Follower.

      Сону вовсе не сомневается в том, что между Джеем и Чонвоном что-то опять произошло: первый не появился ни на одной паре после перерыва, как и второй, но тот ещё и забрал вещи за несколько секунд до звонка, пулей вылетев из кабинета и даже не взглянув ни на кого. После окончания учебного дня Сону отправляет короткое сообщение Джею.       Seonwoo: Я собрал и оставил твою сумку у вахтёра. Не забудь забрать.       Не более длинный ответ приходит спустя полчаса.       J.: Спасибо.       Честно говоря, Ким не уверен в том, стоит ли вмешиваться в их отношения или лучше остаться молча наблюдать в сторонке, но одно знает точно: он бы хотел, чтобы скорее они помирились, и их троица была вместе, как всегда. Сону не может даже припомнить момент, когда у этих двоих начали появляться разногласия, и, судя по рассказу Джея, Чонвон — тот, кто является их инициатором. Но, конечно, Сону не хочет пока делать поспешных выводов, не выслушав вторую сторону. Конфликт всегда выходит из двух концов, и ему интересно, что по этому поводу думает Ян. Может, нужно попытаться поговорить с ним? Возможно. Но не сегодня. На сегодня у него другие планы.       Без десяти четыре вечера, Сону появляется в стенах ТРЦ, в который стал заглядывать чаще в этом месяце, и уверенно направляется в сторону «Classic». Он несколько раз смотрится в отражение ограждений и дверей магазинов, мимо которых проходит, поправляет свои жёлтые, как у цыплёнка волосы, и заглядывает глазком в сторону стойки, за которой находится младший. Рики в спешке завязывает длинные волнистые волосы в хвост, смотрясь, кажется, в монитор компьютера, стоящего на кассе, поднимает голову на мгновение, и, видимо, заметив напротив Сону, возвращается к нему. Как только их взгляды пересекаются, уголки губ парней приподнимаются, они машут ладонью друг другу, и Рики, не издавая ни звука, пытается выразить в немом говоре «Пять минут». Ким ожидает его на длинной скамейке, окружающей несколько лавочек с мармеладами, леденцами и прочими сладостями.       Когда Рики выходит к нему и опускает защитный контейнер поверх дверей магазина, для безопасности, Сону, услышав шум рядом, тут же поднимает голову и взволнованно скрещивает ноги под собой, как во время сдачи CSAT. Правда, тогда было намного страшнее, но сколько лет прошло…       — Привет, — возвышается над ним младший, лучезарно улыбаясь квадратной улыбкой и демонстрируя свои белоснежные зубы. Выглядит он шикарно, как всегда — даже обычная ходовая синяя толстовка сидит на нём, как на высококлассной модели, а солнцезащитные очки, надетые задом наперёд на затылке, точно отдают вайбами человека, хорошо зарабатывающего на фотосессиях как минимум для инстаграма. Сону поражён.       — Привет, — он встаёт с места, даря в ответ дружелюбную улыбку.       — Не заждался?       — Не-а! Кстати, — блондин лезет в рюкзак и достаёт оттуда что-то очень мелкое, что Нишимура сначала не разглядел, — мы же теперь друзья, — самому становится так неловко от этого слова, однако с этим и очень даже приятно, — поэтому я хочу подарить тебе это.       — Что это? — с неподдельным интересом парень выхватывает из ладони Сону круглый металл. — Кольцо?       — Не просто кольцо, — тот переворачивает его правильной стороной и демонстрирует выгравированный череп. — У меня это давно лежало где-то в шкатулках, и после вчерашнего я подумал, что тебе бы понравилось, — стеснительно улыбнувшись, Ким пожимает плечами и качается на месте, заведя руки за спину.       Не заметить блеск в глазах Рики очень сложно. Он всё продолжает вертеть кольцо с любовью, рассматривая его и так, и эдак; примеряет на все пальцы обеих ладоней; тихо шипит от радости и закусывает нижнюю губу, всё-таки закрепив его на указательном пальце левой руки. Направив полный благодарности взгляд на Сону, он, внезапно для второго, заключает его в объятия, отчего у него сердце подпрыгивает и застревает в глотке, а глаза широко распахиваются, пока руки неуверенно тянутся к спине младшего.       — Это очень ценный подарок для меня, Сону-хён! — по-детски тянет ему в ухо Нишимура, на что тот вжимает голову в шею от такого низкого голоса. — Я его никогда не сниму. Спасибо большое, — отстраняется прежде, чем старший успевает обнять его в ответ и теряется от быстрого расставания.       — Не за что, Рики-я, — удовлетворительно кивнув, Сону видит в глазах младшего радость и восторг, что и сам не сдерживает улыбки.       Ему нравится видеть счастье на лице Рики.       — Я тоже, можно сказать, с сюрпризом. Ну, как с сюрпризом… Я просто надеюсь, что тебе понравится то, что я покажу, — с ехидной улыбкой он встаёт позади парня. — Пошли?       Мужская рука ложится на плечо Кима, и вскоре старший оказывается на улице, «вытолкнутый» из заведения. Он в непонятках озирается по сторонам, пытаясь заметить что-то необычное, что могло бы послужить, как выразился Рики, сюрпризом — но ничего такого не находит.       — Что ты хотел мне показать? — оборачивается он назад и поднимает голову к парню от безвыходности. Хоть Рики и младше, но намного выше.       Тот, в свою очередь, молча подходит к одной из машин — белому спорткару — и гордо хлопает её по капоту. У Сону глаза превращаются в две копейки и лезут наверх.       — Она твоя?! — в изумлении он приближается к ней, прикрыв рот, начинает рассматривать со всех сторон и, получив утвердительный кивок, хватается за сердце. — Ты серьёзно?       — Да, — якобы смущённо, но с явным чувством превосходства Рики складывает руки на груди и вздирает подбородок наверх, мол, «Смотри, какой я крутой». Нет, ну солнцезащитные очки сейчас явно ему к лицу.       — Ва-а-ах, — не может прикрыть искреннего восхищения Сону и пальчиком боязливо касается поверхности, вдруг как-то облапает или испортит. Прикоснувшись, он не верит ощущениям и взвизгивает, что несомненно радует Рики, смотрящего на свою любовь взглядом, полным обожания. До тех пор, пока Ким не поворачивается к нему. — Покатаешь?       — А для чего я тебе показываю тогда? Запрыгивай.       Кажется, Сону это понимает в буквальном смысле, потому что реально перепрыгивает через дверь и оказывается в салоне, пока Рики засовывает ключ в замочное отверстие, опешив от действий старшего, но ничего про это не говорит и садится рядом.       — Не забудь пристегнуться, — предупреждает он и, когда тот начинает возиться с ремнём, застрявшим где-то под креслом, решает помочь.       В глазах Сону всё происходит в слоумо: вот, Рики медленно перегибается через него, почти что прикасаясь своей грудью к его, и просовывает руку куда-то во впадину между дверью и сиденьем, второй опираясь на спинку кресла блондина, который не двигается, не моргает и, кажется, даже не дышит. Вместе с телом у Сону замирают мозг и сердце. Для себя самого он очень громко сглатывает при виде профиля парня так близко. У Рики прекрасно очерченный нос, пухлые губы, родинки, рассыпанные по лицу и шее вместе с приоткрытыми плечами, которые Ким успел рассмотреть ещё давно и всё ещё не может убрать из головы этот вид сзади. Сону верит в теорию того, что родинки означают места, куда тебя целовал любимый человек в прошлой жизни. Интересно, а куда ещё целовали Рики?       Нишимура цепляет ремень и слегка поворачивается к Киму, всё это время открыто пялящегося на него. Он впервые видит Сону так близко и, кажется, только сейчас замечает, какие у него длинные ресницы, которые не может передать ни одна камера. Особенно они кажутся длиннее и красивее, когда Сону прикрывает веки на мгновение, не зная, куда себя деть от этого зрительного контакта, и вжимается всем телом в кресло, желая провалиться, но не чувствовать нависшее тело Рики на себе, не смотреть в его тёмные, блестящие, словно млечный путь, глаза, не слышать его томное дыхание, ударяющее ему в лицо. Взгляд Рики настолько проницательный, будто он смотрит прямо тебе в душу, видит насквозь, читает мысли, предугадывает твои следующие слова и действия. Настолько глубокий, что Сону не против даже утопиться, игнорируя тот факт, что прекрасно умеет плавать. Хочется тонуть в них, пытаясь выкарабкаться, тяжело дышать и звать на помощь, но при этом отказываться от неё и продолжать отчаянно махать руками, а после смиренно прекратить движения и уйти вглубь, на дно.       В сознание его возвращает щелчок снизу. Сону вздрагивает, как будто только что вышел из транса, и опускает глаза к источнику звука — Рики пристегнул ремень. Вернув голову в исходное положение, он понимает, что брюнет уже отстранился и начал заводить машину. Сону неловко прокашливается и отводит взгляд в сторону.       Что это только что было? Почему они так засмотрелись друг на друга? Сколько времени вообще прошло? Чиркнула ли между ними искра, или так показалось только Сону? И почему ему хочется повторить это вновь?       Никакие ответы не приходят в голову, лишь светлые волосы развеваются на ветру, шум от езды ласкает слух, а прикрытые веки наслаждаются несильными ударами прохладного воздуха, помогающего успокоиться и восстановить нормальное дыхание после произошедшего. На какой-то момент Сону действительно решает не заморачиваться по поводу этого и позволяет себе провести время в одно удовольствие, пока негромкий голос не прерывает его умиротворение.       — Хён, — зовёт его Рики и сбавляет скорость, приближаясь к загоревшемуся красным цветом светофору.       — Да?       — Куда едем?       — Я думал, мы сегодня просто прогуляемся, — пожимает плечами Сону и оглядывает машины, окружающие их. — Куда бы сам хотел?       — Куда обычно ходят друзья? Мне это плохо известно, — прикусывает губу тот и ложится телом на руль в ожидании зелёного цвета. Старший задумывается. А действительно. Где можно провести время друзьям? С Хисыном их встречи обычно проходят дома, так как тот всегда на работе и успевает только иногда приходить к нему в гости. С Чонвоном и Джеем он видится на учёбе каждый день и гуляет только по пути домой, так что им нет необходимости специально идти куда-то. В голову Сону приходит совершенно другая идея.       — Рики-я, — загораются глаза парня, и он поворачивается к нему с огромным настроем на что-то, словно не он несколько минут назад не мог даже заглянуть в чужие глаза. — У тебя хватит бензина до аэропорта?       — Аэропорта? — удивляется Нишимура, приподнимая брови. — Какого аэропорта?       — Любого! Например, до Инчхона или Гимпо.       — Хватит. Хочешь туда?       — Мне нравится дорога. Думаю, было бы кру-       — Тогда поехали на Инчхон? — резко нажав на газ, стартует с места парень и цепляет очки на нос, кинув другу ухмылку, а тот из-за неожиданной скорости прикрикивает сначала от страха, после — от восторга.       Белый Порш 911 с откинутым кузовом на высокой скорости мчится по свободным трассам лишь с единицами появляющихся на дороге машин, которые Рики ловко обгоняет, сжимая до побеления костяшек руль и чувствуя сильное сердцебиение то ли из-за адреналина, вскипающего в крови, то ли из-за серотонина, увеличивающегося в организме, когда рядом сидит такой прекрасный Сону, вскинувший руки наверх и визжащий ему прямо в ухо. Рики немного ошибался, когда считал, что в Сону ему нравится абсолютно всё. Вот был бы он чуточку потише…       Завидев недалеко у перекрёстка патрульную машину, парень сбавляет скорость до нормы езды по городу и вздыхает. Тишина, образовавшаяся вокруг них, позволяет услышать друг друга и даже немного поговорить.       — Боже, мои волосы… — Сону опускает зеркало перед собой и видит гнездо вместо своих красиво уложенных волос, после чего начинает хныкать, стараясь поправить причёску. Рики бросает на него короткий, невозмутимый взгляд.       — Ты и так красивый.       Руки блондина замирают у кончиков прядей, глаза впиваются в своё отражение и видят, как его выражение лица само невольно меняется, Ким смущённо втягивает вовнутрь губы и сдерживает улыбку. Он не знает, отвернуться ли куда-нибудь, посмотреть на него или просто продолжать заниматься тем, что и делал до этого. Но он уже остановился, значит, реакция пошла.       — Спасибо, — тихо выдаёт он и постепенно продолжает расчёсывать волосы пальцами, стараясь спрятать своё лицо от собеседника и поменять тему. — Кстати… ты сам купил эту машину?       — Нет, конечно, — Рики отбрасывает одну руку назад, опираясь на подлокотник своего сиденья, а вторую расслабленно располагает на руле, придавая себе ещё более уверенный образ, что не остаётся без внимания старшего. — Отец подарил в прошлом году на девятнадцатилетие. Права я получил пару лет назад.       — О-о, понятно… Значит, ты из состоятельной семьи, — Сону пальцем почёсывает мочку уха и устремляет взгляд на зеркало заднего вида.       — Можно и так сказать. Всё нормально? — Рики кажется, что тот слегка поник, поэтому он касается его плеча, вынуждая повернуться к себе. Сону сначала смотрит на руку, а после на него самого.       — Да, просто вспомнил, что мои родители никогда не смогут купить мне что-то дорогостоящее, а папа вовсе инвалид. Я сам их обеспечиваю.       Нишимура застывает взглядом на нём и понимает, что эту информацию никогда не видел и не знал. О ней он слышит сейчас впервые и прямо из уст самого Витамина Кима, за которым следит на протяжении более двух лет. Рики не двигается с места в буквальном смысле, пока водители сзади не начинают бибикать, и, опомнившись, он заторможенно нажимает на педаль, наконец, проезжая вперёд. Патрульные остаются позади, но скорость прибавлять он не хочет. Ему сейчас намного важнее поговорить с Сону, выслушать его рассказ, если тот доверится, и поддержать, когда на то пойдёт дело. Чтобы не ставить его в исключительно неудобное положение, брюнет включает на фон спокойную r&b музыку.       — Если хочешь, можешь выговориться, — Рики отводит от него взгляд и становится более внимательным к дороге, серьёзно втягивая щёки вовнутрь и готовясь слушать.       Сону сначала колеблется и перебирает шнурками своих штанов, некоторое время не издавая ни единого звука. В итоге, кажется, плейлист Рики действительно помогает ему расслабиться, и он выдыхает, показывая ему, что готов.       — Я, честно говоря, не из столицы. Мой родительский дом находится в провинции Канвондо, в городе Сокчо, — Сону мимолётно смотрит на Рики и, увидев, что тот кивает и слушает, продолжает: — Я переехал в Сеул в средней школе, потому что в подростковое время часто ругался с родителями и говорил, что не хочу учиться с деревенщиной, — смеётся, вспоминая те годы. — В конце концов, я стал жить с дядей и его семьёй здесь, а родители иногда отправляли деньги мне и им за моё проживание, хотя те отказывались. Ну, всё-таки для кого-то я мог быть обузой, — хмыкает он, соглашаясь со своими словами. — Мои родители ловят и продают рыбу на местном рынке и этим зарабатывают на жизнь. Но когда я был на первом курсе, выяснилось, что у отца диабет, — голос парня понижается, и Рики почему-то тоже начинает ехать медленнее, действиями показывая, что он всё ещё полностью во внимании. — Мы об этом узнали довольно поздно, после чего ему пришлось ампутировать обе ноги.       Рики чуть инфаркт не схватил от этих слов. Это же что чувствовал папа Сону? В один момент человек, проживающий счастливую жизнь, узнаёт о том, что серьёзно болен, а через какое-то мгновение и вовсе остаётся обездвиженным. Через что ему пришлось пройти ради того, чтобы остаться живым? А Сону? Как себя почувствовал Сону, когда увидел папу, обычно стоящего перед ним во весь рост, в инвалидной коляске без конечностей? От представления его чувств у Нишимуры сердце действительно сдавливается чем-то тяжёлым, что аж дышать становится затруднительно, а при виде Сону, резко замолчавшего и опустившего голову, становится хуже вдвойне. Рики паркует машину на обочине и поворачивается к парню.       — Сону-хён…       — После этого у нас появились проблемы с деньгами, так как мама работала одна, да и то ей приходилось разрываться между торговлей и уходом за отцом, — перебив его, Сону вновь начинает говорить, но теперь его голос кажется дрожащим, а глаза постепенно намокают и краснеют, но Рики ничего не говорит и никак не трогает. Он оставляет его в покое и даёт возможность выговориться до конца. — Я хотел устроиться куда-нибудь на работу, но внезапная пандемия и карантин разрушили все мои планы. И тогда… Тогда я начал заниматься блоггингом. Я слышал, что на ютубе можно заработать, и мне казалось, что это был мой единственный выход хоть как-то поддержать свою семью и учёбу, которую я хотел бросить на тот момент, но образумился, поняв, что без образования я наоборот могу ещё больше нагрузить маму и оказаться в более затруднённом положении. Получается, так я стал тем, кем являюсь сейчас, — под конец парень пытается улыбнуться, чтобы развеять обстановку вокруг, но получается очень фальшиво, и он перестаёт выдавливать из себя положительные эмоции, позволяя по щекам скатиться слезам, которые он сам тут же вытирает тыльной стороной ладони и машет на себя, смахивая снова скапливающиеся на уголках глаз.       Видеть Сону грустным и подавленным совсем в новинку Рики. То самое солнце, появившееся в трудный момент и с того дня всегда наполняющее его мрачную жизнь красками, позитивом и в целом смыслом, прямо сейчас по кусочку разбивалось изнутри и разбивало его тоже. Он не привык видеть человека, всегда дарящего ему причину для радости, с идеальной улыбкой включающего камеру, помогающего и поддерживающего своих фанатов, оставляющих в комментариях часть своей истерзанной души, мотивационными и вдохновляющими словами, в таком состоянии, когда ему самому нужен этот стержень изнутри; кто-то, напоминающий ему о том, что он сильный, и что всё будет хорошо. Не пора ли ему стать этим самым человеком? Разве не будет он сам счастлив отплатить ему за всё, что Сону сделал для него, хоть и по ту сторону экрана, даже не догадываясь об этом?       — Ты прекрасно справляешься, — Рики похвально начинает поглаживать его голову, ободряя. — Ты молодец, Сону-хён. Не многие смогут пережить то, что пережил ты — преодолеть это всё, так ещё и бороться за лучшую жизнь. Я очень горжусь тобой, — по-доброму улыбается он и одобрительно качает головой, чтобы Сону тоже понял его слова, вслушался в них и больше никогда не унывал. Чтобы они служили для него поддержкой в моменты, когда захочется сдаться. Парень смотрит на него и шмыгает носом, без слов выражая слова благодарности.       Об этой ситуации знали только близкие друзья и родственники — естественно, Сону не хотелось распространяться об этом. И он не понимает, что сподвигло его рассказать об этом Рики, которого он знает пару недель. Даже если в начале своей истории, он сомневается в том, поступает ли правильно и не пожалеет ли потом, то поддержка Рики доказывает обратное, и Сону вовсе хочется открыть всё своё сердце ему и позволить пройтись по всем ранам. Ведь после этого, казалось Киму, он обязательно их залечит. Непонятное чувство доверия и безопасности появляется рядом с Рики. Не хочется делать никаких шагов назад, хочется только идти вперёд и дать прочесть себя, как открытую книгу.       — Я очень ценю эти слова. Спасибо, — благодарит он искренне, поглаживая свои колени, когда тот убирает свою руку с его головы и, пошарившись в бардачке, протягивает чупа-чупс. — Ахаха, что это? — чуть влажные глаза превращаются в полумесяцы при виде леденца. — Э-эй, я тебе что, ребёнок?       — Вообще-то не только дети любят это, — в шутку оправдывается Нишимура и цокает. — Не хочешь? Я сам съем.       — Предложил и сразу забираешь? Щ-щ, — тот недовольно закатывает глаза и, забрав конфету, смеётся с того, как трагедия переходит в комедию. — Я люблю, кстати, малиновый вкус.       — Я это понял ещё тогда, когда ты слопал больше половины пирога вчера.       — Йа-а, я не лопал так много! — замахивается он на парня, который начинает хохотать из-за действий старшего и откидывается назад, прикрывая лицо рукой. Отвернувшись обиженно, Сону тоже начинает посмеиваться над ситуацией.       Как же ему хорошо и беззаботно рядом с ним.       — Поехали дальше? — предлагает Рики и получается одобрительный кивок. — Ты сейчас всё ещё живёшь с родственниками? Это их дом?       — Ну, почти. У моего дяди есть дочка, моя двоюродная сестра. Она старше меня на два года. Когда ей исполнилось двадцать, она съехала от родителей и спустя год предложила мне жить у себя, так как понимала, что мне всё-таки комфортнее под одной крышей с кузиной, нежели с двумя взрослыми. По сути, это полностью её квартира, но если не учитывать документы, она сказала, чтобы я считал её и своей. Получается… это наш общий дом, — с теплом рассказывает он, вспомнив Минджон.       — Так классно, что у вас такие близкие отношения. Не каждый поделил бы своё собственное убежище с двоюродным братом.       — Это точно, — улыбается Сону. — Всё-таки мы живём вместе уже восемь лет.       На это Рики восхищённо охает и дёргает головой. Наступает необходимая тишина, позволяющая парням разобраться со своими мыслями, и пока японец пытается сделать это ещё и со своими чувствами, Сону вырывает его из раздумий своим азартным предложением.       — Что, если мы обгоним вот эту тачку? — пальцем он указывает в сторону огромного дорогостоящего автомобиля, за рулём которого сидит, очевидно, какой-то мажорик или его личный водитель, выпендривающийся перед остальными своими деньгами и выходками, медленно ездя прямо перед ними, при этом не уступая дорогу другим и кидая по периметру высокомерные взгляды.       Рики ухмыляется, нащупывая рычаг.       — Не зря же мы на спорткаре.

***

      — Раз, два, три. И-и раз, два, три. Стоп!       Музыка продолжает играть, но Хисын кидает в колонку теннисный мяч, при помощи которого вырубает её, и, тяжело дыша, поворачивается к ученикам.       — Молодцы. У вас есть прогресс с прошлого занятия, — пытаясь отдышаться, он показывает всем пальчики вверх и дёргает футболку за воротник, чтобы охладиться. — Порепетируйте ещё дома, чтобы устранить имеющиеся недочёты. Свободны, — говорит на выдохе и отворачивается к окну, слыша в спину слова прощания.       Сонхун, сегодня занявший позицию позади всех, будто это поможет ему спрятаться от хореографа, пытается первый выбежать из студии, но всё-таки ноющая нога, особенно после интенсивных танцев, даёт о себе знать, и ему не удаётся быстро уйти — разве что с трудом доползти.       — Как голова? — интересуется Хисын, когда Сонхун самый последний оказывается у дверей. Тот поворачивается и замечает, как в него летит бутылка воды, которую он еле ловит, избегая зарабатывания нового синяка под глазом.       — Спасибо, — растерянно выдаёт Пак и непонимающе смотрит на напиток.       — Спасибо? — с трудом сдерживая смех, переспрашивает старший.       — А, ну, то есть, хорошо? Голова… хорошо… — запутавшись ещё сильнее, мямлит тот, а после поднимает бутылку в руке. — Это…       — Это тебе, утоли жажду, — Хисын засовывает руки в карманы спортивных брюк и отворачивается к зеркалу, рассматривая себя и при этом незаметно разглядывая стоящего в проходе ученика.       Сонхун слишком ошеломлен, чтобы говорить (а что вообще говорить?). Он не знает причину, по которой Хисын внезапно вдруг решает делиться с ним водой, хотя такого раньше не было, и мысль о том, что, возможно, из-за вчерашнего тот может беспокоиться о нём или чувствовать какую-то ответственность, не даёт покоя. Совершенно точно Сонхун и тогда не хотел создавать ему проблем, а когда он ещё и начинает заботиться таким образом, это ставит его куда более в неудобное положение, и становится стыдно вдвойне.       — Спасибо, сонсэнним, но не стоило, — поклонившись и не зная, вернуть бутылку или оставить, он так и стоит с протянутой рукой.       — Да господи, иди уже, Пак Сонхун, — несерьёзно строгим голосом проговаривает Хисын и, когда тот реально уходит, ещё раз поблагодарив и выразив уважением, при этом не забыв, конечно же, попрощаться, слабо улыбается, посматривая на пустое место через отражение, где только что стоял младший. Длится это недолго, так как на пороге вместо него тут же появляется другой человек.       — Ещё раз привет, Хисын-оппа, — улыбается вошедшая девушка с длинными чёрными волосами и чёлкой и подходит к нему. Ли, в свою очередь, заключает её в тёплые объятия, поглаживая по спине и предплечьям.       — Привет, Юджин. Ну, что, закончила со своими?       — Да. Я видела, как с третьего этажа спускались Ёнджун-оппа с Джихуном-оппой, — она указывает наверх, и старший понимающе кивает.       — Что насчёт девочек?       — Они пошли в магазин купить мороженое, — собрав волосы в пучок, Ан начинает растягиваться на полу и поглядывает на Хисына. — Как обстоят дела с твоими детками? Когда собираешься их дебютировать?       Ли садится у стены, чтобы отдохнуть до прихода остальных, и, поразмяв шею, отвечает:       — Сегодня была последняя репетиция. В воскресенье поедем на съёмки, — тяжело вздыхает он.       — Утомляет, наверное?       — Конечно, куда же без этого, — с добротой в голосе смеётся Ли.       Вскоре в помещение входят два парня, и комната переворачивается вверх дном от шума, который они заносят с собой. Ёнджун отчаянно настаивает на том, чтобы ещё раз сыграть в камень-ножницы-бумагу, а Джихун отмахивается от него, говоря, что он уже выиграл и повторно испытывать удачу не будет. В такие моменты Хисыну кажется, что тишину ему не найти никогда: с утра работа, сопровождаемая громкой музыкой и не менее громкими учениками, по вечерам иногда он сталкивается с подобным балаганом, а по приходу домой просто вырубается, порой не успев поужинать. Он даже смеет шутить насчёт того, чтобы перебраться в дом для престарелых — вдруг там поспокойнее, чем во всей его жизни?       — А вот и мы, — в помещении появляются ещё три девушки: Джимин, Чеён и…       — Чэвон-а, — Ёнджун обиженно бурчит и подбегает к ней, указывая на Джихуна. — Скажи ему, пусть ещё раз сыграет со мной в камень-ножницы-бумагу. Я не хочу есть мятный шоколад!       — Ах, вы опять, — закатывает глаза она и, достав из пакета мороженое со вкусом обычного пломбира, грубо пихает его в ладонь друга. — Ой, на! Я съем его.       — Раз никто из нас не хочет мятный шоколад, зачем мы его вообще покупаем? — Чеён садится у зеркала, раскрывая упаковку своего десерта. — Но Хисын же не играл с нами?       — Он лучше уволится, чем возьмёт в рот, — смеётся Джихун и, когда наступает резкое молчание и все ребята устремляют на него взгляды, дополняет: — Ну, в смысле мяту. Йа-а, вы чего так уставились?! Каждый судит по мере своей испорченности!       — С чего бы оппе брать… в рот… — чувствуя себя некомфортно из-за произнесённой фразы, Юджин неловко оборачивается на парня, который молча наблюдает за тем, как они ни с того ни с сего начинают обсуждать его.       — Этим занимаются геи, — спокойно произносит Джимин, копаясь в телефоне.       — Вот именно, он же гетеро, — довольный Ёнджун сидит на колонке, покачивая ногами и лопая любимое лакомство, а Чэвон бьёт его по затылку, из-за чего он дуется и берётся за больное место. — За что?!       — Да чего вы заладили-то с его ориентацией? Какая разница вам вообще? — осуждающе надувает губы девушка, оглядывая всех по одному, и когда её взгляд проходится по Хисыну, она замечает, как он сдержанно вздыхает и убирает мороженое на подоконник, оставляя его нетронутым. Подумав, что его задели слова, и сейчас он может уйти, Ким уже хочет предпринять попытку остановить его и заставить каждого извиниться, но Ли просто игнорирует произошедшее и встаёт у зеркала, невозмутимо произнося:       — Всё, давайте уже начнём.       Приняв освежающий душ, Сонхун наскоро сушится полотенцем и спешит переодеться в чистую одежду. Он очень благодарен за то, что в студии есть несколько кабинок, где можно смыть с себя весь прошедшийся по нему день, учитывая, что танцы проходят вечером, что очень кстати.       После разговора с Хисыном, Сонхун решительно настроился найти себе хоть какое-нибудь занятие утром или днём. Начать ходить на курсы английского языка или кондитера, записаться в фитнес-клуб, может, найти работу на неполный рабочий день. Хоть что-то! До самого вечера торчать дома слишком наскучивает и заставляет деградировать. Порой ему хочется вернуться в свои студенческие годы, когда первая половина дня проходила за партами, а вторая — с одногруппниками, с которыми уже давно потерял связь. А ведь тогда он жаловался на то, что его дни проходят однообразно. Вот сейчас они действительно проходят монотонно и безотрадно. Ценишь, когда теряешь.       Закончив собираться, Сонхун выходит из блока душевых и стремительно идёт в сторону выхода. По пути его останавливает шум, исходящий из студии, в которой занимается его хореограф. И это происходит не в первый раз! Насколько он одновременно смел и глуп, чтобы рискнуть снова подглядеть, прекрасно помня о том, чем это закончилось тогда? На все двести.       Он осторожно приоткрывает дверцу комнаты и тут же отбегает на случай, если кто-то сейчас выйдет, дабы сделать вид, что он только приближается к этому месту. Прождав несколько секунд, Пак снова приближается и прижимает один глаз к отверстию, пытаясь разглядеть хоть что-то. Даже с отличным зрением, как у него, это удаётся с трудом: он разве что видит несколько размытых силуэтов, отрабатывающих движения к какой-то хореографии. Внезапно в центр встаёт сам Хисын — правда, не такой Хисын, которого он видит каждый день. Конечно, он часто потеет на занятиях, но сейчас пот с него стекает будто его ведром воды облили; растянутая серая майка едва прикрывает грудную клетку, из-за чего на какой-то миг у Хуна распахиваются глаза, которые он пытается тут же отвести; на лоб прилипает влажная чёлка, которую он небрежно убирает; язык парня высовывается и облизывает нижние губы от нехватки воздуха после нескольких движений. При виде этого Сонхун, резко отпрянув, делает несколько шагов назад и впечатывается в стену, качая головой. Нет-нет-нет, что за чушь собачья только не придёт!       «Ах, перестань думать об этом, придурок».       Пак закрывает глаза, пытаясь отогнать от себя всякие мысли, но когда фантазия разыгрывается не на шутку, и ему кажется, что он чувствует на своей шее обжигающе горячий, влажный язык своего хореографа, Сонхун шипит, касаясь ладонью этого места и спешит убраться отсюда побыстрее.       Какой бред!       На свежем воздухе ему становится намного легче дышать. Он делает пару глотков воды, которую подарил ему Хисын, недолго смотрит на бутылку и решает избавиться от неё, хотя в его случае на месте безобидного куска пластмассы куда полезнее было бы избавиться от своего воображения. Проветрить голову точно не помешает, и Сонхун отказывается от идеи доезжать до дома на такси, поэтому идёт пешком, стараясь отвлекаться на окружающие его вещи, лишь бы не возвращаться к своим мыслям. В какой-то момент его взгляд цепляется за столб, уклеенный разными постерами и объявлениями, находит листовки с вакансиями, и Пак, вырвав несколько, идёт дальше.

***

      — Эри-я, — снимая с себя медицинский халат, девушка вешает его на крючок у двери и набрасывает на себя толстовку на замке. Когда из другого кабинета появляется её коллега, она мило улыбается и машет рукой. — Я пошла домой. И ты скорее иди, пока не так поздно!       — Ага, только закончу сейчас разбираться с анализами, — кивает ей длинноволосая и поправляет очки на переносице, перебирая в руках бумаги. — Хорошей дороги, Минджон.       — Давай, до завтра, — попрощавшись, она хочет уже выйти, но возвращается обратно и, прищурившись, словно вспоминая что-то, добавляет: — Тебе ещё никто не звонил?       — Не-а, только несколько часов же прошло, — отрицательно качает головой Учинага и поднимает взгляд на девушку. — А что?       — Да так, интересуюсь. Ну, я тогда пошла.       Заведя свою любимую красную детку, Минджон трогается с места и выезжает из парковки. Ночной Сеул всегда вдохновлял и побуждал её на разные сценарии в голове, которые никогда не сбывались. Услышав их, любой говорит, что девушка просто пересмотрела дорам и перечитала книг — настолько впечатляющими она представляла себе разные моменты из своей жизни, которые ни разу не случались в реальности. По этой же причине Минджон ещё не состояла в отношениях; ни один парень не подходил под её завышенные стандарты и продолжал её разочаровывать. Такими темпами она готова остаться в одиночестве до конца своих дней.       И даже сейчас. Мечтательно разглядывая улицы по обе стороны, девушка, включив лёгкие песни на фон, подпевает им и совсем невнимательно передвигается на автомобиле. Она думает о том, как переходит дорогу поздним вечером вся из себя разбитая, заплаканная, брошенная парнем, потом её чуть не сбивает с ног незнакомец, они знакомятся, встречаются, женятся и…       — Чёрт! — перед глазами мелькает чья-то тёмная фигура, которую она почти переезжает своей машиной — если бы не своевременная реакция и резкое торможение. От страха Ким хватает крест на шее и с круглыми от шока и страха глазами замирает на месте, пока парень, ударившийся об её капот, не поворачивается. Тот, видно, уже начинает крыть её трёхэтажным матом, и, когда он приподнимает кепку, Минджон сужает глаза, видя перед собой знакомое лицо. — Хисын? — девушка тут же выходит из салона, и он реагирует на это, поднимая голову. — Хисын, это ты?!       — Минджон? — удивляется успевший разгневаться Ли.       — Да, это я. Садись скорее в машину, мы всех задерживаем!       Потирая бедро, Хисын не отказывается от предложения и, оказавшись на переднем сиденье, снимает кепку.       — Извини, что так получилось, я задумалась, — виновато поджав губы и теперь внимательнее рассматривая дорогу, Минджон начинает аккуратное движение по маршруту. — Ты в порядке? Не сильно ушибся? Может, в больницу?       — Нет, всё нормально, — отмахивается он. — Всего лишь чуток больно, но это пройдёт. Если бы не ты, я бы проклял водителя, — смеётся парень и, замечая, как она ещё больше поникла, пытается улучшить ситуацию. — Хэй, да ладно тебе, всё окей, — по-дружески ударяет он в плечо.       — Точно не нужно к врачу? — готовая расплакаться, она поворачивается к бывшему коллеге, который при виде этого ещё больше хохочет и заверяет, что всё действительно в порядке. — Тогда давай я тебя подвезу. Тебе куда нужно?       — Да мне домой, как обычно. С работы возвращаюсь.       — О, я тоже…       — Как жизнь? Что новенького? — пытается развеять неловкость Ли.       — Да, в принципе, ничего. Всё как всегда: первая работа, вторая работа, дом. Ты, кстати, перестал к нам заглядывать, — меняя дорогу на повороте и уж точно следя за тем, чтобы все пешеходы успели перейти на ту сторону, подмечает она.       — Я тоже заметил. Мы с Сону давно не виделись.       — Так впереди выходные, давай в гости!       — В воскресенье у меня уже график, — почёсывает голову Хисын и смотрит в окно, замечая знакомый район, в котором проживает. — Не против, если завтра днём?       — Меня, скорее всего, не будет, но Сону должен быть дома, — задумчиво произносит Минджон. — А что за график?       — Съёмки танцевального кавера новой команды под моим крылом, — с гордостью делится он.       — О-о! Под какую песню?       — «Wonderland» группы Ateez.       — Я обязательно посмотрю, если выложите в ютуб, — поддерживает девушка, с восторгом смотря на Хи. — А что у тебя в жизни происходит? Например, в личной? — хихикает она.       Парень вздыхает, откинувшись на спинку, бьёт кепкой по своим коленям и поджимает губы от безвыходности.       — Сомневаюсь, что она у меня вообще будет.       Минджон понимающе кивает и похлопывает того по предплечью, выражая своё сочувствие.       — В твоей ситуации действительно сложновато. Но, может, в один день?       Хисын грустно ухмыляется и цокает, качая головой. Он уже не верит ни во что, последняя надежда давно умерла.       — Зато у тебя есть Бэкку! — ободряет она, на что он слегка прыскает со смеху и отворачивается к окну.       — Я, кстати, наверное, приду с ним к тебе в понедельник с утра на осмотр.       — Прекрасно.       Вскоре они подъезжают к дому, в котором проживает парень.       — Вот мы и приехали. Ты точно в порядке, да? — ещё раз обеспокоенно спрашивает девушка.       — Точно-точно, — улыбается Хи и покидает салон. Прежде чем закрыть дверцу, он заглядывает вовнутрь и с благодарностью говорит: — Спасибо.       — Не благодари, я же тебя чуть не сбила.       — Нет, не за это, — он отрицательно качает головой. — За то, что понимаешь и принимаешь меня.       — А… Ну… — мнётся Ким, неловко почёсывая затылок.       — А за это конечно не буду благодарить, ты меня чуть инвалидом не сделала, — шутит тот, на что девушка берёт в руки свой телефон и замахивается.       — Эй, ты же сказал, что всё нормально!       — Шучу я-я. Давай, до следующей недели. И спасибо, — кивнув на машину, подмечает Хисын и надевает кепку.       — Сону будет ждать тебя завтра!       — Хорошо.       Впредь Минджон точно не будет мечтать о чём-то за рулём. Удачно добравшись до парковки около своего дома, брюнетка уже вынимает ключ и хочет выйти из салона, как замечает перед собой белый спорткар, который она ранее никогда не видела у себя во дворе. И ладно бы только это, но из него прямо сейчас вылезает её собственный брат. Нет, это не кто-то другой — жёлтые волосы Сону она узнает из тысячи. Он даже не замечает подъехавшую машину, так как слишком увлечён разговором с неизвестным парнем, которого она впервые видит в своей жизни. Ну, у Чонвона или Джея точно не настолько длинные волосы, чтобы завязать их в хвост, и не настолько хорошее финансовое состояние, чтобы позволять себе такие дорогие машины. Минджон слегка нагинается и подглядывает за тем, что происходит, и, когда тот парень при рукопожатии на прощание внезапно притягивает Сону к себе, вогнав того в краску, улыбается и окончательно отпускает, она чуть не сваливается со своего кресла под руль от шока.       — Что за фигня… — сохранив равновесие, Минджон продолжает наблюдать за тем, как Сону идёт в сторону подъезда, постоянно оглядываясь на парня, улыбаясь и махая рукой, а тот стоит уверенно на месте, сложив руки в карманы, и провожает его взглядом.       Наконец, незнакомец садится в свою машину и уезжает, позволив ей выдохнуть и, в конце концов, вылезть из салона. Минджон чуть ли не бежит домой, всё повторяя себе, что её Киа Пиканто вообще-то намного лучше, чем этот Порш или как его, и менее, чем за минуту, оказывается в квартире.       — Сону-у, — зовёт она его с порога, разуваясь. — Сону! Сону, ты где? Со-ону-у-у. Ким Сону!       — Да чего ты так раскричалась? — ленивой походкой блондин выходит из своей комнаты уже в домашней одежде. — Что случилось?       — Кто это? — тут же отрывает она.       — Кто кто?.. — не понимая, переспрашивает парень, потирая глаза.       — Этот парень, — кивает она в сторону, где находится двор. — На спорткаре.       Ким сглатывает. Его усталость и сонливость тут же улетучиваются, и он расширяет глаза.       — Ты видела?..       — Да. Так кто это?       — Друг? — словно сам сомневается в своих словах, Сону вздёргивает бровью.       — Друг? Я что-то не припомню у тебя таких друзей, — возмущается девушка, залетая на кухню и наливая себе стакан воды.       — Ну, мы недавно начали дружить. Его зовут Рики, — он заходит за ней и опирается об стол.       — Недавно начали дружить и сразу флиртуете?       Сону давится собственной слюной от её слов и начинает запыхаться, оправдываясь.       — Да какой фли-. Да мы не…! С чего ты вообще взяла? Я бы в жизни не-       — Йа-а, Сону-я, — Минджон снисходительно кладёт ему руку на плечо и смотрит взглядом, мол, кого ты пытаешься обмануть. — Я всё прекрасно понимаю. Я не осуждаю, — качает головой, так и говоря: «Ты сейчас серьёзно подумал, что я на такое способна?», после чего выходит из кухни, оставляя брата в полном ошеломлении, возвращается и добавляет: — Но передай, что если он тебя обидит, я его кастрирую, — и окончательно выходит из комнаты.       — Нуна, мы же просто друзья-я-я, — тянет он обиженно, вздыхает, убирая спавшие на лоб волосы, садится за стол, обдумывая её слова, и при мысли о том, что со стороны кажется, что они флиртуют, начинает смущённо смеяться, прикрыв рот. Краем глаза заметив нависающую над ним тень, Сону резко встаёт с места, ударившись коленом, убирает с лица улыбку и старается выглядеть более невозмутимо. — Я… Вообще-то…       — Забыла сказать, что завтра Хисын придёт к тебе, — Минджон с ухмылкой разворачивается и скрывается у себя в комнате.

***

      — Минджон же сказала, что я приду, не мог запастись рамёном? — хнычет парень, бросаясь в кровать друга лицом и после мило приподнимая голову, отчего подбородок опирается на одеяло, щёки сползают вниз, а глаза округляются, придавая ему щенячий вид.       — Ты же обычно сам приносишь, да и я поздно вечером узнал. Утром было лень, — Сону садится рядом и бьёт его по заднице. — Если хочешь, я тебе приготовлю охрененный пибимбап.       — Ого, ты умеешь готовить, — с сарказмом утрирует Хисын и ложится боком, глядя на Кима, сидящего у ног.       — Практиковался на днях, — с гордостью отвечает тот, на что старший фыркает. — Кстати, Хисын-хён. Хочу рассказать тебе об одном человеке…       — Ого, — он тут же садится в позе лотоса, навострив уши. — Слушаю?       Сону надувает губы, поглядывая в окно, мнёт руками постель и пододвигается поближе, словно кто-то их услышит, хотя дома только они одни (или же нет?).       — Помнишь, я купил веб-камеру недавно? — Хисын положительно кивает. — Она оказалась бракованной, и я вернулся в магазин. Пока менял, этот продавец мне предложил поставить какую-то защиту на компьютер, и я согласился, потому что всё-таки было страшно из-за этой ситуации в универе, ты же понимаешь… — заходит он издалека, пытаясь начать историю. — Ну, и… Он приходил ко мне домой. Мы что-то разговорились, — Сону удачно пропускает сцену с обмороком Рики и его чувствами, когда привёл того в сознание и они оказались очень близко друг к другу, — и я его ещё встретил в универе на этой неделе. Оказывается, у него брелок выпал в этой комнате в тот день, поэтому я сказал ему вернуться и поискать.       — Ты мог сам найти и отдать её, нет?       — Да, но… — колеблется Ким и нервно потирает свои запястья. — Мне почему-то хотелось, чтобы он пришёл, ну, понимаешь…       — Та-а-а-ак, — ухмыляясь, Ли тоже чуть подаётся вперёд и явно чувствует что-то непростое.       — Блин, не реагируй так, я смущаюсь. Всё, не буду рассказывать, — Сону складывает руки на груди и отворачивается обиженно, после чего Хисын прыскает со смеху и притягивает его к себе за руку.       — Да ладно, Сону! Ты сам реагируешь так, будто ты с ним встречаться начал, — блондин резко поворачивается и стреляет в него злобным взглядом, из-за чего и тот замирает. — Стой, ты же не начал?       — Вы что все заладили-то? Нуна говорит, что мы с ним якобы флиртовали, и ты теперь со своим «начал встречаться»!       — Ух ты, Минджон узнала о нём раньше меня? Кажется, всё намного серьёзнее, чем я думал? — продолжает тот подкалывать, начиная ещё и щекотать, из-за чего Сону сначала смеётся, а потом понимает, что даёт слабину, и начинает беситься, подпрыгивая на месте и крича, чтобы тот перестал.       — Хисын-хён!       — Хорошо, хорошо. Всё. Продолжай.       — Его зовут Рики, ему девятнадцать. Вроде заочно учится на айтишника… Короче, мы с ним теперь дружим! Всё, — бурчит Ким и хлопает ладонями по постели.       — Ну-у, — тянет старший растерянно, так как уже приготовился слушать огромный рассказ по сценарию Санты Барбары. — Я рад за тебя. Надеюсь, хороший пацан.       — Хороший, — всё ещё дуясь, язвит Ким.       — Жду, когда познакомишь нас. Как отреагировали твои друзья? Надеюсь, не ревнуют?       — Да у них там своя драма, я ещё не успел рассказать… — вдруг вспомнив их, Сону забывает про обиды и тяжело вздыхает. — Быстрее бы это прекратилось.       — А что у них?       — Долго рассказывать, — отмахивается парень.       — Я у тебя до вечера торчу, отменил занятия на пару дней, так что, — настаивает Хисын. — Говори. Может, совет какой-нибудь дам.       — Ладно, слушай…       Зубы всё время терзают потрескавшиеся губы; пальцы с кольцами на них, одно из которых очень особенное, похрустывают из-за действий парня; острые, как у орла, глаза устремлены в монитор; левая нога нервно постукивает по полу. Рики стискивает зубы, начиная двигать челюстью направо и налево, отчего они издают звуки скрипа. В кабинет вдруг заходит Сонхун, уставший и голодный, плюхается на пуфик позади него и, потирая переносицу, тоже смотрит на экран. Увидев на нём Хисына, по его лицу невольно расползается слабая улыбка, которая тут же исчезает при мысли о том, как же отвратительно он с ним поступает, наблюдая через взломанную веб-камеру Сону, когда тот занимается своими делами, не относящимися к его жизни, и, возможно, теми, о которых он не хотел бы, чтобы кто-то знал. Становится не по себе, совсем жутко и стыдно. Чего не скажешь о Рики.       — Может, стоит прекратить за ними следить?.. — неуверенно предлагает парень, вставая с места. — Ты же уже добился общения с Сону, как и я с Хисыном. Давай выключим, — тянется он к ноутбуку, когда Рики настолько неожиданно и быстро перехватывает его руку, что у парня сердце чуть не разрывается.       — Ни за что. Вдруг что-то пойдёт не по плану? — Нишимура медленно поднимает на него красные глаза, залитые то ли раздражённостью, то ли гневом, то ли одержимостью, или у него просто лопнули капилляры.       — По какому плану, Рики? Ты же достиг того, чего хотел. Что тебе ещё нужно? — Хун старается максимально мягко обращаться с ним, так как в этот момент ему действительно становится страшно при виде такого друга.       — Я не могу так сильно рисковать, — тот отпускает его и снова утыкается в монитор. — Я должен знать всё, чем занимается Сону хотя бы дома, знать о его мыслях, о которых он иногда говорит вслух, и всегда быть начеку, чтобы подбираться к нему всё ближе и ближе. Это поможет мне никогда не оказаться оттолкнутым им, и я всегда буду знать, как поступить, чтобы быть рядом в нужное время.       — Ты уже сходишь с ума… — испуганно шепчет брюнет.       — Он меня сводит с ума.       — Нет! Ты сам кажешься мне слишком чокнутым. Прекращай, пока не поздно. Вдруг Сону об этом узнает? Тогда он тебя оттолкнет раз и навсегда, — пытается образумить старший, но толку ноль.       — Да как он узнает? — смеётся тихонько парень, не отводя взгляда от парочки друзей, разговаривающих в спальне. — Об этом знаем лишь ты и я. Ты же не собираешься ему все раскудахтать?       — Нет, конечно, но всё же… — вздыхает Пак. — Опасную игру ты ведёшь.       — Сам прекрасно знаю.       Сонхун не находит, что сказать в ответ. Понаблюдав за другом минуту, он уже собирается выйти из его кабинета, доходит до двери, но фраза Рики заставляет его остановиться в оцепенении.       — Этот Хисын… — парень замирает спиной к нему и задерживает дыхание, — опять начинает у него гостить. Мне он реально не нравится. Он слишком тактильный с Сону. Нужно его устранить.       Сонхун в ужасе поворачивается к нему и расширяет глаза, словно в него стрельнула молния.       — Ты же не собираешься его убивать?! — восклицает он, чуть ли не разъехавшись по столу друга.       — Как ты разволновался, — бесчувственно усмехается младший, посмотрев на друга, и снова отвернувшись. — Ты что? Конечно, нет. Такого ты мнения обо мне?       Пак выдыхает с облегчением, взявшись за виски из-за внезапно ударившей боли в голову.       — После такой фразы что мне ещё думать?       — Тебе не думать, а делать хорошо надо.       — Что я не так делаю? — не понимает парень.       — Я не говорил, что не так. Мне кажется, просто недостаточно.       Рики вдруг сворачивает вкладку с видеонаблюдением, заходит в ютуб и начинает ловко что-то печатать, после чего на экране появляется какой-то канал.       — Сонхун-хён. Ты должен научиться танцевать ещё усерднее.       Тот подходит к нему и смотрит в экран, видя на нём обложки видеоклипов с Хисыном и другими и названия роликов.       — Ого… Так вот оно что. Я почти каждый вечер замечаю, что после наших занятий Хисын-сонсэнним остаётся и репетирует какие-то танцы с другими хореографами.       — Так точно, это его кавер команда.       — И что ты хочешь от меня? Чтобы я заявился туда и сказал «Умоляю, возьмите меня к себе, буду хорошим мальчиком»?       — Нет, но в течение некоторого времени тебе нужно улучшить свои танцы, — Рики задумчиво проводит пальцами по правой брови. — Ты должен попасть к ним.       — Окей, допустим, я улучшусь и что? — раскидывает руками Пак, не понимая, как всё это так просто звучит для друга. — У них уже образовавшаяся команда, думаешь, меня просто так возьмут? Их семеро, и они не откажутся от кого-то, чтобы взять меня вместо него.       Рики прикусывает внутреннюю сторону щеки, причмокивает губами, тяжело вздыхает и, расслабленно откинувшись на спинку своего кресла, поднимает взгляд на старшего.       — А что, если они будут вынуждены?