Узы, связанные ветром и дождем

Совсем скоро лес вокруг деревни водных каштанов окрасился в яркие краски. Глухой звук трепещущих от промозглого ветерка листьев окутывает полянку. Сорванный очередным лёгким порывом ветра лист одиноко падает, становясь частью живописного ковра, но тут же оказывается похищен маленькой пухлой ладошкой, и отправляется в компанию таких же счастливчиков. Шэнь отряхнул прицепившийся к подолу плаща сухой лист и оглядел получившийся букет. Шелестя опавшей листвой под ногами, он прошёлся по поляне и поднял ещё один. Большие листья в форме звёзды с шестью лучами, к сожалению, ему совсем не подходили: края у них были уже очень сухими, а в середине они оставались такими же зелёными. Но Шэню они все равно очень нравились. Покрутив листок пальцами, он замер, сосредоточенно глядя на то, как в его руках он постепенно вновь приобретает зелёный цвет. - Шэнь-эр. Услышав голос, Хуа Шэнь поспешил спрятать обновленный лист за спиной, пытаясь скрыть свидетельство "преступления". Подошедшего принца позабавила эта запоздалая осторожность, но он ничего не сказал, опустившись перед мальчиком на корточки. Однако Шэнь и сам долго не выдержал, вытащив улику из-за спины. - Здесь ведь никого нет,- слабо оправдывался он, тем не менее чувствуя вину за неосторожность. - Шэнь-эр очень способный - Се Лянь осмотрел посвежевший, ярко зелёный лист каштана, всё ещё поражаясь такому необычному таланту - но давай всё же подождём, пока не вернёмся в Призрачный город, - добавил он, заметив, как мальчик устало трёт глазки. Шэнь кивнул и обнял принца за шею, когда почувствовал, как его поднимают на руки. Раньше, когда он не подозревал, что его способность является чем-то особенным, он даже не придавал этому никакого значения. Но с тех пор, как папа предупредил, что так может не каждый, и другим лучше вообще об этом не знать, ему внезапно захотелось проделывать этот трюк снова и снова, проверяя, на что ещё он способен. В маленьком тельце сил было не так много, и принц боялся, что замахнувшись на что-то непосильное, Хуа Шэнь пострадает, истощив себя. По какому принципу работает дар, было пока не понятно, но в определенных случаях использование этой силы очень ослабляло кроху. Например, восстановление стебля цветка в тот день у озера явно никак не повлияло на Шэня, однако когда он попытался вернуть собранному ими и простоявшему в хижине несколько дней букету цветов былую свежесть, очень быстро устал и захотел спать. Когда в следующий раз Се Лянь увидел, как под рукой Шэнь-эра, пробираясь сквозь пожухлую осеннюю траву, появилась свежая зелень, был готов к тому, что это повторится. Но Шэнь как ни в чем не бывало поднялся и бодро побежал к зовущим его соседским детям, тотчас забыв о траве, и совсем не заметил готового в любой момент его подхватить принца. В каких случаях стоит быть осторожными было пока не понятно, и Се Лянь, на всякий случай, решил предупредить Шэня не демонстрировать подобные умения при посторонних. Помимо прочего, это также могло привлечь нежелательное внимание. Сань Лану, к сожалению, найти какую-то информацию о подобного рода заклинательстве у себя в библиотеке не удалось. О возможности формирования духовных вен в столь раннем возрасте принц никогда не задумывался, и сейчас был немного обеспокоен возможными последствиями. Стоит ли помочь А-Шэню развивать свой дар и как, или подождать, пока он достигнет определенного возраста? Ведь не просто так в зависимости от выбранного метода совершенствования, возраст, с которого допускалось обучение, разнился. Для начала стоило бы проверить, нет ли какой-нибудь информации об этом во дворце Линвэнь. В крайнем случае, они могут поискать ответы в заклинательских школах и орденах. Положив голову на плечо отца и сквозь опущенные ресницы любуясь получившейся из собранных листьев композицией, Шэнь-эр и понятия не имел о далеко идущих планах отца. *** Вернувшись в храм, Се Лянь уложил сонного сына в кровать, а после сел заваривать чай. На столе стояли свежие булочки с фасолью, которыми их угостили соседи, а в маленькой плетёной корзинке лежала последняя хурма и пара слив. А-Шэнь очень любил поесть фруктов, так что надолго они на столе не задерживались. По всей видимости, именно за ними и отлучился Сань Лан, пока они прогуливались в лесу. Прозрачная медовая жидкость полилась в маленькую фарфоровую чашку, исходя паром и заполняя комнату сладким ароматом. Внезапно снаружи послышалась какая-то возня, а следом и тихая ругань. Принц удивлённо поднял брови, разобрав голоса, и достал ещё пару чашек. К тому времени, когда визитёры наконец открыли дверь, на столе их уже ожидал горячий напиток. Се Лянь встретил их с улыбкой и махнул рукой, приглашая за стол. -Фэн Синь, Му Цин, давно не виделись. *** Как оказалось, друзья просто случайно узнали, что он наконец покинул на время Призрачный город, и зашли в гости, потому что совершенно случайно оказались недалеко. За чашкой чая протекала неторопливая, почти мирная беседа, и в какой-то момент речь зашла о последней миссии, для которой они, собственно, и спустились. - Никто и не обратил бы внимания на это, в конце концов, стихийные бедствия это то, с чем смертным приходится периодически сталкиваться. Однако... Му Цин закатил глаза, не оценив его драматичную паузу. -Однако, недавно выяснилось, что эти бедствия могут иметь неестественное происхождение. Все это началось ещё в конце лета: внезапный град разрушил большую часть урожая, а то, что удалось спасти, позже было уничтожено длительными дождями. Там же были замечены сильные колебания духовной энергии, но тогда это сочли за совпадение. К середине осени все эти природные катаклизмы, один за другим обрушивающиеся на одну и ту же территорию, не могли не вызвать подозрения. - Как раз в то время, когда я спустился расследовать это дело, на прибрежный город на границе Шаньвэй обрушился шторм, который принес с собой огромный поток Ци. На первый взгляд казалось, что источник бед находится на юге, но прибыв туда для выяснения обстоятельств и столкнувшись с Фэн Синем, который прибыл туда по той же причине, они узнали, что территория, откуда приходит поток Ци, манипулирующий погодой, был за пределами земель, находящихся под их покровительством. -А что же местные боги? Под чьим покровительством находится эта территория? - уточнил Се Лянь. - В том-то и дело, что я не знаю ни одного бога, которому бы там поклонялись. Му Цин повертел кружкой, прогоняя цветы на дне чашки по кругу. -Возможно, это потому, что там давно никто не возносился,- бог войны отложил посуду и, подперев голову рукой, постучал по столу пальцами,- в любом случае, на територии, где нет ни одного нашего храма, будет довольно проблематично что-то сделать, если за этим действительно стоит настолько сильный заклинатель. А может даже несколько. - Вы думаете, это дело рук заклинателей?- Принц с сомнением посмотрел на товарищей. Откуда бы взяться таким сильным заклинателям? Да и зачем людям так бессмысленно растрачивать силы? - В любом случае, нам бы не помешал.. -Баба? Му Цин прервался на полуслове, и три пары глаз устремили свой взор в сторону выглядывающего из-за двери мальчика. Пока два бога войны смотрели на мальчика с недоумением, во взгляде принца была нежность. -Ты выспался, Шэнь-эр? Иди сюда,- позвал он, приглашающе раскрыв руки для объятий. Двое неких Богов войны проследили за тем, как мальчик, периодически бросая на них взгляды, подошёл к принцу и уселся у него на коленях, как будто это было абсолютно нормальной вещью. Удобно устроившись в объятьях родителя, Шэнь потянулся за булочкой, не обращая внимания на сидящих прямо напротив мужчин. Гости здесь были не редким явлением, и иногда они даже приносили вкусные гостинцы. Шэнь оглядел стол, но ничего нового здесь не было, даже хурма в корзинке осталась только одна. Он бросил ещё один взгляд на визитёров, и откусил от все ещё теплой булочки кусочек. Принц налил свежий чай в чашку, и пододвинул ту поближе к сыну. -Ваше высочество, кто этот ребенок?- все же не выдержал Фэн Синь, продолжая с подозрением смотреть на мальчика. Се Лянь наконец отвлекся от сидящего у него на руках мальчика и с энтузиазмом ответил: - Шэнь-эр? Шэнь-эр наш с Сан Ланом сын! Му Цин скептически приподнял бровь, переводя взгляд на принца, и закатил глаза, отказываясь принимать участие в этом фарсе. Фэн Синь с другой стороны тоже недоверчиво посмотрел на принца. Се Лянь почесал нос, неловко улыбнувшись. - Почему вы так странно смотрите? -В прошлый раз, когда ты представил кого-то как своего сына, это оказался один из Непревзойденный демонов - ответил Фэн Синь, сложив руки на груди и поглядывая на спокойно жующего ребенка. Внезапно его лицо озарила догадка. -Постой,- Фэн Синь неверяще оглядел мальчика на руках принца. Тот смотрел своими яркими зелёными глазами на гостей, переводя любопытный взгляд то на одного, то на другого. Одетый в парчовую тунику поверх шелковой рубашки, он явно не походил на деревенского мальчишку. То, как привычно он сидел на коленях принца, должно было натолкнуть на определенные мысли... -Не может быть,- шокированный собственной догадкой бог войны смотрел на мальчика с некоторой долей отвращения,-это что, Ци Жу..Ай! ...К сожалению, мысль, к которой пришел Фэн Синь, была не очень лестной, за что он без промедления получил по голове чем-то крепким. -Что за?..-в праведном гневе Бог войны обернулся к двери хижины, откуда и прилетел снаряд, но сдулся, встретившись со взглядом Хуа Чэна, не предвещающим ничего хорошего. -Сань Лан, - немного укоризненно произнёс принц, тем не менее с улыбкой приветствуя мужа. К немалому облегчению Фэн Синя и Му Цина, Хуа Чэн не стал задерживаться в комнате, вместо этого поцеловав мужа (на что некие боги войны красноречиво поморщились) а затем потрепав Хуа Шэня по голове (на что те же боги выпучили глаза) и игнорируя гостей ушел на кухню. В отличие от Богов войны, Хуа Шэнь на коленях принца очень воодушевился возвращением отца, и допив чай, сполз на пол и побежал в сторону кухни вслед за Хуа Чэном. Его очень привлекла корзина в руках отца, которая явно не была пустой и выглядела тяжёлой. Во взгляде, которым Фэн Синь проводил наивного ребенка, плескался ужас. *** Было уже довольно поздно, когда чай наконец закончился, а гости ушли. Собирая со стола грязную посуду, Се Лянь был поглощен мыслями о рассказанном Му Цином и Фэн Синем деле. Сказать по правде, его немало заинтересовала природа столь необычного явления, как вызванная чистой энергией непогода. Уж больно это было похоже на то, что проделывал Шэнь с помощью своей Ци. Се Лянь нахмурился: значит ли это, что где-то на тех землях есть клан, обучающийся такого рода заклинательству? В любом случае, это была единственная их зацепка, и ею стоило воспользоваться. При входе на кухню Се Ляня ждала умиротворенная картина. Сань Лан стоял у печи, помешивая содержимое небольшой кастрюли, что, судя по запаху в комнате, являлось их ужином. Шэнь сидел на столе, качая свисающими с края ногами и... -Шэнь-эр,- прозвучало одновременно удивлённо и строго. Хуа Шэнь сразу понял причину недовольства папы, поспешив запихнуть в рот последнюю дольку мандарина, и задвигая внушительную кучу кожурок за спину. Со стороны печи послышался сдавленный смешок, и, накрыв крышкой кастрюлю, Хуа Чэн повернулся к принцу, встречаясь с его неодобрительным взглядом. Се Лянь сгреб мальчика на руки и похлопал того по попке. - Нельзя есть столько мандаринов за раз, живот будет болеть. Теперь у тебя в животе ещё осталось место для ужина? Повиснув на плече принца, Шэнь-эр не выглядел так, будто его только что отчитали, вместо этого чувствуя себя очень комфортно на руках Се Ляня. -Папа разрешил,- бездумно сдал он своего сообщника, сам того не подозревая ловко перенаправив огонь. А затем добавил: - Место есть- и похлопал себя по животу, будто в знак подтверждения. Се Лянь не смог сдержать улыбки, и чмокнул его в лоб, заправляя отросшие и выбившиеся из хвоста волосы за ухо. - Что ж, тогда ты должен съесть всю тарелку... --Супа, - подсказал ему Хуа Чэн с улыбкой. -Всю тарелку супа,- продолжил принц, на что сразу послышался протест. - Полтарелки супа! - встрепенувшись, попробовал торговаться Хуа Шэнь, вызвав смех у обоих родителей. Несмотря на протесты, Шэнь съел всю тарелку супа, с удовольствием принимая дополнительный кусок мяса от Хуа Чэна. После ужина он расположился на мягком матрасе, обложившись желтыми листьями, и мотками ниток, старательно вспоминая, как А-Инь учила его складывать из них бабочек. После пары неудачных попыток, у него наконец получилось аккуратно связать листья вместе. Помахав несколько раз импровизированными крыльями, он направился к беседующим за столом родителям, спеша поделиться с ними проделанной работой. Подойдя достаточно близко, он уловил из их разговора знакомые имена. -Бесполезный мусор? Решивший поделиться с мужем полученной из рассказа друзей информацией Се Лянь так и замер на полуслове. Повернувшись к стоящему рядом мальчику и встретившись с его невинным взглядом, Се Лянь вздохнул, уже догадываясь, откуда взялось такое обращение. Хуа Чэн рядом притих, выражая крайнюю заинтересованность в торчащем кончике веточки на стенке плетёной картинки. - Шэнь-эр, нельзя так говорить, - Се Лянь похлопал по подушке рядом с собой, приглашая его сесть. Хуа Шэнь удивлённо посмотрел на отца, опускаясь на подушку. Конечно, он догадывался, что это не очень хорошие слова: обычно нечто подобное произносили очень гневно. Но отец сказал это так просто и спокойно, и он подумал, что это вполне нормально. - Ты не можешь небрежно произносить такие слова, это может очень обидеть людей. Фэн Синь и Му Цин друзья твоего папы, ты можешь называть их шишу. Принц вспомнил, как Боги Войны сегодня отреагировали на ребенка, и живо представил их лица, если они услышат, как А-Шэнь называет их Шишу. Судя по усмешке на лице Хуа Чэна, он тоже представил эту картину во всех красках. -Шэнь-эр понимает,- заверил принца мальчик, кивнув для убедительности. А затем вспомнил, для чего собственно подошёл, и, раскрыв ладони, продемонстрировал четыре яркие привязанные к маленькой палочке листа, имитирующие крылья. - Что это у тебя- Се Лянь с улыбкой взял самодельную игрушку из рук Хуа Шэня. - Это бабочка. А-Инь научила меня их делать. - Очень красиво. Ты молодец. Не без доли смущения приняв похвалу, Хуа Шэнь совсем скоро начал сонно моргать и тереть глаза. Се Лянь помог ему умыться перед сном и уложил спать. Выйдя из комнаты, он уже не обнаружил мужа за столом, и, потушив масляную лампу, отправился в их с Сань Ланом спальню. Стоило ему войти, как талию нежно обхватили родные руки, а рядом с ухом прозвучало тихое: - Баобэй. Принц зарделся от обращения, которое он слышал только в спальне, но обычно в немного других обстоятельствах. Однако он быстро понял причину и хлопнул по чужой руке, не давая сбить себя с мысли. - Сань Лан! Хуа Чэн вздохнул, поняв, что его трюк разоблачили, но руки с талии не убрал. - Гэ-Гэ, этот Сань Лан правда виноват. Но я обещаю, что такого больше не повторится, - заверил он самым искренним тоном. Се Лянь лишь понадеялся, что впредь он будет внимательней со словами рядом с их сыном.