Лилии с шипами

      Наранча буквально подскочил с кровати как ошпаренный. Нет, ему не снился кошмарный сон, он услышал что-то настолько громкое и неподалеку, что заставило его моментально встать и настороженно оглянуться. Неужели все-таки приснилось? Наранча перевел дух, если бы это был Фуго, который спалил его, то наверняка он бы уже гонялся за ним по комнате.       Снова раздался приглушенный треск, будто ломали мебель. Наранча встрепенулся, не показалось. Громят что-то на этаже. Он аккуратно высунул свою взлохмаченную голову в коридор, в любой момент готовясь вызвать Aerosmith на подмогу.       В коридоре стоял Буччеллати, прислонившись к стене. Как подсказывал опыт Наранче, у Бруно был такой вид, когда тот размышлял над чем-то важным. Буччеллати стоял с закрытыми глазами опустив в голову напротив комнаты Аббаккио. Грохот ломающейся мебели стал явственнее.       Парень осторожно подошел к Бруно, не решаясь задать мучавший его вопрос.       — Неудачный день у Леоне, — пояснил Бруно, махнув в сторону двери.       — Эм… ну с ним же все в порядке? Он не ранен? — обеспокоенно поинтересовался Гирга, инстинктивно вжав голову в плечи, когда услышал очередной треск.       Бруно промолчал. Наранча, хоть и был импульсивен в своих поспешных выводах решил в этот раз не лезть на рожон. Встреча с разъяренным Леоне могла сравниться разве что со встречей с Purple Haze.       — Фуго уехал на задание, можешь спокойно пообедать, — сказал Буччеллати создав молнию на стене в комнату Аббаккио.       — Ага, понял, — пробормотал парень, глядя как старший спокойно проходит через стену.       Леоне стоял над разломанной кушеткой вместе с Moody Blues. Волосы спутались, на лбу блестели капли пота. На кулаках виднелись ссадины, видимо пытался ломать руками. Он дрожал. Снова занес руку над остатками мебели.       — Стой!       Буччеллати крепко перехватил запястье товарища, не давая тому завершить движение. Леоне сразу понял, что за его спиной стоит Бруно и пытается удержать от продолжения погрома. Почему-то в этот момент агрессия рассеялась, оставив после себя только горькое послевкусие. Буччеллати отпустил его руку и обойдя, встал прямо перед ним, наступив на несчастные деревяшки.       — Леоне, что произошло?       Хоть его голос был и тверд, но в нем явственно слышалось неприкрытое беспокойство. Аббаккио запротестовал внутри себя. Если он признается Буччеллати, то подведет его, не справится с заданием. А если не расскажет, то навлечет на себя подозрения, особенно после этой вспышки гнева. Лгать тоже было бесполезно, Бруно хватало одного взгляда, чтобы раскусить его.       — Твое дело… оно бесполезно, Буччеллати. И меня это бесит! — Леоне перевел дух и сел в кресло.       — Хм, — Бруно почесал щеку, — признаться и меня это завело в тупик.       — Ты создал рычаг давления на себя, все в курсе под чьей она протекцией.       Буччеллати дернул щекой и поглядел в окно, за которым так и радовало очередное солнечное неаполитанское утро.       — Тем не менее, я уже взял на себя ответственность за этот шаг.       — Она тебя не просила, никто тебя не просил помогать! — Леоне закрыл рукой глаза.       Он сгорбился, растирая внутренней стороной запястья лоб. Таким Буччеллати он себя еще не показывал… хотя, если вспомнить их первую встречу, то ничего нового не было.       — Ты хочешь рассказать мне что-то еще, верно, Леоне?       Этот парень был чертовски проницателен. Аббаккио снова запаниковал, врать он боялся. Но всегда есть обходной путь.       — Да, хочу. Но не сейчас.       — Хорошо, тогда как будешь готов, давай поговорим о том, что тебя тревожит.       Буччеллати покинул его комнату на этот раз через дверь, не прибегая к помощи Sticky Fingers. Ушел. Леоне огляделся, в комнате стало необычайно пусто. Все-таки надо было сразу рассказать Бруно про то, что случилось сегодня ночью. Поддержки и сопереживания он не искал, только холодный расчет — не держать все в себе. Особенно то, что разъедало изнутри. Он не мог винить Бруно в произошедшем, не мог винить в его желании помочь человеку. Аббаккио выдохнул, схватившись за голову. Первичную вспышку он пережил. Но что будет через неделю? Ему снова придется встретиться с Конти. Он же не может плюнуть на это и сказать Буччеллати, чтобы он сам занимался этим делом. Значит таково его наказание. Напоминание за ошибки совершенные в прошлом.

***

      После увольнения из полиции Леоне достаточно долго не выходил на белый свет в трезвом состоянии. Ему нравилось состояние опьянения, тогда время пролетало стремительно, что он не замечал, как дни складываются в недели, а недели в месяцы. Будто из жизни вырезали тот отрезок, который ему было тяжело пережить. В этом случае алкогольный мираж не может его спасти. У него есть ответственность и обязанности в банде, он подчиняется приказам и будет подчиняться до самой смерти. Другого смысла в своей жизни он и не видел.       И как назло без этого дурмана дни летели так стремительно, что настал тот самый день, когда нужно было нанести визит в Fortuna Nero. Аббаккио проснулся в этот день разбитым, долго не мог заснуть, потом снился его убитый сослуживец. Прекрасная ночка перед чудесным днем. Все казалось ему раздражающим, настолько, что он накричал на Наранчу за косой взгляд с раннего утра и чуть не ударил Мисту за обедом. Благо неподалеку был Бруно, который одним лишь прищуром приказал ему держать себя в руках.       Вечер. Через несколько часов он должен поехать в казино. Удостовериться, что с Конти все в порядке. Кстати про эту сеньориту… ему не давали покоя слова, что она за ним наблюдала на патруле. Может сочинила историю в сердцах в попытке сделать ему больно? Почему он положился лишь на ее слова и не удосужился проверить сам? Стыд? Страх? Аббаккио усмехнулся и взяв свой кейс, также прихватил второй рукой со стола свое любимое вино. Этот дурман может ему пригодиться. У него был план на вечер, который не был изначально в расписании.       — Ого, — удивился Фуго, — не знал, что ты на задания с собой винище таскаешь.       — Не твое дело, — отрезал Леоне.       За столом сидел и Буччеллати. Он кивнул ему в знак прощания. Даже не стал спрашивать, почему он решил поехать пораньше.       Аббаккио завел машину. Маршрут он помнил как свои пять пальцев, Rione Sanità. Он ехал туда, чтобы посмотреть в глаза своему прошлому. В пути не замечал ничего вокруг, пару раз создавая опасные ситуации на дороге. Он обдумывал свой план. По иронии судьбы ему достался стенд, который помогал в этом прошлом разобраться до мельчайших деталей. Будь он полицейским, этот дар бы вознес его до невиданных высот, но достался он ему уже после. После того, как он сознательно отказался быть человеком чести.       На месте. Дальше пойдет пешком. Петлять по узким переулкам не пришлось, ноги сами несли его туда, где все случилось несколько лет назад. Он остановился в проулке из которого был прекрасно виден перекресток и тот дом.       — Moody Blues!       Началась перемотка. Аббаккио скрестил руки на груди и наблюдал за сменой сцен из жизни. Потребовалось несколько минут, чтобы достигнуть цели его визита в этот район.       Молодой Леоне стоял в ночной тени рядом с ним и в нерешительности глядел на дом у перекрестка, откуда слышался тонкий девичий крик. Леоне заметил, что молодой Аббаккио нервно переминается с ноги на ногу и ищет руками за спиной поддержку у стены. Несколько мгновений и на улицу вышло двое мужчин, которые тащили сопротивляющуюся девушку. Длинная черная коса растрепалась, легкая кофта порвана на плече, лицо блестит от слез. Мужик продолжает заламывать ей руки, чтобы она перестала отбиваться. Девушка подняла голову. Аббаккио посмотрел на свою молодую версию, у которого округлились глаза от страха.       — Помогите! — с надрывом начала кричать Алетта, глядя тому прямо в глаза.       Аббаккио чуть сам не сорвался с места, услышав эту мольбу. Но молодой Леоне был не в силах пошевелиться, в этот момент внутри него шла борьба.       — Офицер, помогите! — снова завизжала девушка. — Прошу! Пожалуйста! Помогите мне!       Второй мужчина ударил девчонку в живот, она согнулась пополам и тихонько взвыла. Они поволокли ее к машине неподалеку. Конти снова нашла в себе силы на крик раздирающий глотку.       — Офицер! Умоляю, на помощь! — в какой-то момент ее голос утонул в рыданиях.       Ее уже почти затолкали в машину.       — Папа! Мама! За что?! За что?! Офицер!       Дальше уже было плохо слышно. Раздался скрип колес и машина быстро умчалась в темноту. Аббаккио оглянулся на молодого Леоне, который почти не дышал и смотрел на произошедшее с полными слез глазами. Честно говоря, у самого Аббаккио от повторения этого момента в жизни подкосились ноги. Он тяжело дышал, держась за обшарпанную стену. Он не помог ей. Но у него был шанс. Решение было уже принято. Немногочисленные местные, которые были свидетелями этой сцены, отошли от окон. Так никто и не вышел ей на помощь. Леоне знал, что в тот вечер никто даже и не вызвал полицию к этому дому.       — Отмотать еще на пару лет, надо посмотреть… — пробормотал он.       Moody Blues начал свою работу по перемотке. Леоне хотел проверить ее слова. Вот, тот самый день, когда он впервые вышел на патруль в этом районе. Аббаккио даже подошел ближе к дому. Первый, второй, десятый патруль… ничего. Он проматывал день за днем. Происходила жизнь, жизнь людей в фоновом режиме. А вот и оно! Леоне остановил перемотку. Вот молодой Аббаккио идет по улице, а сверху на него смотрит девчонка. В глазах виден живой интерес, она чуть из окна не вывалилась, так им заинтересовалась. Следующий раз: она проходит мимо него и здоровается, а потом смущенно улыбается. Молодому Аббаккио и невдомек, он этой улыбки не видит. Следующий раз: Алетта ошивается у окна с книгой, высматривает. Видит Леоне и делает вид, что читает, хотя на самом деле украдкой поглядывает. И так каждый, каждый раз. Аббаккио отсматривал все. Ему было все равно на время, он хотел убедиться в том, что она не лгала ему.       Ночь. В доме послышался тоненький девичий вскрик. Он вернулся к началу, о котором знал уже он. В растерянности он отозвал Moody Blues и побрел обратно к машине. Он не засекал, сколько времени потратил на перемотку. Конти не врала, она за ним наблюдала. Она понадеялась на его помощь, вложила всю свою веру, всю свою надежду.       Леоне медленно шел к автомобилю. Время поджимало. Тем не менее, первое, что он сделал, когда сел за руль — схватился за бутылку, которую взял именно на такой случай. Пить за рулем было не в его стиле, но он больше не мог терпеть жестокость реальности. Откупорив бутылку он сделал глоток. Когда начнется действие дурмана, он уже доберется до казино, ничего страшного не случится. Нужно лишь увеличить дозу, чтобы предотвратить наступление реальности.