Follower.

      March 2020.       — Привет, Минхён! Какие у тебя планы на сегодня? Я подумал, может, прогуляемся? Оу, хорошо… Алло, Сынхи? Как твои дела? Ты свободна этим вечером? Что? Чёрт, желаю скорейшего выздоровления… Это Джунён? Не узнал твой голос, ахаха. Я хотел спросить… Симптомы ковида? Весь подъезд взяли на карантин? Выздоравливай скорее! Надеюсь, как можно скорее увидимся. Хм… Может, Алексу позвонить? Ох, недоступно…       Приунывший парень сидит на кровати, обзванивая всех своих друзей, чтобы увидеться с ними и весело провести время. Прошло две недели, как по всему миру распространилась пандемия COVID-19, из-за чего чуть ли не все страны оказались под карантином. Никакой учёбы, никаких посиделок, никаких караоке и даже скоплений людей в количестве более пяти человек. Для Рики, раньше проводившего каждый божий день на улице, дыша свежим воздухом, тогда ещё не под маской, как сейчас, мир превратился в самый настоящий апокалипсис. Люди стали шугаться обычного чиха и кашля, избегать друг друга и стараться ни с кем лишний раз не видеться, если в этом нет необходимости. Некогда красочная жизнь превратилась в чёрно-белое бесконечное кино, и он даже не уверен, вернётся ли когда-нибудь общество теперь в обыденность. Этот вирус душит его морально, вгоняя в депрессию. Ещё больше подавляет профессия мамы, исчезающей на работе по несколько суток и имеющей дело с заражёнными.       Друзья отказывались от встречи один за другим, что не могло не печалить. Сейчас шла борьба не на жизнь, а на смерть. Народ умирал один за другим, и, естественно, никто не хотел рисковать. Рики никогда не думал, что выпускной год в школе пройдёт таким образом. Его оценки и так с трудом держались на ниточке между четвёрками и тройками, а в онлайн формате всё стало куда сложнее: он не понимал абсолютно ничего. Дни превратились в сплошной кусок ничегонеделания и скукоты. Абсолютно ничего его не радовало; даже погода, вечно мрачная и прохладная. Солнце появляться вообще собирается?       — Рики, — в комнату заглядывает мужчина средних лет и видит сына, подавленно листающего ленту в соцсетях с умирающим видом. Он понимает, что ему тяжело, и вздыхает. Всё равно с этим ничего не поделать.       — М, — безэмоционально кивает школьник.       — Я схожу к маме в больницу. Она попросила передать сменную одежду.       — Ладно, — монотонно бормочет брюнет и отворачивается от отца, который ещё некоторое время наблюдает за ним, а затем уходит.       Рики уже почти смирился с тем, что видит мать раз в неделю, по воскресеньям, а все остальные шесть дней — она где-то там, взаперти. Он очень скучает по ней, ведь в такие моменты только её поддерживающие слова и улыбка могли прогнать весь негатив на долгое время.       April 2020.       Прошло полмесяца с того дня, как Нишимура закрылся в себе. На все вопросы отца он отвечал коротко и тихо, не повторяясь, а когда мама приходила навестить их — вовсе запирался у себя и не выходил из комнаты. Возможно, Рики таким образом старался отвязаться от неё, чтобы меньше тосковать; это в какой-то мере даже немного помогало.       Отец оставляет у двери обед, к которому никто не прикасается ещё в течение двух часов, и только потом Рики чувствует, что силы покидают его, поэтому сдаётся и садится кушать за рабочий стол. За время, проведённое в четырёх стенах, он успел пересмотреть все фильмы, на которые когда-нибудь хотел сходить с друзьями, переслушал песни разных жанров — даже нашёл для себя что-то — и перечитал парочку онлайн-книг. Но ничего не менялось. Абсолютно. Всё та же апатия к жизни вперемешку с меланхолией, накатывающей совершенно неожиданно в самый неподходящий момент.       Положив в рот ложку с картофельным пюре, Рики незаинтересованно листает рекомендации на ютубе. Его внимание приковывает видео, на котором семь тысяч просмотров. На обложке стоит брюнет с широкой улыбкой и, кажется, небольшим макияжем на лице, выставляя ладонь рядом с щеками, как обычно позируют для милых фото или здороваются айдолы. Такого рода контент Нишимура не смотрит, но сейчас что-то вызывает в нём желание нажать на кнопку «плей». Вдруг он извлечёт что-то для себя?       — Всем привет! С вами Витамин Ким, и сегодня у нас рубрика «Beauty Make Up»! — весело поёт мальчишка в объектив камеры, держа в руках тонну косметики. Рики сначала думает, что ему показалось, поэтому, нахмурившись, приближается к экрану, сужая глаза, а после отодвигается обратно.       — «Beauty Make Up»? Он, что, девчонка, что ли? — усмехается он, приподняв правую сторону губ.       Рики не очень хорошо относится к лицам мужского пола, которые «занимаются женскими делами», но видео всё-таки не пролистывает и даже не замечает, как досматривает до конца. Это удивляет и самого парня, а остывший ранее обед, о котором вовсе забыли, кажется, становится вдвойне холодным.       Начав трапезу, Нишимура включает следующее видео, затем другое, потом ещё одно, и ещё, и ещё, и ещё… Пока не решает зайти на канал блогера. Рики мешкается с кнопкой подписки и, словно кому-то что-то доказывая, выходит со страницы. Ему просто скучно, но он не собирается постоянно смотреть его видео… Думает он, а на следующий день не выдерживает и оформляет подписку, включая уведомления.       Солнце всё-таки появилось.       September 2022. Nowadays.       Кресло на колёсиках скрипит под юношей, крутящемся с колой в руках. Рики попивает напиток через трубочку и всё вертится вокруг себя, ожидая звонок от Сонхуна. Сегодня, наконец, один из его планов вступил в силу.       — Сонхун-хён, — загадочно зовёт он его, а в глазах горит игривый огонёк. — Как у тебя обстоят дела с танцами?       — После того, как я в девятом классе во время вальса споткнулся о собственную туфлю, упал на шторы на сцене, откуда вытолкнул свою партнёршу, и разрушил декорацию во время выпускного, я считаю, что плохо, — беззаботно лепечет блондин. — А что?       — Вот он, — парень указывает на Хисына в объективе камеры, — мне не нравится. Он часто гостит у Сону. Нужно переманить его внимание.       — А при чём здесь я и танцы? — не понимает Пак, пока Рики молча не поворачивается к нему и не начинает пялиться прямо в глаза, словно с помощью телекинеза передавая свои мысли. Но, к удивлению, это работает! — Нет… Нет, я никогда не сделаю этого, я не ум-       — Сонхун-хён, пожалуйста.       — Рики, я дерево. И это — во-первых! А во-вторых, нет, я не буду записываться на его занятия, — уверенно отмахивается Сонхун, которого на всю жизнь травмировала ситуация семилетней давности.       — Всё, что тебе нужно, — быть начеку, не упускать Хисына из поля зрения и…       — И? — в ожидании смотрит Пак на него.       — Подружиться с ним.       — Ты издеваешься?!       — Издевается, — недовольно бормочет парень, когда хореограф встаёт у зеркала и начинает по новой отрабатывать движения с учениками. Сонхун уже не успевает присоединиться, поэтому наблюдает, сидя на скамеечках сзади; и он уже в шоке с того, что в следующий раз ему придётся танцевать среди них этот кошмар.       Сонхун не имеет малейшего понятия, с чего начинать, как продолжать и когда это всё закончится. Под «всем» подразумевается не только хореография, но и роль в плане Рики. Этот парень действительно обезумел, но Сонхун не может его осуждать, ведь способен полностью понять чужие чувства — сам когда-то был зависим от одного человека; правда, до сталкинга, конечно, не доходило…       Смотря на тех, кто активно танцевал, не показывая на лице ни капли усталости, Сонхун чувствовал себя настоящим стариком. Ему кажется, что Хисын выгонит его, не успеет он и вздоха сделать, ведь имеет сильные проблемы с выносливостью, которая здесь точно понадобится, учитывая, какой интенсивный танец демонстрируют сейчас для него. Нет, честно, Пак не знает, как должен подружиться с учителем, который его точно ни во что не поставит, ведь умения парня — даже по собственному мнению — были на нуле.       Через десять минут группа завершает занятие. Хореограф хвалит ребят, те счастливо прощаются с ним и покидают помещение. Поклонившись, Сонхун также хочет побыстрее скрыться, но, увы…       — Пак Сонхун, — внезапно зовёт Ли Хисын, из-за чего тот замирает у входа, спиной к нему, округляя глаза и переставая дышать. А что, если его уже раскрыли?       — Д-да, сонсэнним, — он осторожно поворачивается к нему и в панике начинает бегать взглядом по комнате.       — Ты остаёшься на несколько минут.       Мысленно Пак так и кричит «ЧТО», но снаружи лишь нервно улыбается и пытается посмотреть в глаза старшему, который стоит, сложив руки на груди, и ожидает его в центре зала.       — Почему…? — тихонько интересуется Сонхун и делает маленький шажочек вперёд.       — Я хочу, чтобы ты станцевал для меня, — спокойно произносит Хисын, а у Сонхуна, кажется, начинают гореть щёки.       «Станцевать для него? Что за извращенец?!»       Сглотнув, младший старается не выдавать своего возмущения:       — Что вы имеете в виду?       — А что я могу иметь в виду? — тут же резко отвечает парень и идёт навстречу. — Ты захотел ко мне в группу, и я должен оценить тебя, чтобы определить в подходящую по уровню, потому что вечерняя — не для начинающих.       — А-а-а, — немного переосмыслив его слова, Сонхун вздыхает и кивает быстро-быстро. — Хорошо, хорошо… — он проходит внутрь, фальшиво улыбаясь. В голове творится полный бардак.       «Ничего не хорошо, блять…»       Сонхун в ступоре стоит в центре комнаты, пока Хисын включает для него песню Джастина Бибера и The Kid LAROI «Stay». К счастью, данная композиция знакома парню, так что с битами он не сможет ошибиться, но что делать, если совсем не умеешь танцевать?       Как только раздаётся мужской голос, пропевающий строчки на английском языке, Пак неуверенно делает шаг вперёд вместе с правой рукой, второй огибает шею и совершает волну телом под внимательным взглядом хореографа. Он старается не смотреть на него, чтобы не разнервничаться и не забыть то, что как-то увидел по телевизору во время шоу «Танцы для чайников».       Песня набирает обороты, и парень слегка добавляет темп, скользя на небольшом участке паркета кедами в такт и проделывая неловкие движения. Его волнение выдаёт выражение лица: взгляд опущен на носочки ног, губы сомкнуты в тонкую нитку. Вот, наступает припев, и Пак в панике не знает, что ещё можно придумать. В итоге вспоминает, как эта песня завирусилась в тик-токе в прошлом году вместе с коротким танцем и, встав в позу, начинает трясти бедром, водя руками вперёд и назад.       Увидев это, Хисын прыскает со смеху, который с трудом сдерживал, видя, как новенький пытается что-то ему показать. Однако то, как он нашёл выход из ситуации, смешит куда сильнее.       Из-за реакции Хисына Сонхун тут же останавливается, краснея от стыда, представляя, каким глупцом только что выглядел и как нелепо танцевал, учитывая, что у него нет опыта, не считая неудачный инцидент на выпускном. Он складывает руки перед собой, кланяется и извиняется за танец.       — Чего остановился? Продолжай, — сквозь смех проговаривает Хисын, махнув рукой, мол, даю волю, но Сонхун колеблется, потому Ли решает его больше не мучить. — Хорошо, хорошо, свободен. Можешь идти.       — А…       — Ты остаёшься в вечерней группе, — поняв вопрос в глазах ученика, кивает он.       — П-правда? — это кажется для парня шуткой. Его реально не выкинули отсюда? Неужели настолько хорошо справился, раз сам Хисын посчитал, что он заслуживает места в группе для второго класса?       — Ага.       — Спасибо большое, — Пак резко опускает голову, сложив руки по швам, чем смешит Ли ещё больше, и покидает помещение.       Хисын ещё пару секунд смотрит в проход, в котором скрылся ученик, подмечает, что он довольно забавный малый, и берёт телефон в руки, набирая номер матери.       — Алло. Да, я освободился, скоро выйду. Бэкку ничего не нужно?       

***

      Уже второй день Сону никуда не выходит из дома. Пятница подходит к концу, а новая неделя уже совсем на носу; значит, к её середине нужно будет явиться на учёбу. Друзья из универа иногда интересуются его самочувствием. Хисын же три раза в день — утром, днём и вечером — задаёт один и тот же вопрос: «Ты не заболел короной?». Сону даже предположить не может, за кого старший волнуется больше: за него или за самого себя. Тем не менее его опасения понятны, пусть и слегка нелогичны, ведь, как сказала Минджон, вирус действительно давно ликвидировали! В этом уже Хисын проигрывает: надо бы почаще смотреть новости и интересоваться хоть чем-то, кроме танцев; может, тогда бы он знал, что два дня назад в университете Сону убили двоих студентов.       До прихода сестры остаётся ещё около трёх часов — она работает до восьми, следовательно, придёт к девяти вечера. Во дворе до сих пор не стемнело, значит, можно прогуляться; в любом случае по вечерам Сеул всегда освещён тысячами фонарей, так что страшно не будет.       С этими мыслями Сону настраивает себя на хорошую прогулку. Он вытаскивает из шкафа белую рубашку с коричневым свитшотом, джинсы меняет на брюки классического стиля и завершает образ белыми кедами на низкой подошве и барсеткой на талии. Ким захватывает с собой камеру на случай, если по пути встретится что-нибудь интересное, что можно будет заснять и выложить в инстаграм-сторис или добавить в один из влогов.       Погода стоит прекрасная. Ранняя осень ещё отдаёт нотками тёплого лета, отчего садящееся на горизонте солнце согревает, однако ветер, дующий в лицо, пробирает до костей. Голубое небо заполнено сплошными белыми облаками, медленно, но верно следующими за закатом. С противоположной стороны постепенно начинает проявляться новая луна — яркий полумесяц.       Чувства захватывают и будоражат Сону с головы до пят, так что он решает устроить фотосессию для вечернего небосвода. Натянув рукава свитшота на ладони, парень вертится вокруг своей оси, уставившись наверх с камерой телефона, и щёлкает, кажется, бесконечно. Этот вид заставляет его сердце трепетать и улыбаться. Сону всегда находит в пейзажах что-то необычное и родное для себя — эстетику и наслаждение. Сделав достаточное количество кадров, он убирает телефон и идёт дальше.       Казалось бы, ничего не предвещает беды, но внезапное столкновение лицом к лицу с торговым центром, куда он уже ходил пару раз в последнее время, опускает его с небес на землю. В реальность, где Джей и Чонвон сообщают ему о том, что перед смертью у братьев взломали канал. В реальность, где где-то в магазине, на первом этаже, сидит продавец, оповестивший его о том, что сейчас пошёл период взломов разных устройств. И в реальность, где где-то в магазине, на первом этаже, всё ещё сидит тот самый продавец, намекнувший о том, что сможет ему помочь с защитой. Но решится ли Сону на такой риск?       Внутри всё сжимается, руки крепко обхватывают барсетку, а ноги сами ведут в то самое место. Судя по всему, Рики не удивлён его появлению здесь — на его лице не дрогнул ни один мускул.       — Я согласен, — ни с того ни с сего заявляет Сону, неуверенно опираясь руками о полку и приподнимая голову, как полагается «недовольному покупателю», делающему продавцу одолжение.       — И Вам доброго вечера, — ехидничает Нишимура. — Согласны на что?       — На установку защиты для моего компьютера.       — Компьютера? — переспрашивает тот, словно впервые узнаёт об этом. — Тогда это значит…       — Да, — кивает Сону и смотрит прямо в глаза Рики, который не сводит своего удовлетворённого, пусть и не выдающего никаких эмоций взгляда с блогера. — Вам придётся прийти ко мне домой.