Лилии с шипами

      — Миста, неужели спишь?       «Право, выглядит как агнец», подумал Бруно, смотря в лицо парню, который мирно спал на водительском сидении. Буччеллати знал, что в этот момент надо действовать как можно аккуратнее и приблизился к отрытому окну авто всего на полшага.       Щелчок. Блик света мелькнул на металле и пропал.       — Бруно, чуть было тебя не пристрелил, — Миста убрал револьвер намного медленнее, чем он его спросонья доставал, — закончил?       — Да, можешь возвращаться, — кивнул Буччеллатти.       — Могу возвращаться? А ты? — сипло переспросил Миста, разминая кисти рук.       — А я не поеду, — уклонился от ответа Бруно.       Гвидо Миста знал, что в некоторые моменты расспрашивать Буччеллати бесполезно. Да и по правде говоря, не его ума дело, что там было у него на уме. Звучало как приказ, а значит он должен был подчиниться.       — Ну, тогда я поехал? — на всякий случай спросил парень.       Но ответа не получил, Бруно уже развернулся и легким шагом отдалялся от машины. Миста зевнул и потер переносицу, это было последнее задание на сегодня. Можно было по прибытию в штаб-квартиру и отдохнуть. Главное привести машину в порядок, чтобы в их команде не появился второй человек с разбитым носом авторства Аббаккио.       Бруно услышал как Миста завел машину и резво стартанул с места. За такие приколы Леоне бы точно не погладил бы того по голове. Буччеллати ухмыльнулся. На улице тихо, мерцают редкие фонари. В одиночестве он прошел несколько кварталов, пока не остановился неподалеку от Капеллы Сан-Северо. Капелла в таком ночном исполнении выглядела куда величественнее. Да и что тут сказать, церкви и капеллы, стоявшие на каждом углу ночь почему-то красила больше, чем дневной свет. Двойственность.       Где заканчивалось светлое пятно веры начиналась непроглядная тьма мирской жизни. Бруно ухмыльнулся еще раз. Он как раз направлялся именно туда, в ту темноту, облаченный в белый костюм. Сам по собственной воле. Сколько воды утекло с того момента, как он решил поменять ход игры? Достаточно. Что должно было еще произойти, чтобы он приступил к активным действия? Молодой человек никогда не забывал чего стоило ему это решение. Вне Libeccio можно было остаться наедине с самим собой и в компании ночного Неаполя попытаться найти ответы на свои вопросы.       Fortuna Nera. А вот это место как раз было другим, источник темноты. В ночи становилось еще незаметнее. Молодой человек стоял в тени, дожидаясь у здания напротив, дожидаясь, когда мужчина, только что вышедший оттуда отойдет подальше. Но тот сел в припаркованную неподалеку машину и разворачиваясь, слегка подсветил его фарами. Буччеллати зажмурился. Скрывается тут, словно он идет на преступление. Но ведь это было не так? Подойдя ко входу, Бруно немного задержался, держась за дверную ручку. Взвешивал свой эмоциональный порыв и холодный расчет. В конечном счете, он уже принял решение. Почему он должен сомневаться в нем в последний момент?       Его встретил душный воздух и тьма, сквозь которую едва пробивался тусклый красный свет.       — Добро пожаловать, синьор, — послышался томный женский голос.       Сначала он не заметил эту женщину, она загадочно выплыла из темноты. Лишь блеск глаз давал понять, что стояла она достаточно близко. Высокая блондинка, облаченная в черный откровенный наряд, обнажавший грудь. Позади Бруно послышалась возня. «Двое», подумал он. Это охранники заведения на всякий случай приняли стойку, готовясь в случае чего атаковать. Женщина подняла руку и в воздухе буквально почувствовалось, что напряжение начало рассеиваться. Как и в Libeccio сюда приходили и обычные люди, но ухо нужно было держать в остро.       — Ах, это вы синьор Буччеллати, — в ее голосе нотка соблазнения сменилась на деловую, — полагаю, вы к синьору Карузо?       — Сегодня без официального визита, — ответил ей молодой человек, — я устал.       — О, вероятно, синьор Аббаккио передал вам приглашение. Очень рады, — женщина улыбнулась.       Она зашла Бруно за спину и медленно проведя ладонями по его плечам прошептала на ухо:       — Тогда прошу за мной.       Она проскользила рукой по его спине и обойдя Буччеллати «поплыла» вперед. Бруно начал привыкать к тусклому освещению, хотя ее светлая река длинных волос была в этом темном мере своеобразным маяком. Стараясь не отставать от нее, он тихо проследовал лестнице на второй этаж. На площадке он оглянулся назад. Второго охранника уже не было, пошел докладывать Манчини о важном посетителе.       Женщина провела его в комнату, в которой царил таинственный полумрак в фиолетовых тонах, жестом показала на диван и постучала три раза в дверь, затем исчезла за ней. Растворилась. Обстановка усыпляла бдительность. Этакое чистилище для праведников, решивших предаться растлению своей души. Пахло восточными благовониями. Для начала клиентов надо было настроить на нужную волну. Это им удавалось. Бруно медленно погружался в сладкую, но опасную негу. Комната будто полностью поглощала его, растворяя внутри себя. Вдруг на лестнице послышался шум, и в комнату ворвался Манчини.       — Буччеллати! Не ожидал, не ожидал.       Вопреки всем ожиданиям, он был тем самым элементом, который вмиг развеял всю загадочность данного места. От него пахло дорогим одеколоном и деньгами. Второе чувствовалось настолько явственно, что в миг сняло приятный гипноз с Бруно, который начал ему поддаваться. Манчини сел рядом с Буччеллати на мягкий бархатный диван и они обменялись коротким рукопожатием.       — Леоне показал, да? — с порога начал Манчини.       — Я собирался сюда прийти, рано или поздно.       — Ну, значит ты удачно зашел. Столько проблем с некоторыми было, но все порешал, — Манчини затянулся сигарой и продолжил, — Карузо, мягко говоря, заебал уже. Никакого развития, только с меня ресурсы тянет. Напомню, у меня как бы бордель, а не казино. Просто повезло, что в одном месте.       — Ага, — согласился Бруно.       Ему совершенно не хотелось занимать чью-либо сторону. Если начнется серьезная грызня, то за явные симпатии можно было навлечь на себя проблемы. Тяжелая дверь, за которой исчезла женщина, распахнулась. Она вывела за собой семь штук «товара», среди которых было двое совсем юных парней. Что девушки, что парни, все были в черных легких одеждах. Те послушно выстроились вдоль стены, склонив лица вниз.       — Че глаза в пол уткнули? Быстро рожи подняли, ваши макушки рассматривать что ли будем? — гавкнул на них Манчини, взмахнув рукой с сигарой.       Женщина аккуратно подняла голову ближайшего парня указательным пальцем. Тот кротко взглянул на диван, на котором сидели Буччеллати и Манчини, в его глазах был нескрываемый страх перед предстоящим. Остальные тоже подняли лица. В их глазах была аналогичная бездна. «Свежая кровь». Бруно внутри передернуло от увиденного.       — Можешь подойти, пощупать, ха-ха, — предложил сутенер.       Бруно встал и решительно подошел к шеренге. Щупать он никого из них не собирался, он с первого взгляда понял, что среди них нет того, чего он ожидал увидеть.       — Ты, — сказал он миниатюрной блондинке.       Та подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Страх, слезы, неизбежное. Бруно старался держать себя в руках. Это все было ему неприятно. Но этот этап необходимо было пройти. Как бы ему сейчас пригодились принципы Аббаккио, который жил одним днем.       Женщина махнула рукой и остальные тихо скрылись за дверью.       — Шустрый ты, — хмыкнул Манчини, — ладно, развлекайся.       Он покинул комнату. Судя по всему он надеялся на какое-то представление во время процесса выбора партнера на ночь. Буччеллати не позволил.       — Прошу за мной, — проворковала женщина.       Блондиночка с худыми руками последовала в конце, словно ягненок, которого вели на заклание. Они прошли за другую дверь, за которой оказался длинный коридор с большим количеством комнат, какие-то были открыты, какие-то заперты. Здесь тоже было темно, но были слышны редкие женские стоны и почему-то мужской смех.       — Дальше вас проводит Чиэра, синьор. — Сказала женщина и указала рукой на конец коридора. — Приятного вечера.       Она подтолкнула блондиночку вперед и закрыла за собой дверь. Девушка от страха совсем забыла как дышать. Конечно, им тут уже показали правила и порядки. Кто-то начинал бороться, кто-то принимал правила игры, а кто-то… кто-то постепенно угасал в своем равнодушии. Бруно закусил губу. Не того он ожидал, но раз уж пришел… товар — деньги. Все просто, это было и будет. Издревле.       Девушка медленно шла по коридору перед Буччеллати, он понимал, она совсем не торопился восходить на проклятый алтарь. Проходя мимо очередной, судя по всему, пустой комнаты, Бруно бросил внутрь взгляд.       — Стой, — приказал он Чиэре.       Та без лишних слов замерла на месте.       — Иди в комнату. Чем ты будешь заниматься меня не волнует, — Бруно протянул купюру, не смотря ей в глаза, — поняла меня?       Та дрожащей ручкой взяла деньги. На лице ее блестели слезы. Буччеллати потерял всякий интерес к своей спутнице. Было уже не важно.       Из глубины комнаты, положив голову на кровать, на него не мигая безучастно смотрела девушка, сидевшая на полу. Во взгляде читалась только глубокая, раздирающая душу тоска. Бруно уже где-то такое видел, но пока вспомнить не мог. Да и это тоже было не важно. Он нашел, что искал.