Калейдоскоп историй

Они не устают. И никогда не устанут. Это Саманта поняла на вторые сутки заточения, с отстранённым равнодушием вслушиваясь в скребуще-рычащие звуки за дверью. Их было трое. Они бродили по квартире словно неприкаянные: шаркали по полу домашними тапочками, врезались в дверные косяки, гремели чем-то. Первые несколько дней Саманта вздрагивала от каждого звука, крепко сжимая в руках прихваченный из спальни пистолет — Дэвид купил его лет шесть назад, когда родилась Джули. Сказал, что это для самозащиты, и весь вечер учил Саманту, как правильно заряжать, как ставить на предохранитель и снимать с него, как целиться и как стрелять. Дэвид был хорошим мужем. Не любимым, но хорошим. Много работал — больше, чем мог бы себе позволить со своим здоровьем. Взял в кредит просторный дом с трёмя детскими, чтобы всем детям было одинаково комфортно. Стойко выдерживал недвусмысленные шуточки отца Саманты о её разгульной жизни вне брака и двух чужих детях в довесок. И любил Саманту и всех троих детей так сильно, что порой ей становилось противно от самой себя из-за того, что она не могла ответить Дэвиду тем же. Саманта не знала, почему всё это случилось именно с ними. Почему Дэвид — прилежный отец семейства, души не чаявший в ней и детях, — перегрыз горло двум её старшим сыновьям и маленькой Джули. Почему руки Саманты совсем не дрожали, когда он жала на курок снова и снова и всадила в грудь Дэвида четыре пули подряд. Почему вид маленькой Джули в запачканном кровью платьице, выглянувшей из детской на шум выстрелов, не помешал Саманте взвести курок и выстрелить ещё несколько раз. Саманта не знала, почему, и не хотела знать. Она не помнила, как оказалась в ванной, как подпирала дверь сорванной со стены полкой для косметики, как рыдала — долго и надрывно, пока не заболели глаза, а из груди не стали вырываться хрипы вперемешку с истеричными всхлипами, — и как вытирала высыхающие на щеках слёзы, продолжая крепко сжимать в одной руке пистолет. Когда осознание действительности вернулось к Саманте, она сидела всё там же, у самой двери, прислонившись к ней плечом и виском, и могла слышать тихие, шаркающие шаги в коридоре. Они всё ещё были там. Всё ещё бродили по опустевшему тихому дому и жалобно скреблись в закрытую дверь. Саманта медленно, с трудом припоминая уроки Дэвида, проверила, сколько пуль осталось, и тихим, отчаянным всхлипом прижалась щекой к прохладной двери. А потом приставила пистолет к виску, зажмурилась и спустила курок. Одной пули слишком мало, чтобы выжить. Одной пули достаточно, чтобы сохранить иллюзию свободы выбора.