Follower.

      Аппетитный аромат английского завтрака, приготовленного лучшими поварами города, разносится по столу, как только официант снимает тарелку с подноса и ставит её перед парнем. Поблагодарив сотрудника, брюнет берёт в руки приборы и начинает уплетать еду за обе щеки. Перед глазами мелькают редкие люди в пустом пространстве, так как мало кто приходит завтракать в ресторан ранним утром. Вон, где-то в углу сидит мужчина, пьёт крепкий эспрессо и сенсорной ручкой перелистывает страницы в планшете, — видно, уже приступил к работе; только что зашедшая парочка бабушек в спортивных костюмах, наплевавшая на негласный дресс-код, скорее всего, планирует перекусить после утренней пробежки; а подросток в школьной форме (и с огромным количеством денег на счету), должно быть, прогуливает уроки.       Джеюн очень любит проводить время в таких элитных местах. Он не из тех, кто может быстренько перекусить каким-нибудь вредным фастфудом за десять минут. Нет-нет, он за здоровье и полноценное питание, придающее энергию и силы, при этом без вреда для желудка и кишечника! Атмосфера дорогих мест нравится ему до костей: когда ты сидишь такой весь в деловом костюме, чувствуешь себя джентльменом, ожидающим прихода своей дамы, пьёшь лучшее вино и видишь самых влиятельных людей. К тому же с его-то работой Юн определённо может себе позволить не просто кушать в ресторанах, а жить в отелях месяцами, если захочет. Но у него обычный, скромный домишко на окраине года. Выделяться не хочется. И не стоит.       Пожёвывая яичницу, Шим заходит в инстаграм и начинает скроллить ленту, игнорируя огромное количество запросов в подписчики и личные сообщения, но когда приходит уведомление от подруги, он вынужденно открывает диалог.       @ 2ningnini : « отправил(-а) публикацию »       @ 2ningnini : Видел новости?       Парень переходит на пост и начинает читать информацию, видя на заглавной фотографии знакомое лицо своего заказчика.       @ southkoreanews : Задержали одного из подозреваемых в убийстве двух известных блогеров — Ли Ынсана и Ли Санвона. Мужчину арестовали у него дома и нашли кучу доказательств против него, таких как его аккаунт, с которого он писал злобные комментарии покойным ютуберам, доску с планами на убийство и фотографиями братьев Ли под прицелом, а также одежду, похожую на одежду преступника, зафиксированного на камере наблюдения. Полиция разбирается на месте.       Вилка выпадает из руки парня, громко ударяясь об пол и обращая на него внимание, из-за чего Джеюн неловко озирается и, извинившись за нарушенный покой, подымает её обратно на стол. Сглотнув, он быстро печатает ответ.       @ yun1511 : The fuck.       @ yun1511 : Босс, наверное, уже в курсе?       @ 2ningnini : Не знаю, я с ним ещё не пересекалась.       @ 2ningnini : Я знаю, где живёт этот человек. Прикончить?       @ yun1511 : Если там полиция, это может быть опасно для тебя.       @ 2ningnini : Мне плевать. Нужно с ним разобраться прежде, чем он раскроет тебя или сдаст всю нашу конторку.       @ yun1511 : Что, если босс разозлится?       @ 2ningnini : Я не думаю, что он разозлится на то, что мы избавились от следов.       @ yun1511 : Хорошо...       @ yun1511 : Будь осторожна, пожалуйста.       @ 2ningnini : Обязательно. Ты же знаешь, что я лучший снайпер в Корее :)       @ yun1511 : Спасибо, Ниннин.       @ 2ningnini : Угу.       Лишний кусок не лезет в горло. Запив застрявший комок водой, Джеюн оттягивает галстук, перекрывающий весь воздух, нервно посматривает по сторонам и берётся за голову. Чёрт, чёрт, чёрт! Он всегда делал работу чисто, почему в этот раз так сильно оплошал? Мало того, что после выполнения заказа встретил знакомого по пути назад, так ещё и самого заказчика поймали, и нет гарантии, что этот неудачник будет держать рот на замке. Тогда конец. Конец всему, чего он добивался. Конец его связям, деньгам, лёгкой жизни, лучшей жизни... жизни. Джеюн определённо не хочет за решётку, да и кто хочет? Промелькает мысль, что если бы он этим всем занимался в одиночку, то всё прошло бы без проблем. Ну, конечно нет, надо же было прислушаться к прихотям заказчика, который хотел аж своими руками убить их. Насколько же он озлоблен? Даже сам Джеюн в шоке от его жестокости. Но ему ли о ней говорить, когда он хладнокровно расправляется с невинными (хотя, может, в какой-то степени и виновными) людьми в два счёта, ради нескольких тысяч долларов в руках?       Джеюн не может спокойно сидеть и завтракать, зная, под каким риском сейчас он и какая опасность грозит Нин Ичжоу, его лучшей и единственной подруге, с которой он подружился ещё до того, как они оба попали в этот ужасный, бесчеловечный мир, в котором всё решают только деньги и из которого выбраться они уже не могут и не хотят. Нервы сдают окончательно, и он вылетает из ресторана, кинув на стол несколько небрежных купюр, ровно в тот момент, когда подходит официант с подносом.       — Ваш десерт...       Вырвавшись наружу, он дышит тяжело и уже думает заказать такси, когда к нему подходят знакомые морды, которые хотелось бы избить до неузнаваемости, и смотрят невозмутимо.       — Следуйте за нами, мистер Шим. Босс хочет видеть вас сейчас. Вы, должно быть, уже в курсе, по поводу чего.       Ну, конечно. Как он мог забыть, что к нему приставили этих щенков?       Усевшись в машину, в которую его проводили ребята, Джеюн берётся за виски с начавшими набухать венами и смотрит в окно, молясь, чтобы ему за этот случай ничего не было. И лишь проезжая мимо сквера и статуи в виде сложенных бронзовых рук с выгравированной фразой «Gangnam Style», он незаметно прищуривается, видя двух парней, одного из которых очень хорошо знает, а второго, кажется, где-то видел, но не встречал в жизни. Кого же напоминают эти светлые волосы, едва спрятанные под бордовым беретом?       Парень продолжает вертеться вокруг скульптуры, позируя сорок раз в минуту и меняя выражение лица. Щелчки на телефоне второго никак не прекращаются, а улыбка даже не смеет сползти с губ.       — Фух, я устал, — в последний раз сфотографировавшись, Сону тяжело выдыхает. — Ну-ка, покажи.       Рики поворачивает свой экран к нему, пальцем листая все кадры, на которых тот отлично получился, при этом не сводя своего восхищённого взгляда с модели, стоящей перед ним. Как же это прекрасно — ощущать его не через камеру, а вживую.       — Фотографии действительно получились впечатляющими! Ты классный фотограф, — хвалит Ким, показывая пальчик вверх.       — Нет, просто ты очень красивый и фотогеничный, — без доли смущения, спокойно произносит парень, начиная чистить галерею от неудачных кадров, на которых получилась какая-то размазня или помешали другие люди, и не замечая, как от этих слов Сону заливается краской и втягивает губы в себя.       — Ну, хватит, — шутливо он бьёт его в плечо, прикрыв рот.       — Я серьёзно.       — Хорошо... Спасибо, — зная, что выбора нет, и к комплиментам от Рики остаётся только привыкнуть, блондин сдаётся.       — Слушай, — младший вдруг поднимает голову, оглядывается назад и указывает на одно из заведений. — Я знаю классное местечко, вон там, видишь? Может, позавтракаем? Я плачу.       — О, — это место нравится Киму по вайбам, хоть и кажется достаточно дорогим. — Давай. Только я могу и сам за себя заплатить.       — Я приглашаю, значит, я плачу, — настаивает Рики, и Сону остаётся просто вздохнуть.       Оказавшись в стенах местного знаменитого ресторана «Kings & Queens», блондин восхищённо осматривается, в то время как второй уверенно направляется к определённому столику, приветствуя персонал, который, кажется, его хорошо знает.       — Мистер Нишимура, давненько Вы к нам не жаловали! — поклонившись, официант любезно протягивает усевшемуся парню меню и в ожидании смотрит на нового посетителя, что не в силах оторвать взгляд от развешанных картин. — Мистер?       — Сону-хён, — зовёт Рики, указывая рукой на стульчик напротив. Опомнившись, Ким тут же усаживается и вопросительно смотрит на официанта, продолжающего нависать между ними и хлопающего ресницами, не снимая с лица натянутой улыбки. — Нужно сразу заказать, — шёпотом подсказывает ему парень и кивает резко несколько раз, приподняв брови, на что Сону тянет понятливое «А-а» и разок оглядывает незнакомца, чувствуя себя некомфортно из-за его присутствия. Его напрягает, когда кто-то стоит над душой и ждёт ответа, а тут ещё и выбирать среди дорогих незнакомых блюд. — Мне, пожалуйста... Кальбитан, чапче, чачжанмён, фетучини с грибами и овощами...       — Стой, ты что, всё это съешь? — распахнув глаза, удивляется Ким, на что тот спокойно моргает.       — Да. Так, ещё, пожалуйста, чикен и бинсу. А попить... Можно литр обычной воды и колы?       — Конечно, — поклоняется тот и поворачивается к Сону. — Вам?       — Я... Я ничего не буду, — услышав заказ друга, ему не то вдвойне, а втройне неудобно смотреть даже глазком на меню.       — Почему не будешь?       Сону боковым зрением осуждающе смотрит на официанта, сдержанно выдыхает и отводит взгляд.       — Оставьте нас наедине, — просит Рики, и, поклонившись, тот сразу удаляется. — В чём дело?       — Рики, тут цены очень высокие... Давай в другое место?       — Но я же сказал, что плачу сам!       — Не хочу я, чтобы ты столько платил, — тихим голосом возмущается парень. — Кушай тогда сам, я не буду.       — Насчёт денег не переживай, — брюнет берёт старшего за ладонь снизу. — Отныне это моя забота.       Сону опускает глаза на их сплетённые руки. Касания Рики очень мягкие, осторожные, робкие. Его тепло едва ощущается на коже — он держит его, как фарфоровую куклу, как хрупкую вазу, как хрустальную драгоценность — лишь бы её не поранить, лишь бы не испортить, лишь бы не разбить. По телу проходит разряд, когда он увереннее хватает за ладонь, сжимая длинные мужские пальцы, слегка поглаживая по костяшкам. Ким затаенно выдыхает под нос и делает навстречу слабые движения, позволяющие скрепить руки вместе. Он тихонько качает головой, молча одобряя происходящее, и прикусывает кончик языка, не зная, что предпринять дальше. Хочется большего; хочется вовсе переплести пальцы или попросить Рики проводить своими по линиям судьбы во внутренней стороне ладони, но, нет, это очень странно. Сону нерешительно заглядывает в улыбающиеся глаза Рики, что тоже смотрят на него, слабо приподнимая уголки губ. Он отчётливо чувствует, как в этот момент между ними начинает что-то зарождаться. Что-то очень приятное, очень интимное, очень глубокое, очень тёплое. Что-то взаимное.       Кончики пальцев Кима слегка дёргаются, чуть пересекаясь с чужими, на что младший сразу обращает внимание, Сону сразу же отступает назад, но на этот раз Нишимура берёт инициативу в свои руки, перехватывает его пальцы и переплетает их со своими, крепко сжимая и действиями давая ему понять, что он всё делает правильно. Что Сону правильно понимает. Что Сону правильно чувствует.       — Вы закончили с выбором? — внезапно появляется из ниоткуда официант с приклеенной улыбкой, и Сону испуганно дёргается, вырывая руку и отворачиваясь к окну от стыда. Рики лишь недовольно шипит из-за навязчивого парня, испортившего весь момент.       — Сону-хён, что бы ты хотел?       — Мне просто ттокпокки, — смущённо выдаёт он, почти не показывая лица персоналу, и взглядом говорит другу, чтобы этот человек скорее испарился. Брюнет не медлит и завершает заказ, прося не тревожить по мелочным причинам.       — Ты наешься одним ттокпокки? — интересуется он, расправляя салфетку, чтобы положить её на колени, с чем справляется в два счёта, и, заметив в выражении лица старшего замешательство, берёт со стола и его ткань. — Позволь, — поднявшись, Рики ухаживает за Сону, проделав то же самое, садится на своё место и возвращает свою салфетку обратно на колени.       Озадаченный взгляд Кима даёт понять, что он смущён не только тем, что не знал, как пользоваться салфеткой правильно, но и тем, что сейчас Нишимура сделал это ради него.       — Спасибо, — коротко благодарит он, при этом записав мысленно в заметки, что нужно будет изучить этикет поведения в разных местах.       — Ты прав, я не съем столько, поэтому всё, что принесут, — это для нас двоих. Ну и, твой ттокпокки, — улыбается в одну сторону Рики и выдыхает, показывая, как максимально расслаблен.       — Хорошо, — почти что неслышно отвечает Сону и роется у себя в небольшой сумочке. — Ты не против, если я сниму сегодня с тобой влог?       — Влог? — брови парня приподнимаются, и вместе с этим официант уже приносит половину заказа. Ким молчит, ожидая его ухода, и после подтверждает свои слова.       — Да. Хочу выложить в ютуб. Ты не будешь против?       — Нет, не буду. Только, тебе будет достаточно влога за завтраком?       — А я... — блондин робко натягивает берет на голову, чтобы он лучше держался. — Я бы хотел провести этот день с тобой.       С едва заметной улыбкой Рики поднимает на него свои глаза.       «А я бы как этого хотел».       — Отлично. Я свободен сегодня, — соглашается он, видя, как лицо второго сразу озаряется от радости, и это вовсе не от солнечных лучей, падающих на него. Сону сам гораздо ярче любых звёзд на свете. Сону — целая галактика для Рики.       Парень достаёт, наконец, свою видеокамеру и начинает её настраивать, цокая на возгласы младшего о том, чтобы он хотя бы сначала немного поел, но раз Сону настроен, значит, его никто уже не переубедит. Он хочет запечатлеть всё с самого начала, не упустить ни малейшую деталь, сохранить в памяти каждый момент с Рики. Как только устройство готово к съёмкам, Ким быстро хватает палочками пару кусочков мяса, кладёт в рот и этим действием затыкает возникающего друга, смотря на него взглядом а-ля «Всё, я поел, теперь молчи». Немного приоткрывает шторы, дабы позволить коже японца сиять ещё ярче, хотя тот жмурится и ноет, что теперь ничего не видит, берёт в руки камеру и запускает видео, широко улыбаясь во все тридцать два.       — Хей-хей-хей! И с вами снова я, Витамин Ким! — начинает он своей легендарной фразой, при этом снимая напротив сидящего. — И мой друг, Нишимура Рики.       — П... П-привет, — смущённо махнув ладонью в кадр, парень сразу опускает глаза обратно на еду и прикрывает лицо шторкой, тяня её на себя.       — Ого. Рики, ты что, стесняешься? — не верит своим глазам Сону, привыкший к тому, что Рики — тот, кто обычно смущает людей, например, его, причём всегда, но чтобы он...       — Йа... — тихо говорит тот, мельком взглянув в кадр, и опять отворачивается. — Хён... Обрежь этот момент, — не может он убрать с лица неловкую улыбку и чувствует, что даже может сейчас раскраснеться.       — Ва-а, дэбак! Я никогда не видел, чтобы ты себя так вёл. Оказывается, наш Рики такой стесняшка на камере, ути-и, — Сону тянет руку к нему и начинает тискать за щёчку, потягивая в разные стороны, а тот отмахивается вовсю, грозясь ущипнуть его пальцы палочками.       — Ну, Сону-хён, — прикрывает он лицо, но когда тот вовсе не слушает его, перехватывает за запястье и отстраняет чужую ладонь от своего лица.       В этот момент Рики сам того не осознавая, заглядывает в камеру, но складывается ощущение, что он смотрит прямо в глаза Сону, наблюдающего за ним через экран. Золотые лучи заключают лик брюнета в свои объятия, весь оставшийся фон превращается в жёлтый всплеск, помещая их ещё больше в эту сказочную, нереальную атмосферу. Всё выглядит, как сон, как какая-то несбыточная мечта. Особенно Рики и его слабая улыбка на припухлых губах. Данный кадр выделяет его родинку на подбородке, что делает парня ещё более привлекательным. Сону не может оторвать взгляд от него, его зрачки увеличиваются в размерах, когда он так поглощённо рассматривает каждый сантиметр лица Рики, в его глазах играют огни, сверкают искры и блики, и рот невольно приоткрывается, сам того не осознавая, он выдаёт тихое:       — Красивый...       Пользуясь остолбенением блондина, Рики забирает камеру и направляет на него, хихикая и снимая с разных ракурсов: то в профиль со стороны окна, то снизу, то спереди.       — Вот наш Витамин Ким сейчас будет кушать, да, Витамин Ким? — ехидничает он, и, кажется, Сону не сразу понимает, что его застали врасплох.       — Эй! Ты! Когда успел-то?       — А вот тогда. Давай, кушай и рассказывай, о чём хочешь, я поснимаю.       — Нет, давай вместе.       — Нет, сначала ты поешь, а потом можно и влог нормальный снять. У нас впереди ещё целый день.       — Рики-и, — надув губы, начинает хныкать парень, но на того это не действует.       — Или ты сейчас ешь, или я никогда не верну тебе камеру.       — Офигел! — возмущается блондин, но Рики как сидел невозмутимо, так и остаётся в таком положении. — Уф, хорошо.

***

      — ... Хорошо, до свидания! — включённый звук клавиш говорит о том, что набирается следующая комбинация цифр. — Здравствуйте, я по поводу объявления. Вам нужен бариста? Ошибся? Но тут написан этот но-... — парня прерывают частые гудки, и он вздыхает. Как можно быть такими грубыми? Дали бы договорить хотя бы.       Последняя листовка. Сонхун очень надеется, что с этим звонком ему больше не придётся обращаться в другие места. Ему хочется больше работать, нежели учиться. Вакансии искать по интернету очень трудно, нужно составлять резюме, так ещё и без высшего образования устроиться сейчас тяжело. То, что он увидел на столбе в тот день, — кажется, его первая и последняя надежда на более-менее нормальную, стабильную работу без диплома. Подрабатывать опять в магазинах или вовсе становиться официантом Сонхун не хочет. Слишком утомительное, скучное дело.       — Здравствуйте! Я насчёт объявления. Вам нужен ассистент ветеринара? Да? Да, конечно, я могу подойти в любой момент! Завтра? Хорошо. Ко скольки? Да, у меня получится. Эм... Пак Сонхун. Всё, хорошо. Спасибо большое! До свидания, — выключив звонок, парень спрыгивает с дивана, на котором сидит, выдвигая весь корпус вперёд и расправляя руки, или же, другими словами, копирует позу футболиста Роналду, и кричит, что есть от души. — She-e-esh!       Его пригласили на собеседование! Девушка по ту сторону трубки попросила, чтобы он подошёл к клинике завтра утром, чтобы они обсудили все детали, и звучало это очень обнадеживающе, настолько, что ему уже хотелось верить, что он заполучил работу. Наконец-то, прекратится его деградирование, появится ещё больше денег, да ещё и опыт. Конечно, никакого медицинского образования у него нет, но ассистенту, скорее всего, оно и не нужно? Ведь об этом нигде не было указано на листе! К тому же, Сонхун где-то читал, что сейчас для становления ветеринаром достаточно пройти трёхмесячные обучающие курсы, но это нужно на самого ветеринара, не на ассистента. Даже тут он не должен быть в проигрыше — по крайней мере, неполные три года на психолога он отучился и постарается найти общий язык с животными.       Остаётся только пройти собеседование.

***

      Лето давно осталось за горами, сезон постепенно близится к середине осени, а дни становятся всё короче и короче; они летят со скоростью света, и, следовательно, понедельник уже совсем скоро — завтра. Это ничуть не радует Джея, для которого выходные оказались спасением, буквально глотком воздуха, но от учёбы никуда не деться, и придётся столкнуться с реальностью лицом к лицу. С реальностью, в которой он причинил боль своему близкому человеку. С реальностью, в которой обыденные весёлые будни будут тянуться мучительно и тяжело. С реальностью, в которой он, возможно, потерял лучшего друга.       Все прошлые два дня Пак стрессовал по поводу этой ситуации, не решался написать Чонвону, думал даже о том, чтобы забыться где-нибудь в клубе и напиться в стельку, но это не спасло бы его от проблем. От них не нужно убегать, их нужно решать, однако сейчас он не в состоянии. Все его мысли заполнены лишь произошедшим, отвлечься не получается, да и не на что. Выговориться Сону не удаётся — Джей буквально без понятия, с чего начинать — к тому же, совсем не хочется обременять его. Наверняка, у Сону самого самочувствие хромает из-за недавнего преступления, мало ли что. Остаётся лишь ждать, когда всё само выяснится, но при этом, ему так этого не хотелось, ведь тогда его завалят вопросами, как и Чонвона, у которого состояние, должно быть, намного хуже, чем у него самого.       Головная боль.       Заметив, что парень даже не выбирается из своей комнаты уже вторые сутки, мать отправляет его в магазин купить некоторые необходимые продукты, конечно же, не забыв раскритиковать за то, что целыми днями он только и делает, что лежит. Нехотя, Джей поднимается с постели и неохотно плетётся по лестнице вниз со смятым в руке списком покупок. Выйдя во двор, он поворачивается в сторону нескольких земельных домов, в одном из которых проживает Чонвон (он вспоминает тот самый апрельский день из 2014 года, когда выяснилось, что рандомный школьник-суицидник живёт в одном районе с ним), и заглушает в себе желание заявиться к нему и спросить, всё ли хорошо. Быстрым шагом Джей сворачивает с другой стороны своей многоэтажки по направлению к магазину, открывшемуся недавно на первом этаже. Очень удобно и быстро.       — Клубничный джем... Клубничный джем, клубничный джем, — у него не получается собрать все мысли в кучу, из-за чего он растерянно расхаживает меж полок, ища нужную баночку.       — Вам помочь? — слышится позади женский голос, и, обернувшись, шатен видит перед собой милую девушку невысокого роста с короткими волосами, что мельком поглядывает на его листочек.       — А... Да, было бы неплохо, — с губ срывается чуток неловкий ответ, и Пак начинает чесать затылок, вежливо протягивая ей список. — Мне нужен клубничный джем, я искал и в этом ряду, и в другом, — указывая пальцем на названные места, он также вертит головой, и в один момент его взгляд цепляется за человека, которого никак не мог выбросить из головы все эти дни. Парень держит в руках пакет с яблоками, который выпадает из них ровно тогда, когда они пересекаются взглядами, и, не собрав ничего обратно, он спешит быстрее скрыться из виду.       — Вы смотрите не совсем в том отделе, — тем временем вежливо пытается помочь девушка и поднимает взгляд, замечая, что незнакомец всё выглядывает кого-то позади неё и вовсе не обращает внимания. — Извините?       — Д-да, спасибо, — поспешно выхватив из её руки бумажку и даже не посмотрев в ответ, Джей убегает вглубь маркета, чуть не столкнувшись с выросшим из ниоткуда парнем, который роняет из рук банки пива. — Прошу прощения, — торопливо кидает он.       — Йа-а! — возмущается Ёнджун, подбирая напитки с пола, и поднимает глаза на подругу, что разочарованно вздыхает вслед Джею. — Ты чего так засмотрелась?       — Да ничего! — вскрикивает Чэвон негромко и, взяв с полки первые попавшиеся чипсы, швыряет их в парня. — На, держи свою тупую картошку, — развернувшись, она складывает руки на груди и уходит, бормоча: — Не судьба мне нормально познакомиться с парнями.       — А я-то что сделал?...       В лёгких заканчивается воздух, бежать становится тяжелее с каждым шагом, но Пак не останавливается и осматривает каждый уголок магазина, так и не обнаружив нужного человека. Это означает одно — он уже вышел отсюда. Оставив на кассе буханки хлеба и салат в контейнере, с которыми носился по всему заведению, Джей извиняется перед покупателями, перепрыгивает через ограждения, сокращая себе путь, и выбегает из магазина, словно вор, на что охранник тут же дует в свисток и пытается остановить, но парень кричит ему, что сейчас ему некогда, и если у них появились подозрения, пусть проверяют по камерам видеонаблюдения. Ни справа, ни слева его не оказывается на виду, и единственное, что остаётся, — идти прямиком в дом. То, чего хотел он избежать.       — Чонвон! — стучится он в деревянную, покрытую бордовой краской дверь, и, когда за ней слышится судорожное дыхание, как и у себя самого, Пак бьёт кулаком ещё сильнее. — Чонвон-а, открой! Я знаю, что ты стоишь тут, я слышу тебя. Давай поговорим, открывай.       — Пожалуйста, уйди, Джей, — в ответ он получает тихий дрожащий голос, и это тревожит парня намного больше.       — Я не уйду. Ну, давай же. Мы же в первую очередь друзья. Не избегай меня, прошу. Открой мне дверь, Чонвон.       — Я умоляю тебя, уходи...       — Если не откроешь на счёт три, я выбью её к чертям и, если нужно будет, заплачу ущерб твоим родителям, поэтому решай, потому что исход будет одинаков! — предупреждает Пак, настраиваясь серьёзно. — Один...       — Не надо ничего выбивать, просто иди домой! — громким тоном настаивает Ян, хотя внутри очень сильно желает увидеть его.       — Два...       — Джей, я серьёзно говорю. Не ломай мне тут ничего.       — Три!       — Да твою же мать! — Чонвон резко открывает дверь, испугавшись, что друг действительно может сейчас что-то сделать, и потом от старших получат оба, как в него влетает и в самом деле собирающийся вытолкнуть доску Джей, внезапно очутившись в объятиях Яна, рефлекторно выставившего руки в стороны. Они оба пятятся назад под давлением, с которым собирался сделать удар старший, и упираются в стену сзади. Голова Пака ударяется об настенную выдвижную полку для всякой мелочи, вроде ложек для обуви. Чонвон морщится, почувствовав его боль на себе, и тут же прикладывает руку на ушибленное место. — Тебе же больно, придурок! Зачем надо было это делать?       — Я тебя предупредил же. Ах... — Джей, не замечая того, накрывает его ладонь своей, держась за больной затылок и прикусывая губу. Ян сглатывает от его прикосновений и вырывает свою руку.       — Я сейчас принесу аптечку, вдруг там рана, — уходит тот, но чужие слова моментально останавливают:       — У меня рана не на голове, а на сердце, — присев на пол, Джей серьёзно смотрит на спину Чонвона из-под опущенных век и продолжает потирать копну волос. — Мне больно из-за того, что тебе больно.       У успокоившегося за пару минут парня глаза снова становятся влажными, по щеке скатывается одинокая слеза, за которой следуют и остальные, но он сразу глотает их при попадании в область приоткрытых губ.       — Чонвон, — тяжело дыша, продолжает Джей. — Мне правда... правда очень жаль, что я не могу ответить на твои чувства взаимностью, но разве это конец света? Всё, что мы строили годами, должно разрушиться вмиг из-за этого? Тебе самому не жалко, Чонвон? Мы знаем друг друга больше восьми лет. Куда денутся эти года? Разве мы можем просто так их просрать? — с искренним жалобным тоном спрашивает он, отчего первый начинает ещё больше плакать и опускает голову вниз, позволяя слезам мирно стекать с подбородка. — Я не хочу терять нашу дружбу. Я очень дорожу ей. Я очень дорожу тобой. Мы слишком много старались, чтобы весь этот труд пошёл насмарку.       Джей слышит чужой голос, так как тот перестаёт скрывать свой плач и подёргивает плечами от накатывающей истерики. Старший сразу поднимается с места, чтобы утешить его, и, оказавшись рядом, заключает в объятия.       — Я не могу смотреть на твои слёзы, — огорчённо вздыхает он, уткнув младшего носом к себе в грудь, и тот начинает вовсю рыдать, смачивая одежду парня.       — П-прости меня... — тихо мурлычет тот, слабо обвиснув на предплечьях друга. — Я поступаю очень эгоистично. Это не твоя зона ответственности. Я такой... такой плохой, — всхлипывает Ян, на что Пак ещё сильнее обнимает его и негромко, с теплотой произносит ему в ухо:       — Неправда. Ты не такой. Ты очень хороший, Чонвон-а. Я с плохими людьми никогда бы не общался, имей это в виду.       — Из-за меня ты чувствуешь вину...       — Не из-за тебя, а из-за себя. И вообще, не надо искать виноватых. Всё, что с нами происходит, — нормально. Это же жизнь, — сквозь его слова слух Яна улавливает улыбку парня. — Мы с этим ничего не можем поделать. Остаётся только принять этот факт и смириться. Что мне... что тебе, — с грустью добавляет он и отстраняется, заглядывая в заплаканное лицо друга и начиная вытирать его мокрые щёки рукавом джемпера. — Ну, что ты нюни распустил? Тебе точно двадцать лет, Ян Чонвон? — пытается он пошутить, но когда младший поднимает свои влажные глаза, наполненные обидой и грустью, передумывает. — Ты сейчас похож на кота в сапогах, клянусь! — или нет.       — Я без сапог... — растерянно рассуждает Чонвон, осматривая свои босые ноги, посмотрев на которые, старший прыскает со смеху.       — Милашка, — не удержавшись, он треплет его по голове и несколько поглаживает по спине. — Мир? — протягивает он мизинец, который смыкает в сплетение второй.       — Мы и не ругались же.       — Вот и хорошо.       — Я постараюсь контролировать свои чувства, — вполголоса проговаривает Ян, не поднимая на друга взгляд, иначе не сможет сказать больше ни слова. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы погасить их.       Джей не знает, что сказать в ответ, ведь правда искренне хочет этого, но не желает, чтобы Чонвон заставлял себя это делать. Но если он не сможет избавиться от своей любви к нему, возможно, ему всё ещё будет больно? Что же остаётся тогда?       — Поступай... как считаешь нужным. Меня твои чувства не обременяют, и моё отношение к тебе от этого не изменится, — чуть виновато покачивает пяткой парень и вздыхает на молчание Яна. — Я видел, что ты покупал яблоки, но пришёл без них. Может, вернёмся в магазин? Мне тоже нужно сделать пару покупок, а то скоро мама начнёт звонить и орать.       — Хорошая идея, только носки найду, — соглашается Чонвон, скрываясь в своей комнате.       Джей остаётся ждать его в прихожей, а голова никак не может освободиться от одной единственной мысли.       «Всё ли между нами будет как раньше?»

***

      Намеревавшийся поспать сегодня до десяти, Хисын в непонятках просыпается из-за будильника, растерянно оглядываясь по сторонам и поправляя гнездо на голове. Открыть глаза едва удаётся, а телефон он находит на ощупь, по памяти проводя по экрану вверх, чтобы он заткнулся. Опустив ноги на пол, парень берётся за голову и начинает её чесать, тяжело вздыхая из-за осознания того, что лечь обратно в кровать уже не сможет. Дверь в комнату внезапно приоткрывается.       — Проснулся? — заглядывает женщина и, видя потерянного сына в одной майке да шортах в сидячем положении, ставит руку на бок. — Давай скорее, уже восемь. Ты в девять уже должен быть там.       — Сейчас... — сонно бормочет Хисын, и мама закрывает за собой дверь, предупреждая, что уходит на работу.       Хисын решает прилечь на минут пять, чтобы окончательно проснуться, и в этом ему обычно помогает телефон, поэтому он берёт его в руки и начинает проверять соцсети. Внимание парня сразу привлекает сообщение от знакомой.       Minjeong: Доброе утро, Хисын. Я забыла тебе сказать, что сегодня не моя смена. Я работаю три дня в неделю по утрам в агентстве, и сейчас я там :( Если сможешь, приходи завтра, а так, там есть другая девушка, моя коллега. Она тоже может вас принять.       Точно. Хисын и сам как-то забыл о графике Минджон, ведь они вместе раньше работали в развлекательной компании как наставники по вокалу для трейни, заменяя друг друга, благодаря чему он и познакомился с её младшим братом Сону, с которым сблизился намного сильнее, чем с ней. Правда, в те дни и Хисын, и Минджон были лишь стажёрами у более профессиональных преподавателей, пока не достигли уровня, который позволил бы им самим обучать остальных. Теперь же девушка осталась там работать одна, в то время, как Ли понял, что ему больше по душе танцы, и с несколькими ребятами открыл собственную студию.       Heeseung: Привет. Всё в порядке, мне и самому в голову это не пришло. Я уже проснулся, я всё-таки схожу, наверное. А как зовут твою коллегу? Чтобы я знал, как обращаться.       — Учинага... Эри, — беззвучно проговаривает губами Сонхун, вчитываясь в имя на бейджике девушки, сидящей перед ним.       — Пак Сонхун, верно? — перебирая листы, она мельком поглядывает на парня. — Это же Вы мне звонили вчера?       — Так точно, это был я.       — Хорошо-о, — закончив управляться с бумагами, Эри снимает очки с переносицы и внимательно начинает изучать парня, сложив руки на столе в замок перед собой. — Есть ли у Вас высшее медицинское образование?       — Кхм-кхм, у меня его нет, — прокашлявшись в кулак, Пак неловко поправляет галстук. Неплохо вырядился на собеседование. Прежде, чем девушка открывает рот для следующего вопроса, он добавляет: — Но я почти что отучился на психолога. Я оканчивал третий курс, когда меня отчислили с университета.       — За что Вас отчислили? Были проблемным студентом? Дрались? Срывали занятия?       — Нет, что Вы! Я всегда был прилежным и порядочным учеником, что в школе, что в университете, — спешит он объясниться, не позволяя ей запятнать свою репутацию. — Я хорошо учился и поступил на бюджет, который держался на стипендии. Просто у меня возникли некоторые жизненные обстоятельства, из-за чего пришлось искать работу. В её поисках я не появлялся на занятиях, слетел со стипендии, поэтому отчислили.       — Хм, — задумчиво кивает Учинага и возвращает очки на место. — Как Вы относитесь к животным? Обладаете ли Вы должным терпением?       — Я бы не сказал, что жить без них не могу, но я никогда не проявлял к ним какой-либо жестокости и иногда даже подкармливал бездомных кошек, — почесав ухо, смущённо выдаёт Сонхун, думая, какую же хрень он сейчас сказал, судя по выражению лица девушки, которая сдерживает смех. — С терпением у меня всё более-менее хорошо, я думаю. Простите, а можно спросить, что входит в обязанности ассистента? Исходя из этого, мы могли бы понять, подхожу я вам или нет.       — Я ждала этого вопроса, — удовлетворительно щёлкнув пальцами, улыбается Эри. — Ассистент нам нужен больше для этого, чтобы помогать главному ветеринару во время осмотра животных, например, подавать какие-либо инструменты или помогать удерживать наших младшеньких друзей, потому что они часто вырываются из хватки, царапаются и больно кусаются. В приоритете мужчина с сильными руками, так как здесь работаем только я и другая девушка. Я больше по части анализов и документации, но также принимаю пациентов, когда моя коллега отсутствует, — Эри прячет руки в карманах медицинского халата и привстаёт с места. — Для этого ветеринарное образование необязательно, но желательно. Если же Вы в будущем захотите повышения, то можете пройти у нашего главного ветеринара обучение в течение полугода, после чего повысите квалификацию и официально можете устроиться куда угодно, как ветеринар.       — Думаю, я с этим справлюсь, — ненавязчиво предлагая свою кандидатуру, Сонхун разворачивается на стуле в сторону окна, рядом с которым встаёт Эри.       — Вы — первый человек, позвонивший нам, и я думаю, в этом Ваше преимущество, — говорит она, осматривая улицу, а затем поворачивается. — Раз так, то давайте обсудим такие вещи, как график и зарплата? — в одну сторону улыбается девушка, а Пак чуть не вскакивает на месте.       — Значит, вы меня берёте?!       Последующие несколько минут они составляют договор, обговаривают все детали и, придя к общему соглашению, пожимают друг другу руки.       — Ждём Вас здесь с завтрашнего дня!       — Спасибо большое, мисс Учинага, — поклоняется он, и та, похлопав его по плечу, поправляет.       — С этого дня я для Вас Эри-щи, Сонхун-щи, — парень на это кивает с улыбкой, и девушка показывает ладонью на выход, намекая. — Тогда позвольте мне Вас проводить.       Коллеги выходят из кабинета в приподнятом настроении, минуя коридор и затем оказываясь в главном фойе, где находится ресепшн. Попрощавшись, Эри возвращается к себе, а Сонхун оглядывает помещение, облегчённо вздыхает и направляется в сторону двери, ведущей на улицу. Едва он прикасается к ручке, намереваясь открыть, как та сама отворяется, и в проходе появляется человек, которого никак не ожидал встретить в это время, в этом месте.       — Хисын-сонсэнним...? — округлив глаза от удивления, Пак делает несколько шагов назад. Тот тоже поднимает на него изумлённый взгляд, пройдя внутрь.       — Сонхун? Что ты здесь делаешь?       — Я... работаю здесь, — растерянно проговаривает он, поджимая губы. Только пару дней назад говорил, что дома сидит целыми днями, а теперь работает. Какая-то нестыковка. — Точнее, только что устроился.       — Кем устроился? — Хисын не может поверить своим ушам и ставит небольшой контейнер-перевозку для животных на кресло. Сонхун бросает на него мимолётный взгляд.       — Ассистентом ветеринара... А вы что делаете тут? — интересуется он, посматривая ему за спину. Ли сразу берёт в руки клетку, демонстрируя ему её с приподнятыми уголками губ.       — Я привёз Бэкку на осмотр.       «Бэкку?» — Сонхун отчаянно пытается вспомнить, где слышал это имя, и в его голове тут же вырисовывается телефон старшего, в котором был список дел на целый день, где также был пункт с покупкой молока для некого Бэкку. Кусочки пазла складываются в единое.       — Подождите... Это разве не ваш сын? — чувствуя себя самым глупым человеком на свете, не понимающим ничего, спрашивает с неуверенностью Пак.       Хисын смотрит на него несколько секунд, его щеки наполняются воздухом от того, как сильно он пытается не засмеяться, после чего не сдержавшись, всё-таки прыскает со смеху.       — Сын? Ты про него что ли?       Парень кладёт клетку на кресло, подзывая к себе своего ученика, они оба приседают на корточках, и Хисын щёлкает замком, приоткрывая дверцу. Его большие ладони аккуратно забираются вовнутрь, с нежностью и осторожностью подхватывают что-то оттуда и выносят наружу. Ли чуть расправляет прикрытые над чьим-то тельцем руки, а Сонхун широко раскрывает рот от удивления.       В ладошках Хисына лежит совсем крохотный пушистый беленький щеночек.