры, ни на просьбы. Только после того, как мы силой расчистили путь к переправе через реку, нас оставили в покое. Комета мрачно кивнула. — Я ожидала, что с новым предводителем придут новые правила, но не ожидала, что будет так. Нужно было сначала мне поговорить с Жукозвездом. Зачем вы пошли туда без меня? Остролап закрыл глаза. Но никто из патрульных не проронил ни слова про него. — Мы не думали, что нас будут готовы убить из-за белки и двух дроздов, — хмыкнул Валун. — Но теперь, судя по всему, охотиться придется только на своей территории и у племени Теней. — На своей территории мы не можем охотиться, — сокрушенно покачала головой Комета. — Дичь еще не вернулась в том количестве, в котором была, а ее до сих пор продолжают распугивать воины Ветра. Теперь, как я понимаю, этим будут заниматься и Речные коты. — Получается, теперь мы в полной зависимости от Сумрачных котов, — мрачно заметил Шустрый. — Племя Теней пока помогает нам, — вздохнула Комета. — Но что им мешает завтра закрыть нам путь на их территорию? — А отбить свои земли мы не сможем, потому что даже если племя Теней останется в стороне, нам не выстоять против двух племен, — подытожил Шустрый. — Как же нам дальше жить?.. — прошептала Златогривка. — Как, как… Вечно идти на поводу у племени Теней, пока они не решат прибрать к лапам половину нашей территории, — скривился Грозолап. — Нам нужно заполучить племя Теней в качестве союзника, — задумчиво произнес Шустрый. — Объединившись с ними, мы выстоим против племени Ветра и Речного племени. Осталось только придумать, как это сделать. — Сейчас обсуждать это не имеет смысла, — объявила Комета. — Я с этим разберусь, а вы возвращайтесь к своим обязанностям. А я пока посоветуюсь со своим глашатаем. Она выразительно посмотрела на мрачного Остролапа и удалилась в свою палатку. Глашатай тяжело вздохнул и, повесив хвост, поплелся следом. Войдя в полумрак палатки, он поморгал, чтобы глаза привыкли к темноте. Комета лежала в дальнем углу, ожидая своего друга. — Ты все слышал сам, — произнесла она. — Но меня сейчас волнует не это. Я уверена, что мы со всем справимся. С твоей помощью, — она пошевелила ушами. — Сколько раз я пыталась с тобой поговорить? — Я не считал, — мрачно ответил Остролап. — А я сбилась со счета, — хмыкнула предводительница. — Однако в этот раз тебе от меня не уйти. Мы будем говорить, хочешь ты этого или нет. — Не хочу. — Это приказ, Остролап, — отрезала Комета. — Ты сам сделал из меня предводительницу, так что будь добр подчиняться. — А если не буду? — Тогда будешь до конца жизни вычищать блох у Чеснока, — проурчала Комета. — Я с удовольствием, — слабо улыбнулся глашатай. — Это куда приятнее, чем… — Остролап, — мягко перебила друга Комета. — Я знаю, как тебе тяжело. Я, наверное, не понимаю, какого это, но я вижу. Ты перестал есть, плохо спишь и ни с кем не общаешься. Моим глашатаем без моего ведома стал Шустрый, чему он сам не рад. И я не виню тебя в этом. Однако так больше продолжаться не может. Поэтому мы будем говорить. И я знаю, как тебе будет больно и неприятно. Но мы будем говорить. Это понятно? Остролап уныло кивнул. — Для начала расскажи мне все, — Комета произнесла это как просьбу, но Остролап понимал, что если будет упрямиться, то она станет жестче. Но он не мог себя пересилить. — Ты знаешь, что произошло, — еле слышно произнес он. — Повторять я это не стану. — Я не знаю, что произошло, — ровным голосом сказала Комета. — Поэтому я и прошу рассказать. — Я не буду ничего говорить, — огрызнулся глашатай. — Не надо ко мне лезть, понятно? Хочешь поговорить, давай говорить, но рассказывать я ничего не буду! Остролап был готов к любому развитию событий. Он был готов, что Комета разозлится и начнет кричать, а, может, даже выпустит когти. Он был готов, что она обидится на него или просто выгонит из палатки. Он был готов вычищать блох у старейшин. Но он совершенно растерялся, когда предводительница подошла к нему и нежно обвила своим пушистым хвостом его плечи. — Любимый, я знаю, что тебе тяжело, — проворковала Комета. — Но я прошу тебя, не нужно закрывать свое горе в себе. Мне ты можешь открыться, и ты это знаешь. Это нелегко, но необходимо. — Я… Я не могу… — Можешь. Я знаю — ты сильный, и ты справишься с этим, как справлялся со всем другим. Вспомни, через что ты прошел и через что провел нас всех. То, что мы сейчас самое сплоченное племя в лесу, — только твоя заслуга. — Сплоченное племя, у которого кругом одни враги и нет своей территории, — хмыкнул Остролап. — Тем не менее, мы вместе. А сила племени не в когтях и зубах, а в единстве. Также и сила отдельно взятого кота не в тренировках, а в том, что он чувствует плечо друга за спиной. Ты же закрылся ото всех, выстроив самую колючую стену вокруг себя, надеясь, что справишься один. И ты справишься. Но какой бы кот ни был сильный, в одиночку справляться с трудностями ему гораздо сложнее, чем вместе. — Комета прижалась к Остролапу, а тот с наслаждением втянул в себя самый лучший на свете запах. — Ты сделал очень много для меня. Я не могу отплатить тебе тем же, однако я могу позволить тебе быть слабым наедине со мной. Хотя бы иногда. Может быть, она нашла нужные слова. Может быть, она правильно повела себя. Может быть, все вместе. Но внутренне напряжение, которое душило Остролапа даже во сне, начало постепенно спадать. Колючая стена, так тщательно выстраиваемая им, убрала свои шипы. Слезы медленно потекли по его щекам, но он не мог сказать, что плакал. Маленькие соленые ручейки просто полились сами собой, будто так и должно было быть, но им все это время мешала плотина. Остролап впервые за долгое время расслабился. — Ты можешь рассказать мне все, — нежно прошептала Комета, едва касаясь носом уцелевшего уха Остролапа. — Я всегда выслушаю тебя и помогу. Потому что я люблю тебя, а ты, глупый шерстяной клубок, хоть и знаешь это, никак не можешь принять. — Я убил ее, — еле слышно произнес Остролап. — Я… я убил ее, понимаешь? Я не знал, что… Это ради… Остролап стиснул зубы и постарался привести мысли в порядок. Комета же еще крепче прижалась к другу. — Ты можешь быть слабым рядом со мной. Это нормально. Это никто не увидит и никто об этом не узнает. Глашатай глубоко вздохнул, стараясь предотвратить истерику, которая гигантской волной уже нависла над ним. Но вдруг понял, что ему не нужно ничего сдерживать. Он понял, что он мог сделать что угодно, но его все равно примут здесь. Его все равно будут любить. Он мог показать свою слабину, и никто не будет над этим смеяться, но его поддержат. И от осознания этого ему сделалось так легко, как он никогда себя не чувствовал. Он окончательно расслабился, дав волю своим эмоциям. Сейчас он мог побыть маленьким котенком, и это, как оказалось, было необходимо. Спустя время, он успокоился, а в голове наконец прояснилось. Он поднялся, а Комета понимающе отстранилась, готовая слушать. Остролап сделал глубокий вдох и начал. — Надежда объединила бродяг. Но она была не просто их очередным предводителем. Она строила из себя воительницу, чем заслужила авторитет всех своих котов. Более того, она дала им цель. Если раньше бродяги объединялись, чтобы просто жить, то теперь она пыталась сделать из них подобие племени. У каждого кота появились свои обязанности, каждый кот чувствовал себя частью чего-то большего. Она превратила разрозненных и враждующих котов в силу, и каждый кот чувствовал себя частью этой силы. Один из них говорил мне, сколько их, но я не поверил. Мне пришлось проверить, и я был шокирован. Она смогла найти и объединить в одно сообщество около сорока котов, не считая королев, котят и старейшин. Каждый из них охотился и приносил еду в клан, а не съедал в одиночку. Каждый из них заботился о слабых. Каждый из них тренировался сражаться. За короткое время она смогла превратить кучу бесполезных котов в клан, которому не нужно тратить огромное количество времени на патрулирование границ. Ведь все, куда они ни ступят за пределами леса, было их территорией. Бродяги и бывшие домашние, жившие в городе либо сбежали под натиском такой силы, либо присоединились к ней. Клан бродяг добывал себе пищу на территории большей, чем занимают все четыре племени. Но пищи там мало, а котов становилось все больше. И естественно, как бы много она ни говорила о том, что хочет жить с нами в мире, рано или поздно их взор пал бы на лес. И в первую очередь на территорию Грозовых котов. Даже собрав всех воинов, мы бы не смогли победить их. Нам сейчас приходится очень нелегко, а при таком условии наше племя было бы поставлено на грань гибели. Нам пришлось бы не просить, а умолять другие племена помочь нам справиться с бродягами. И даже если бы получилось, что дальше? Кто из предводителей захочет воевать с организованной и мотивированной силой, не уступающее ни одному из племен? Пока эта проблема не коснулась бы их, они бы и когтем не пошевелили, чтобы помочь. Поэтому мне пришлось решить проблему еще до ее возникновения. У меня не было выбора. — Тогда почему тебя это так беспокоит? — спросила Комета. — Я все спланировал, — стараясь говорить ровно, произнес Остролап. — Я заполучил доверие ее сыновей и пообещал сделать их новыми предводителями. Я назначил ей встречу, чтобы обсудить некоторые вопросы, которые меня беспокоят. Мне нужно было лишь потянуть время, пока ее бестолковые сыновья незаметно подойдут к ней сзади. Но во время разговора с ней я узнал, что она… — Остролап зажмурился. — Она моя мать. — Что?.. — опешив, спросила Комета. — Она?! — Я узнал, что она оставила меня и двух моих сестер на границе с Грозовым племенем, надеясь, что нас заберут. Но мои сестры… — Замерзли насмерть, — мрачно сказала Комета. — Она заслужила наказание, может быть, даже смерть. Но точно не такую. Не от своих сыновей. Более того, угроза, исходившая от нее и от клана — лишь мои догадки. У меня нет ни одного доказательства, что действительно что-то планировалось. Да, она была крайне горда и своевольна. Она хотела общаться с лесным глашатаем исключительно как с равным, а все мои попытки повлиять на ее решения сводились к ничему. Я не мог верить ее словам, но и для того, чтобы не верить, у меня не было повода. До последнего все, что она обещала, исполнялось. — Тем не менее, ты защищал свое племя, — твердо сказала Комета. — Ты защищал своих котов, свою семью. Когда на нас напали бы, было бы уже поздно. — Если бы напали, — поправил ее Остролап. — Пусть так, — дернула хвостом предводительница. — Ты не мог ни подтвердить, ни опровергнуть свои догадки. Тебе пришлось действовать вслепую. Но ответь мне, что было бы, если бы не поступил так? Можешь ли ты дать гарантию, что твои опасения не сбылись бы? — Не могу, — покачал головой глашатай. — Но это не отменяет того, что на момент смерти Надежда была невиновна. Моя мать была невиновна. Но я убил ее. — Из нее мать, как из меня бабочка, уж прости, — фыркнула Комета. — Я слышала рассказы Шустрого про ее сыновей. И я прекрасно помню два крохотных комочка, занесенных снегом. Они до сих пор часто приходят ко мне во сне. Настоящая мать так не поступила бы даже в самом отчаянном случае. Она могла сама отнести котят в племя, могла найти кого-то, чтобы ей помогли. Она не сделала ничего, лишь бросила своих детей на произвол судьбы. — Но она не заслужила смерти. — Все уже произошло, Остролап, — нежно сказала Комета. — А то, что произошло, нельзя изменить. Мы можем до старости гадать, что бы было, а что нет. Будет ли от этого кому-то легче? Прошлое нельзя изменить, но можно сделать все для счастливого будущего. Для своего будущего. Я буду помогать тебе в любом случае все время, пока бьется мое сердце, но я не могу построить твое будущее за тебя. Оно лишь в твоих лапах. — Спасибо, Комета, — Остролап нежно лизнул ее в нос. — Знала бы ты, как сильно ты мне помогла. — И, тем не менее, ты не отпустил. — Не отпустил. — Пошли, — сказала предводительница. — Развеемся. Уверена, хорошая пробежка и суровый поединок со мной взбодрят тебя. — Не уверен, что… — Я сказала бегом, — напускным приказным тоном произнесла Комета и направилась к выходу из палатки. — Кто последний до оврага, тот — дохлая мышь. «Я уже давно дохлая мышь», — подумал Остролап, но настроение у него слегка улучшилось. Он бросился догонять подругу. Но видел лишь ее хвост впереди до самого оврага. Догнал он ее только тогда, когда она села на песок и начала беззаботно вылизывать свою лапу. — А вот и наша мышка, — хихикнула Комета. И неожиданно бросилась на запыхавшегося Остролапа. Тот не успел среагировать и растянулся на песке. — Как все запущено, — покачала головой Комета. — Вроде лучший воин племени, а реакция как у котенка! — Я не был готов, — буркнул глашатай. — Я про это и говорю, — улыбнулась Комета и вновь бросилась в атаку. Вот с кем нужно было все это время тренироваться Остролапу. Он знал, что его предводительница невероятно быстра, но до сих пор не представлял насколько. Сам Остролап мог быть хотя бы немного быстрее практически любого воина леса, но сейчас он чувствовал себя улиткой. Трехцветным вихрем Комета подлетела к Остролапу и играючи увернулась от его нелепого прямого удара. Глашатай рванулся в сторону, чтобы избежать атаки, а лапа Кометы со слегка выпущенными когтями больно причесали Остролапа по шерсти на боку. Остролап развернулся, но Комета успела вновь оказаться сбоку. Пока Остролап бестолково крутился на месте, пытаясь уследить за движениями подруги, та наносила короткие точные удары. И Остролап сказал спасибо Звездному племени за то, что она не выпускала когти, иначе он бы уже весь покрылся ранами. «Не завидую я ее противникам», — хмыкнул про себя Остролап, в очередной раз уже на своей шкуре убеждаясь в невероятно опасном и столь же прекрасном стиле боя Кометы. Она использовала свои маленькие размеры в полной мере. Она не задерживалась на одном месте ни на секунду, постоянно крутясь вокруг противника словно палая листва, поднятая ветром. Но то был, скорее, не ветер, а настоящий ураган. Удары ее были достаточно редкими, но каждый из них достигал своей цели. Более того, била Комета не в какие-то жизненно важные органы или точки, от которых было бы очень больно. Она била с расчетом на то, что ее противник в скором времени выйдет из битвы. Ее целью были не глаза, потеряв которые, противник уже никогда не сможет видеть, но лапы, ранения которых пройдет хоть и не быстро, однако кот сможет вновь встать в строй. Ее целью был не нос, боль от ранения которого могла на время ослепить врага, но лоб, кровоточащая рана на котором не позволила бы противнику нормально сражаться. Ее удары были направлены не на причинения боли, а на выведение противника из боя. Она хотела не победить или, уж тем более, убить, а защитить. Это восхищало Остролапа, и глашатай вновь убедился в правильности своего решения уступить место предводителя Комете. Но он не был бы собой, если бы так быстро сдался бы. Бесконечно защищаясь и отступая, он начал понимать поведение своей подруги. А поняв поведение и тактику, можно попробовать противостоять. Остролап смог предугадать следующее движение Кометы за мгновение до того, как оно свершилось. Он прыгнул в ту сторону, куда должна была прыгнуть Комета. И не прогадал. Он мельком успел заметить легкое удивление и что-то похожее на уважение. В следующий миг два кота столкнулись, и Комета, перевернувшись на песке, вскочила на лапы. Остролап же лишь пошатнулся, устояв на лапах. — Наконец-то я узнаю своего глашатая, а не полудохлую улитку, — хихикнула Комета. — Для этого не обязательно было меня избивать, — хмыкнул Остролап. Несмотря на то, что когти Кометы не были выпущены, ее удары были достаточно сильными, а от многочисленного попадания в одни и те же места, эти самые места начинали болеть. Глашатай, слегка поморщившись, повел плечом, пытаясь размять его. Комета расценила это как передышку, которой можно воспользоваться, и Остролап вновь оказался на песке. Но он уже успел привыкнуть к падениям, поэтому смог сгруппироваться, из-за чего легкие не отбило. «Как она делает такие подсечки?» — пронеслось у него в голове. Какой бы воин ни был подготовленный, он всегда рано или поздно оступится. Наконец, и Комета допустила ошибку. После падения не прошло и половины секунды. Наверное, поэтому предводительница решила, что ее друг еще не оклемался. Вместо того, чтобы отпрыгнуть, она решила добить лежачего Остролапа, из-за чего оказалась не в лучшем положении. «Попалась!» — торжествующе подумал глашатай. За все это время лишь пара его ударов достигла своей цели, в отличие от Кометы, удары которой превратили все тело Остролапа в сплошной синяк. Он выждал еще мгновение, и когда лапа Кометы камнем упала на саднивший бок глашатая, тот резко выпрямил поджатые задние лапы. Воздух с шумом вышел из груди предводительницы, а она отлетела на целый хвост и, рухнув на песок, застыла. Остролап вскочил на лапы, его сердце сделало гулкий удар. «Что же я сделал? Зачем так сильно? Еще и радовался…» Он поспешил к подруге. Та, зажмурившись, лежала на остывшем в отсутствие солнца песке и часто дышала. — Ты как? — спросил Остролап, осторожно подходя к Комете. — В норме, — выплюнула она. — Прости, я не хотел… — Брось, — коротко перебила его она, не открывая глаз. — Сама виновата. Она поднялась, после чего, ойкнув, поджала под себя переднюю лапу. — Подвернула, когда упала. Остролап прильнул к подруге сбоку. — Прости, я, правда, не хотел. Давай помогу… — Не нужно, — Комета отстранилась и заковыляла в лагерь. Сердце Остролапа упало. «Что я наделал?..» Он хотел было вновь подойти и начать просить прощения, но Комета вдруг остановилась и вздохнула, после чего, повернувшись и слегка улыбнувшись, произнесла: — Не страшно, пройдет. Можешь подставить мне свой бок. Остролап, обрадовавшись, бросился к подруге, а та оперлась на него. — Ты теперь мне за это должен, ты в курсе? — буркнула Комета. — Что угодно, — улыбнулся Остролап. — Прямо таки все? — Все-все. — Тогда ты сегодня нормально поешь и ляжешь спать вместе со мной, а не с рассветом. — Но… — Ты же сказал, все? — Сказал, — Остролап недовольно посмотрел на Комету. — Но я имел в виду, что сделаю это для тебя. — А это как раз для меня, — заявила предводительница. — Знаешь, как «приятно» смотреть на то, как здоровый кот, мышцы которого недавно были как камень, превратился почти в скелет? Мне нужен рядом здоровый глашатай и будущий отец моих будущих котят. — Котят? — встрепенулся Остролап. — Будущих, — рассмеялась Комета. — Никаких тебе котят, пока не будешь выглядеть как воин, а не как отломившаяся от дерева ветка. Остролап заворчал себе под нос, но его душу согрела эта забота. Почему раньше он так редко замечал это? Подойдя ко входу в лагерь, Комета отстранилась. — Дальше я сама. Не хочу никому ничего объяснять. — Но тебе же больно! Нужно показаться Вспышке или Пепельной. — Это всего лишь небольшой вывих, — не терпящим возражений тоном сказала Комета, после чего, встав на все четыре лапы, вошла в лагерь. Остролап, помедлив немного, вошел следом. Все племя было в сборе, коты разбились на небольшие группки и говорили о своем, не спеша поедая скудную дичь. «Я ничего не принес в общую кучу, а теперь должен еще и брать оттуда?» Волна стыда накрыла Остролапа с головой, но делать было нечего. «Сам виноват, мышеголовый». Из детской выкатились котята, спеша поймать ускользнувший от них моховой мячик. Черныш принял охотничью стойку, намереваясь схватить остановившуюся в хвосте от него игрушку, но вдруг выпрямился и заявил: — Это воин племени Теней! Я уничтожу тебя, пожиратель блох! С этими словами он прыгнул на мох и стал с остервенением рвать его своими маленькими когтями. Травинка со счастливым визгом присоединилась к брату и стала удерживать мячик, который на глазах прекращал свое существование. — Черныш, что за слова? — возмутилась мать из палатки. По спине Остролапа прошелся неприятный холодок. «Если они в этом возрасте готовы с такой жестокостью рвать вражеского воина, что будет дальше? — глашатай заставил себя отмахнуться от этой мысли. — Это всего лишь котята, а это всего лишь игра. Не стоит придавать этому такое значение». Однако его не оставлял образ их отца и обстоятельства, в котором Гроза Звезд стал отцом. Тряхнув головой, Остролап подошел к куче с добычей, перебросившись при этом парой слов с Шустрым, Валуном, Златогривкой и Белоушкой, после чего потащил упитанную мышь в палатку Кометы. Увидев это, лежащая в дальнем углу предводительница замурлыкала. Остролап вздохнул, устроился рядом и вцепился в дичь. — Как успехи у твоего оруженосца? — прошамкал глашатай. — Малышка на глазах превращается в воительницу, — проурчала Комета. — Но она пока боится сражаться, часто закрывает глаза, из-за чего пропускает удары. Но это мы исправим. — Рад слышать, — улыбнулся Остролап. — Позанимайся с Ястребком, — попросила Комета. — Он все никак не привыкнет к жизни в племени и слушает только тебя. Даже я не оказываю на него такого влияния, как ты. — Займусь обязательно. Прости, что доставил столько неудобств. — Ты это брось, — серьезно сказала Комета. — Никаких неудобств ты не доставлял. Ты трудился, не покладая лап, будем считать, что это был заслуженный отдых. — Если бы, — криво усмехнулся Остролап. — Ну, вот, смотри, как хорошо, — весело сказала Комета, когда глашатай проглотил последний кусочек ужина. — Я знала, что ты сдержишь слово. Постарайся теперь есть как следует, а то при нападении на нас, тебя ветром унесет. — Ты преувеличиваешь, — хмыкнул Остролап, после чего обеспокоенно посмотрел на подругу. — Как лапа? — Лапа? — Комета хитро прищурилась. — Неужели ты, мышеголовый, думаешь, что мне так легко повредить лапу? — Как? — не понял Остролап. — Ты меня обманула?! — Только если чуть-чуть, — хихикнула Комета. — Лисица, — нежно улыбнулся Остролап. Он с удовольствием прижался к боку урчащей подруги и, свернувшись клубочком, сам негромко замурлыкал. Их дыхание слилось воедино и очень быстро унесло обоих в далекий мир грез.
