Follower.

      Прохладный ветерок забирается под рубашку сквозь приоткрытую из-за расстёгнутых пуговиц шею, а красный галстук свободно болтается под воротником. Сонхун качает ногами, сидя на скамейке у клиники, и всматривается в палящее солнце. Жара уже не так сильно чувствуется, но в сентябрьские дни всё ещё греет. Медленно плывут облака, всё время меняя свои формы, птицы мелькают на их фоне, и где-то там, издалека, виден самолёт, оставляющий после себя облачную дорожку. Скорее всего, готовится к посадке.       От рассматривания пейзажа с пустой головой, в которой отсутствует даже одна мысль, отвлекает скрип дверной ручки. Обернувшись, Сонхун видит Хисына, выходящего из клиники. Тот подходит к нему, не ожидая увидеть парня здесь, так как думал, что тот ушёл.       — Чего сидишь? — садясь рядом и кладя на свои колени контейнер со щенком, Ли поворачивает к нему голову и встречается с взглядом младшего. Тот мирно разглядывает черты лица хореографа, и Хисыну, созерцающему его действия, становится так хорошо и спокойно на душе. Комфортно и очень легко. Словно они не живут в реальной жизни, где существует куча проблем, связанных с деньгами или семьёй, с карьерой или личной жизнью, с физическим здоровьем или ментальным состоянием — это всё исчезает, когда Хисын видит напротив тёмные, как омут, глаза, окутывающие его своими нежными объятьями. И Сонхун, почему-то, чувствует то же самое, находясь рядом с Ли.       Слабо приподняв уголки губ, он опускает голову вниз, смотрит на лакированные туфли, вычищенные с утра до блеска, и молча снимает пиджак под вопросительным взглядом старшего.       — Простудишься, надевай обратно, — подцепив одежду кончиками пальцев, Хисын приподнимает её с лавочки. Но Сонхун забирает пиджак из чужих рук и лишь кладёт по другую сторону от себя, пожимая плечами.       — Хочу понаслаждаться осенним теплом.       — Потом понаслаждаешься в больничной койке с лихорадкой. Будет так тепло, что мало не покажется, — строго отвечает Хисын. — Хотя бы на плечи накинь.       Вздохнув, Сонхун слушается его.       — Ваш питомец такой маленький и милый, — внезапно комментирует парень и смотрит на клетку, где заметен только влажный носик щенка.       — Его мама умерла при родах, и теперь я должен заботиться о нём, как родитель, — с грустной ноткой произносит Хисын. — Приходится тяжело, но спустя несколько месяцев он вырастет прекрасным пёсиком.       — Не сомневаюсь.       Будто понимая их разговор, Бэкку очень тихо скулит, что безумно умиляет Сонхуна, и, попросив разрешения у хозяина, он осторожно просовывает пальчик вовнутрь контейнера и боязливо поглаживает щеночка по ушкам. Это доставляет ему какую-то радость и лёгкость, поэтому он чуть увереннее ласкает его, переходя на макушку, докуда только и достают пальцы. Хисын наблюдает за ними и не замечает, как улыбка растягивается на его губах каждый раз, когда взгляд метается с Бэкку на счастливого Сонхуна.       — Если хочешь, я могу открыть клетку.       — Нет, не стоит... Я немного боюсь. Бэкку такой крохотный, — отстранившись, отказывается парень, а когда щенок снова тихонечко скулит, словно обижаясь на то, что тот перестал его гладить, улыбается до ушей, из-за чего Хисын впервые замечает ямочку на щеке Сонхуна. Хисын впервые видит такую улыбку на его лице.       — Как ты тогда собираешься работать ассистентом? — посмеивается старший, на что Пак не находит, что ответить. — Кстати, какой у тебя график?       — Буду работать пять дней в неделю с десяти утра до шести вечера. В семь как штык буду на занятиях, обещаю.       — Можешь и пораньше приходить, у меня тоже график слегка изменился, — прежде, чем Сонхун задаёт вопрос, Хисын поясняет: — Ты, наверное, слышал, что я дебютирую скоро кавер-команду. Вчера прошли съёмки, сегодня я им дал день отдыха, а с завтрашнего дня их занятия переносятся на десять утра. До этого они занимались перед вечерней, то есть вашей, группой, с пяти до семи, поэтому я теперь свободен в это время. У меня и так был перерыв с четырёх до пяти, так теперь он вообще с четырёх до семи. Всё это время я буду зависать в студии, — говорит он, а сам думает, для чего Паку эта информация? Зачем ему приходить к нему, если занятия начинаются в семь? Может, он сам хотел видеть его чаще?       — О... — задумчиво приоткрывает рот Хун. — Буду знать.       — Кстати, давай завтра отметим то, что ты устроился на работу! — как-то неожиданно предлагает Ли, смотря на озадаченного младшего, сводящего брови к переносице.       — Отметим?       — Если ты думаешь о какой-то вечеринке, выпивке — особенно, выпивке — и толпе людей, то это не то, о чём ты думаешь, — сразу предупреждает парень и выделяет главное в предложении, отчего Сонхуну снова становится стыдно, вспоминая тот вечер. — Я просто угощу тебя завтра. Выпьем кофейку перед началом работы, взбодримся, — с невозмутимым лицом предлагает он, стараясь не выдавать того, что нервничает, при этом сам задаваясь вопросом, почему.       — Кофейку... — повторяет за ним Пак, поджимает губы, а сам чувствует какой-то прилив тепла в области груди, после чего прикусывает язык и чуть нерешительно кивает. — Хорошо. Когда приглашают, не стоит отказываться.       — Ну, если ты только из-за принципа соглашаешься... — слегка обиженно начинает Хисын, но тот его прерывает:       — Нет, это не так! Я хочу попить с вами кофейку завтра, — со странной и неловкой улыбкой громко произносит Сонхун, чтобы его слова звучали серьёзно и правдоподобно, и, кажется, перебарщивает, судя по реакции хихикающего старшего.       — Тогда договорились. Эм... обменяемся номерами? Я вечером напишу тебе точно, где и во сколько.       — Номерами? Н-номерами? — заикается Пак и, всполошившись, быстро достаёт телефон, протягивая его с открытым окном цифр для набора. Хисын быстро вбивает свой номер и отдаёт обратно, оставляя выбор сохранения контакта за ним.       — Что-то я засиделся, — опомнившись, Ли поднимается с места. — Нужно сходить за специальным кормом для Бэкку и вернуться домой, чтобы оставить его у соседей до прихода мамы, — он также достаёт телефон и позволяет младшему сохранить себя просто как «Park Sunghoon». — Встретимся вечером?       — А... Да-да, конечно, — Сонхун сразу поднимается и, поклонившись, смотрит на парня. Разницы в росте между ними особой нет. Он думает о том, что если они приблизятся друг к другу, губы Хисына идеально лягут на кончик его носа.       И вот опять! Что за мысли возникают? Причём во второй раз.       — Тогда я пойду. Увидимся, — улыбнувшись, Хисын начинает уходить в сторону остановки, но сразу возвращается, прежде чем Сонхун успевает выкинуть из головы всякий бред, похлопать себя по щекам и вообще обдумать всё. — Кстати. Я никогда не спрашивал... Сколько тебе лет?       — Мне? — указав на себя, переспрашивает тот.       — Кроме нас, тут есть кто-то ещё?       Оглянувшись, Пак неловко смеётся, а Ли хочет ударить себя по лбу из-за его действий, ведь это был чисто риторический вопрос...       — Мне двадцать два. В декабре будет двадцать три.       — О? — вдруг задумавшись о чём-то, кивает парень. — Хорошо, — и уходит.       Сонхун остаётся в непонимании смотреть ему вслед, а после переводит взгляд на выключившийся с всё ещё не сохранённым контактом экран. Нажав на нужную кнопку, он начинает набирать текст. «Heeseung-seonsaengnim».       Удаляет. И пересохраняет заново.       «Hee-seonsaengnim 🐾»       Следы от лапок будут напоминать о Бэкку.

***

      Обычно тихого и скромного в обществе Сону не узнать. Он здоровается с каждым встречным студентом, улыбается всем подряд, подпевает и даже подтанцовывает. Все оборачиваются на знаменитого блогера, что раньше старался не обращать на себя много внимания и всегда ходил тише воды, ниже травы. С чего это такие изменения? А ему, честно говоря, на какие-то минуты становится вообще по барабану на чужие взгляды, перешептывания и, в целом, на чужое мнение. Он счастлив? Значит, имеет право это продемонстрировать.       Казалось бы, причём здесь вообще вчерашний день, проведённый с Рики?       Останавливается он только тогда, когда кто-то перетягивает его с середины коридора в сторону, к подоконникам.       — Тебя что, подменили? — с прищуром вглядываясь в его лицо, Пак прячет руки в карманах штанов.       — Дже-е-ей, — нацепив улыбку до ушей, Сону тянется к нему за объятиями и замечает за его спиной слегка прихреневшего другого друга. — Чонво-он, — лезет он и к нему, а потом вдруг замирает. — Чонвон? — поворачивается к Джею. — Вы уже помирились?       Ян на это робко кивает, явно чувствуя себя немного некомфортно, и этого хватает для ответа.       — А чего у тебя радости полные штаны? — интересуется старший. — На твоём канале теперь миллион подписчиков?       — Ахаха, не-ет, просто так, — пожимает плечами блондин и меняется в лице, взяв друзей за руки. — Я так рад, что вы больше не в ссоре. Я чуть не разорвался между вами.       — Ты тему не меняй, лучше расскажи, что с тобой, — встревает Чонвон, не желающий обсуждать себя и Джея, и получает поддержку от того. Оба не хотели касаться этой темы разговора.       — Да я не меняю, просто переживаю за вас, — обиженно надувается Сону, чьи чувства пытаются обесценить друзья, но это длится недолго, и на его лице снова появляется улыбка. — Честно, просто так.       — Ну, хорошо, — с недоверием отвечает Пак и кивает в сторону аудитории, куда начинают заходить их одногруппники. Те несколько раз поворачиваются к ним, в особенности разглядывая Кима, переглядываются и говорят что-то друг другу шёпотом с оценивающими взглядами. Это сердит парня. — Чего уставились? В цирке находитесь, или что? Сону никогда не видели?       — Чего ты так грубо... Всё нормально, — вмешивается сам объект сплетен и обсуждений, стараясь утихомирить друга.       — Да достали, честное слово! Смотрят, как на восьмое чудо света.       — Но давай согласимся с тем, что Сону — чудо, — подмигивает ему Чонвон, как делает всегда, но Пак чувствует что-то странное внутри, чего раньше не было, и ему становится жутко неловко, осознавая, что тот к нему что-то испытывает. Сону этого не замечает и лишь под своё хихиканье заходит внутрь.       Все студенты рассасываются по местам, а троица, как обычно, садится вместе. Они достают нужные принадлежности для семинарского занятия и начинают заниматься своими делами: Джей затыкает уши наушниками, включая музыку и ложась на парту лицом к стене; Чонвон, сидящий рядом с ним, сглатывает, смотря на его макушку, думая о том, что, возможно, на этот раз он специально отвернулся от него (хотя Джей всю жизнь лежал именно в таком положении, чтобы его никто не беспокоил во время прослушивания музыки), и дописывает лекцию по памяти; а Сону чем-то мается в телефоне. Проходит несколько минут, преподаватель всё ещё не появляется, и спустя какое-то время староста сообщает, что тот заболел и попросил их посидеть тихо во время его занятия. Ну и, конечно же, сразу начинается балаган, который слышит даже Джей, кому затычки уже не помогают, из-за чего приходится их снять, лениво потянувшись и протерев глаза.       — Ещё год их терпеть, — с раздражением цокает он, вздыхает тяжело и наклоняется к Чонвону. — Что пишешь?       — Лекцию, — коротко отвечает парень.       — Где препод?       — Болеет, оказывается.       — Зачем тогда пишешь?       — На следующем занятии проверит.       — Оу. Понятно.       И всё. Диалог заходит в тупик, и как продолжить его, Джей просто не знает. Обычное ли поведение у Чонвона, или опять что-то случилось, по причине чего тот так говорит с ним? Джей решает выяснить это, но говорит тише прежнего, приблизившись прямо к уху, чтобы их разговор не услышал никто, включая даже их общего лучшего друга.       — Ты обижен на что-то?       Не ожидавший такой близости, Ян медленно разворачивается назад и встречается с парой глаз, устремившихся на него. Чонвону они кажутся красивее с каждым днём, и он не уверен, есть ли лимит у этой красоты. Этот острый соколиный вырез, придающий образу парня дерзость и крутость; карамельный оттенок, такой же тягучий и сладкий, как и сама приторная конфета; тепло во взгляде, с которым тот всегда смотрит на него, порой кажется, что только на него. Но это собственные додумки Чонвона, приносящие ему только боль и страдания, когда он не может отличить реальность от своих фантазий перед сном, где Джей влюблён в него в ответ, и они счастливы вдвоём.       — М-м, — также вполголоса отвечает Ян и отрицательно покачивает головой, стараясь оторваться от него, но никак не получается.       Чонвон опускает свой взгляд ниже, на пухлые, бледно-розовые губы Пака с трещиной посередине на нижней, как след от пирсинга, и задерживает дыхание, отгоняя от себя прочие мысли. Заметив это, Джей следит за его взглядом и думает о том, чтобы медленно отдалиться от его лица, но сомневается — а вдруг это его заденет? Он слегка приоткрывает рот, чтобы что-то ему сказать и заставить посмотреть выше, но на них двоих, как цунами, обрушивается Сону, чуть ли запрыгивая на спину Чонвона, который под его сильным ударом случайно поддаётся вперёд. Губы Пака и Яна совершенно внезапно соприкасаются друг с другом, из-за чего они оба шокировано раскрывают глаза и дёргаются в противоположные стороны, словно в них только что стрельнула молния — но током действительно ударило. Из-за резкой реакции на произошедшее, Чонвон даже чуть ли не вываливается со своего места, при этом вытолкнув на пол Сону.       — Ай, Чонвон-а, — взявшись за подбородок, болезненно шипит Ким. — Ты меня локтём ударил!       Ян растерянно, с огромными глазами, поворачивается к другу и чисто автоматически касается части его лица, хотя мозг даже не осознаёт эти действия, в то время, как Джей так и замирает на месте, уставившись взглядом в пустоту. Он не знает, как реагировать на это, и тем более не знает, стоит ли это вообще делать, ещё и перед Чонвоном.       — Прости... — виновато произносит парень, потирает больное место друга и поворачивается к Джею, словно адресуя эти слова ему.       — Всё хорошо, — одновременно выдают оба, на что второй хмурится с недоумением, перегибаясь через Чонвона. — Он меня тоже ударил, — быстро придумывает Пак и фальшиво начинает охать, трогая ухо. — Ах, Чонвон. Тебе стоит быть осторожнее.       — Да... — слабо кивает парень и поднимает на него глаза. — Ты прав.       Парни в тишине смотрят друг на друга, молча обмениваясь взглядами, в одном из которых читается сожаление, а в другом — чувство вины. Не понимая их, Сону вмешивается, тем самым спасая друзей от неловкой ситуации.       — Я хотел вам рассказать об одном друге, — оба тут же поворачиваются к Киму, благодаря его мысленно. — Я хотел это сделать чуть раньше, но не знал, стоит или нет.       — Валяй, — поддерживает Чонвон.       Набравшись смелости, Сону рассказывает всё с самого начала. Со дня, как он пошёл в ТРЦ; о том, как из-за сломанной камеры ему пришлось вернуться; о том, что тот приходил к нему домой и устанавливал защиту на компьютер; о том, как в тот день, когда Сону убежал от них, то встретил именно его, чтобы поговорить, и оказалось, что дома остался его брелок, за которым тот возвращался; о том, что они вместе поехали в аэропорт просто так, и Сону рассказал ему о своей семье, и, конечно же, про вчерашний день, закончившийся на горе Намсан, где они вместе просидели допоздна в тишине и покое, свысока наблюдая за ночным городом и при этом бросая друг на друга мимолётные взгляды, сопровождаемые улыбкой. Первый вопрос, который задаёт Чонвон, это:       — Он тебе нравится?       Закончивший рассказ Ким дышит чуть тяжело из-за непрерывной болтовни и смотрит удручённо на друга.       Нравится ли ему Рики? Сону нравится проводить время с ним: когда тот рядом, он сразу заряжается энергией, он готов свернуть горы при виде него, забывает о печальных вещах и не хочет, чтобы это прекращалось. Сону нравится его улыбка: когда тот смотрит на него и обнажает свои красивые зубы, адресуя улыбку ему, на душе от этого становится так хорошо и спокойно, весь остальной мир уходит на задний план. Сону нравится его проявление чувств: тот всегда может поддержать, подобрать правильные и нужные слова; никогда не усомнится в ответе, если Ким попросит его остаться с ним; он вовсе не скупой, а даже наоборот, очень щедрый и купит весь мир, если будет нужно; а про физический контакт можно и не говорить — когда Рики касается его, внутри Сону всё выворачивается наизнанку, появляется романтизированное ощущение порхающих бабочек, отчего хочется свернуться в клубочек и пищать себе в колени; и Нишимура будто знает слабые места парня, заостряя на них внимание: ладони, запястья, щёки. Есть ещё пара эрогенных зон, к которым если тот прикоснётся, Ким улетит в галактику от переизбытка ощущений, но о них ему пока не стоит знать. И ещё один из имеющихся пяти языков любви, который также присутствует в Рики, — он всегда готов прийти на помощь Сону. И чёрт, как он в себе сочетает все эти качества? Можно ли быть настолько идеальным?       И всё же... Нравится ли Сону Рики?       Да. Определённо, да.       Сону нерешительно кивает, стесняясь своих чувств, на что Чонвон пожимает плечами, словно это и так ясно, как день.       — Собственно, так и думал. Когда ты рассказывал о нём, у тебя глаза светились так ярко, и ты не мог остановиться говорить о нём, — констатирует факт Ян. — Если ты влюблён в кого-то, ты вовсе не замечаешь его недостатков, — начинает внезапную речь парень. — Тебе всё равно, выглядишь ли ты его в глазах навязчивым или униженным, тебе просто хочется находиться с ним всегда, чувствовать его присутствие, слышать его голос, — спокойно и как-то мечтательно продолжает парень, смотря на парту и сложив свои руки. — Ты пытаешься быть с ним физически близко и делаешь это, сам того не замечая. Если вы находитесь в компании, ты не понимаешь, что всё, чем ты занимаешься — это ищешь своими глазами чужие. Нет, они родные. Смотря в них, ты чувствуешь себя словно бабочка в коконе или как ребёнок в утробе матери. Ты чувствуешь себя в безопасности, — казалось, Чонвон не ощущает на себе чей-то взгляд со спины и забывает о присутствии кого-то, помимо Сону, кто вникает его слова.       — Как ты точно... описал... — в растерянности подмечает блондин и поднимает на него взгляд. — Ты сам случаем не влюблён?       Джей начинает кашлять, давясь слюной, и оба моментально поворачиваются к нему. Чонвон понимает причину его реакции и лишь хмыкает, а тот говорит, что ему нужно выйти в коридор и откашляться. Ян провожает его взглядом, вздыхает и оборачивается на Кима вновь.       — Это прекрасное чувство, Сону-я, — взяв друга за плечи, парень на них слегка давит. — Но за всем хорошим следует плохое. Будь готов к разочарованиям, они обязательно будут. Однако, я не хочу это обсуждать и расстраивать тебя. Наслаждайся тем, что имеешь сейчас.       Сону чуток поникает из-за его слов, поджимая губы, и опускает глаза к окну, заметив что, первый тут же веселеет и приобнимает его.       — Хэй, да всё нормально. У каждого свой опыт. Не прислушивайся ко мне! — сразу начинает утешать он, и в это время подходит Джей, избегая встречи взглядами с ним.       — Что ты собираешься делать? — прочистив горло, тот садится на своё место и смотрит на Сону.       — Ничего. Я просто дружу с ним. И я бы хотел вас познакомить как-нибудь.       — Конечно, куда без этого?       — Вы свободны в субботу? — посмотрев на календарь в телефоне, предлагает парень, и те отвечают утвердительно. — Вот и хорошо. Я ещё обещал Хисын-хёна познакомить с ним. Может, его тоже позвать в субботу...       — О, давай, — оживляется Джей. — Было бы хорошо и с ним потусить. Он классный.       — Я всё хотел к нему записаться в студию, но мне неловко из-за того, что мы вроде знакомы, но в то же самое время нет, — подставив под подбородок ладонь, говорит Чонвон.       — Можешь попробовать, если хочешь, — поддерживает Пак.       — Я тогда вечером спрошу у него, придёт ли он, и если да, то тогда обсудишь с ним, — хмыкает Сону и откидывается на спинку сидения, облегчённо вздыхая. — Наконец-то, я вам рассказал про Рики. Аж камень с души. Не люблю от вас что-то скрывать.       Сглотнув на это, Чонвон и Джей странно переглядываются, и после каждый продолжает заниматься своими делами, как и было до этого.

***

      Маленькая, но обустроенная со вкусом уютная кофейня окутывает в приятную атмосферу прямо с порога. Напротив входа, за стойкой, стоит высокий бариста с приветливой улыбкой на лице, а рядом с ним работает девушка, тоже одетая в фартук, и размельчает зёрна кофе. Сонхун осматривается восхищённо, рассматривая каждый уголок заведения. Несмотря на небольшие размеры, здесь имеется мини-библиотека со старыми, но приятно пахнущими книгами, миленькие сувениры на полках, а также развешанная по всей стене гирлянда, придающая некоторое ощущение праздника. Искусственные домашние растения кажутся идеальным выбором для подобного места, ведь главное — красота, зато ухаживать за ними не нужно, разве что частенько протирать пыль.       — Сонхун, — зовёт старший, пока тот стоит с открытым ртом у входа, не сдвинувшись с места. Подойдя к Хисыну, он всматривается в лавочку со всякими свежими выпечками, аромат которых распространяется по всему периметру. — Что хочешь?       — Полагаюсь на ваш выбор, — вежливо отказывается он что-либо называть, и без этого чувствуя себя неловко из-за того, что старший снова платит за него.       — Так не пойдёт. Говори, — парень лезет в задний карман джинсов за бумажником, приподнимая бежевый тренч, и Пак, поджав губы, задумывается.       — Ну, может, матчу чай...       — Всё что ли?       — Да.       — Какие мы скромные, — покачав головой, Хисын протягивает кассиру кредитную карту. — Нам, пока что, пожалуйста, айс латте, матчу чай и два круассана с шоколадом.       — Пока что? — приблизившись к нему, шепчет тревожно Сонхун. Ли лишь вытягивает губы в полуулыбке, повернувшись к нему через плечо, но не отвечает. Расплатившись, парень берёт в руки две тарелки с выпечкой и идёт за один из столов с двумя стульями напротив друг друга. — Спасибо, сонсэнним. Вы очень щедры, — слегка наклоняет голову младший.       — Не стоит благодарностей, это же мелочи. Поздравляю с работой! — взяв в руки круассан, тот откусывает немного и кивает на второй, чтобы тот тоже приступил.       — А, да, хорошо, — всё ещё осторожничает Пак и тоже приступает к перекусу.       Вскоре им подают напитки, и, более-менее расслабившись, парни проводят время за непринуждённой беседой, касающейся танцев и истории создания студии от Ли Хисына.       Расположение кофейни рядом с ветеринарной клиникой оказывается очень кстати, так как Сонхун чутка опаздывает на работу и появляется в дверях в пять минут одиннадцатого, в отличие от старшего, забывшего о времени и вынужденного вызывать такси. Первый день работы проходит неплохо. Вначале ему поручают лишь записывать данные четвероногих пациентов, наблюдать за их поведением и чисто визуально исследовать то, как проводится осмотр, которым занимается главный ветеринар Ким Минджон — с ней он знакомится сразу же после появления в дверях клиники. Она кажется ему знакомой, но он не может понять, где встречал её. Девушка даёт ему чёткие, короткие, понятные указания, благодаря чему кажется, что это занятие не такое уж сложное. Обеденный перерыв длится с часу до двух, но Сонхун любезно отказывает коллегам и идёт перекусывать уличным корн-догом в одиночку, вовремя возвращаясь на место. Когда день подходит к концу, он прощается с Эри, не увидев нигде вторую, оставляет халат в кабинете и выходит в фойе. Минджон он застаёт там. Вместе с Хисыном.       — Хисын-сонсэнним? — удивившись его появлению здесь, парень заторможенно накидывает на себя толстовку. Девушка вскидывает бровями.       — О, Хисын, вы знакомы?       — Ахаха, да. Пак Сонхун ходит ко мне в студию на танцы, — непринуждённо отвечает старший, перебирая в руках какие-то бумажки.       — Вау, Сонхун-щи, вы танцуете? — у Минджон загораются глаза от восхищения. — Искали медь, нашли золото! Талантливый ассистент у меня, однако.       — Он правда хорошо танцует, — поддерживает Ли, смущая брюнета. — Ты же сейчас на мои занятия идёшь? — растерявшись от прямого вопроса, Пак медлит с ответом, хотя, ясен пень, что больше ему некуда деваться, но он всё равно кивает с лёгкой неуверенностью. — Минджон-а, мы пойдём тогда. Спасибо за анализы, — подняв в руке, по всему видимому, результаты, улыбается с благодарностью Хисын и направляется к выходу, волоча за собой за локоть Сонхуна, который распахивает глаза и невпопад перебирает ногами, чуть ли не спотыкаясь.       — Д-до свидания, — вполоборота поклонившись девушке, он плетётся за старшим, а когда Ким смеётся и машет им, исчезая внутри, поворачивается к хореографу с вопросительным лицом. — Вы лично знакомы с ней?       — С Минджон? Да, — оказавшись на улице, Хи отпускает его и первый спускается по лестнице, смотря на Пака, который, почему-то, всё ещё медлит, пытаясь рассортировать всю информацию, поступающую в уставший, перегруженный мозг, где сейчас находятся только цифры да клички животных. — Она моя бывшая коллега.       — Вы что, тоже ветеринар? — остановившись, вылупляет глаза Сонхун. Хисын прыскает со смеху.       — Нет, конечно, нет! Я же сказал, что до открытия студии работал в агентстве, — напоминает утренний разговор он. — Минджон тоже учитель вокала, она всё ещё работает там.       — Ого-о! — восклицает от шока парень и, наконец, следует за ним. — Она умеет петь?       — Ещё как. Не сомневаюсь, что сейчас даже намного лучше меня.       — Вот это да...       — К тому же нас связывает не только это. Минджон — старшая сестра одного моего друга, — добавляет Хисын.       — Понятно, — не зная, что ответить, тянет Сонхун, сложив руки в карманах штанов, неспешно следует за старшим, отставая на полшага, задумывается над его словами и начинает замедляться.       «Старшая сестра его друга... Старшая сестра... У кого же была старшая сестра...»       Он резко тормозит, уставившись на асфальт перед собой.       «СОНУ. У Сону есть старшая сестра, а он... Он друг Хисын-сонсэннима. Чёрт возьми! Минджон — старшая сестра Сону»       — Сонхун? С тобой всё нормально? — заметив, что тот исчез, Хисын оборачивается и видит перед собой побледневшего парня. Он сразу подходит к нему и берёт за спину. — Тебе плохо?       — Ч-что? — набирая воздух в лёгкие, с трудом отвечает он, переводя шокированный взгляд на него. — Да, я просто... Перенапрягся сегодня. Хисын-сонсэнним, идите, пожалуйста, в студию один, мне нужно ненадолго задержаться, — внезапно предлагает он, отодвинувшись.       — Почему? Что-то случилось? — беспокоится старший, следуя за ним, но тот сразу выставляет руку, останавливая.       — Да. То есть, нет. Я скоро тоже приду, мне правда нужно отойти сейчас!       — Если что-то нужно, давай я принесу?       — Нет! — повышает тон Пак и затихает. — Пожалуйста...       Хисын замирает и, вздохнув, решает ему довериться.       — Хорошо. Если что — пиши мне.       — Обязательно, — поклонившись, Сонхун уверенно идёт задом наперёд. — Спасибо, — и развернувшись, чуть ли не бежит за переулок, оставляя хореографа в непонимании и полном недоразумении. Посмотрев немного ему вслед, Хисын продолжает свой путь, в то время, как первый нервно кусает губы, направляясь в ближайший магазин за ледяной водой, иначе он сейчас где-нибудь грохнется от осознания того, как жёстко влип.       «Господи. Надо уволиться оттуда скорее, чем Рики узнает об этом, иначе, чтобы сблизиться, мне придётся обманывать не только Хисын-сонсэннима, но и Минджон-щи.»       Но что касается первого... Лживые ли у Пака чувства и действия? Действительно ли Сонхун пляшет под дудку Рики или же это его искренние намерения?       Кажется, это шокирующее совпадение послужило отличной мотивацией для Сонхуна, чтобы начать улучшать свои навыки. В его голове это всё выглядит примерно так: он начнёт танцевать ещё лучше — непонятно каким образом, но Рики поможет ему пробиться в команду — оказавшись в ней, ему будет, чем заниматься в свободное время — не будет надобности работать вместе с сестрой Сону — а ещё, — вовсе незначительный, ну, вообще неважный пункт, честно, мелочь какая-то: он будет проводить больше времени с Хисыном. И без этого обошёлся бы, на самом деле! Да-да.       Начиная с того самого дня, со вторника, Хисыну кажется, что Сонхуна подменили. Быстрее всех устающий, сейчас он учится контролировать свою выносливость; меньше дышит через рот; чтобы сохранить воздух в лёгких до конца хореографии; даже во время перерыва не отдыхает, а продолжает отрабатывать движения в одиночку у зеркала, задаёт вопросы каждый раз, когда ему что-то непонятно; наблюдает за другими, исправляя свои ошибки, а в пятницу, обычно прячущийся где-то в уголках, оказывается ближе к центру, изумляя, но при этом заставляя Хисына испытывать чувство гордости. Что касается Минджон, он просто выполнял свои обязанности, стараясь сильно не сближаться.       И в этот самый пятничный вечер Сонхун задерживается после занятий, оставаясь с ним наедине, чем разогревает любопытство наставника, не знающего причины его резких изменений, как и того, почему в тот день он так странно повёл себя и убежал. Но Хисын уверен: это всё взаимосвязано.       — Хисын-сонсэнним, — потирая шею, парень подходит ближе к нему. Не учитывая внешность, они похожи на отражения друг друга: красные, мокрые и усталые.       — Да, Сонхун? — Ли втягивает носом капли пота, стекающие над губой.       — Я хочу пригласить вас завтра на обед.       — С чего такая честь?       — Вы очень много для меня сделали, чему я благодарен, поэтому я хотел бы вам за это отплатить.       Нарочно задумавшись, Хисын выдаёт неожиданное для Сонхуна:       — Не получится.       Это застаёт уже уверенного в положительном ответе парня врасплох, и тот смотрит на него глазами преданного щенка, выдавая разочарованное:       — Не получится...?       — Не-а, — спокойно говорит Хисын, при этом ещё и начиная копаться в телефоне, чем вовсе сбивает Сонхуна с толку.       Ему казалось, что за последнее время они достаточно сблизились. Хисын часто о нём заботился, хвалил, порой, казалось, что выделял его среди других, отдельно спрашивая о самочувствии и работе. Сонхун после этого даже начал чувствовать себя каким-то особенным и очень надеялся, что тот согласится на обед с ним, но его ожидания и реальность оказались в точности противоположны друг к другу и рассыпались в пух и прах, — тот ещё и "забивает" на его присутствие, с равнодушием уставившись в девайс. Что-то внутри Пака начинает потихоньку трескаться, и он уже думает отступать во всех смыслах, делая шаги назад и направляясь к выходу, но вдруг Ли убирает телефон в карман и с ехидной улыбкой смотрит на него.       — Ты можешь отплатить мне, если сходишь со мной завтра кое-куда.

***

      Шум американских горок и крики людей режут слух, выделяясь на фоне общего гула в парке аттракционов. На велосипеде, прицепив к корзине коробку с воткнутыми готовыми сладкими ватами, проезжает мужчина, и сразу за ним следует промоутер в костюме хот-дога, рекламируя свою продукцию. Из дома страха выбегают взбудораженные дети: кто-то плачет, а кто-то воодушевлен и хочет ещё. Мимо проходит группа из школьниц с милыми ободками и забавными шапками на голове, обсуждая следующую цель.       Джей выдыхает под нос, расставив руки по бокам, и смотрит на окружающих людей. Так вышло, что они с Чонвоном пришли на встречу первые.       С момента признания Чонвона Джей стал чувствовать на себе какую-то ответственность. Боялся сделать что-нибудь неприятно или как-то задеть, следил за настроением друга, старался меньше контактировать с девушками у него на глазах, говорить мягче — в целом, вылезал из кожи вон, чтобы его поведение не сказалось на нём. Тот, в свою очередь, вёл себя более уверенно, не стеснялся своих чувств и спокойно упоминал о них в его присутствии, как обычный факт, так что иногда Пак слышал в свой адрес такие фразы, как «Ну, поэтому ты мне и нравишься», «Оскорбляешь мой вкус — оскорбляешь себя» или «У этой девчонки нет шансов против тебя». Кажется, они оба не сдерживают своих слов: кто-то не пытается погасить свои чувства, а кто-то относится совсем по-другому, хотя говорил, что этого не случится.       И сейчас Чонвон, сидящий на скамейке и глядящий на Джея, закрывающего собой солнечные лучи, говорит абсолютно невозмутимо:       — Ты, конечно, тоже освещаешь мою жизнь, но, можешь сесть, пожалуйста? Мне холодно. Ты закрываешь солнце.       Пак в смятении смотрит на него, но всё же садится рядом, после оглядывает друга, надевшего тонкую рубашку, и снимает свой жилет, что замечает другой и останавливает.       — Не стоит, сам замёрзнешь.       Продавец сладкой ваты уже возвращается обратно, скрипя колёсами велосипеда и звеня в звоночек, тем самым обращая на себя внимание людей, что не обходит и шатена, выходящего ему навстречу. Джей покупает у него две штуки и протягивает Яну, не ожидавшего этого.       — Это мне?       — Да. Как в восьмом классе.       Чонвон ёжится от воспоминаний шестилетней давности, когда он случайно наткнулся на детей со своей старой школы, издевавшихся над ним всё то время, пока он не перевёлся в новую. На тот момент уже прошло больше года, как парень хотел сброситься с крыши из-за их постоянных избиений, и этого не произошло лишь по вине совершенно случайного ученика с формой другой школы, навестившего здесь своего друга и спрятавшегося от директора тоже на крыше. Несложно догадаться, что это был Джей, схвативший его за запястье, когда он уже почти сделал выпад вперёд. Пака не поругали только потому, что он спас жизнь ученика, и директор отпустил его из школы вместе с Яном, которого он вызвался проводить. Тогда Джей посоветовал перевестись к нему, и Чонвон принял его предложение, осмелившись рассказать родителям о том, что происходило с ним на протяжении четырёх лет. И под конец восьмого класса ему снова пришлось встретиться лицом к лицу с людьми, нанесшими ему моральную травму и физическую боль, к чему он был уже снова готов, если бы не Джей, появившийся сразу и защитивший его. Тогда... тогда они были в этом парке и кушали сладкую вату, прямо как сейчас.       — Вкус уже не тот, — вырывая вату из своеобразного шарика кусочками, равнодушно проговаривает Чонвон. — Тогда был намного слаще.       — Времена меняются, — пожимает плечами Джей.       — Не звонил Сону?       — Нет, но написал ему и спросил, когда они прибудут. Он ещё не читал.       — Понятно.       Пролезая через толпу, парни перебираются в неизвестном направлении, а один из них всё продолжает кого-то выглядывать, искать и перебирать глазами каждого человека, попадающего в поле зрения. Ему это не стоит никаких усилий благодаря своему росту, хотя второй парень тоже высокий, но при этом он всё нелепо закрывает своё лицо, защищаясь от ударов шариками, картонками или палками от сладкой ваты.       — Я вижу их, кажется, — Хисын щурится в сторону американских горок и распознаёт в сидящих парнях друзей Сону. — Да, это они. Пошли, — взяв младшего за запястье, он дёргает его за собой и вытаскивает из толпы, оглянув его мельком и приподняв брови. — Ты чего так за жизнь дерёшься?       — Да я боялся, что мне сейчас кто-нибудь что-нибудь воткнёт в глаз, — поправляя волосы, объясняет Сонхун.       — Твой уровень глаз совсем на другом месте, они бы не достали.       — Ага, вам легко говорить... — осуждающе бурчит тот. — Когда мне было семь лет, мне годовалый ребёнок оставил фингал, хотя я был намного выше!       — Боже, Сонхун-а, — кидает лёгкий смешок парень и ведёт его в сторону знакомых, не отпуская руку и делая вид, что всё нормально. Пак лишь наблюдает за этим, не протестуя.       — О, Хисын идёт, — увидев, приближающийся к ним силуэт, Джей похлопывает Чонвона по предплечью, чтобы он тоже посмотрел в их сторону. — Кто это рядом с ним?       — Кажется, его парень. Они держатся за руки, — шмыгнув носом, Чонвон привстаёт.             — Парень? — чуть тише переспрашивает старший, так как они совсем близко, но второй ничего не отвечает и хмыкает, когда те уже подходят. — Привет, Хисын!       — Хэй, Джей, — улыбнувшись, Ли здоровается с ним. В это время Сонхун и Чонвон переглядываются друг с другом, не зная, что сказать, и старший неловко кланяется, на что тот сразу отвечает, и оба чувствуют себя жутко не в своей тарелке от этого странного приветствия. — Привет, Чонвон, — обращается к нему тот, пожимая руку и ему.       — Привет, Хисын-хён, — слабо улыбается Ян.       — Ребята, знакомьтесь, это Сонхун, — Хисын поворачивается к парню, который качает головой и натянуто улыбается. — Мой друг.       — Друг? — синхронизируются оставшиеся трое, а названный вовсе приоткрывает глаза широко, указав на себя.       — А-а, друг, — посмеивается Пак и звучит довольно нервно. — Рад познакомиться, Сонхун. Я Джей.       — Чонвон.       — Взаимно, — не сводя вопросительного взгляда с хореографа, отвечает парень, а тот в свою очередь глазами избегает его и продолжает улыбаться, держа руки перед собой, но поняв, что сейчас он может что-то ляпнуть, берёт его за плечи и чуть отводит в сторону.       — Мы сейчас... Купим попкорна, — широко улыбаясь, Хисын толкает Сонхуна в сторону и отдаляется от сидящих на приличное расстояние.       — Я же говорил тебе, они встречаются, — как только они уходят, с победным тоном говорит Ян, так и крича своим выражением лица «Я был прав». — Видишь, как отреагировал Сонхун.       — Скорее всего, Хисын пока не хочет объявлять об этом, — рассуждает Пак, соглашаясь с ним.       — Хисын-сонсэнним, — стоя рядом с автоматом, выплёвывающим попкорн, обращается Сонхун и заглядывает в глаза старшего.       — Тш. Просто Хисын, — поправляет его он.       — Почему вы сказали-       — Ты сказал, — снова летит исправление.       — Почему? — не может закончить свою фразу парень и смотрит, как продавец набирает в бумажный пакет жареную воздушную кукурузу.       — Было бы странно, если бы я на такую встречу привёл просто ученика.       — А почему вы меня привели тогда?       — Потому что ты хотел пригласить меня на обед, но у меня были дела.       — Но мы же могли и потом пообедать, да? — наивно продолжает интересоваться Сонхун.       — Я не хотел упускать шанс провести время с тобой, — наконец, Хисын поворачивается к нему, слегка наклоняется, приближаясь всем телом, всматривается в черты лица парня и, окинув его губы двояким взглядом, отстраняется. — Обращайся сегодня ко мне, как к Хисыну и на «ты», — взяв покупку в руки, он уходит, оставляя Пака в полном шоке вперемешку со смущением и едва не вылетевшим из горла визгом.       «Я не хотел упускать шанс провести время с тобой».       Сердце Сонхуна застревает в глотке и начинается биться сильнее, отдаваясь учащенным пульсом в районе шеи и висков. Ноги срастаются с землёй под собой, и он не может сдвинуться с места, всё ещё ощущая на своём лице горячее дыхание, от которого вся спина успела покрыться мурашками. В голове уже вырисовывается та самая сцена, о которой подумал Пак после того, как подсмотрел за ним в студии и хотел избавиться от таких мыслей, но, видимо, теперь они будут его посещать намного чаще. Набрав воздух в лёгкие, сжимающиеся от нехватки кислорода, Сонхун нерешительно следует за ним, с трудом перебирая ногами.       — Сону и его друг уже в парке, скоро подойдут, — сообщает свежую информацию Чонвон, когда те подходят, на что Пак со смешанными чувствами кивает и медленно садится на скамейку чуть дальше от Джея, уставившись пустым взглядом вперёд и размышляя.       Это время настало. Момент, когда вся ложь, выдуманная Рики, находится под риском раскрытия, ведь теперь их нынешние вселенные пересекутся. Сложно будет обманывать всех и вести себя друг с другом так, словно не они стоят за всем этим, словно не они дружат долгое время, словно не они способствуют большинству случающихся вещей, словно не они, как минимум раз в два дня, следят за жизнью Сону через ноутбук Рики. Ему становится настолько противно и тошно от себя, что хочется подойти к любому незнакомцу и попросить избить себя до крови, выброситься с девятого этажа, в котором он живёт, или просто выпилиться где-нибудь в лесу — не видеть эти искренние улыбки Хисына и Сону, направленные на них, и довольный взгляд Рики, не чувствующего ни каплю сожаления и не осознающего неправильность всех этих действий. Это всё отвратительно.       Да, Сонхун сделает это. Он выйдет из игры, но только не сейчас. Рики обещал, что поможет ему оказаться в кавер-команде Хисына, и как только он улучшит свои танцы до нужного уровня и ему получится пробиться туда, всё прекратится для него. Сонхун больше не хочет выстраивать какие бы то ни были отношения с Хисыном на лжи и обмане. Теперь... он искренне хочет общения с ним.       — Всем привет! — появляются главные герои драмы, и четыре пары глаз тут же обращаются на них. — Джей-я, Чонвон-а, — отзывая каждого по одному, здоровается Сону и обнимает друзей. — Хисын-хён! Мы с тобой ровно неделю не виделись, — охает он и после переводит взгляд на парня, стоящего позади него. — Привет, э-э...       — Сонхун! Меня зовут Сонхун.       — О, хорошо. Я Сону, — улыбается блондин и хочет уже представить всем своего друга, но тут же возвращается взглядом к Паку. — Слушай... Почему мне твоё лицо знакомо? Мы нигде не пересекались?       — М-мы? — заикается от волнения парень, и это заставляет напрячься не только его, но и в ожидании стоящего кудрявого, задержавшего от волнения дыхание.       Громко шагнув внутрь магазина, Сону начинает осматриваться по сторонам в поисках вчерашнего парня с пучком на голове и татуировкой (ох, это не скоро уйдёт из памяти Кима), но его нигде не видно. Поэтому, ещё более свирепый, он в момент оказывается у кассы и, заглядывая за полки, находит блондина, увлечённо смотрящего матч по футболу в телефоне и жующего гамбургер, как с голодного края. Заметив на себе чью-то тень, тот поднимает голову, дёргается от испуга и давится едой, понимая, что прямо перед ним стоит Ким Сону. Котлета вылетает изо рта ему в ладонь вместе с плевками еды из-за кашля, лицо краснеет, а сам он жадно пытается отдышаться и не умереть.       — Где вчерашний продавец? — бесцеремонно требует Сону, и, с умирающим видом, Сонхун еле доползает до комнаты персонала, хрипя:       — Р-рики…       — Блять, чё с тобой? — слышится басистый голос брюнета изнутри, а тот продолжает кашлять, не имея возможности что-то ответить. — Иди попей воды, я сам обслужу.       — Я так не думаю, — робко отвечает он.       — Ну, значит, мне показалось, — пожимает плечами Ким и обращается теперь ко всем. — Я хотел сегодня вас познакомить с моим другом Рики.       — Здравствуйте, — обворожительно улыбаясь, парень слегка кивает вместо поклонения. — Меня зовут Рики. Очень рад познакомиться с друзьями Сону.       — Это Чонвон, это Джей, Хисын-хён и... Сонхун, — по очереди представляет Ким всех, и когда Рики пересекается взглядами с последним, на их лицах вырисовываются странные, подозрительные гримасы, и у младшего она заменяется едва заметную усмешку, что второму так и хочется его ударить. В это время Чонвон оглядывает татуировки Нишимуры на кисти, поднимает взгляд к его лицу и снова опускает на руку, наклонившись к уху Джея.       — Мне бабушка говорит, что только плохие люди делают татушки, — шепчет он тихо, из-за чего старший цокает и смеётся.       — Если я тоже набью тату, я уже плохой человек?       — Ну...       — Да это всё стереотипы, Чонвон-а. Извини за прямолинейность, но твоя бабушка родилась в прошлом веке.       — Пойдём куда-нибудь? — предлагает Хисын, и двое отрываются от обсуждения Рики.       — Может, перекусим? — Джей почёсывает ухо, на что Сону отвечает.       — Мы с Рики уже покушали. Чонвон стреляет взглядом в них обоих и после смотрит в телефон.       — Сейчас только одиннадцать дня.       — Мы встретились утром, — Нишимура старается звучать тактичнее и аккуратнее, чтобы не оставить плохое впечатление окружающим. — Просто подумали, что сейчас будем веселиться и решили заранее поесть, чтобы не гулять с пустым желудком.       — Окей, но я голодный, — проигнорировав его слова, Ян пялится напрямую с наглым взглядом на японца. — Поддерживаю Джея, — смотрит на Пака.       — Ну, я... не особо голоден сейчас, если честно. Просто за едой можно поближе познакомиться.       — Тогда давайте немного прогуляемся, а потом пообедаем, — чувствуя небольшое напряжение, сглаживает всё Сону и переводит взгляд с одного друга на второго, думая, что подружиться всем и сразу будет нелегко. И, кажется, все соглашаются с ним.       Во главе с возбуждённым в предвкушении классного дня Сону, компания двигается по пешеходному мосту в сторону «Adventure» — закрытой зоны парка Lotte World. Данная зона подразделяется на четыре верхних этажа и дополнительный подземный с закрытым ледовым катком. На первом уровне наибольшее количество развлечений. Их условно разделяют на сами аттракционы, шоу и игры. В последний раз Сону здесь был с Минджон на Новый год, совпадающий по дате с её днём рождения — первым января. Тогда хоть и было очень холодно, однако не менее весело. Но, всё-таки, когда погода стоит тёплая, ощущения другие, из-за чего для начала он предлагает всем прокатиться на большой лодке «Конкистадор».       — Вы не против, если я заплачу за всех вас в честь нашего знакомства? — предлагает Рики, осматривая ребят. Ким относится к этому расслабленно, начиная уже привыкать к такому, в то время, как его друзей данное предложение смущает, и они мнутся с ответом. Лишь Сонхун с вызовом смотрит на него.       — Конечно, не против.       Хисын оттягивает его за край футболки поближе к себе и шепчет:       — Эй, будь скромнее.       — Он же сам предложил, — вполголоса возмущается парень, наблюдая за чем, Рики скрывает улыбку. Он обязательно подколит его этим после прогулки.       — Вот именно! — поддерживает Нишимура. — Я беру тогда шесть билетов.       — Пять, мне не нужно, — отказывается Хи.       — Не стесняйся, от цены одного билета я беднее не стану.       — Дело не в стеснении, я плохо переношу такие аттракционы. Навряд ли кто-то захочет оказаться свидетелем моего желудочного содержимого.       — Как хочешь, — пожимает плечами Рики и идёт к кассе, пока Хисын смотрит ему в спину, думая, только он ли принял это грубым ответом или это на самом деле было грубовато.       Вскоре все, кроме него, оказываются на борту лодки: Чонвон, Джей и Сонхун садятся по одну сторону, а Сону и Рики — отдельно. Как только закрывается ограждение перед ними, и на них надевают жилетки для безопасности, аттракцион начинает издавать шумный звук и медленно раскачиваться. Сону очень волнуется, крепко схватившись за железо, но его ладонь накрывает тёплая рука Рики и слегка сжимает. Парень поднимает к нему голову, втягивая губы вовнутрь, и, заметив, что тот спокойно смотрит вперёд, тихо хихикает и отворачивается, скрывая ползущую на лицо улыбку. И снова он делает это. Успокаивает одним прикосновением, даёт ему гарантию безопасности, окутывает атмосферой уюта. Сону с Рики чувствует себя, как дома, ему ничего не страшно и совсем не интересует, что там, за окном. Не хочется выходить за пределы комнаты, появляется желание оставаться в ней настолько долго, насколько это возможно, ведь в ней ты находишь всё, что тебе нужно — поддержку, утешение, заботу и любовь. Рики действительно очень сильно любит Сону и готов ради него на смерть. Он убьёт любого, по чьей причине с его головы спадёт волосок; он создаст ему все условия для физического и ментального комфорта. Если Сону скажет, что ему мешает солнце, и он хотел бы, чтобы наступала только ночь, — Рики готов вылететь в космос и расправиться с самой большой звездой на свете.       Аттракцион набирает обороты, и первый визг доносится от девушки со стороны, отчего Сонхун жмурится и закрывает одним пальцем ухо — девушка сидит прямо рядом с ним, и этот писк чуть не разрывает ему барабанную перепонку, а ещё отвлекает от разглядывания напротив сидящей воркующей парочки. Он вообще в шоке, что Рики удалось настолько сблизиться с Сону и, кажется, даже влюбить его в себя. Ким буквально не может оторваться от него и смотрит на парня, улыбаясь, хоть лодка и поднялась на самую вершину и резко начала спускаться. Блондин действительно не понимает, бабочки порхают из-за высоты или присутствия младшего рядом.       Нет, он врёт. Он понимает. Сону понимает, что это точно не из-за «Конкистадора».       — Вы с Хисын-хёном вместе? — рандомно интересуется Чонвон, перегибаясь через Джея в сторону Хуна. Тому кажется, что лишь послышалось, поэтому он игнорирует этот вопрос, но Ян не готов сдаваться: он хлопает того по бедру и обращает на себя внимание. — Вы встречаетесь?       Лодка доходит до пика и резко опускается, и не среагировавший ни разу за всё это время Пак, начинает кричать и отворачивается от Чонвона, жмурясь. Младший ухмыляется.       Наконец, аттракцион останавливается, и пятеро, спустившись, подходят к Хисыну, наблюдавшему за всеми снизу и опиравшемуся на забор руками.       — Не кричал-не кричал, так в конце заорал, — подмечает он, смеясь, как только Сонхун встречается с ним глазами.       — До этого не было страшно.       — Я погляжу, ты только на него смотрел? — шутливо обижается Сону, не замечая, как Рики хмурит брови от недовольства поведением Кима перед Хисыном.       — Ну уж нет, я и за вами наблюдал, но, поверь, ты не хочешь знать, что я успел увидеть, пока вы там сидели, — явно намекая, подкалывает Ли и пихает его вбок, после чего блондин пыхтит, пытаясь оправдаться, но всё заканчивается общим смехом, к которому подключается даже Рики, прекрасно понимая, о чём идёт речь.       Обойдя весь первый этаж, ребята думают, подняться ли на следующий, но теперь большинство из них проголодалось, так что они решают перекусить, зайдя в одну из закусочных. Все нормально общаются друг с другом без былого напряжения, не учитывая Чонвона, у которого Рики всё ещё проходит проверку, однако он не проявляет к нему никакой неприязни. И всё продолжается стабильно до тех пор, пока Рики не ставит свой телефон на зарядку в одно место с большим количеством чужих других посетителей.       — Сонхун-хён, можешь передать мне мой телефон, — просит парень, так как розетки находятся позади старшего, докуда он может просто потянуться рукой.       — Держи, — Пак, не подозревая ничего, отдаёт ему аппарат и ловит на себе взгляды остальных.       — Как ты понял, что это его телефон? — задаёт вопрос Ли, удивлённый этим. Сонхун мешкается и нервничает, понимая, что он с точностью протянул нужный аппарат среди десяти таких же незнакомых, предварительно даже не спросив, который из них его. Никто ничего не думает на Рики и не замечает, что и на его лице дрогает мускула, но тот внезапно достаёт из заднего кармана маркер, который всегда носит с собой на всякий случай.       — Я...       — На моём чехле подписано моё имя, — спасает он лучшего друга в этой ситуации, показывая всем свой телефон.       — О-о, — тянет Джей, кивая, и продолжает есть.       У Сонхуна уже успевает выступить пот на лбу, и он заторможенно садится на кресло под собой, чувствуя нереальное облегчение. Это же надо было так облажаться.       — Ты такой внимательный, — вполголоса говорит Ли, чтобы слышал только тот. — Я бы не додумался определить чей-то телефон по чехлу.       — Есть такое, — нервно хмыкает парень и спешит наполнить свой рот едой, чтобы хоть на что-то отвлекаться.       — Надеюсь, мы часто будем тусить в такой компании, — вдруг заявляет Сону, широко распахнув руки и тем самым показывая на окружающих его людей. — Мы же нашли общий язык, верно?       — Ага, — кивает Хисын и делает глоток сока, почёсывая нос.       — Кстати, Сонхун, мы с тобой ещё хорошо не пообщались. Расскажешь о себе?       — Пусть сначала Рики расскажет о себе, — встревает Чонвон, спасая одного, но при этого ставя под прицел второго. В общем-то, разницы нет, разве что Рики был готов к этому вопросу.       — Хорошо, спросите, что желаете, — кудрявый кладёт палочки на стол, откидывается на спинку кресла и расслабленно смотрит на всех в ожидании, раскинув ноги шире возможного. Эта поза придаёт ему некую уверенность и шарм.       — Откуда у тебя татуировка на руке? — прилетает первым.       — А, это? — он оглядывает свою кисть с надписью «Liar». — Из тату-салона.       — Это логично, но я немного об другом. Почему ты её набил? Что скрывается в этом послании? — серьёзно уставившись на него, Чонвон подаётся вперёд: они сидели ровно друг напротив друга.       — Это напоминание мне о том, что я лжец. В день смерти матери я врал самому себе, что мне не больно, хотя душа разрывалась изнутри.       — Аха! Я же говорил тебе, Джей, что... — выставив победный палец, радуется парень, но затихает, когда до него доходит суть слов Рики. — Прости, что...?       — Я не хотел бы повторяться, — холодно произносит Нишимура и глядит вниз, замечая, как чужая обувь касается носочка его туфель в подбадривающем темпе. Сонхун отлично понимает, что это щепетильная тема для него, и поддерживает его «на расстоянии», незаметно, тем самым говоря, что он всё ещё рядом, как бы далеко не был.       — Рики... — затаивает дыхание Сону и нежно берёт его за руку, тут же заглядывая в его глаза своими встревоженными. — Мне очень жаль... Ты не говорил мне об этом.       Все замолкают, перестают кушать, не зная, что ответить, и переглядываются, а Чонвон вовсе затихает, чувствуя вину за то, что задел эту тему, сам того не зная. Ему становится не по себе просто от его слов, а представлять, что он пережил, ему вовсе не хочется. Хочется провалиться под землю или вернуться на пару минут назад, чтобы зашить себе рот.       — Прости, я не знал, — тихо извиняется Ян, склонив голову.       — Всё нормально, проехали, — отмахивается Рики и прочищает горло. Когда он поднимает глаза, Сону замечает в них блеск и покрепче сжимает его руку. Он не хочет задерживаться на этом. Если Рики захочет, сам откроется и расскажет ему всё. Не хочет давить и делать ещё больнее.       — Давайте всё-таки вернёмся к Сонхуну, — с неловкостью предлагает Джей, пытаясь развеять обстановку, но ничего не выходит. — Нет? Ну, ладно.       — Хэй, Рики, — Хисын вытирает губы салфеткой и через весь стол тянется к нему, чтобы положить руку ему на плечо. — Друзья Сону — мои друзья, а особенные — тем более, — Ким опять хочет возникнуть, но понимает, что сейчас не время. — Ты можешь считать меня своим хёном или другом, мне всё равно. Если нужна будет поддержка или разговор, я всегда буду здесь для тебя, договорились?       Нишимура закусывает нижнюю губу от стыда. Он не может перестать ревновать Сону к Хисыну, хотя понимает, что между ними нет ничего более братских отношений, а слышать такое от него — совесть мучает. Рики и вправду понимает, что такого хорошего отношения к себе он не заслуживает ни от него, ни тем более от Сону после всего того, что он сделал и продолжает делать. Но ведь в этом нет никакого вреда для них, верно? Это же всё во благо! Он помогает найти Сону искреннюю любовь в виде себя, а отстраняя от него Хисына, вниманием которого в последнее время завладевает его лучший друг Сонхун, что отлично справляется с этим, он помогает зародиться, скорее всего, ещё одной паре! Что в этом такого ужасного? Рики всего лишь ускоряет время... Ведь все счастливы сейчас, а это главное.       — Спасибо большое, — положив ладонь поверх руки старшего, благодарит парень и приподнимает уголки губ, чему радуются все вокруг и постепенно переходят на другие темы обсуждения.       Когда ребята решают перед уходом прокатиться на колесе обозрения, время переваливает за семь вечера. Они провели целый день здесь и ничуть не пожалели об этом. И чтобы сожалений вовсе не осталось, сейчас те стоят в очереди на кассу и покупают билет по одному, чтобы подразнить и помучить кассира, хотя можно было собрать все деньги вместе и купить одному человеку. Что написано пером, того не вырубишь и топором.       — В одну кабинку максимум 3-4 человека, — забирая билетики, с тусклым лицом без доли энтузиазма повторяет контролёр каждые пять секунд заученную до боли фразу, которую он проговорит, если разбудить хоть в три часа ночи.       — Давайте по три разделимся тогда, — говорит Хисын и встаёт позади Сону и Рики, негласно оставляя Сонхуна малознакомым людям. Тот заметно расстраивается в лице и старается это скрыть.       — Хорошо, — соглашается Сону и подпрыгивает на месте, ожидая свою очередь.       Когда она наступает, и к ним приближается свободная кабинка, он сразу залезает вовнутрь, за ним следует Рики, и Хисын начинает переминаться с ноги на ногу, никак не идя за ними, пока аттракцион продолжает двигаться по кругу, а парочка едет всё выше и выше.       — Чёрт, не успел. Какая жалость, — фальшиво звучит с его уст, после чего он сразу заряжается энергией. — Закройте дверцу, не то выпадете! — Хисын залезает в следующую и, сидя внутри, смотрит на Сонхуна, застрявшего на месте удивлённо. — Давай скорее! И вы, ребята, — кричит он Чонвону с Джеем.       Поторопившись, четверо усаживаются в одну пустую кабину и смотрят друг на друга.       — Ты же специально это сделал? — ехидничает Джей и отвешивает ему пятюню.       — Конечно. Я же прекрасно вижу, что между ними что-то есть. Почему бы не оставить их одних в таком романтичном месте? — закусив язык, Ли с ухмылкой смотрит наверх и возвращается взглядом к Паку, восхищающемуся его проступком.       — Ты гений.       Щёлкает всего лишь дверь, но появляется ощущение, что это Сону заперли наедине с его чувствами, которые вот-вот выплывут наружу. Перед ним сидит умиротворённый Рики, сначала наблюдающий за тем, как они парят над землёй, и после переводящий свой непринуждённый взгляд на парня. Закат солнца приходится за его спину, отчего сегодняшние последние лучики исходят словно от лица Сону, разветвляясь вокруг. На его губах слабая и добрая улыбка, от которой Рики плавится как масло на огне, растекаясь по сиденью и не чувствуя свою широчайшую. Хотелось всегда так оказываться вместе в одном пространстве без возможности выбраться, чтобы только они слышали сердцебиения друг друга, понимали немые разговоры взглядами, чувствовали пробирающую до мурашек привязанность и влюблённость. Рики хочет как-нибудь застрять в сломавшемся лифте, если только такой ласковый взгляд Сону будет направлен на него, как сейчас.       Кабинка всё едет и едет, и из-за высоты и давления Сону переполняет эмоциями, находясь рядом с парнем, и он колеблется, стараясь что-то сказать; мнётся, думая показать это действиями, и боится мыслей, что может что-то испортить. Рики замечает, как исчезает спокойствие на его лице, заменяясь волнением и смущением; как встревоженно он осматривается по сторонам, смотря от безвыходности на кроны деревьев и крыши домов, на всё, но только не на него; как втягивает губы и облизывает их, глубоко размышляя о чём-то. Когда же Ким уже с тяжестью вздыхает, обмякнув на месте и распластавшись по поверхности сиденья, Нишимура решает вмешаться.       — Тебя что-то беспокоит? — чуть подаётся вперёд он с волнением, пытаясь поймать взгляд лисьих глаз. Тот всё ещё избегает и неуверенно с отрицанием качает головой. — Ты боишься высоты? Или тебе некомфортно со мной?       — Нет, всё нормально, просто...       — Просто что?       — Рики, я... — зажмурившись, начинает Сону, проводит пальцами по затылку и опускает по шее, не зная, куда девать потные руки.       — Что случилось? Говори, как есть.       — Рики... — неслышно вздыхает он и отворачивается к окну, так как не может набраться смелости посмотреть ему в глаза. — Я не знаю, разрушит ли это нашу дружбу или нет, но я хочу признаться тебе в своих чувствах. И я совершенно без понятия, как ты сейчас это воспримешь, какая у тебя ориентация, разочаруешься ли ты во мне... Я просто хочу это сказать, потому что не могу держать в себе, когда ты присутствуешь рядом. Я влюбился в тебя, Рики, — монотонно бормочет Ким, избегая взгляда того, и, будь шанс, он точно отвернулся бы назад. — Ты мне очень нравишься. Мне с тобой хорошо и спокойно. Когда я вижу твоё лицо, слышу твой голос и чувствую твои прикосновения, я становлюсь самым счастливым на свете! Я ещё, кажется, не чувствовал настолько сильной влюблённости к кому-либо, так как одно упоминание твоего имени перекручивает все мои внутренние органы, сжимает до боли сердце и перекрывает воздух, которым в последнее время для меня стал являться ты. И да, я знаю, что прошло меньше месяца с нашего знакомства и это довольно странно испытывать к тебе что-то более, чем дружбу, за такой период, но я верю в то, что существует любовь с первого взгляда. Хорошо, может, даже не с первого, но это произошло, когда ты впервые пришёл ко мне домой, упал в обморок, и-       Чужие грубоватые пальцы хватают Сону за подбородок и разворачивают к себе, а пухлые мягкие губы накрывают его, дрожащие от волнения и переизбытка чувств. Кабинка уже едет в другом направлении, опуская их к земле, но сердце Сону выпрыгивает из груди и взлетает с неимоверной скоростью куда-то в космос, оставляя после себя пустоту, как и мозг, решивший отключиться. Он видит перед собой прикрытые веки Рики, аккуратно и очень невинно целующего его губы; видит родинки под его обоими глазами и длинные, слегка подрагивающие ресницы. Сам Ким распахивает глаза и в оцепенении смотрит на него, готовый потерять сознание — тело совсем не держит, и все силы иссякают за секунду. Нишимура передаёт ему своим поцелуем всю любовь и нежность, которую чувствует к нему; весь трепет и слабость, которую испытывает рядом с ним, и всю взаимность, которой готов обеспечить его с момента, как разомкнутся их губы. Ответ на поцелуй он всё ещё не получает, но ему и не нужен, потому что Сону уже высказал необходимое, и этого ему знать достаточно. Щекочащие ощущения в районе живота помогают блондину почувствовать себя живым и понять, что это всё действительно происходит в реальности. Это не сон, это не мечта, это не пранк, это, чёрт возьми, даже не игра в бутылочку. Это искренние чувства Рики к Сону. Это... его любовь?       — Ким Сону, — оторвавшись от губ, Рики нежно заглядывает в шокированные глаза напротив. — Ты будешь со мной встречаться?