Follower.

      Чусок, или Праздник урожая — один из двух главных корейских праздников, наряду с Соллалем, восточным Новым годом. Для его празднования государство выделяет три дня: сам день Чусока, один день до и один — после, так как по традиции вся большая семья должна собираться в одном доме, который обычно является домом самых старших родственников.       В этом году Паки, как и всегда, собираются поехать к тёте со стороны мужа, единственному старому человеку, оставшемуся по маминой линии. Мужчина стоит у зеркала, завязывая галстук на шее, а его жена крутится в прихожей, проверяя, ничего ли они не забыли, особенно подарки тёте, её детям и внукам. Женщина продолжает возиться с большим количеством упакованных коробок, паникуя и нервничая, что иногда на её пятки клеится то ли скотч, то ли полиэтиленовый пакет, пока она бегает по ламинатному полу в одних белых носках, приподнимая подол юбки. Глава семьи уже заканчивает со своим дополнением к костюму, поворачивается с невозмутимым лицом, слегка нахмурив брови, и кивает жене на плотно закрытую дверь. Поняв его немой намёк, та прочищает горло и подходит, осторожно стучась.       — Сынхи-я... — охрипшим голосом проговаривает женщина и хочет посмотреть через щель в комнату, но попытки тщетны. — Мы уже скоро выходим.       — Я же сказала, что не поеду никуда! — капризно прикрикивает подросток, и в сию секунду в дверь летит что-то твёрдое и тяжёлое. Мать сдержанно вздыхает, смиряясь с тяжёлым характером дочери и понимая причину этого. Сынхи всё ещё обижена и зла на родителей, и она полностью имеет право на это.       — Но так нельзя, дорогая. Будет стыдно, если мы поедем к родственникам без тебя. Ты хочешь обидеть старую тётю Шинги? — пытается манипулировать старшая, но тут же жалеет об этом.       — Да мне насрать на эту старуху, её детей и кого бы там ни было, я вообще не хочу никого видеть: ни вас, ни их тем более! Оставьте меня в покое!       — Ты не можешь оставаться дома одна, — строгим, басистым голосом говорит отец, надвигаясь в сторону её комнаты, чтобы та поняла, что предстоит серьёзный разговор, и хотя бы немного побоялась его.       — Лучше уж одна дома, чем на улице, — чуть потише, но максимально язвительно, стараясь уколоть по самому больному, говорит девушка и закрывает дверь на второй замок. — Я. Не еду.       Женатая пара переглядывается друг с другом, отчего женщина сразу мрачнеет, опуская голову, а мужчина тяжело вздыхает, хмурясь так сильно, что на лбу выступает целая лестница из морщин. Сдавшись, тот машет рукой, мол, пусть остаётся в таком случае, ведь они всё равно не выедут за пределы города, и, зацепив пальцами несколько пакетов, собирается выйти из дома, но жена внезапно перехватывает его запястье и останавливает. Обернувшись, он видит на её лице печаль и надежду, а в правой руке, прислонённой к груди, телефон.       — Милый... Давай всё-таки найдём его... Давай простим. Если не в такой день, то когда?       Он понимает, о ком речь, и тут же разворачивается, кинув равнодушное и серьёзное «Никогда». Женщина не смеет ему перечить и, смахнув собирающиеся в уголках глаз слёзы, следует за ним, негромко хлопнув дверью.       Как только внизу трогается отцовская машина, Сынхи затягивает шторы и чуть ли не прыжком спускается со своей кровати, выходя из комнаты и осматриваясь вокруг себя, конечно же, не забыв запереть входную дверь на несколько замков. Да, ей страшно, да, она надеялась, что они как-нибудь всё-таки убедят её поехать вместе или останутся тоже, но зато она не дала своей гордости опуститься, принципам — измениться, боли — затихнуть, а мести — исчезнуть. Сынхи обязательно сделает всё, что в её силах, чтобы заставить своих родителей пожалеть и понять ошибку, понять, что их поступок по отношению к сыну был одним из наиужаснейших. Видя, какие из них родители, она хочет соответствовать им и заставить расплатиться за прошлое, чтобы побудить их исправить его.       Это уже четвёртый Чусок, проходящий без него. Сынхи скучает.       Сынхи ужасно скучает по Сонхуну.

***

      — Ничего не забыл?       — Да, всё взял.       Девушка ещё раз перепроверяет все вещички брата, больше всего акцентируя своё внимание на рисовых пирожках, которые передаёт родственникам. Сону с уставшим видом ждёт, пока Минджон перестанет рыться и убеждаться в том, что всё на месте, и прощается с ней на пару дней. Сама девушка чуть позже поедет в Сокчо вместе с родителями. Хотя отец Минджон и старше отца Сону, но из-за ограниченности его движений обе семьи собираются именно там. Выглянув в окно и заметив, как брат усаживается в припаркованную рядом с подъездом знакомую машину, облегчённо выдыхает и приступает к собственным сборам.       Не успевает Сону оказаться в салоне с закрытым верхом (сегодня обещали небольшой дождь) и поздороваться с парнем, Рики не дожидается даже того, когда он закроет дверь, и как паук к паутине, липнет губами к линии подбородка старшего, чмоками передвигаясь по всей щеке и тем самым щекоча его, отчего тот смеётся, вжимает голову в шею и старается оттолкнуть парня.       — Рики-и, дай хотя бы усесться!       На это Нишимура шутливо хнычет, качая головой и тем самым потирая свой нос о мягкую кожу парня, который от этих действий ещё больше подавляет в себе желание пискнуть и расхохотаться и, едва не выпав из машины на асфальт, хлопает дверцей.       — Я не представляю, что буду делать, когда тебя не будет в Сеуле ближайшие три дня, — с проникновенным и низким голосом Рики проходится по области бакенбард блондина, отчего у того вибрирует в ухе, что он невольно цепляется ногтями за кресло и оставляет вмятины. Как Рики удаётся это делать? Как он находит его эрогенные зоны?       — Если ты сейчас продолжишь так, я опоздаю и меня отпустят через четыре дня, — стараясь отстранить от себя клейкого парня, Сону потирает щёку о плечо от внезапного желания почесать все места, которых коснулся тот. — Какой ты тактильный сегодня, — улыбается он, смотря на то, как Нишимура застывает головой на том месте, откуда отошёл первый, и поднимает на него обиженный щенячий взгляд.       — Я не виноват, что, когда я смотрю на тебя, мне хочется тебя целовать и целовать, — Рики пытается звучать равнодушно и невозмутимо, возвращаясь к рулю и поезжая.       От этих слов внутри блондина всё разваривается, как низший сорт макарон, приправленный тягучим, плавленным сыром, и он замолкает, отвернувшись к окну, дабы скрыть радость и расползающуюся улыбку. Но потом задумывается. А зачем скрывать? Не лучше ли продемонстрировать эти эмоции партнёру и дать ему понять, что его действия и слова хорошо влияют?       Сону поворачивается к Рики, прикрывает рот рукой и начинает посмеиваться, непривычно низким тоном повторяя «Что это было?». Из-за смеха его глаза превращаются в два полумесяца, и он сам буквально выглядит, как точка и две запятые, что не может не заметить младший и кинуть смешок. Ким краем глаза видит движение внизу и понимает, что тот только что убрал руку с рычага на своё бедро, поэтому накрывает ладонь Нишимуры своей и старается переплести с ним пальцы, но тот показушно дёргается и бросает в воздух, разрезаемый скоростью и моторным звуком, недовольное «Хм!», отчего Сону складывается пополам и смеётся пуще прежнего.       — Рики обиделся-я, — дразнит он его, а тот шикает на него, как на маленького ребёнка.       — Мы просто на дороге, и это опасно. Сиди тихо.       — «Сиди тихо», — повторяет Сону, выпятив губу, и не сдерживается от очередного потока смеха, откидываясь на спинку. — Ты всегда мне кажешься взрослым и зрелым, но я просто обожаю такие твои стороны, Рики-я.       Эта фраза так неожиданно нагревает область груди японца, которую чуток сдавливает, причём это вовсе не из-за того, что он едет с крышей над головой, а из-за того, с кем он так едет. Рики не может поверить, что Сону и вправду любит его в ответ и заставляет трепетать сердце настолько сильно.       Сону озвучивает свои мысли, а Рики отчаянно прячет собственные.       — Слушай, нас будто судьба свела.       «Не зря же я старался».       Меньше трёх часов дороги для них пролетают очень быстро, особенно для Сону, проспавшего ровно половину пути из-за недосыпа этой ночью. Каждый раз, когда ему нужно ездить домой, он волнуется о наступающем дне, о том, что его ждёт в Сокчо и какие новости услышит: хорошие или плохие. Это беспокоит его и не даёт отдохнуть, что иногда Сону даже думает, что ему живётся хорошо вдалеке от родителей и любовь на расстоянии — лучшее, что могли придумать. Конечно, он любит свою семью, но и его ссоры не обходили стороной, и с отцом часто происходили перепалки из-за тяжёлого характера старшего. Сону — его первенец в сорок восемь, поэтому к подростковому периоду парня как раз наступил момент, когда у отца начался потихоньку старческий маразм. Но в любом случае, его родители — всё ещё самые близкие для него люди, поэтому он тоскует по ним на другой точке страны и ездит с удовольствием каждые два месяца, не учитывая каникулы и праздники.       На момент, когда Рики заезжает в город, ему нехотя приходится разбудить парня, чтобы он указал точную дорогу к себе домой. Сону сонно потирает глаза и осматривается вокруг, видя перед собой знакомые и родные улицы. В предвкушении встречи и наступивших выходных его сердце наполняется восторгом и лёгкостью, испытываемой исключительно здесь, и, выдохнув полной грудью, он с лёгкой улыбкой озирается и указывает младшему дорогу.       — Если не ошибаюсь, здесь есть пляж Сокчо, — почёсывая лоб, Рики рассматривает район, в который они заворачивают, и действительно издалека видит побережье Восточного моря, на берегу которого расположен город.       — Ага, — кивает Сону. — Хочешь сходим туда летом?       — Летом... — усмехается Рики. — Лето недавно закончилось.       — И наступит через восемь месяцев, — невозмутимо добавляет парень. — Слабо продержаться до следующего года?       — Что ты имеешь в виду?       — Давай не расставаться до лета, — делает странное предложение Ким и опускает руки с бардачка, откидываясь назад. — Я хочу сводить тебя на этот пляж.       Нишимура берёт его за ладонь и начинает поглаживать по тыльной стороне, после целует, почти невесомо.       — Почему только до лета? До смерти.       Сону снова смеётся то ли из-за щекотки, то ли из-за слов парня. Несмотря на то, что их чувства искренни и оба понимают, что хотели бы этого, с уст младшего это почему-то звучит забавно. Сону не замечает, что его реакция задевает Рики, но тот не подаёт виду и постепенно отпускает его. Хотелось бы, чтобы Сону воспринимал его слова всерьёз.       — Кстати, Рики. Вы празднуете Чусок? — интересуется Сону, намекая на их разные происхождения.       — Когда мама была жива, праздновали, потому что она обожала корейскую культуру, традиции, праздники. Именно по этой причине они с папой переехали сюда жить после свадьбы. А сейчас... Сейчас мы просто ходим в этот день к её могиле, — без доли эмоций в голосе спокойно произносит парень, и его равнодушие заставляет Сону почему-то чувствовать себя виноватым, хотя этому не должно быть места. Он хочет спросить его и попросить рассказать об этом, но неловко. Может, когда-нибудь он сам расскажет.       Когда-нибудь сейчас.       — Она была врачом и умерла, подхватив коронавирус.       — А когда это про-       — Два года назад. В самый разгар пандемии.       Ким замирает и не знает, что ответить на это. Поддержать хочется, но подобрать слова очень сложно, да и что, если Рики из тех, кому поддержка не нужна? Может, ему важнее, чтобы его выслушали?       И тут Сону понимает, что мало чего знает о нём. Он очень надеется, что его любовь в оболочку не испарится, когда он познает его внутренний мир.       Ребята доезжают до нужного района, где находятся одни земельные дома, а если пройтись пешком минут десять, то и до моря рукой подать. В буквальном смысле. Рики вспоминает о том, что родители Сону занимаются рыбалкой, и всё встаёт на свои места. Это очень удобное расположение дома. Заметив, как местные жители с удивлением пялятся на проезжающую мимо них по кочкам и ямам машину, Сону предлагает высадить его на месте.       — Спасибо, что вызвался довезти, — благодарит Ким, когда Рики останавливает автомобиль и поворачивается к парню.       — Мне так спокойнее. Я буду знать, что ты в целости и сохранности доехал до дома.       — Я бы всё равно с нуной поехал. Она хорошо водит!       — Тем не менее, — настаивает на своём Нишимура и тянет ладонь. — До субботы?       — Угу, — поджимает губы парень и пожимает ему ладонь.       Он смотрит в глаза младшему, чувствует тепло его руки и понимает, что не хочет отрываться от неё. Лишь прикасаясь к Рики, Сону чувствует себя как за каменной стеной. Ему ничего не грозит рядом с ним. Он может всё, если только Рики не покинет его. И когда же Нишимура начал обретать такой смысл для него?       Рики притягивает Сону к себе за руку и сам тянется к нему за поцелуем, свободной ладонью обхватывая его щёку. Второй уже готов прикрыть глаза, но вовремя замечает, как со стороны младшего по направлению к ним идёт главная сплетница этого округа, а у них даже окно не затонировано, поэтому сразу отстраняется, оставляя Рики в смятении и недоумении. Взглядом Ким объясняет всё и указывает в сторону женщины с пакетами, посмотрев на которую, парень разочарованно вздыхает, но с пониманием кивает. Они расстаются лишь рукопожатием, и, когда Сону выходит из салона, Рики бросает тёплое:       — Береги себя.       — Ты тоже. Когда доедешь, позвони мне.       Сону у ворот встречает мать в потрёпанной домашней одежде, пропахшей вдоль и поперёк рыбьей вонью, которой проникается и тело парня, но он ничуть не возмущается и смиряется с этим. Он привык к этому запаху. Из гостевой комнаты с улыбкой до ушей и отсутствием половины зубов выкатывается отец в инвалидной коляске, увидев которого, у блондина наворачиваются слёзы на глазах. Старик свои не сдерживает и начинает плакать, обняв сына и намачивая его толстовку. В итоге к ним присоединяется и мать, всхлипывая и вынуждая парня тоже взгрустнуть.       — Я так рад видеть тебя здесь, — заплаканным голосом произносит старший Ким, на что с грустной улыбкой кивает Сону, отстранившись, смотрит на состояние отца и хочет просто разрыдаться, но не делает этого, так как может причинить ещё больше боли ему и напомнить о беспомощном положении.       Когда Сону оказывается в стенах комнаты, некогда принадлежавшей ему в прошлом, и остаётся наедине с собой, то позволяет эмоциям вылиться наружу и себе закрыться от мира в своих коленях, обняв которые, ему становится легче. Эта та самая сторона Кима, которую он практически никому не показывает. В ютубе он солнечный и яркий, тот самый витамин, недостающий зрителям, и чьей энергией они заряжаются. В жизни он общительный и добрый человек, отзывчивый одногруппник и в принципе способный студент, понимающий и мудрый друг, а теперь ещё и заботящийся и милый бойфренд. И только для себя самого Сону — человек, которому морально тяжело, и он никому не может об этом поведать. Сону считает, что его миссия в этой жизни — доставлять всем радость и освещать их дни, помогая решить какие-то проблемы, давая советы или просто наполняя воспоминания своим присутствием. Но не навязываться, изливать душу или жаловаться. Он не хочет никому доставлять неудобств. И никто в жизни не узнает, насколько ему действительно тяжело видеть такого отца каждый раз в течение последних нескольких лет, с которым раньше они бегали наперегонки по утрам.       Проходят добрые десять минут, пока он успокаивается. Глаза парня слегка опухают, и Сону потирает их руками, думая о том, чтобы нанести тональник и приложить лёд. Осталось только добраться до холодильника незамеченным матерью, иначе его настигнут допросы, а заставлять её переживать совсем не хочется. Ей намного тяжелее, чем ему, ведь она видит это каждый день и борется за здоровье и жизнь мужа намного сильнее, чем он. Сону кажется, что мать больше всех устала в этой ситуации, но когда мысли доходят до отца, который вовсе остался без ног, то он чуть ли не впадает в депрессию. Его отец — действительно сильный человек. Наверное, на его месте Сону предпочёл бы умереть.       Мысли слишком материальны и иногда работают не в ту сторону, о чём понимает Сону, когда в дверь стучатся и в комнату входит родительница. Ким сразу втягивает в себя воздух, хлопает себя слегка по щекам и моргает, чтобы не оставить никаких следов плача.       — Что ты делаешь, сынок?       Пол под ногами матери скрипит с каждым шагом, и она доходит до спины парня, который тут же поднимается и начинает разбирать вещи, словно что-то ищет.       — Да вот, обустраиваюсь.       Голос слегка дрожит, чего он отчаянно старается не выдавать, и мать ведётся на это, наивно располагаясь на кровати со сложенными от волнения в замок руками.       — Сону, сынок... — судорожный вздох матери напрягает его, и он незаметно останавливается, выжидающе смотря куда-то вглубь сумки. — Состояние твоего отца... Оно ухудшилось в отличие от прошлого раза. Он не спит по ночам и жалуется на боли по всему телу, он постоянно стонет и хнычет в подушку. Я уже не знаю, что делать, — с горечью в голосе шепчет женщина, глазами, наполненными слезами, смотря в пол и качая головой от отчаяния.       Сону поднимается с места, садится рядом с ней и обнимает её крепко, что становится последней каплей для сентиментальной матери, и та начинает рыдать, прикрывая нос платочком.       — Мама, всё будет хорошо. Я постараюсь отправлять ещё больше денег на его лечение. Подожди ещё немного, я выпущусь и устроюсь на работу. Я пробьюсь в KBS и буду получать хорошую зарплату, — как на автомате, тараторит тот самоуверенно, чтобы убедить в этом мать и не позволять ей грустить. Подарить ей надежду и себе мотивацию, чтобы его планы осуществились в реальности и это всё произошло. Чтобы мать не страдала и отцу стало хоть на какой-то процент легче.       Верит ли в это сам Сону?       Женщина нервно всхлипывает с придыханием, парень прижимает её голову к себе, отчего та утыкается лицом в грудь сыну и чувствует себя хоть в какой-то безопасности. Ей тяжело поддерживать мужа, когда самой некому выплакаться в плечо. Если Рики стал для Сону спасательным кругом, то Сону всегда являлся им для матери.       — Всё будет хорошо, мам. Верь мне, пожалуйста.       Та старается довериться ему и успокоиться в объятиях младшего, и, поняв, что это хоть как-то помогло ей (или это сила самовнушения), Сону меняет тему, чтобы та отвлеклась от плохих мыслей и проблем.       — Скоро приедут дядя с тётей и Минджон. Давай запечём рыбу?

***

      Вместо привычной семёрки в помещении находится шесть человек. Чеён растягивается у стены в наушниках, Чэвон и Ёнджун смотрят только что вышедшую короткую серию их любимой веб-дорамы, а остальные просто расслабляются на полу до следующего круга. Джихун, разлёгшийся на ногах Джимин, вдруг поднимается на локтях, надавив на кости девушки, отчего та вскрикивает болезненно и пинает его по предплечью.       — Хисын никогда ещё не отменял занятия даже во время Чусока, а тут на все три дня ушёл. К тому же, хоть вчера репетиции у нас не было, я его не видел, — задумчиво, при этом с долькой возмущения проговаривает он и потирает больное место, отряхивая след от кроссовка девушки.       — Ну, решил отдохнуть впервые. Он и так перетруждается всё время, выкладываясь на все сто, — Юджин начинает делать упражнения на ноги, крутя ими, как колёсами велосипеда.       — Вот-вот, — поддерживает Ю.       — Тогда почему бы и нам не отдохнуть? — Пак вскидывает бровями. — Когда он вернётся, начнём репетиции одновременно.       — Хисын всё равно раньше всех усваивает всё и быстро догонит, — вмешивается Чэвон, одним ухом слушая реплику из дорамы, а вторым — их разговор.       — Мне кажется, его что-то морально беспокоит, — спокойным голосом добавляет Чеён, вынимая из ушей наушники. Она нацепила их просто для вида, чтобы никто не беспокоил, но при этом всё слышала. — Вы же видели его позавчера. Он сильно стрессовал.       — Может, тот паренёк как-то облажался? — вспоминает детали вечера понедельника Ким.       — Какой паренёк? — сразу интересуется Джихун.       — А, тот его ученик? — уточняет Ли и получает кивок от Чэвон. — Новенький в вечерней группе, месяц назад пришёл, кажется.       — Сонхун, что ли? — Джимин тоже припоминает, как именно она его записала в эту студию и привела на занятия к другу. — А что с ним?       — Да просто когда мы пришли сюда, он уходил какой-то весь бледный и растерянный, а Хисын выглядел сам не свой. Я видела его таким всего лишь два раза в жизни. В первый, когда умерла его собака.       — Наверное, у того никаких прогрессов в танцах, вот и поругал, — пожимает плечами девушка.       — Ну, это не причина так отгуливаться, — почёсывает крылышко носа Джихун и шмыгает.       — Может быть, нам навестить его? Я немного переживаю, — с волнением предлагает Юджин.       — Давайте сначала просто напишем ему. Сейчас все предпочитают быть с семьями, не будем мешать, — закончив просмотр дорамы, подключается и Ёнджун.       — Точно. Хорошо, что вся наша команда проживает в Сеуле и никому никуда не нужно ездить, — с облегчением проговаривает Джимин и наконец поднимается с места, чтобы порастягиваться. — Ёнджун-а, напиши ему ты.       — Окей.       Yeonjun: Йоу, Хисын. Как дела? Как отдыхаешь? Скучаем ;)       Heeseung: Привет. Всё отлично, и я скучаю! Надеюсь, что у вас всех тоже. Хорошо провести Чусок!       Отложив телефон в сторону, парень подтягивает к себе колени, кладёт на них подбородок и ласкает подползшего к его ногам Бэкку. Тот словно ощущает на себе эмоции хозяина и с грустными глазками, как два шоколадных шарика, смотрит на него, тихонечко скуля и опустив ушки. Хисын грустно усмехается и пытается улыбнуться выходке питомца, берёт его в руки и целует во влажный носик. Кажется, Бэкку — единственный, кто поднимает ему настроение. Ли впервые за практически двадцать четыре года жизни не празднует Чусок с семьёй и родственниками. На этот раз он отказался ехать с мамой к дедушке, еле убедив её, что у него сильная температура и он не может даже подняться с постели. Для этого пришлось даже нагреть лоб и засунуть градусник в горячий чай. Он видел это где-то в лайфхаках лет десять назад, чтобы не идти в школу. Но он не врал.       Хисын действительно болеет.       Никто ему не говорил, что физическая боль — это просто ничто по сравнению с душевной. По крайней мере, при гриппе Хисыну ещё не хотелось утопиться где-нибудь в ванной или натянуть верёвку на шею. Первая идея Ли кажется не такой уж и плохой, поэтому он выходит из комнаты и запирается в ванной.       Нет, убиваться ещё рано, пусть хотя бы Бэкку подрастёт.       Вместе с захлопнувшейся дверью в коридоре что-то одновременно разбивается о пол, и, тяжело вздохнув, Джей прислоняется к ней, прикрыв глаза.       Одно и то же. Каждый, мать твою, год в их доме происходит одно и то же. Неужели нельзя провести праздники спокойно, не ссорясь и как минимум хотя бы стараясь игнорировать друг друга? Родители парня так не думают: отец исчез на весь день под предлогом работы, хотя по всей республике официальные выходные, а мать в очередной раз подозревает его в измене и даже наличии второй семьи. Этот аргумент для скандалов появился примерно три месяца назад, когда женщина случайно застала звонок на номер мужа от какой-то «доченьки», хотя у Джея не имелось никаких сестёр, а тот в свою очередь пытался донести до неё то, что это его племянница, которую он любит, как собственную дочь, и, даже перезвонив и убедившись в этом, жена всё ещё находила какие-то причины и доводы.       Получается, в этом году они снова с опозданием поедут к дяде или проведут Чусок у себя дома, что будет очень невежливо по отношению к родственникам, непатриотично по отношению к стране и культуре и просто невесело и мучительно. Джей бы точно не хотел сидеть в компании из трёх человек даже сутки, не говоря уже о нескольких, одни из которых уже подходят к концу.       Парень ложится на кровать спиной и смотрит в потолок, думая о том, когда же у него получится съехать от них навсегда. Мать в последнее время действительно всё превращает из мухи в слона, ругается с поводом и без с мужем и давит на самого Джея, докапываясь до его учёбы и начинающих скатываться оценок. Уже который год ему не разрешают устроиться на работу, чтобы он не отвлекался на неё и полностью сосредоточился на университете, обещая обеспечивать всем необходимым. И да, они обеспечивают, только сделают ли они это, если он попросит, например, отдельную квартиру? Пак сомневается.       Решив отвлечься, Джей грубо вынимает провод зарядника из гнезда телефона, не оторвав чуть ли с ним самим, и проверяет мессенджеры, где находит сообщение от друга.       JungONE: Ты пожалеешь о том, что не поехал со мной через три...       JungONE: Два...       JungONE: Один...       Сообщения были отправлены семь минут назад. Чонвон что, ясновидящий?       Jay: Ты поспешил на три минуты, но да.       Ответ приходит незамедлительно. Кажется, Чонвон ждал его.       JungONE: Опять ссора?       Jay: Опять ссора.       Jay: Но я навряд ли поехал бы с тобой. Во-первых, мне неловко ездить к твоей бабушке. Во-вторых, это довольно далеко. В-третьих, когда вернулся бы, мама с меня три шкуры содрала бы.       JungONE: Только последнее могло тебя переубедить, если честно.       Jay: Ты знаешь меня.       JungONE: Everytime you try to forget who I am, I'll be right there to remind you again: you know me.       Сначала Джей читает эти слова с недоумением и лёгким покалыванием от тревоги в районе сердца, но после распознаёт текст песни певца The Weeknd и усмехается тому, как друг пришёл вообще к этому.       Jay: Что за тирада на английском? Стал старостой и решил, что нужно подучить язык?       JungONE: Нет, просто я прямо сейчас слушаю это песню, и ты написал "Ты знаешь меня" ровно в тот момент, когда пропевалась "You know me".       JungONE: Так совпало.       JungONE: Мы связаны.       Пак раздумывает над его словами и начинает припоминать моменты, когда они синхронно начинали говорить, действовать или напевать одну и ту же песню. Поначалу ему это казалось обычным совпадением, но после последнего сообщения (нет, не того, который сейчас отправил снова Чонвон со смеющимися смайликами, чтобы его слова не звучали серьёзно) немного вникся и поверил в существование судьбы и соулмейтов, но его скептические взгляды привели к тому, что подобное может выработаться после долгих лет дружбы. Это их случай, считает Джей.       Jay: Ахахах, звучит забавно.       Jay: Хорошо проведи Чусок завтра. Заранее спокойной ночи.       JungONE: И тебе.       Парень несколько секунд смотрит на их чат, замечая, как младший выходит из сети, и убирает телефон на прикроватную тумбочку, намереваясь зарыться под одеяло. Давно пора ложиться спать; это можно было понять, когда ссора родителей началась и уже было решено, что никто сегодня никуда не едет. Не стукнуло даже десяти вечера, но Джей вырубается сразу же — повлиял стресс, испытываемый за пределами его комнаты.       В эту ночь Джею снится пляж, Чонвон с огненными волосами и красная нитка, соединяющая их запястья.

***

      — Джеюн-а, выходи на завтрак, — с кухни доносится женский голос, но парень продолжает собирать вещи по комнате, игнорируя её слова. На второй зов он всё ещё не отзывается, из-за чего Ниннин приходится зайти к нему. Увидев, как друг буквально скидывает книги с полок в коробку, она вопросительно изгибает бровь. — Что ты делаешь?       — Избавляюсь от ненужных вещей.       — Ненужных? Ты же любишь все эти книги, — не понимает девушка, вытирая свои испачканные в муке руки об фартук.       — Я их отвезу в другое место. Оставлю только необходимое, чтобы свалить было легче, — со спокойной интонацией проговаривает Шим, не поднимая головы и сосредоточенно упаковывая вещи.       — В смысле свалить? Что ты задумал, Джеюн?       Ниннин редко видит так серьёзно настроенного друга, и это очень настораживает её. Это так влияет Чусок? Что за спонтанные решения?       Внезапно Джеюн прекращает свои сборы, останавливается ровно на месте, тяжело и медленно выдыхая, а потом поворачивается к подруге с отчаянным выражением лица.       — Нин-а, — без капли намёка на какую-то шутку в голосе парень делает шаги в её сторону и кладёт руку на её плечо. Под его весом Ичжоу слегка сгибается в сторону и продолжает в недоумении рассматривать его озадаченное чем-то лицо. — Я не хочу больше продолжать так жить. Давай как-нибудь покончим со всем этим и проживём спокойную жизнь, как все нормальные люди?       Эти слова выбивают Ниннин из колеи. Джеюн ещё никогда не заводил речь об этом. Это впервые, когда он предлагает сложить оружие. Значит, всё намного серьёзнее, чем кажется. Он устал?       — Как, ты думаешь, мы это сделаем? — безнадёжно выдыхает девушка, понимая, что это невозможно. Если бы у них был шанс, они бы ушли из этого криминального мира ещё давно.       — Я что-нибудь придумаю... — Шим покусывает губу, смотря вниз. — Обязательно появится какой-то повод, который поможет нам выйти из этой игры. Сейчас, главное, готовиться к этому дню и потихоньку заметать за собой следы. Нужно избавляться от любой пылинки, которая может быть использована ментами против тебя. Давай расчищать всё?       — Это же очень сложно, Юн. Если босс нас спалит, он нас тут же прикончит!       — Для этого мы будем действовать осторожно, — не сдаётся парень. — Разве тебе не хочется, как остальные девушки учиться или работать где-нибудь, одеваться красиво, а не в какие-то маскировочные вещи, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, найти парня и в целом друзей? Не хочется быть как остальная молодежь?       — Но сейчас у меня есть деньги, и я могу позволить себе всё, что угодно... — сомневается Ичжуо, почёсывая затылок, на котором закреплён пучок из её волос. — Я сейчас ни в чём не нуждаюсь и помогаю семье. Для меня их благополучие — самое важное.       — А когда ты будешь жить ради себя? — жалобно смотрит парень, та молчит в ответ, и он отстраняется, садясь на край кровати. — Если я уйду, то уйду с тобой. Одну в этом дерьме не оставлю.       Ниннин снова перечит, хотя где-то в глубине души прекрасно понимает, что друг прав, и им давно пора смываться.       — Джеюн, неужели ты не понимае-       — Чего я не понимаю? — перебивает Шим, и через несколько секунд тишины звук уведомления растворяется в ней, обращая внимание обоих на телефон парня. Шикнув недовольно под нос, что кто-то смеет прерывать их разговор, тот берёт его в руки. Глаза парня разбегаются, а брови взволнованно сводятся к переносице.       Nishimura Riki: Мне нужна твоя помощь.