Часть 6
29 июля 2022 г., 12:46
8 февраля
– Годрик, наконец-то пятница! – Рон с блаженством потягивался, как и всегда, раньше всех заканчивая завтрак.
– Интересно, когда ты успел перенапрячься и устать, братик? – язвительно отозвалась Джинни. – Вот кому действительно нужен отдых, так это Гермионе. Эти дополнительные занятия с Малфоем явно не пошли ей на пользу...
Друзья в унисон покосились на Гермиону, которая сидела рядом, но не участвовала в разговоре, а лишь монотонно пережёвывала кусок яичницы.
– Ну, сегодня тест по трансфигурации. Наверное, она волнуется и, как обычно, пересказывает себе весь учебник с точностью до запятой, – Гарри чуть наклонил голову, рассматривая абсолютно безразличную к внешнему миру девушку. – Лучше не стоит ей мешать. Иногда ей действительно нужно побыть в одиночестве.
– Так и быть, я позволю ей наслаждаться одиночеством до обеда, но ни минутой больше, – младшая Уизли поднялась с места, собираясь уйти. – Я не позволю своей подруге окончательно превратиться в замкнутую социофобку.
С этими словами, Джинни покинула парней и присоединилась к своим однокурсницам, а Гарри и Рон, перебросившись неуверенными взглядами, продолжили неуверенно ковыряться в своих тарелках.
На самом деле, Гермиона не думала ни о тесте, ни, тем более, об учебнике – забыв о застенчивости и правилах приличия, она буравила тяжелым взглядом стол напротив, за которым Пэнси Паркинсон мило щебетала что-то явно приятное на ухо Малфою. И крайне уморительное, судя по тому, как он хохотал.
Он точно не перетрудился вчера ночью, работая над новой настойкой.
Ее всё еще слегка потряхивало, но уже не от гнева, как это было минувшей ночью, а всего лишь от легкого раздражения. Она больше не позволит кому-либо, носящему серебристо-зеленые цвета, указывать ей, что делать и куда идти. Именно по этой причине, а не потому, что пухлая рука Паркинсон ненавязчиво опустилась на плечо Малфоя, Гермиона решительно вскочила и направилась к змеиному столу.
Однако с каждым шагом ее уверенность таяла. Она значительно сбавила скорость и теперь двигалась, скорее, по инерции. Менять траекторию движения уже было слишком поздно – несколько слизеринцев подняли головы и подозрительно косились в сторону девушки. Казалось, Гермиона сняла очки, из-за чего всё вокруг расплылось смазанными пятнами света и тени, и единственными четким ориентиром были ярко-свинцовые глаза, которые сейчас с любопытством смотрели прямо на нее. Подойдя к своей цели, Гермиона вдруг осознала, что, поддавшись стремительному порыву, не успела обдумать свою речь.
– Так и будешь тут стоять, чудила? – из ступора Гермиону вернул писклявый голос Паркинсон.
– Доброе утро, Грейнджер, – Драко кашлянул, пытаясь скрыть улыбку. – Ты что-то хотела?
– Да, хотела, – гриффиндорка скрестила руки на груди, создавая невидимый щит в провальной попытке огородиться от насмешливо-надменного взгляда Пэнси, которым та упорно высверливала дырку во лбу Гермионы.
– Я внимательно слушаю.
– Я.. я хотела сказать, что сегодня мы встречаемся в шесть на нашем месте, – выпалила Гермиона. – Не опаздывай.
– На вашем месте? – Паркинсон прыснула от смеха.
– Хорошо, Грейнджер, – Драко проигнорировал беспричинный приступ веселья своей подруги. – Договорились.
– Замечательно.
Гермиона удалилась так же стремительно, как и подошла. Она уже корила себя за столь опрометчивый поступок и была готова провалиться под землю.
***
– Мистер Малфой, не соизволите ли вы объяснить, где ваше домашнее задание? – Макгонагалл угрожающе возвышалась над блондином, перелистывая его тетрадь. – Я не сделал его, профессор. Женщина покачала головой, недовольно поджав губы. – В таком случае, жду от вас сочинение на тему «Ключевые принципы трансфигурации жидкостей» объемом в 15 дюймов пергамента. Завтра утром, – Макгонагалл обвела колючим взглядом всех студентов. – Углубленное изучение трансфигурации, как, впрочем, и любого предмета на 6 курсе, предполагает не только активную работу на занятии, но, в большей степени, и самостоятельную работу во внеурочное время. А это, в свою очередь, требует ответственности и хорошей самоорганизации. – Я понял вас, профессор. – на лице Малфоя застыла маска безразличия. – Такого больше не повторится. – Очень на это надеюсь, – Макгонагалл вернулась к доске, чтобы записать тему занятия. Со своего места Гермиона видела, как Малфой прислонил ладони к лицу, откинувшись на спинку стула – еще одно дополнительное домашнее задание на пятничный вечер, который, как чутье подсказывало девушке, в гостиной Слизерина точно проводили не над листом пергамента. Гермионе даже стало немного жаль его – возможно, он не подготовился к занятию из-за вчерашнего фиаско с настойкой. Так тебе и надо, умник. Тем не менее, прислушавшись к себе, она поняла, что не чувствует того приятного внутреннего удовлетворения. Ее взаимодействия с Драко Малфоем напоминали качели. Высоченные эмоциональные качели, на которых Гермиона то подлетала вверх, испытывая положительные эмоции от общения с парнем, то стремительно неслась вниз, захлебываясь в гневе и раздражении. Сейчас этот безумный аттракцион опять набирал скорость в попытке раскачаться – Гермиона, поддавшись сочувствию, из последних сил боролась с желанием помочь Малфою. Во-первых, это бы не составило ей большого труда, так как тема его сочинения была ей хорошо знакома. Тем более, девушка частенько помогала своим друзьям по учебе, так что за пять с половиной лет это уже вошло у нее в привычку. Во-вторых, как бы не была задета гордость Гермионы, она понимала, что Драко поступил благородно, полностью взяв на себя ответственность за свою ошибку и освободив ее от этого дела. Тем не менее, с какой стати она должна помогать ему? Раз: он ей не друг и даже не приятель, а тот, кто на протяжении всего периода их знакомства либо жестоко издевался над ней, либо вовсе игнорировал ее существование. Два: Малфой – уже взрослый мальчик, поэтому должен уметь распоряжаться своим временем грамотно. Три: он не просил ее помощи.***
Когда Гермиона, слегка запыхавшись, вошла в класс, Малфой уже был там. Подперев щеку рукой, он без особого энтузиазма перелистывал учебник по Трансфигурации. Чтобы не позволить себе передумать, Гермиона в два больших шага оказалась перед партой, за которой сидел слизеринец, и положила перед ним несколько листов бумаги, выдернутых из тетради. – Что это? – Малфой поднял глаза на Гермиону, не шевельнувшись. – Ну.. Макгонагалл задала тебе сочинение, и я совершенно случайно вспомнила, что я уже что-то писала на подобную тему, – Гермиона была готова зацепиться взглядом за любую пылинку в воздухе, лишь бы избежать столкновения с недоверчиво-колючими глазами юноши напротив. – В общем, я подумала, что тебе пригодятся мои заметки. Драко отложил учебник в сторону и взял листы. Пока он бегло просматривал написанное, Гермиона мялась на месте, не в силах дышать от накатившей смеси смущения и трепета. Буквально через минуту Малфой поднялся и, обойдя парту, присел на нее так, что его лицо оказалось наравне с лицом Гермионы. – Это не просто заметки, Грейнджер. Это готовое сочинение точно на ту тему, которую дала мне Макгонагалл, – Разве? – наивно отозвалась Гермиона, удивленно и, возможно, слишком часто хлопая глазами. – Ну, значит ты можешь использовать его, все равно мне не пригодились эти записи. – Девушка махнула рукой и тут же отвернулась, делая вид, что ищет что-то в сумке. Таким образом она хотела дать понять, что тема исчерпала себя. Бери уже это дурацкое сочинение, глупый хорек. – Я не просил тебя помогать мне, – Малфой явно не планировал оставлять за Гермионой последнее слово. – Я сам в состоянии справиться с заданием этой старой ведьмы. Гермиона резко развернулась, хлестнув Малфоя каштановыми локонами по лицу. – Да, и не попросил бы даже под угрозой круциатуса, но я... Не знаю, ты выглядел таким усталым! И мне не сложно было это сделать, потому что я читала про трансфигурацию жидкостей много раз, и тогда в лавке ты помог мне с порезанным пальцем, а вчера ты остался здесь, а я пошла спать, разозлившись, что ты опять всё решил за меня! И... – Спасибо, Гермиона, – спокойный голос Малфоя мягко вклинился в бессвязный поток, вырывавшийся из девушки. – Это очень ценно. Учитывая, что мы никогда особо не ладили. Ошеломленная, Гермиона, наконец, посмотрела в серебристые глаза, которые сейчас не казались ей столь обжигающе-холодными. Волнение постепенно отступало, и она едва заметно улыбнулась, потупив взгляд. – Давай начнем работу, – несмотря на то, что Малфой даже поблагодарил ее, Гермионе хотелось побыстрее сменить тему и вернуть их встречу в привычное русло работы. Малфой аккуратно свернул листы с сочинением в ровный квадрат и положил их в нагрудный карман рубашки. – Все необходимое для утончающего эликсира вон там, – блондин указал на стол, где все предусмотрительно было готово для варки зелья. Через несколько минут в разогретом котле уже начинала вскипать желчь броненосца. Чтобы защититься от ядовитых паров, исходящих от этой жидкости, Гермиона использовала заклинание головного пузыря на себе и Малфое. Когда на поверхности желчи начали появляться пузырьки, Драко стал добавлять в будущий эликсир семена клещевины. Гермиона смотрела на его манипуляции и пыталась считать, сколько семян было опущено в котел, но что-то упорно мешало ей сосредоточиться. Она не могла оторваться от его длинных, тонких пальцев, вспоминая, каково ощущать их прикосновения на своей коже. Почти неделю назад, в книжной лавке и вчера около кладовой Снейпа. Прохладные и изящные, как и он сам. – Подай асфодель, – не отрываясь от своего занятия, бросил Драко. Гермиона вздрогнула от неожиданности и, оторвавшись от глупых и совершенно неуместных мыслей, подошла ближе к напарнику и, дождавшись нужного момента, бросила в котел несколько желтовато-белых цветков. – Ждем пять минут, – Малфой засек время на своих наручных часах. Затем их ждал долгий и муторный процесс – помешивание отвара каждые пол часа до того, как он, наконец, загустеет до нужной консистенции. Гермиона не любила бездельничать. Всю свою сознательную жизнь она беспрестанно находилась в движении, сломя голову неслась вперед в погоне за достижением целей, к лучшим результатам. Чуть ли не каждая зря потраченная секунда виделась ей упущенной возможностью сделать что-то важное, жизненно необходимое для достижения успеха. Быстрее, выше, сильнее и умнее. Однако сейчас она достала книгу и попыталась погрузиться в чтение не по зову своей амбициозности, а потому что не знала, куда себя деть и как себя вести, находясь в замкнутом пространстве наедине с Драко Малфоем, который «оседлал» стул и теперь сидел напротив девушки. Спустя почти два с половиной часа, когда каждый из них уже по два раза подходил перемешать эликсир, голос Малфоя разрезал тишину, такую же густую, как жидкость в котле. – Ты такая зануда, – блондину, вероятно, надоело раскачивать стул, и он намеревался раскачать нервы Гермионы. – Я постоянно вижу тебя пожирающей книги. Во время завтрака ты штудируешь школьные учебники, попивая тыквенный сок, за обедом – читаешь свои конспекты с прошедших занятий, попутно стряхивая крошки со страниц, а за ужином ты заучиваешь лекции, зачастую вовсе забывая про еду. В свободное время ты вечно ошиваешься в библиотеке, прячась за страницами магической фантастики, а по выходным выбираешься в Хогсмид, чтобы устроить очередной набег на местную книжную лавку. На Малфоя уставились два огромных карих блюдца, гневно выглядывающих из-за страниц толстой книги. – У тебя самого, видимо, не очень-то увлекательная жизнь, раз ты успеваешь следить за каждым шагом такой зануды как я, – Гермиона яростно захлопнула фолиант, тем самым всколыхнув облако старинной выли. – Если ты видишь меня в библиотеке и книжных магазинах, значит, и сам там бываешь. Выходит, ты такой же нудила, Малфой. – Выходит, у нас много общего, Грейнджер. – Сомневаюсь, – раздраженно дернув щекой, гриффиндорка поднялась с места, чтобы перемешать эликсир в последний раз. Жидкость в котле приобрела красивый малахитовый цвет, что подтверждало полную готовность утончающего эликсира. Малфой любезно подал Гермионе колбу подходящего размера, и она переместила в нее эликсир при помощи волшебной палочки. – Увидимся в понедельник на Зельеварении, – со всей злостью, которая вскипала под ее кожей после услышанного, Гермиона всучила закупоренный сосуд Малфою и, круто развернувшись, вылетела из кабинета вихрем каштановых кудрей. Грудная клетка Гермионы, казалось, вот-вот должна была треснуть от переполняющих девушку эмоций. Гремучая смесь ярости и обиды из-за того, что этот заносчивый идиот обозвал ее занудой, смешивалась со странным подобием смущения: Гермиона всегда была уверена, что в глазах Малфоя она представляла собой не более, чем жалкую букашку, пустое место, не стоящее внимания. Однако он точно знал, чем она занимается бòльшую часть времени. Получается, Малфой следил за ней? Присматривался к ней в Большом Зале, разглядывал ее в библиотеке, наблюдал за ней в Хогсмиде. От этих абсурдных выводов гриффиндорку бросило в жар, и она значительно ускорила шаг, чтобы как можно скорее оказаться в безопасности, забраться в любимое кресло перед камином, спрятаться от столь непонятного в своем поведении слизеринца. В течение остатка вечера Гермиона больше не притронулась к чтению. К удивлению Гарри и Рона, она составила им компанию в игре во взрывающиеся карты, испытывая несказанное удовольствие от каждого крошечного взрыва. 9 февраля Субботнее утро началось для Гермионы далеко не в самом радужном ключе. С трудом открыв глаза, девушка издала чуть слышный стон – тяжелая пульсирующая боль железным обручем сжимала ее голову. Балдахин над кроватью Гермионы был плотно закрыт, но, судя по мирной тишине комнаты, ее соседки всё еще спали. Гермиона перевернулась на живот, накрыв голову прохладной стороной подушки. Интересно, каким цветом ахава обозначает стресс и недосып? Ночь прошла в смутных и весьма тревожных сновидениях: девушка постоянно куда-то бежала, неслась, сломя голову, в поисках укрытия, но где бы она не оказывалась, ее неустанно преследовал внимательный, дотошно пристальный взгляд стальных глаз, проникающий ей под кожу холодными иглами. Когда выдерживать этот взгляд становилось совсем невыносимо, Гермиона просыпалась, отчаянно хватаясь за прозрачную кисею реальности, а потом вновь проваливалась в дымку беспокойного сна. Наконец, головная боль начала ослабевать, и Гермиона почувствовала в себе силы встать. Но, едва она успела поднять голову с подушки, как неожиданно раздался чуть слышный хлопок, и перед лицом девушки возникла небольшая коробка, изящно перевязанная атласной лентой. Взволнованная, Гермиона робко взяла появившийся из ниоткуда предмет в руки и осторожно покрутила его в поисках каких-либо намеков на его содержимое. Очевидно, сработала магия ахавы, и этот презент был послан ее родственной душой, отчего сердце Гермионы забилось еще чаще. Девушка плавно провела указательным пальцем по шершавой поверхности коробки и медленно развязала бантик, зажмурившись то ли от страха, то ли от предвкушения. Лента, перевязывающая коробку, мягко упала на постель серебристой волной, и Гермиона, приоткрыв лишь один глаз, боязливо заглянула во внутрь коробки. Сперва ей показалось, что кто-то просто-напросто сгреб весь ненужный хлам со своей прикроватной тумбочки в этот ящичек с целью быстро и без особых усилий избавиться от него. Сердце пропустило удар, послав болезненные спазмы вдоль позвоночника. Конечно, чего еще стоило ожидать? Тому, кто поддерживал с ней связь на протяжении всей прошедшей недели, надоело вести эти глупые игры. Возможно, он случайно (или намеренно?) выяснил, кто является его тайным партнером, и решил таким образом дать Гермионе понять, что он о ней думает. Никому не захочется иметь дело с серой библиотечной мышью. Над ней посмеялись. Поиграли и избавились, как от ненужной игрушки, уродливой куклы. Мир вокруг Гермионы начал расплываться солеными разводами, и, жалобно всхлипнув, она отшвырнула злосчастный «подарок» к изножью кровати. Несколько предметов, на которые гриффиндорка даже не хотела смотреть, вылетели наружу вместе с квадратной запиской. Шмыгнув носом, Гермиона скривилась и потянулась к этому маленькому кусочку бумаги. Терять-то все равно нечего. Растирая по раскрасневшемуся лицу горячие слезы унижения, гриффиндорка вчитывалась в убористые строчки: «Уже несколько часов моя ахава напоминает зеленое яблоко, и я крайне встревожен этим фактом (хотя и очень люблю зеленые яблоки). Я не знаю, какого рода боль тебя беспокоит, поэтому в этой коробке ты найдешь кучу нелепых, на первый взгляд, но полезных вещей: - бодроперцовая настойка (надеюсь, мадам Помфри простит меня за небольшую кражу); - немного сладостей (когда я был маленьким, плитка шоколада казалась чуть ли не панацеей от всех недугов); - волшебные пластыри разных размеров и форм (они пропитаны специальным раствором, который способствует быстрому заживлению порезов и мозолей); - несколько действенных медицинских заклинаний, проверенных лично мной (но лучше все-таки потренироваться, прежде чем применять на себе); - апельсины (домовики на кухне были удивлены моей просьбой, но я слышал, что маглы приносят их больным, и, к тому же, я хочу, чтобы моя ахава вновь была такой же оранжевой как эти фрукты); - чистый носовой платок (на случай, если тебе настолько больно, что трудно сдерживать слезы); - пучок сушеной душицы (если заварить ее в кипятке, получится не только ароматный чай, но и прекрасное обезболивающее средство); - медикаменты (я не слишком разбираюсь в них, но, надеюсь, по названию ты определишь их назначение); - хороший совет: обязательно посети медицинское крыло, если боль действительно сильная.» Гермиона перечитывала записку снова и снова, роняя на нее соленые капли. Содержимое коробки действительно имело обезболивающий эффект – девушка больше не чувствовала той острой щемящей боли от обиды, которую, как оказалось, выдумала сама. Но остановить потоки слез, непроизвольно льющиеся из покрасневших глаз, все еще было невозможно – никто и никогда (за исключением, конечно, родителей) не заботился о ней столь пылко и искренне, что несказанно растрогало Гермиону. Рассмотрев всё, что находилось в коробке, гриффиндорка почувствовала укол вины – ее голова настолько забилась мыслями о Малфое и их общем задании, что история с ахавой отошла на второй план. Еще во вторник вечером она довязала шарф, но так и не отправила его. Момента лучше, чем сейчас, не придумать. Из сумки, которая стояла около кровати, Гермиона достала хрустальную сферу, всмотрелась в нее: в утренних лучах солнца та переливалась синевато-фиолетовым цветом, намекая своей хозяйки на весьма удручающее положение. Бесшумно, чтобы не разбудить соседок, Гермиона выскользнула из кровати и на цыпочках пробралась к сундуку с вещами, выудила из него шарф и вернулась в приватность задернутого полога кровати. Также призвав к себе перо и пергамент, она вывела несколько строчек: «Теперь у меня есть аптечка на все случаи жизни, в которой самое главное лекарство – твоя забота. Пускай сегодня тебе будет так же тепло, как и мне.» Гриффиндорка безжалостно вытянула шнурок из своих пижамных штанов и трансфигурировала его в атласную ленту, которой перевязала сложенный шарф. Затем она произнесла нужное заклинание, и шарф, исчезнув с хлопком, отправился к своему получателю.***
Гермиона смотрела, как солнце, пробиваясь сквозь резные окна учебного зала, отбрасывало витиеватые тени на лакированную поверхность деревянного стола, за которым гриффиндорка удобно устроилась, возведя вокруг себя форт из тетрадей и учебников. Помимо нее в помещении, где студенты обычно делали уроки или готовились к экзаменам, находилось лишь несколько человек, которые также решили проигнорировать поход в Хогсмид. Обычно в учебном зале было достаточно многолюдно, поэтому Гермиона избегала это место, но сегодня она чувствовала себя здесь полноправной хозяйкой, воспользовавшись возможностью занять целый стол в одиночку. Ее друзья как будто решили провести генеральную репетицию Дня всех влюбленных: Рон, крепко зажатый в тиски объятий Лаванды, нехотя поплелся с ней в кафе мадам Паддифут, а Гарри и Джинни вовсе скрылись в неизвестном направлении, перешептываясь и глупо хихикая. Даже Невилл набрался смелости пригласить Луну на прогулку по окрестностям магической деревушки. Так, Гермионе ничего не оставалось, кроме как остаться в замке и заняться уроками. Однако, как бы она ни старалась сосредоточиться, в голове предательски всплывал образ Малфоя, язвительно произносящего слово «зануда», поэтому спустя несколько провальных попыток начать доклад по Травологии, Гермиона отложила перо и вытащила из сумки апельсин. От нажатия пальцев апельсиновая цедра заискрилась душистыми брызгами, окутывая девушку эфирным облаком цитрусового аромата. Наслаждаясь этим свежим запахом, Гермиона чистила апельсин и вспоминала утренние события. – Еда в учебном зале запрещена, – за спиной Гермионы раздался строгий голос. – Минус пять очков злостной нарушительнице правил. – Отвали, Малфой! – Гермиона закатила глаза, безошибочно определив личность стоящего за спиной. – Не злись, Грейнджер, я просто выполняю свои обязанности старосты, – проигнорировав просьбу гриффиндорки, Малфой лениво опустился на стул напротив нее. Так как они редко пересекались вне учебного времени, Гермионе было непривычно видеть Малфоя не в школьной форме. Сегодня он был одет в синие брюки и, что даже резануло взгляд девушки, бежевый свитер. Нельзя было не признать, что Малфою шел этот цвет: светлый оттенок придавал ему мягкость, сглаживал заостренные черты его бледного лица. – Как это по-слизерински – вспоминать о своих полномочиях только в удобных для тебя ситуациях, – Гермиона скривилась в ядовитой ухмылке, не отрываясь своего занятия. – К твоему сведению, запрещено проносить еду только в библиотеку, на это помещение данный запрет не распространяется. – Еще минус десять очков за неслыханное занудство, мисс Грейнджер! – с серьезным лицом юноша назидательно поднял указательный палец. – Ну уж нет, я не собираюсь выслушивать твои глупые замечания, – гриффиндорка вскочила, намереваясь уйти как можно скорее. Она наспех принялась запихивать свои вещи в сумку, но, не глядя потянувшись за очередной тетрадью, ощутила сопротивление – юноша напротив удерживал тетрадь, слегка тянув ее на себя. Гермиона подняла на него взгляд: в солнечных лучах глаза Малфоя напоминали две серовато-голубые жемчужины, и девушке внезапно захотелось приблизиться к его лицу, чтобы рассмотреть их поближе. Она ослабила хватку и отпустила тетрадь. – Брось, Грейнджер, мы же вроде неплохо поладили, – Малфой примирительно поднял руки в извинительном жесте. – Не уходи. – Неплохо поладили? – Гермиона скептически подняла брови, но все же вернулась на свое место. – Ты подкалывал меня при каждом удобном случае. – Ты тоже, знаешь ли, не упускала подобной возможности, – блондин чуть наклонился вперед, сокращая расстояние между ними. – По крайней мере, мы не переубивали друг друга, находясь в замкнутом пространстве в течении долгого времени. – Уже хорошо, – немного смягчившись, Гермиона усмехнулась. – Наверное, ты прав. К тому же, из тебя вышел неплохой напарник. В знак примирения Гермиона разломила очищенный апельсин на две части и протянула половину Драко. От столь неожиданного жеста блондин на мгновение замер с легкой тенью замешательства на лице, но всё же принял угощение. – Ты знал, что апельсин – это самый популярный фрукт в мире? – Гемриона задумчиво жевала, разделяя свою половину фрукта на дольки. – Салазар, ты действительно похожа на ходячую энциклопедию, – рот парня растянулся в ухмылке. – Нет, знал. Почему? – Из-за большого количества витаминов апельсины помогают повысить иммунитет и бороться с некоторыми инфекциями. Поэтому маглы приносят их больным, чтобы те скорее поправлялись. – И они просто едят их в чистом виде? – Малфой скептически нахмурился. – Почему бы не сделать какой-нибудь тонизирующий отвар или … – Зелье? – Гермиона прервала юношу, невольно рассмеявшись. – Зелья, сваренные маглами, не имеют никаких особенных свойств, ты же понимаешь. – Тяжело им приходится, наверное. – На самом деле, маглы используют различные лекарства типа таблеток, мазей или растворов, например. Они достаточно действенные, но лечение занимает намного больше времени, чем в случае с зельями. У магии есть значительное преимущество в этом плане. – Я никогда не видел таблеток, – Малфой слегка наклонил голову набок, заинтересовавшись. – Как они выглядят? – Хм, подожди-ка, – гриффиндорка залезла в карман джинсов, пытаясь отыскать что-то. – Вот, смотри. Она вытащила несколько фольгированных квадратиков, внутри которых были запечатаны белые капсулы. Драко зажал между большим и указательным пальцами одну из них и внимательно рассмотрел, затем поднял глаза на Гермиону с непонятно веселым выражением лица. Девушку смутила такая резкая перемена в юноше: его глаза заговорщически поблескивали, будто он что-то замышляет. Подобную гримасу Гермиона частенько видела на веснушчатых лицах близнецов Уизли, и очень редко это предвещало что-то хорошее. – Все в порядке? – неуверенно поинтересовалась девушка, засовывая таблетки обратно в карман. – Да, всё именно так, как должно быть, – Малфой обнажил безупречно ровные зубы и расхохотался, отчего у ошеломленной Гермионы едва не отвисла челюсть. – Спасибо за порцию витаминов, Грейнджер. Мне пора. Гермиону неприятно кольнуло легкое чувство досады, когда она смотрела на удаляющуюся фигуру слизеринца. Чтобы не отвечать самой себе на вопрос, почему ее расстроило, что Малфой ушел, она достала из сумки ахаву, намереваясь удостовериться, что ее утренний спаситель в порядке. Выдохнув от облегчения, Гермиона обнаружила, что сфера была густо наполнена тыквенно-оранжевым дымом.
