Si vis amari, ama!

      2 февраля       Гермиона впопыхах, практически не жуя, запихивала в рот овсянку. Большинство учеников давно закончили завтрак и теперь разбрелись по замку в поисках занятия на утро субботы, чтобы скоротать время до предстоящего похода в Хогсмид. Гермиона же опоздала на завтрак: все утро она провела в постели, разглядывая волшебную сферу и ее новое обличие.       Словно кто-то ошибся с заклинанием и превратил каждую клеточку ее тела в крошечных бабочек, трепещущих от восторга. Теперь совершенно ясно – где-то в стенах замка находится человек, который является ее родственной душой.       Он рад. Невероятно рад, судя по интенсивности оранжевого цвета внутри ахавы. Наверное, в его сфере такой же, если не ярче, морковный дым.       Эта мысль заставила Гермиону невольно заулыбаться. Она попыталась спрятать широкую улыбку за серьезной миной, не имея никакого желания привлекать лишнее внимания тех, кто все еще находился в Большом Зале.       Черт, сижу совершенно одна и улыбаюсь сама себе как дурочка. Гермиона, прекрати, пока все не подумали, что ты окончательно спятила от огромного количества домашних заданий.       Девушка осторожно пробежалась глазами по периметру зала, чтобы убедиться, что никто не смотрит в ее сторону. Внезапно, обводя взглядом слизеринский стол, она запнулась, словно кто-то поставил ей невидимую подножку.       Гермиона поймала взгляд серых, холодно-никелевых глаз, в которых читалось откровенное замешательство с едва заметным проблеском насмешки.       Серые глаза – промокшая набережная, проливной дождь и падающие слезы.       Малфой, слегка прищурившись и по-кошачьи изящно наклонив голову, в недоумении приподнял одну бровь. Внезапно Гермиону будто окатило ледяной водой – она поняла, что ее рот все еще безвольно расплывался в широкой, по-глупому мечтательной улыбке. В этот шокирующий момент осознания ей вдруг сразу же стало невероятно легко сделать серьезное, практически бесстрастное лицо. Девушка не отвела взгляд. Наоборот, она гордо вздернула подбородок и приподняла бровь на манер своего оппонента. Теперь ее карие, обычно с золотистыми искорками, глаза излучали холодную уверенность, словно бросая вызов серым глазам напротив.       Не отрывая металлических глаз от Гермионы, слизеринец потянулся за кубком, стоявшим около его полупустой тарелки с овсянкой. Не торопясь, почти в замедленной съемке, он сделал несколько глотков и вернул кубок на стол, небрежно промакивая рот салфеткой. Гермиона, будто продолжая натягивать невидимый канат их зрительного контакта, постаралась как можно более непринужденно нащупать рукой свой собственный кубок с тыквенным соком. Ухватившись за позолоченную ножку сосуда, она осушила его до дна. Также наощупь поставив кубок на место, она провела языком по верхней губе, собирая последние капли сока.       Ей показалось, что Малфой едва заметно дернулся, готовый вот-вот отвести глаза, но, к ее большому разочарованию, он лишь взял ложку и принялся лениво, не глядя на саму тарелку, поглощать остатки своей каши. Гермиона, поджав губы и чуть слышно хмыкнув, схватилась за собственный столовый прибор и стала проделывать то же самое.       Невидимый канат между ними уже буквально вибрировал от давления, оказываемого с обеих сторон. Гермиона не чувствовала вкуса уже порядком остывшей, клейкой каши. Все ее внимание было приковано к двум кусочкам металла, сверлящим ее с расстояния соседнего стола.       Внезапно что-то, явно летящее с высоты потолка, плюхнулось прямо в тарелку Гермионы, разбрызгав остатки каши по столу и ее мантии. От неожиданности девушка дернула рукой, и очередная ложка овсянки, находившаяся в непосредственной близости от ее рта, разлетелась липкими кусочками по ее ошарашенному лицу. Гермиона машинально зажмурилась, тем самым разорвав зрительный контакт с Малфоем.       Ей хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы укрыться мантией-невидимкой. Девушка почувствовала, как густо заливается багровой краской. Ей даже не хотелось думать о том, как нелепо выглядела эта сцена и, в частности, она сама со стороны. Что за глупость – начать игру в гляделки с Малфоем посреди обеденного зала, да еще и обляпаться с ног до головы кашей, потеряв бдительность. Как можно было так опозориться!?       – Экскуро, – Гермиона, не открывая глаз, услышала бархатистый голос Малфоя, произносящего очищающее заклинание.       Глубоко вздохнув, она наконец открыла глаза и обнаружила, что на ее мантии не осталось и следа от недавнего происшествия, а ее лицо вновь было сухим.       – Это твой утешительный приз, Грейнджер, – блондин уже поднялся из-за стола, намереваясь уйти.       – Так нечестно! – неожиданно для самой себя выпалила Гермиона, вскакивая со скамьи.       Блондин не удостоил ее ответом. Ядовито ухмыльнувшись и демонстративно откинув челку со лба, он развернулся и легкой походкой направился к выходу.       Гермионе казалось, что она взорвется, если продолжит смотреть, как этот нахал непринужденно удаляется по своим делам. Ее невероятно раздражало, что Малфою удалось сохранить спокойствие, в то время как она сама пребывала в полнейшем бешенстве. Гермиона перевела взгляд на стол и, вскипая от злости, сразу же поняла, в чем была причина случившегося: прямо в ее тарелке лежал свежий номер «Пророка». По всей видимости, почтовая сова задержалась и долетела до школы только к концу завтрака, а, так как сама Гермиона была полностью поглощена игрой в гляделки, то не заметила приближавшейся птицы. От прежней радости не осталось и следа.       Не найдя другого выхода для своих эмоций, Гермиона с яростью топнула ногой и рывком вытащила волшебную палочку из кармана.       – Инсендио! – газета моментально вспыхнула ярко-оранжевым пламенем, раскидывая по столу снопы искр.       Победно откинув назад непослушные волосы, Гермиона развернулась на каблуках и поспешила вон из Большого Зала.       

***

      Гермиона одним рывком ноги, чего раньше никогда не делала, захлопнула за собой дверь спальни, представляя на ее месте самодовольное лицо Малфоя. Оставшуюся часть утра она провела, курсируя по замку, словно полицейская машина, и с пристрастием наказывала каждого, кто хоть на дюйм посмел отступить от школьных правил. Теперь время приближалось к полудню, из-за чего она была вынуждена вернуться в свою спальню, чтобы переодеться для похода в Хогсмид. К счастью, ее соседки уже были готовы к выходу, поэтому комната пустовала.       Девушка подошла к своей кровати и стала рыться в сундуке в поисках подходящей одежды. Дракон внутри нее все еще бушевал в ярости, готовый извергать пламя на каждого, кто попадется на пути. С остервенением натянув теплый свитер, Гермиона оглянулась в поисках резинки, чтобы завязать волосы. Когда ее взгляд упал на прикроватную тумбочку, гриффиндорка ахнула от удивления.       На тумбочке аккуратно стояла кружка, от которой поднимался пар – внутри было налито что-то горячее. Гермиона не понимала, почему вдруг так разнервничалась: на негнущихся ногах она медленно подошла ближе и увидела, что под кружкой было что-то еще – записка, написанная убористым почерком на квадратике пергамента.       Гермиона осторожно приподняла кружку, стараясь не обжечься, и достала из-под нее послание:       «К сожалению, у меня не оказалось умиротворяющего бальзама. Однако я слышал, что ромашковый чай помогает успокоить нервы.        P.S. осторожно, чай очень горячий.»       Девушка перечитала строчки несколько раз, бережно проводя пальцами по безупречно ровным буквам. Она опять улыбалась: внутри нее постепенно, словно тягучий мед, разливалось тепло, успокаивая пылающий гнев. Присев на кровать, Гермиона заботливо обвила присланную ей кружку ладонями и с наслаждением отпила из нее, вдохнув тяжелый травянистый аромат ромашки и сушеной мяты.       

***

       На заснеженных улицах Хогсмида кипела жизнь: визиты учеников из Хогвартса оживляли обычно неспешную жизнь деревушки. Тут и там слонялись группки подростков: кто-то спешил в «Три метлы» согреться и выпить сливочного пива, другие в радостном предвкушении мчались в «Зонко» или «Сладкое королевство», а некоторые неспешно прогуливались по лавкам, совершая необходимые покупки или просто глазея на витрины.       Гермиона нервно постукивала пальцами по бутылке сливочного пива. Она сидела в баре вместе с Невиллом, Луной и Гарри, которые сейчас что-то оживленно обсуждали. Джинни получила наказание от Макгонагалл за то, что пустила в одноклассника летучемышиный сглаз прямо на уроке, поэтому ей пришлось остаться в замке. Рон же, в свою очередь, отделился от компании из-за свидания с Лавандой.       Гермиона потеряла нить беседы практически сразу, как им принесли заказанные напитки. Она упорно смотрела в окно, пытаясь сделать вид, что чем-то сильно заинтересована. Шея уже чертовски затекла, а глаза болели от ярких солнечных лучей, отражавшихся от белого снега. Однако Гермиона не смогла найти в себе сил повернуть голову в сторону зала – напротив их столика сидела компания слизеринцев, среди которых виднелась белая макушка Драко Малфоя. Злость от утреннего происшествия давно растворилась, но что-то упорно не давало ей смотреть в сторону блондина – сердце сразу же лихорадочно набирало темп. Единственным, что отвлекало и успокаивало Гермиону, была мысль о магической сфере, которая сейчас лежала в кармане ее куртки. Её пробирало желание посмотреть, не изменился ли цвет ахавы в худшую сторону, хотя, когда перед выходом из Хогвартса Гермиона проверяла состояние своего тайного партнера, внутри сферы все еще клубился оранжевый дым.       Краем глаза Гермиона покосилась на своих спутников. Луна со страстным увлечением показывала Гарри и Невиллу разворот из журнала «Придира», где пестрело яркое изображение неизвестного Гермионе существа. Убедившись, что друзья не обращают на нее внимания, девушка медленно извлекла из кармана магическую сферу и теперь держала ее двумя руками под столом. К ее удивлению, ахава потускнела – теперь она была наполнена унылым сероватым дымом. Нахмурившись и поджав губы, Гермиона стала перебирать в памяти информацию о возможных цветах, в которые может окрашиваться ахава.       Серый цвет говорит о том, что моя родственная душа находится в состоянии скуки. Интересно, что могло так быстро заставить его потерять радостное расположение духа? Надеюсь, это никак не связано с тем, что я не ответила на его записку..       Гермиона нервно заерзала на стуле. Ей хотелось ответить на утренний жест ее «партнера», но она совершенно не понимала, что может сделать – любая идея, приходившая ей на ум, казалась девушке глупой и нелепой. Гермиона опасалась, что, совершив опрометчивый шаг, она навсегда оттолкнет от себя человека, находившегося по другую сторону магического контракта ахавы. Однако изменение цвета сферы оказалось для нее подобным спусковому крючку – пора действовать.       – Эй, Гермиона, с тобой все в порядке? – вкрадчивый голос Гарри вывел девушку из размышлений. – Ты какая-то отстраненная сегодня. Может быть, что-то случилось?       Гермиона едва заметным движением сунула ахаву обратно в карман и выпрямилась.       – Нет-нет, все отлично, Гарри, – она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно. – Просто задумалась о сочинении по нумерологии. Мне кажется, я сдала работу с несколькими ошибками.       – Хорошо, что я не додумался выбрать нумерологию, – Невилл нахмурился. – Если даже ты совершаешь ошибки…       – Да брось, Гермиона, это такая ерунда! – Гарри толкнул Невилла локтем, заставив его замолчать. – Расслабься и позволь себе не думать об учебе хотя бы в выходные.       Гермиона поняла, что Гарри, сам того не зная, дал ей прекрасную возможность выполнить созревший к этому моменту план.       – Ты абсолютно прав! – Гермиона вскочила со стула и схватила свою сумку. – Я должна дать себе отдохнуть. Пойду подышу свежим воздухом, может быть, загляну в книжный и подберу себе что-нибудь для легкого чтения.       – Но … – Гарри, ошарашенный такой переменой в настроении подруги, попытался возразить ей.       – Да, точно, это прекрасная идея! К тому же, у меня закончились чернила и некоторые другие материалы, – Гермиона уже энергично обматывала шарф вокруг шеи. – Увидимся за ужином, ребята!       Не дожидаясь ответа от сбитых с толку друзей, она как можно скорее, чтобы не зацепить взглядом платиновые волосы за соседним столом, бросилась на морозный воздух улицы.       Ее провожали четыре пары глаз, включая одни серые.       

***

      Через пол часа Гермиона переступила порог любимой книжной лавки, с удовольствием вдыхая аромат чернил и новых книг.       – Добрый день, мисс Грейнджер! – приветливо улыбаясь, из-за прилавка выглянул старик в поношенной мантии. – Ищете что-нибудь особенное?       – Здравствуйте, мистер Брукс, – Гермиона улыбнулась в ответ хозяину магазина. – Нет, решила заскочить и посмотреть, нет ли каких-нибудь новинок.       Прекрасно ориентируясь в длинных книжных стеллажах, Гермиона уверенной походкой прошла мимо стенда, над которым искрилась заколдованная вывеска «Новые поступления». Она соврала – сегодня гриффиндорка действительно искала что-то очень особенное.       Словно в зачарованном лесу, Гермиона бродила вдоль полок, проводя кончиками пальцев по гладким корешкам книг. Это место успокаивало ее – здесь все тревоги и переживания реального мира уходили на второй план, теряясь среди тысячи выдуманных миров, спрятанных под красочными переплетами волшебных и магловских изданий. Время от времени она доставала какую-нибудь книгу с полки и бегло просматривала страницы, словно пробуя книгу на вкус как изысканное вино.       Гермиона не заметила, что за ее спиной набралось внушительное количество изданий, особенно заинтересовавших ее. Она складывала книги друг на друга в стопку, которая, левитируя при помощи магии, следовала за ней по лавке. Девушка перелистывала новую книгу своего любимого волшебника-фантаста, Элфи Флетчера, когда ее средний палец пронзила резкая боль: при неосторожном движении она обрезалась о тонкий край страницы.       Гермиона недовольно зашипела и машинально поднесла поврежденный палец к губам. В этот момент сзади раздался оглушительный грохот, затем послышался чей-то удивленный возглас. Забыв про рану, Гермиона обернулась и застыла на месте.       В узком проходе между стеллажей, среди разбросанных на полу книг стоял Драко Малфой. Его всегда безупречно уложенные волосы сейчас были взъерошены. Он раздраженно поправлял съехавшую с плеч мантию.       Гермиона слега приоткрыла рот в удивлении, теряясь в словах. Видимо, когда она отвлеклась на порезанный палец, ее заклинание левитации перестало действовать, из-за чего высокая стопка книг опасно накренилась и упала на стоявшего неподалеку Малфоя.       Осознав произошедшее, Гермиона самодовольно ухмыльнулась – под кожей разливалось приятное чувство реванша. Теперь Малфой, а не она, оказался в нелепом положении. Гермиона взмахнула палочкой: мантия слизеринца опять сидела идеально, а его волосы были аккуратно приглажены. Проведя палочкой в воздухе еще раз, она собрала упавшие книги обратно в аккуратную стопку.       – Это твой утешительный приз, Малфой, – ее голос сочился ядом, Гермиону распирало от ликования.       – Сочту за комплимент, Грейнджер, что ты весь день обдумывала то, каким образом отомстить мне, – Драко, казалось, нисколько не растерялся. – Тем не менее, больше не нужно поджидать меня в темном углу книжной лавки, иначе мне придется утруждать себя тем, чтобы заказывать книги из «Флориш и Блоттс» совиной почтой.       – Умерь свое эго, Малфой! – Гермиона почувствовала, как ее щеки покрываются красными пятнами. – Я не поджидала тебя здесь – ты сам оказался рядом! – Активно жестикулируя, она яростно размахивала руками, когда внезапно запястье ее правой руки оказалось в тисках чужой холодной ладони.       – Эй, что ты делаешь?! – Гермиона уставилась на пальцы Малфоя, властно сжимавшие ее запястье.       – Ты поранилась, – Драко следил за тем, как по ее ладони стекает тонкая струйка крови.       – Ну, я.. Я порезала палец о книжную страницу, – гриффиндорку окончательно, с головой, накрыла волна смущения, почему-то она не осмелилась вырвать руку.       Уверенным движением Малфой дотронулся до поврежденного пальца волшебной палочкой, от чего кровь, словно в обратной перемотке, втянулась обратно, а ранка мгновенно затянулась. На секунду он задержался взглядом на дрожащей руке девушки, а затем, с тенью неохоты, промелькнувшей на бледном вытянутом лице, выпустил ее из своих пальцев.       Рука Гермионы мягко скользнула вниз, сама же девушка продолжала стоять в оцепенении. Не дожидаясь какого-либо ответа, Малфой развернулся и бесшумно зашагал в противоположном от Гермионы направлении, но в самом конце книжного ряда он неожиданно замедлил шаг и застыл в полуобороте.       – Новая книга старины Элфи вышла невероятно скучной. Мой совет, Грейнджер, – не трать на нее свои галлеоны.       Финальный выстрел. Пораженная, Гермиона привалилась боком к ближайшей книжной полке и поднесла руку ко лбу – ей было необходимо проверить, не было ли у нее горячки, ведь то, что сейчас произошло, напоминало видение или лихорадочный бред больного.       

***

      Гермиона втиснулась в замызганную туалетную кабинку, брезгливо поморщившись. Возвращаться в «Три метлы» она не решилась, так как вероятность того, что кто-то из ее друзей все еще находился там, была велика. Поэтому лучшим выбором оказался трактир «Кабанья голова» – данное заведение, имея сомнительную репутацию, не пользовалось особой популярность среди учащихся Хогвартса.       Из бумажного пакета, в который при помощи заклинания незримого расширения уместились все покупки из книжной лавки, Гермиона осторожно извлекла миниатюрную книжицу в твердом переплете изумрудно-зеленого цвета. На корешке книги серебристыми буквами было вытеснено имя автора – Л. Кэролл.       Гермиона уселась на закрытой крышке унитаза, бережно расположив книгу на коленях. Порывшись в пакете, который теперь стоял на грязной плитке около ее ног, девушка также извлекла из его недр кусочек пергамента и самопишущее перо. С задумчивым выражением, застывшим на раскрасневшемся лице, Гермиона несколько минут мягко водила кончиком пера вдоль губ, пытаясь, словно пазл, собрать путающиеся мысли в одну короткую, но в то же время емкую фразу.        Наконец, глубоко вздохнув, своим лучшим почерком Гермиона принялась выводить на пергаменте нужные слова:       «Если тебе скучно – следуй за белым кроликом.»       В тысячный раз пробежавшись глазами по написанной фразе, Гермиона взмахнула волшебной палочкой, прикрепляя записку к обложке книги. Все, что осталось сделать, это произнести необходимое заклинание, чтобы книга отправилась к человеку, находившемуся по другую сторону ахавы. К ее родственной душе.       Гермиону разрывало на части: с одной стороны, ей до зуда в кончиках пальцев хотелось как можно скорее отправить книгу, но, с другой стороны, ее желудок болезненно сжимался в страхе при мысли, что тот человек может не оценить ее жест, посчитав данное произведение глупой сказкой для магловских детей.       Решительно встряхнув головой, гриффиндорка попыталась избавиться от плохих мыслей, которые с каждой секундой все больше норовили заставить ее выбросить эту чертову ахаву в мусорное ведро и забыть об этом ужасном эксперименте. Чтобы не оставлять себе времени на лишние колебания, она на одном дыхании выпалила заклинание, даже не позволив себе хотя бы несколько раз проговорить его про себя.       – Дабос консолатиос! – в тот момент, когда кончик палочки дотронулся до зеленой обложки, книга растворилась в воздухе с глухим хлопком.       В конце концов, если магия обнаружила в этом человеке ее родственную душу, у него обязан быть, как минимум, безупречный вкус на книги.