Follower.

      Сыро. Темно. Страшно. Гробовая тишина, нарушаемая едва слышными выдохами дыма от табака из уст мужчины со щетиной на пол-лица, напрягает и заставляет чувствовать тревогу. Он сидит на стуле под единственным тусклым освещением, падающим откуда-то сверху, с поверхности земли, под которой находится данный подвал. Мужчина беззаботно покачивает ногой, покуривая трубку, пока два амбала охраняют его с двух сторон с невозмутимыми лицами и сложенными перед собой руками.       Внезапно это умиротворение нарушают чьи-то тяжёлые шаги, сопровождаемые цокотом каблуков. Взору мужчины открываются носочки вылизанных лакированных туфель, а вскоре перед ним вырастает юноша лет двадцати двух, в чёрном костюме, со смоляными волосами, острыми чертами лица и серьёзным, покорным взглядом. Он встаёт на одно колено перед ним, низко кланяется, положив руку на грудь, и ждёт, пока босс поднимет его приказом, но этого не происходит. Вместо этого тот кидает перед ним фото, проскользнувшее вперёд на метр и остановившееся прямо перед носом парня.       — Это что?       Брюнет немного задирает голову, чтобы рассмотреть фотографию, расширяет глаза от неожиданности, распознав локации на изображении и человека на нём, сглатывает, представляя наихудшую реакцию, и отвечает.       — Нишимура Рики, господин…       — Я прекрасно знаю, кто это, — отрезает старший и ставит на пол ногу, что до этого была сложена поверх другой. — Я спросил, что это. Что он там делает?       Нервный вдох улавливается от парня, и, немного колеблясь, он говорит:       — Мы совершенно случайно пересеклись, господин.       Мужчина некоторое время недоверительно рассматривает макушку парня и наклоняется к нему, понижая голос и произнося слова чуть ли не по слогам, медленно и устрашающе:       — Он знает, что ты причастен к этому делу? — делая паузы, интересуется босс, а у того уже вся спина мокрая от страха и волнения.       — Господин, я… — почти что заикается он.       — Отвечай! — рявкает мужчина.       — Да, он в курсе, — выдыхает парень. — Учитывая моё предназначение, он сразу догадался, поскольку увидел меня на том месте.       — Почему ты выполняешь свою работу некачественно? — тот снова откидывается на спинку стула и потягивает трубку, отводя взгляд от своего подопечного. Парень в замешательстве не знает, что ответить, но всё же выдаёт:       — Господин, я не думал, что он тоже будет ошиваться там в такое время…       Босс ничего не отвечает. Брюнет всё ещё стоит на одном колене перед ним, опустив голову и зажмурив глаза, перед которыми проходит вся жизнь. Сколько сценариев он успел продумать в этом положении? И все они, увы, с печальными концовками. Его побьют? Убьют? Как? Зарежут прямо сейчас? Задушат люди, стоящие позади него? Прострелят голову? Или изобьют до смерти? Всё, что он мог сейчас делать, — это держать крест на шее и молиться про себя: лишь бы выбраться отсюда живым, и уже неважно, с ранами или без. Главное, дышать. Внезапный скрип стула пугает его, отчего он шарахается, как птичка, и дёргается. Босс поднимается с места, отдаёт трубку одному из телохранителей, кладёт руки в карманы и властно нависает над ним.       — Приглядывай за ним.       — Да, господин! — он старается прикрыть беспокойство энтузиазмом. Мужчина огибает его и уходит в темень, равнодушно кинув напоследок:       — Свободен, Шим Джеюн.

***

      Растянувшись где-то между двумя запутанными одеялами противоположно подушкам, Чонвон громко играет в приставку, не слыша замечаний старшего, чтобы он сделал потише. Его брови в ожидании окончания и результатов игры забавно приподняты, глаза слегка расширены, а губы втянуты вовнутрь, отчего создаётся ощущение, что их вообще нет. После тщетных попыток достучаться до него, Джей перекладывает телефон к другому уху и уходит в коридор, чтобы поговорить в тишине.       Сону не выходил с ними на связь уже пару дней, поэтому они решили сами дозвониться до него. Удалось это с первой попытки, поэтому Пак стал обсуждать с ним всё, что произошло в их жизнях за это время, узнав, что прямо сейчас тот находится в торговом центре и идёт в какой-то магазин (парень не расслышал, в какой), но не сказал, зачем. Джей расслабленно рассказывает, как вчера родители оставили его одного дома на весь вечер, а он чуть не сжёг кухню, пытаясь приготовить себе ужин, на что Ким, как колокольчик, звонко хохочет.       Так проходят добрые десять минут, за которые Чонвон уже успевает завершить раунд и весело ликует в постели друга, победно подняв обе руки. Когда звук убавляется, до него доносится голос друга, чему он удивляется, ведь как можно так долго общаться? Ян решает пойти за ним и, возможно, принять участие в телефонном разговоре, поставив на громкую связь, поэтому он медленно плетётся на кухню. Ноги сами останавливаются, когда он отчётливее слышит тему разговора.       — Ага, ахаха, — смеётся Пак. — Кстати, как там Минджон?       Чонвон соприкасается спиной со стеной, складывает руки на груди и решает дождаться его, передумав заходить. За все три минуты, что он стоит у дверей, на его лице ничего не меняется: оно остаётся одинаково равнодушным. Вскоре Джей, наконец-то, прощается с Сону, видно, наметив с ним встречу в ближайшие дни, выходит из кухни и вздрагивает на месте, увидев друга, стоявшего к нему чуть ли не впритык. Сделав шаг назад, он теряется и интересуется ненавязчиво:       — Что ты… здесь делаешь? — для него собственный вопрос звучит не совсем тактично, поэтому он тут же меняет его: — Я имел в виду, почему ты не зашёл?       — Не хотел прерывать ваш разговор. Как там Сону? — спокойно произносит Чонвон, разворачиваясь обратно по направлению к спальне.       — С ним всё хорошо, сегодня вышел проветриться. Мы решили встретиться послезавтра, в воскресенье, и погулять немного, развеяться. Ты с нами? — Пак следует за ним.       — Я думал, это негласное правило, что мы всегда гуляем втроём, разве нет? — парень приподнимает бровь. Слова Чонвона почему-то кажутся Джею немного резкими, или он просто не ожидал такой реакции, потому и неловко чешет ухо, огибая его.       — Да, просто…       — Просто что?       — Ну, вдруг у тебя были другие планы…       — У меня нет планов, — отрицает сразу Ян и треплет себе волосы. — Ладно, я пойду домой, — он смирно начинает собирать вещи, удивляя Джея, который мгновенно оказывается перед ним и непонятливо смотрит.       — В смысле? Мы же даже не начали играть вместе.       — Мне кажется, я немного устал. Отдохну у себя, — пожимает плечами парень.       — Но ты можешь и у меня отдохнуть, поспать.       — Я хочу к себе, — настаивает на своём младший и несильно отталкивает Джея от себя. — Увидимся в воскресенье, — улыбнувшись, он идёт к выходу. Пак в недоумении бежит за ним.       — А завтра?       — Завтра я уезжаю к бабушке в деревню.       — Если ты завтра уедешь, как мы встретимся в воскресенье?       — А я вернусь, — Чонвон отвлекается от завязывания шнурков и поднимает глаза на друга, с таким выражением лица, словно и дураку понятно, что он вернётся, а вопрос Пака звучит глупо.       Джей хмурится, не понимая, почему Чонвон ни с того ни с сего общается с ним так и обескураженно провожает его взглядом. Когда дверь за младшим хлопается, он выключает свет в прихожей и растерянно плетётся обратно в свою спальню, где его встречают нетронутая коробка пиццы на прикроватной тумбочке, которую они заказали и собирались вместе поесть, и горящий экран телевизора с меню, ожидающим начала игры.

***

      После окончания занятий и принятия душа Сонхун уже собирается покинуть студию, но, проходя мимо своей аудитории, слышит исходящие оттуда музыку и шум. Топот настолько громкий, что кажется, будто там бегает несколько слонов, аж становится не по себе. Неужели после вечерних групп есть… ночные? Или как их назвать? Навряд ли кто-то придёт танцевать в девять часов, верно?       Сонхун не из тех, кто любит подглядывать, но, почему-то, просто так уйти не может, поэтому, извинившись перед своей совестью, он останавливается и слегка приоткрывает дверь. Через узкую щель мало что видно, однако ему удаётся что-то да разглядеть. В помещении находится несколько человек. Двоих из них он узнаёт: это Хисын и Джимин, девушка из ресепшена. Сказать по чесноку, увидеть её танцующей, да ещё и так, было неожиданно, но здорово. Среди них ему знакомо ещё одно лицо, но Сонхун не может вспомнить, где видел его. Все они синхронно отрабатывают движения под какую-то интенсивную к-поп песню, которую парень ранее не слышал. Ребята выглядят так мощно и круто, что ему самому хочется вдруг научиться так же танцевать. Больше всего взгляд приковывает его собственный хореограф.       Хисын будто рождён для сцены. Он так хорошо вживается в свою роль, прекрасно справляясь: что с движениями, что с расстановкой, что с харизмой, что с липсинкингом — всё просто безупречно! От него так и исходит страсть к танцам; по его лицу видно, что он наслаждается этим делом. Сонхун даже осмелится сказать, что от Хисына веет вайбами настоящего артиста! Это так завораживает и расслабляет, что можно забыться и смотреть на его выступления вечно. Именно это и происходит с Паком. Он так сильно увлекается восхищением старшим, что совсем не даёт себе отчёта, забывается в пространстве и времени и вовсе не замечает, что гремящую музыку уже заменяют тяжёлые вздохи и звуки того, как падают тела танцоров на пол. Сонхун всё ещё внимательно наблюдает за Хисыном одним глазом, второй зажмурив, и осознаёт, что он единственный, кто пока стоит на ногах. Вдруг Ли поворачивается в сторону Пака и спустя пару секунд направляется к нему. Когда юноша приходит в себя, уже оказывается поздно, — хореограф настигает его и нараспашку открывает дверь прямо перед носом, застав того пригнувшегося и замершего в одной позе.       — Пак Сонхун?       Брюнет заторможенно выпрямляется в спине, неуклюже улыбаясь квадратной улыбкой и нервно смотря на старшего.       — Э-э, да.       — Что ты здесь делаешь?       Вопрос берёт его тёпленьким, потому он начинает осматриваться — главное не пересекаться взглядами с Хисыном.       «Что я здесь делаю… Что я здесь делаю? Отвечай же теперь, дубина!»       — Я… я… просто…       — О, Хисын, это твой ученик? — его спасает голос, доносящийся изнутри, и оба устремляют взгляды на девушку с длинными светло-каштановыми волосами.       Прочистив горло, Ли берёт парня за плечи и ведёт в помещение, из-за чего тот выпучивает глаза и съёживается от неловкости. Но лучше следовать за ним, чем за своей смертью.       — Да, он новенький в вечерней группе, — представляет его Хисын и улыбается, после повернувшись к младшему. — Сонхун, это Ли Чеён, тоже хореограф, но её занятия проходят по утрам для начинающих. Ты мог оказаться в её группе, если бы не…       — Если бы не станцевал тот глупый танец? — вдруг разражается смехом кто-то из парней, на что Ли тут же шикает и угрожает кулаком. Неловкая улыбка с лица Сонхуна медленно спадает, а взгляды встречаются с хореографом.       — Джихун, заткнись.       — Вы… рассказали? — он ощущает дикий стыд. Вместе с этим чувством почему-то появляется ещё другое, похожее на то, будто его предали. Хотя, скорее всего, он просто драматизирует и преувеличивает. В любом случае, почему-то слышать подобное в свой адрес очень неприятно.       — Да, я рассказал, — спокойно отвечает Хисын. — Но я не говорил, что он глупый или что-то такое, это было весело.       — Нет-нет, я тоже не это имел в виду, — оправдывается теперь и блондин, которого, кажется, зовут Джихуном. — Наверное, это было мило. Извини, не хотел обидеть.       — Поэтому мы тебя в хореографы и не берём, ты убиваешь самооценку учеников своими тупыми шутками, — цокает Джимин на парня и подходит к Сонхуну. — Ну, как твои дела? Тебе нравится у нас?       — Да, Хисын-сонсэнним… — Пак ещё раз неуверенно смотрит на старшего, который втревоженно оглядывает его, — замечательный… учитель… — затихает он под конец. Сбросив чужую руку, он кланяется перед ребятами. — Извините, мне нужно домой.       — Почему ты стоял у двери? — вдруг интересуется другой парень, попивая воду из бутылки. Его он, кажется, видел.       — Я… хотел…       — Неважно, мы это обсудим потом вдвоём. Ему нужно идти, — выручает его Ли и, снова взяв того за плечи, на этот раз немного прижав к себе, словно оказывая ему таким образом некую поддержку, направляется к выходу. Сонхун растерянно плетётся с ним, прощаясь по пути и кланяясь вполоборота. В итоге они оказываются в коридоре наедине, и Хисын, отпустив, становится напротив него. — Всё хорошо?       — Да, всё в порядке, — парень смотрит на свои сомкнутые в замок ладони, опустив глаза, но Хисын и не возражает.       — Извини за Джихуна, он наоборот хотел пошутить, чтобы ты не чувствовал напряжения рядом с нами. И за то, что рассказал, тоже извини, мне не стоило.       — Хисын-сонсэнним, ничего страшного. Он прав. Я понимаю, что это выглядело достаточно глупо… — не успевает Пак договорить, как его тут же перебивают.       — Нет! Это не глупо. Не смей называть то, чем ты занимаешься, этим наречием. Я счёл это просто забавным и решил поделиться с ними, и я уверен, что никто всерьёз не считает это глупым. Понял? — Сонхун поднимает на него взгляд и, увидев перед собой серьёзное лицо Хисына, без единого намёка на лесть и лицемерие, неуверенно кивает. — Отлично. А что тебе было нужно?       Вот никак от этого нельзя было отвертеться! Да что ж это такое. Видимо, так смешно спалиться и опозориться было ему суждено.       — Я… Э-э… — Сонхун начинает шариться по карманам в попытках придумать что-то, и это, на удивление, действительно удаётся. — Не мог найти свою зажигалку! Мне кажется, она выпала, когда я танцевал.       — Ого, ты куришь? — удивляется старший, и Пак ничего не отвечает, не отрицая и не соглашаясь. Посчитав, что вопрос был лишним и личным, Ли забивает. — Я сейчас поищу, — с этими словами он скрывается внутри.       При входе его встречают шесть пар глаз, но ребята ничего не говорят и продолжают дальше заниматься своими делами: кто-то растягивается, кто-то сидит в телефоне, а кто-то просто лежит на полу и отдыхает до следующего круга. Обыскав чуть ли не все щели, Хисын так и не находит никакой зажигалки. Когда он выходит, чтобы сообщить Сонхуну об этом, от него не остаётся и следа. Осмотрев пустой и тихий коридор, парень озадаченно возвращается обратно.

***

      — Можете не снимать обувь.       — Да нет, всё в порядке.       Сону закрывает за юношей дверь и дружелюбно указывает рукой в сторону своей комнаты, опередив и пройдя первым. Пока его не видно, Рики оставляет свои кеды у входа и осторожно касается ступнями паркета в холле. Его проницательный взгляд изучает каждый уголок дома, попадающийся на глаза; мозг сканирует всю информацию, и это моментально остаётся у него в памяти. Он старается запомнить даже самую мелкую деталь, которую видит, считает количество шагов от входной двери до спальни хозяина дома, замечает также комнату ровно напротив и только после заходит за ним.       — Вот компьютер, — Сону обеими ладонями показывает на устройство и смотрит на Рики. — Полностью в вашем распоряжении.       — Угу, — брюнет окидывает взглядом те части комнаты, которые не попадают в объект его камеры.       Бок о бок рабочему столу находится огромный шкаф с кучей одежды прямо у входа. Также парень впервые видит сам рабочий стол с полками, на которых находятся разные фигурки, несколько книжек и награды за n-ное количество подписчиков в ютубе и тик-токе. На оставшихся свободных участках стены висят дипломы в рамочках за хорошую успеваемость в школе и за призовые места на олимпиадах. На самом верху шкафа красуются два золотых кубка.       Сону в глазах Рики становится всё прекраснее и замечательнее.       — Эм… — неловко раздаётся сбоку, и, опомнившись, Нишимура дёргается и тут же садится за стол.       — Извините, засмотрелся, — прочищает горло и пододвигается ближе вместе со стулом. — У вас уютная комната.       — Правда? — этот комплимент радует уши Кима. — Я очень рад, что вам понравилось.       На это Рики скромно кивает и поворачивается к компьютеру, постепенно погружаясь в свою работу. Если для владельца происходящее сейчас действительно казалось установлением защиты, то для хакера, который уж точно не собирается этим заниматься (ведь иначе, как он будет следить за ним), это не является таковым. Рики всего лишь проверяет устройство на антивирус и всякие другие проблемы, просто делая это не таким способом, как все обычные люди, а через специальные кодовые запросы, известные только программистам, чтобы все выглядело правдоподобно и происходило очень долго. Сону некоторое время в предвкушении следит за процессом, но уже вскоре это ему наскучивает.       — Поставлю-ка я чаю, — с этими словами он отлучается на пару минут и, когда возвращается, видит, что загрузка чего-то непонятного для него ещё не дошла до половины.       Вздохнув, блондин садится на свою кровать и всматривается в открытый взору уголок экрана за широкой спиной продавца. Парень сам не замечает, как медленно переводит глаза с компьютера на брюнета. Ещё с первой встречи внимание Кима завоевали его длинные кудрявые волосы, которые явно получились в результате химической завивки. Помимо этого Сону находит его родинки вполне привлекательными, особенно те, что на лице, но посмотреть сейчас и на ту, что на шее, он совсем не против. Вскоре парень всё же не сдерживается и, желая завести с ним разговор, спрашивает:       — Откуда вы знаете все эти штучки?       — Я учусь заочно на айтишника, — пока идёт процесс, Рики решает развернуться к нему и ловит на себе заинтересованный взгляд своего объекта обожания. — Перешёл на третий курс в этом году.       — Ух ты, — ахает от восторга Ким. — Я всегда хотел учиться на айтишника, но в выпускном классе вдруг понял, что не потяну никакие цифры, и передумал на него поступать.       — А на кого вы учитесь сейчас?       — Вы не знаете? — задаёт он странный вопрос. Сначала Рики кажется, что таким образом его пытаются подловить, но потом он понимает, что это категорически невозможно. Сону в течение столького времени не догадывается о том, что за ним следят, и вдруг сейчас задумается об этом?       — Нет? — с тем же тоном отвечает брюнет.       — Подождите, вы меня не знаете? — удивляется блондин, но непонятно: то ли он опечален этим, то ли недоволен, то ли вообще рад.       — Простите?       — То есть вы правда не знаете, что я блогер Витамин Ким, и у меня есть собственный канал на ютубе? — охает парень, прикрывая рот ладонью и изумляясь ещё больше. — Дэбак!       — А я должен? — для придания своим словам и действиям правдивости, немного грубит Рики и ликует внутри, когда Сону на это ведётся.       — Нет-нет, извините, всё в порядке! Просто молодёжь меня часто узнаёт, поэтому это было немного непривычно, но… даже классно! — тут же отнекивается он. — В одном из своих влогов я говорил о своей учёбе… Вот…       — И… на кого учитесь-то?       — На журналиста! В этом году уже выпускаюсь.       — Так вы старше меня, — констатирует известный обоим факт Нишимура.       — Получается, так. Мне двадцать один год.       — Мне зимой исполняется двадцать, — слабо улыбается парень и мельком оглядывает монитор. — О, уже почти всё.       — Значит, он стрелец, козерог или водолей… — под нос шепчет Сону и, быстро опомнившись, подскакивает с постели. — Ой, я же чай поставил. Как только закончите со всем, выходите на кухню, я должен угостить вас фирменным пирогом своей сестры.       — Это необязательно!       — Нет, обязательно! В общем, я вас жду там через несколько минут, — Сону не оставляет и шанса на выбор и выходит из спальни.       Рики смотрит ему вслед и глупо улыбается тому, какой он наивный и добрый с незнакомцами. Для него это, конечно, выгодно, но он переживает за его отношения с другими людьми. Что, если кто-то воспользуется Сону или как-то навредит? Нет, этого точно не случится, пока Рики будет рядом с ним. Он не позволит никому обводить того вокруг пальца. Конечно же, кроме самого себя.       Чудно, что контакт между ними наладился не из-за каких-либо стараний Рики, а благодаря общительности самого Сону. Тот факт, что он первый решил начать разговор, означает, что шанс на общение уже есть. Плюсом ко всему идёт ложь о том, что до этого парень знать не знал ни о каком Витамине Ким. Может ли это означать, что если они заобщаются, Сону будет думать, что ему он интересен вовсе не из-за популярности, и ещё больше доверится? Хотя, если посмотреть со стороны брюнета, отчасти, это правда, ведь ему плевать на количество подписчиков у того на канале. Но отрицать то, что изначально он влюбился в него именно из-за образа блогера, — невозможно.       Разрезая оставшуюся половину пирога, приготовленного вчера Минджон, на несколько частей, Сону напевает песню и на позитиве расхаживает по кухне. Мысль о том, что никакой хакер не взломает его компьютер и он может быть спокоен, делает его счастливым. Но мысль о том, что кто-то обращается с ним, как с обычным человеком, — ещё счастливее.       За последний год количество людей, которые хотят с ним подружиться, увеличилось в несколько раз. Знакомые и бывшие друзья внезапно объявляются в личных сообщениях и пытаются наладить связь; одногруппники так и лезут со своей лестью и неискренними действиями; а обычные прохожие, порой, могут узнать на улице и не давать прохода, пока не получат автограф. И, если только не считать Джея с Чонвоном, с которыми он дружит ещё со средней школы, и Хисына, с которым он познакомился ещё только во время начала своего пути, как блогера, — никто к нему не относился не как к знаменитости. Их фальшь чувствуется за километр, но Киму приходится смириться, ведь ограничиваться и прятаться нельзя. Если существует общество, и ты — человек, то придётся взаимодействовать.       Пока Ким витает в своих мыслях, уже проходит достаточно приличное количество времени, за которое, скорее всего, процесс должен завершиться, а Рики — выйти, но его, почему-то, всё ещё не видно. Решив узнать, почему он так долго, Сону возвращается в спальню.       — А вы уже закон… — просунув голову, тихонько интересуется парень, но его глаза мгновенно приковываются к тушке тела, валяющейся на полу у входа. — О господи! — вскрикивает блондин, открывает нараспашку дверь и кидается к парню.       Рики лежит без сознания у шкафа, глаза его слегка приоткрыты, но никакого звука он не издаёт. От паники Сону даже начало казаться, что он не дышит, но, приложив к его носу зеркальце, блондин убеждается в обратном. Он начинает трясти парня за плечи, зовя по имени, которое запомнил на бейджике, хлопает по щекам и не знает, что делать, крутясь вокруг него, как ужаленный. Заметив на подоконнике вазу с цветами, Сону бросается к ней, выбрасывает растения не пойми куда и выливает всё содержимое на лицо парню. И это помогает! Рики тут же дёргается из-за воды и ощущения влажности, едва приоткрывает глаза, потирая их руками, и осматривается вокруг, не понимая, где он.       — Боже мой! — Сону садится рядом с ним на колени и берёт его за голову, помогая приподняться и демонстрируя свои руки, как опору, чтобы тот, если что, мог ухватиться. — С вами всё хорошо? Как вы себя чувствуете?       Осознание к Нишимуре приходит постепенно, но единственное, на чём он может сосредоточиться сейчас, — лицо Ким Сону. Он молчит, потому что и сам не знает, в порядке ли он, когда предмет его воздыхания держит его, говорит с ним и переживает за него. Когда лицо, которое он раньше видел только на экране; глаза, якобы смотревшие на него, а, на самом деле, смотревшие в камеру; губы, о которых он мечтал последние полтора года, находятся так близко. Нет, он не в порядке. Он точно сошёл с ума. Он обезумел.       Их взгляды пересекаются ровно в тот момент, когда Рики всё же отрывается от чужих пухлых губ и поднимает растерянные глаза на него. Сону также безотрывно смотрит на бледное лицо парня: сначала обеспокоенно, не понимая, что с ним случилось и как это вообще могло произойти в его доме, а после — неловко, от того, куда были направлены глаза Нишимуры. Парень сглатывает, смотря на брюнета, продолжающего его созерцать, его пульс учащается от таких гляделок, что становится даже некомфортно, и этот момент удачно прерывается звонком, раздавшимся по всей квартире. Ким первый поднимается на ноги и выставляет руки перед собой.       — Пожалуйста, подождите, я сейчас вернусь!       Сону молниеносно выбегает из спальни и идёт открывать дверь сестре. Надо же, уже девять вечера?       — Ты впервые так быстро открываешь… — Минджон оглядывает красного, как рака, Сону и приподнимает бровь, — дверь. Что с тобой?       — Нет времени объяснять, нуна, заходи скорее и посиди у себя в комнате несколько минут! — шёпотом кричит блондин старшей и, чуть ли не силой затащив её в дом, быстро хлопает дверью.       — Как скажешь, — непонятливо нахмурившись, девушка проходит к себе и даже не замечает пары чужой мужской обуви у входа.       Тем временем сам парень скрывается на кухне, опирается об кухонный стол и кладёт ладонь к груди, тяжело дыша и переваривая недавний случай. Он внезапно чувствует, как кровь приливает к щекам, отчего они становятся горячими, как будто он только что вышел из парилки. В животе крутит и неприятно щекотит, словно те самые мифические бабочки вылупляются из своих коконов и разлетаются по периметру. Взявшись за талию, Сону садится на корточки и сжимается в один маленький комочек, не понимая своё состояние. Сердце странно трепещет, а температура тела поднимается лишь при мысли о том, как близко находились их лица. Это так странно? Ким не испытывал этого чувства ещё со времён первого курса, когда подарил девушке, которая ему нравилась, цветы, а она поцеловала его в благодарность. Это… смущение вперемешку с лёгким покалыванием по телу.       «Боже, что со мной?»       Набрав в грудь побольше воздуха, Сону пытается успокоиться и, когда это в итоге свершается, поднимается с места. Решив попить воды для уверенности, он внезапно вспоминает о Рики, который, между прочим, до этого лежал без сознания, и сразу бежит обратно в спальню со стаканом.       — Вы в по… рядке… — остановившись и осмотревшись, блондин затихает и торопеет. Пусто. Рики нет на месте. Сону быстрым шагом идёт в холл и видит, что и обуви его нет, а дверь открыта нараспашку.       Ушёл. Уже замедляясь, парень опускает глаза вниз на стакан воды, делает глоток и, тяжело вздохнув, закрывает дверь на замок.       Рики ушёл, оставив за собой непонятный осадок на сердце Сону.