Si vis amari, ama!

      11 февраля       – Неплохо, – Снейп поднес к пламени свечи пузырек с рябиновым отваром, придирчиво оценивая цвет и консистенцию зелья.       Гермиона едва слышно выдохнула, расслабившись: наконец-то эта десятиминутная пытка закончилась. Профессор задержал ее и Малфоя после урока, чтобы принять их дополнительное домашнее задание и вынести свой вердикт. С присущим ему пренебрежением и неким снобизмом он рассматривал, встряхивал и нюхал те зелья, над которыми Гермиона и Драко работали в течение прошлой недели, и все это время гриффиндорка чувствовала себя натянутой до предела струной, готовой в любой момент с треском лопнуть от комментариев Снейпа. По мимике зельевара невозможно было догадаться, удовлетворен ли он работой своих студентов, так как лишь одно всегда безошибочно угадывалось на его лице – антипатия с щедрой порцией раздражения.       Что немного успокаивало Гермиону, так это стоящий рядом Малфой. Время от времени она косилась на слизеринца: засунув руки в карманы брюк, он со скучающим видом рассматривал кабинет, излучая безразличие и спокойствие.       – Мы справились с заданием, профессор? – вежливо поинтересовался Драко.       – Вы выбрали простейшие зелья, мистер Малфой, – Снейп смерил юношу холодным взглядом черных глаз. – Я был бы крайне удивлен, если бы вы умудрились провалиться.       – Так, значит, мы можем идти? – так же почтительно, но уже более вкрадчиво спросил Драко.       Вместо ответа Снейп махнул в сторону двери и скрылся в полумраке дальней части своего кабинета. Драко кивнул Гермионе, призывая ее побыстрее покинуть это мрачное место.       – Отличная работа, Грейнджер.       Они шли по темному коридору подземелья непривычно близко друг к другу. Гермиону бросало в жар то ли от огня факелов, освещавших им путь, то ли от руки Малфоя, которая иногда слегка касалась рукава ее мантии в процессе ходьбы.       – Не знаю.. – гриффиндорка сконфуженно сморщилась. – Мне показалось, Снейп остался не очень доволен.       – «Неплохо» – это высшая похвала, которую я когда-либо от него слышал, поэтому можешь расслабиться. – Малфой явно находился в приподнятом настроении. – Вообще-то я его немного побаиваюсь.       Гермиона лишь неопределенно пожала плечами.       – Кстати, – юноша замялся, сомневаясь в том, что хочет сказать. – Я получил «Выше ожидаемого» за то сочинение по трансфигурации. Макгонагалл снизила балл из-за того, что это была штрафная работа.       – Что ж, я рада, – Гермиона слегка склонила голову, пряча лицо за распущенными волосами. Она не могла позволить Малфою увидеть ту дурацкую глупую улыбку, которая бесконтрольно расползлась на ее лице.       Внезапно блондин остановился, и от неожиданности Гермиона врезалась в его плечо, выронив сумку. Драко развернулся к ней, и теперь они стояли практически вплотную друг к другу.       Раз – сердце Гермионы пропустило удар.       Он бережно отодвинул локон, падающий на лицо гриффиндорки, и заправил его ей за раскрасневшееся ухо. Жест получился настолько непринужденным, будто он делал так постоянно.       Два – легкие сжались и прилипли к грудной клетке.       Ладонь Малфоя нежно прошлась по каштановым волнам волос, плавно спускаясь вниз по обмякшему плечу и безвольно висящей руке, чтобы в конце концов осторожно лечь на тонкую талию девушки.       Три – колени, словно набитые ватой, безвольно подкосились.       Не в силах хоть как-то отреагировать на происходящее, Гермиона широко раскрытыми глазами блуждала по лицу юноши. Обычно бледное и холодное, сейчас оно зарделось едва заметным персиковым румянцем. Веки слегка опущены, позволяя потемневшим глазам цвета расплавленного свинца бархатисто-мягко смотреть на гриффиндорку из-под длинных полупрозрачных ресниц. Она ощущала, как его мятное дыхание обжигает щеки и кончик носа, заставляя вспыхивать каждую пору. Голова кружилась, окутанная терпко-смолянистым облаком кедрового аромата, который исходил от Малфоя. Гермиона вдруг вспомнила, как они столкнулись в ту ночь, когда она тайком пробралась в Большой Зал. Тогда он пах точно так же.       – Спасибо, Гермиона, – рука Малфоя, лежащая на талии девушки, чуть сильнее сжалась.       Наконец, легкие вновь раскрылись, и она с шумом втянула ртом холодный воздух подземелья – смесь сырости и Малфоя. Гриффиндорка оторвала взгляд от лица парня и внезапно ощутила острую необходимость поднять упавшую сумку. Резко нырнув вниз, она с размаха ударилась лбом о подбородок Малфоя, отчего тот отшатнулся, зашипев.       – Всегда не за что, – Гермиона трясущейся рукой ухватилась за ремешок сумки, которая все это время валялась у нее под ногами. – То есть, пожалуйста. В общем, еще увидимся!       Кое-как водрузив сумку на плечо, она рванула вперед, где уже виднелись ступени, ведущие к выходу из подземелья. Дважды она едва не упала, спотыкаясь на бегу. Однако, Гермиона скорее разбила бы нос о массивные каменные ступени, нежели обернулась на высокую фигуру, все еще неподвижно стоящую на том самом месте.       

***

      Гермиона сидела за партой, плотно сцепив пальцы в замок – единственный способ унять мелкую дрожь в руках. Древние руны, в изучение которых девушка обычно углублялась с невероятным энтузиазмом, сейчас являлись лишь блеклым фоном для ее размышлений о том, что произошло несколько часов назад в подземелье.       Если честно, Гермиона и не понимала, что там произошло и произошло ли вообще. Судя по невозмутимости Малфоя, сидящего на соседнем ряду, первая половина дня не отличалась ничем от сотни других учебных будней. Тогда почему ее обоняние до сих пор улавливает нотки мяты и кедра, словно этот запах въелся в ее кожу, волосы и одежду? Почему на талии все еще приятно ощущается тяжесть и тепло его руки, как будто он убрал ее несколько секунд назад? Зажмурившись, Гермиона попыталась вытолкнуть из памяти ту ужасную сцену. Воспоминания об этом моменте настолько отвратительны, что она не может думать ни о чем другом.       Малфой опять издевался над ней. Специально пытался вывести ее из колеи. Чтобы при следующей встречи бросить в нее очередную острòту. Только ведь.. следующей встречи не будет – они выполнили задание для Снейпа, и теперь их ничего не связывает. Замешательство разбавило горьковатое разочарование. Однако Гермиона отказывалась признавать, что ей нравились их встречи. И, возможно, совсем чуть-чуть ей понравилось ощущать его руку на своей талии. Но ведь это можно списать на гормоны, бушующие в ее юном теле? Да, определено.       Ей не может нравиться Драко Малфой, ведь у нее уже есть.. Кто? Кто посылал ей цветы, чтобы развеселить, и кто беспокоился и пытался помочь, когда ей было плохо? Тот, с кем уже через несколько дней она сможет встретиться лицом к лицу, и, может быть, у них что-то получится. Она не может предать их связь, поэтому все мысли о заносчивом выскочке-слизеринце должны быть притоптаны еще в зародыше. Именно так она и поступит.       Прозвенел звонок, оповещая, что занятия на сегодня закончены, поэтому студенты, сбившись в шумные кучки, торопились поскорее покинуть класс. Выйдя из кабинета, Гермиона с ужасом обнаружила, что один ученик явно никуда не спешил.       – Не хочешь извиниться, Грейнджер? – Малфой сидел на подоконнике, вальяжно прислонившись к окну.       – За что это я должна извиняться?! – Гермиона вспыхнула, крепче вцепившись в тетрадь, которую держала в руках.       – Ты едва не рассекла мне подбородок своим дубовым лбом, – словно в подтверждение своих слов, он провел пальцем по идеально гладкому лицу, скорчив страдальческую мину.       – Ну не рассекла же, – Гермиона, как бы ей ни хотелось остаться тут и продолжить перестрелку колкостями, отвернулась от юноши, направляясь в сторону гриффиндорской башни.       За спиной послышались торопливые шаги, и через несколько секунд Драко поравнялся с ней. Годрик, да что с ним не так.       – Грейнджер, – голос Малфоя утратил прежнюю веселость, что дало Гермионе понять: их разговор вот-вот войдет в очень неудобное и, следовательно, нежеланное для нее русло.       – У меня есть парень! – гриффиндорка выпалила на одном дыхании, отрывисто и резко. Светлые брови Малфоя взметнулись в удивлении, он слегка приоткрыл рот и даже немного сбавил скорость, чем Гермиона поспешила воспользоваться, сорвавшись практически на бег.       Второй раз за день она удирала от Малфоя, оставляя за собой грузный шлейф замешательства и недосказанности.       12 февраля       Гермионе с трудом удалось выбраться из трясины тревожного сна. Последние две недели ей редко удавалось поспать нормально. Пол ночи Гермиона беспокойно ворочалась с боку на бок, хватаясь за обрывки похожих друг на друга сновидений: она видела высокого безликого юношу, чьи смазанные черты постепенно становились более четкими и узнаваемыми: острые скулы, высокий лоб, на который упало несколько платиновых прядей, тонкие губы, искривленные в ухмылке, и серые глаза, искрящиеся серебром. Просыпаясь, Гермиона закрывала лицо руками и терла воспаленные глаза в жалких попытках избавиться от навязчивого образа. Чтобы отвлечься, она доставала из-под подушки ахаву, с тревогой вглядываясь в сине-фиолетовые переливы дыма внутри сферы. Кто бы ни был по другую сторону, ему почему-то было страшно и тоскливо этой ночью.       На утро ситуация существенно не изменилась, лишь фиолетового дыма, означающего страх, стало меньше. Гермионе нужно было немедленно что-то предпринять.       Вырвав из первой попавшейся тетради лист, она вывела несколько строк:       «Я знаю, что тебе сейчас приходится несладко, и мне очень жаль, что мы не можем поговорить лично. Моим лучшим лекарством от уныния всегда был шоколад (в этом мы похожи), поэтому высылаю тебе аптечку первой помощи.»       После Рождественских каникул Гермиона привезла с собой кучу сладостей, подаренных ей различными родственниками на праздник. В моменты стресса и усталости, когда организм требовал срочную дозу быстрых углеводов, она обращалась к своему стратегическому запасу. На этот раз Гермиона вытащила из своих припасов коробку любимых конфет, которую берегла для особого случая. Сейчас был очень особый случай, поэтому девушка аккуратно втиснула сложенную в несколько раз записку в зазор под крышкой картонной конфетной коробки и произнесла нужное заклинание.       Гермиона сразу же достала сферу, испустив судорожный вздох удивления. На ее глазах насыщенная фиолетово-синяя дымка пришла в движение, превратившись в миниатюрное торнадо, заключенное в хрустальной сфере. Затем в центре вихря забрезжил бледный абрикосовый огонек, который постепенно разрастался, вместе с тем приобретая более яркий цвет и поглощая синеву.       13 февраля       – Как тебе это? – Джинни извлекла из шкафа люминесцентно-красное платье, от которого у Гермионы сразу же зарябило в глазах. – Оно досталось мне практически бесплатно, потому что на подоле была ужасная дыра, но мама так мастерски поработала над ним с помощью какого-то швейного заклинания, что теперь оно выглядит просто блестяще.       Гермиона, подогнув под себя ноги и обложившись подушками, сидела к комнате подруги, уже пол часа оценивая ее гардероб в поиске идеального наряда для предстоящего праздника.       – Мне кажется, – Гермиона сделала паузу, подбирая подходящие слова. –Твоя яркая внешность не нуждается в таких кричащих цветах. Всеобщее внимание и без того будет приковано к тебе.       Джинни, заулыбавшись, повернулась к зеркалу, чтобы в последний раз кокетливо покрутиться, приложив к себе красное платье.       – Наверное, ты права, – Уизли отбросила забракованный наряд в яркую кучу других неподходящих вещей. – Нужно выбрать что-то более скромное. –Джинни задумчиво провела ладонью по вешалкам. – «Спелла» утверждает, что для рыжеволосых девушек наиболее выгодным оттенком является зеленый.       Девушка вытащила лаконичное мини-платье с длинными рукавами-фонариками и достаточно смелым, по мнению Гермионы, декольте. Один взмах волшебной палочки, и Джинни облачилась в нефритово-зеленый атлас, поблескивающий в свете комнаты. Оглядев себя, она вопросительно уставилась на Гермиону.       – Идеально, – Гермиона одобрительно подняла большие пальцы на обеих руках.       – Оно не выглядит странно? – Джинни придирчиво рассматривала себя в зеркале. – Мама перешила для меня одно из платьев, которое она носила в молодости. Мне оставалось только немного подправить вырез и длину… – Девушка густо залилась краской.       – У миссис Уизли талант создавать прекрасное из ничего, – Гермиона ободряюще улыбнулась. – Ты выглядишь потрясающе в этом платье, Джинни!       – Спасибо за помощь! Сама я бы точно копалась в шкафу до утра, – Уизли устало плюхнулась на кровать рядом с подругой. – А ты сама в чем собираешься пойти на танцы?       Гермиона боязливо вжала голову в плечи: если Джинни взялась за нее, то это затянется надолго, и мнение Гермионы вряд ли будет учитываться.       – У меня есть одна довольно симпатичная блузка… Думаю, сойдет.       – Милостивый Мерлин, Гермиона! – Джинни всплеснула руками. – Ты каждый день носишь блузки и рубашки школьной формы, неужели тебе не хочется хоть какого-то разнообразия?       – Это мой стиль! – Гермиона обиженно вскинула подбородок, предпринимая жалкие попытки обороняться. На самом деле, она не задумывалась над своим нарядом вплоть до сегодняшнего вечера, когда Джинни за руку затащила ее к себе в комнату для обсуждения «дела жизни и смерти».       – Сейчас подберем тебе что-нибудь из моего гардероба, – Джинни бодро вспорхнула с кровати, намеренно игнорируя слова Гермионы, и той оставалось лишь набраться терпения и смиренно передать себя в заботливые руки подруги. В конце концов, завтра ей предстоит очень важный вечер, и немного уверенности, подкрепленной презентабельным внешним видом, ей не помешает.