Follower.

      Слова о том, что к хорошему быстро привыкают, правдивы. Оказавшись в салоне машины парня, Сону ожидает привычные поцелуи и уже готовый к ответам тянется вперёд, но вместо этого видит перед собой лишь тихого Рики, почти беззвучно поздоровавшегося с ним и вернувшего свой подбородок и опущенные губы к поверхности руля. Его поведение несколько смущает Кима и будит в нём странные ощущения. Он никогда не видел его таким... подавленным и безразличным? Японец лишь смотрит вперёд и равномерно дышит, абсолютно игнорируя присутствие старшего рядом. Это тревожит Сону.       — Ты чего такой понурый? — интересуется блондин, неловко перебирая вещи внутри своего рюкзака из-за того, что не понимает, куда деть руки.       — Да ничего... — на выдохе отвечает Нишимура и жмурится на пару секунд, встряхивая головой. — Неважно. Поехали?       — Я что-то сделал не так? — сразу беспокоится парень, заглядывая в пустые глаза напротив, но тот всеми способами отводит взгляд, оправдываясь сосредоточенностью на дороге. Ну, или это действительно так.       — Конечно, нет. Не обращай внимания, солнышко, — звучит слегка равнодушно с его уст даже прозвище, после чего Рики тяжёло вздыхает, да так шумно, будто хочет своим дыханием свернуть гору.       Больше он с ним не заговаривает, и Сону всю дорогу едет как на иголках. Он не имеет ни малейшего понятия, что происходит с его партнёром и почему он не делится с ним ничем. Да, у всех могут быть свои проблемы и иногда не хочется кого-то заботить, но разве Сону рядом с ним не для того, чтобы проходить через трудности вместе? Киму отчасти даже обидно, но он максимально старается войти в его положение и дождаться, когда младший сам всё расскажет. Он не касался темы о его матери, и Рики сам нашёл подходящее время для этого. Наверное, стоит повторить это? Однако, всё-таки немного неприятно. Сону на физическом уровне чувствует осадок где-то в горле, как накипь на стенках чайника — такая же тошнотворная на вкус и вредная для здоровья. В случае Сону, для ментального. Он уже наперёд знает, чем будут заняты его мысли весь день.       — Я вчера закончил редактировать наш влог. Собираюсь выложить вечером, — невзначай напоминает об отснятом контенте Сону, когда до пункта назначения остаётся немного.       — Хорошо. Я посмотрю, как появится свободное время, — моментально отвечает на автомате Рики, и у первого создаётся впечатление, что на любое его слово, фразу, предложение, у того заготовлен ответ, и всё это заложено в нём, как определённая программа в роботе. Что-то здесь действительно нечисто.       — Что с тобой происходит, Рики? — серьёзным тоном говорит Ким, развернувшись к нему всем корпусом. Младший внимательно глядит на дорогу и лениво качает головой, цыкнув кончиком языка.       — Всё в порядке. Я немного не выспался, поэтому мой организм не успел пробудиться. Всего-то.       — Ты уверен? — с недоверием косится блондин, после чего тот на секунду поворачивается к нему и растягивает губы в улыбке, стараясь убедить его в своих словах. Сону не верит, но решает дальше не докапываться. Видно же, что не хочет обсуждать.       Сону окончательно убеждается в том, что что-то точно случилось с его любимым человеком, когда тот не желает ему удачи на день, как делает всегда, и просто уезжает, помахав. Это жутко расстраивает его. Верно говорят, что настроение — это цепная реакция. Когда ты рад, ты можешь заразить этим окружающих людей. Точно так же работает в другую сторону.       Не связано ли это с ним самим? Может, он не заметил какой-то оплошности за собой и натворил что-то, из-за чего Рики разочаровался в нём? Из-за чего начнёт вот так отдаляться? Слишком резко. Или у него собственные проблемы, в которых имя Сону даже не фигурирует? Неужели ему было так сложно поделиться с ним своими переживаниями, а не оставлять наедине с терзаниями? Ах, Рики, сколько же нервных клеток умрёт сегодня у старшего.       Кислая мордочка Кима натыкается на близких людей только внутри заведения, точнее, только на одно близкого человека, стоящего в компании студента, который норовит сблизиться с ним и его друзьями.       — Кажется, у нашего Сону настроение решило договориться с погодой? — пытается пошутить Чонвон, указывая на хмурое, затянутое свинцовыми тучами небо через окно в коридоре, кинув взгляд на которое, Сону видит тяжёлые повисшие облака и пожимает плечами.       — Как чувствуешь себя? — сложив руки в карманах длинного коричневого пальто, интересуется обладатель ярких розовых волос в столь серый день, который не успел начаться и уже не нравится блондину-солнышку, не желавшему освещать его своим существованием сегодня.       — К верху ка́ком, — саркастически вскидывает бровями Ким и только потом думает, что это могло прозвучать дерзко и грубо, ведь человек всего лишь поинтересовался чужим состоянием. — Извини, без обид. Немного не в духе, как видишь.       — Да ладно, бывает, — Тэхён доброжелательно улыбается и бьёт его по плечу легонько, чтобы он не чувствовал себя виновато и не накручивал лишний раз.       — Не хочешь поговорить? — предлагает Чонвон, кивая в сторону и намекая на уединение в другом месте, но Сону качает головой небрежно, отказываясь. Ему вообще не хочется вспоминать о причине его плохого настроения. Лучше бы его поднять. — Если хочешь, Тэхён покажет тебе фокусы и развеселит.       — Будь добр, примени свои фокусы в учёбе и отмени препода по английскому. Не хочу ни на одну его пару заходить, — вздыхает Сону, из-за чего смеётся новенький, что подхватывает Чонвон. Их смех затягивает самого Кима, который нехотя приподнимает уголки губ.       — Так-то лучше, — улыбается Кан. — Но если хочешь, реально покажу пару фокусов.       — Где-то учился им?       — В детстве у меня был друг, который увлекался этим. Меня тоже немного заинтересовало, а он бросил это дело. Зато я пересмотрел все существующие видео на ютубе и стал профессионалом своего дела, — парень вдруг приближается к Сону, пугая его, а потом тянет руку к его уху, откуда достаёт монетку. — Вуаля!       — Он вчера со мной сделал то же самое, и я знаю теперь секрет этого трюка! — восторженно вскрикивает Чонвон. — Короче, смотри. Берёшь монету и прячешь её в... — не договаривает тот, как Тэхён легонько прикрывает ему губы ладонью.       — Эй-эй, а ну не распространяться! Я только тебе рассказал, потому что ты настаивал.       — Да блин, Тэхён-а, — обиженно поджимает губы Чонвон и складывает руки на груди, повернувшись к другу и подмигнув ему. — Чуть позже расскажу, — шепчет он и тут же получает несильный удар в плечо.       Сону заливается смехом, наблюдая за ребятами, и не может не подметить, как они быстро нашли общий язык. Возможно, этого не произошло бы, если бы Чонвон не стал старостой, но химия между ними всё равно поражает. Они общаются, как давние друзья, и это почему-то радует сердце Сону.       Чего не скажешь о другом.       Натянутая на всё лицо маска всё равно не может полностью скрыть внешность парня, тяжело дышащего через рот и еле перебирающего ногами в их сторону. Джей уже в нескольких метрах от места, где стоит компания, но с такого расстояния слух Чонвона всё равно улавливает потягивания носом, хрипотцу в голосе, когда тот прочищает горло, и мучительный выдох от нехватки воздуха в дыхательных путях. Наконец, оказавшись рядом, Пак вдруг опускает маску до уровня губ, отчаянно втягивает носом кислород и в один момент прикрывает веки, после чего следует громкий чих на весь коридор. Ещё и в сторону охреневшего Тэхёна, обнаружившего на рукавах нового демисезонного пальто... сопли.       — Боже, я не специально. Извини, — еле проговаривает Джей и широко открывает рот, делая вдохи, после чего натягивает маску обратно. — Привет, ребята.       — И тебе... — Кан осматривает свою руку, подавляет рвотный рефлекс и отходит в сторону, чтобы достать из сумки влажные салфетки и побыстрее избавиться от чужих микробов, неприятных ни на ощупь, ни на вид.       — Простыл, что ли? — округляет глаза Чонвон, а улыбка с его лица стирается моментально, что он и забывает о её причине. Он сразу прикладывает ладонь ко лбу друга, но Джей мягко перехватывает его запястье и убирает от себя, отрицая наличие высокой температуры.       — Похоже на то.       — Джей-я... Где ты так? — сочувственно осматривает его Сону и начинает копошиться в рюкзаке. — Блин, у меня и лекарств рядом не было.       — Да я придурок, спал с открытым окном сегодня.       — В такую-то погоду? Ночью был ливень!       — Я хотел подышать свежим воздухом, — неловко оправдывается Пак и встречается с нахмуренными бровями Яна. — Что?       — Свежим воздухом подышать хотел он. Как тебе дышится? — язвит он, явно демонстрируя свою заботу и волнение таким образом. Из-за маски он не видит, как Джей виновато скручивает губы в трубочку, что исчезает с его лица сразу, как Тэхён возвращается, касаясь плеча Яна и чуть отталкивая его в сторону, чтобы вместиться в образовавшийся круг самому.       — Джей, иди домой. Тебе надо отдыхать, — с беспокойством говорит Сону и берёт его под локоть. — Я провожу тебя и заодно прогуляю английский.       На самом деле, Джей думал о том, чтобы не идти в университет ещё с самого утра, но модульная неделя становится всё ближе и ближе, из-за чего ему не хочется портить всё хотя бы посещаемостью, когда графа оценок у него абсолютно пустует. Он уже в шаге от того, чтобы согласиться, но, осмотрев всех троих и поняв, что раз Сону уйдёт с ним, то Чонвон останется с Тэхёном и просидит с ним как минимум первую пару, передумывает. Что-то в этом Кане ему не нравится. Почему он вообще пытается сблизиться с ним и его друзьями? Вдруг в этом какой-то подвох? Или кто-то подослал его. Например, хейтер Сону! Мало ли что. Может, он очень опасный и плохой. Джей без понятия. Он ищет миллион причин, по которым не хочет видеть его рядом с собой и Чонвоном, особенно. Ну и Сону, конечно. Эти двое какие-то слишком доверчивые и наивные, зато у них есть Джей! Чересчур паникующий и немного ревнующий. Совсем чуточку. И только чуточку Чонвона.       — Нет, я потерплю. Я справлюсь, — отказывается от этой идеи он и расправляет плечи, нечаянно задевая руками новенького и выталкивая из круга. — Да что сегодня со мной такое? — без капли сожаления в голосе проговаривает он, косясь на Кана и передёргивая бровями. Тот сдержанно выдыхает под нос и, ничего не ответив, пытается встать на своё место, что удаётся только тогда, когда Чонвон отступает назад, уступив ему. Джей закатывает глаза и внезапно чувствует, как щиплет нос, после чего ещё раз чихает. К счастью, на этот раз в маску.       Пак понимает, что переоценил себя, к концу первой пары. Голова раскалывается, как яйцо, откуда готов вылупляться птенчик, — он буквально ощущает эти трещины на черепе. Не хватает только удара молотком, чтобы раздробить всё на мелкие части. Нос закладывается окончательно, что парню уже стыдно шмыгать в кабинете и обращать внимание всех на себя, нарушая тишину неприятными звуками, а через рот дышать очень тяжело и затруднительно, тем более, когда воздух перекрыт маской. Джей буквально не может открыть глаза и ложится на парту, беспокоя рядом сидящего Чонвона. Он отвлекается от изучения иностранного языка, откладывает в сторону тетрадь и кладёт холодную ладонь на шею друга, нащупывая с первой попытки пульс. От его обжигающих тёплую кожу прикосновений Джея, которого и так настигает озноб, бросает в дрожь. Обмякшее тело под рукой Яна передёргивает волнами как после удара молнии, и он вжимает голову в шею, зажимая пальцы парня между ними и не давая вызволиться им.       — Мне щекотно, не делай так, — едва разбирает Чонвон в словах друга и аккуратно убирает ладонь.       — У тебя поднимается температура. Что-то мне подсказывает, что ты не только спал с открытым окном.       Джей хрипит на это, как старик на кресле-качалке, уснувший во время просмотра телевизора на максимальной громкости, и ничего не отвечает, продолжая лежать, отвернувшись к стене. До звонка ещё минут семь, которые для Яна тянутся настолько долго, насколько это возможно. Он то и дело бросает на друга обеспокоенные взгляды, поглаживает по спине и делает всё возможное на уроке, чтобы тому было легче. Когда небольшая мужская рука ложится на затылок и вбирает в ладонь копну волос, Пак чувствует что-то странное в этом действии. Ему становится очень комфортно, и он это понимает только сейчас, хотя до этого сколько раз Чонвон занимался этим.       Джей осознаёт, что рядом с Чонвоном всегда царит уют.       Когда со стороны преподавателя в их сторону летит предупреждающий взгляд, Ян сразу берётся обратно за учёбу, а Джей еле поднимает голову, услышав своё имя, и говорит, что чувствует себя нехорошо. Учителя тоже не монстры, и, поняв его состояние, тот разрешает разлечься обратно. Парень снова утыкается правой щекой в парту, чуть движется к Чонвону и плечом задевает его. Тот в непонятках уставляется на его спину, которой другой уже чувствует, что на него обратили внимание.       — Сделай так ещё раз, — тихо и спокойно просит Пак.       — Как? — не понимает Чонвон.       Старший поворачивается лицом к нему, цепляет чужую ладонь, до этого смирно лежавшую на бедре, с нажимом во внутренней стороне подводя её к своему затылку, и оставляет руку парня там. Благодаря появившимся мешкам под глазами Чонвон сквозь маску распознаёт на лице друга довольную улыбку.       — Вот так, — вполголоса говорит он и блаженно закрывает глаза, устраиваясь поудобнее и ёрзая на месте. — Мне нравится.       К счастью, парень не замечает, как от его слов щёки младшего заливаются краской, да и не чувствует дрожь на кончиках его едва касающихся волос пальцев, которые он неуверенно сжимает на месте, переваривая сказанное им. Ян чувствует приятную тяжесть и лёгкость под рёбрами одновременно, что-то сдавливается там и не даёт ему продолжить свои действия так же невозмутимо и спокойно, как было до этого. Сглотнув, Чонвон отворачивается в сторону Сону, закрывая лицо свободной ладонью, ею же подпирая подбородок и мельком поглядывая в каракули друга. Губы так и хотят расплыться в улыбке до ушей, и ему приходится закусить свою руку и не позволить этому случиться.       Он начинает ещё мягче и медленнее перебирать волосами парня, к которому он неравнодушен.       Так они просиживают до конца пары, из-за чего звонок беспокоит начавшего проваливаться в сон Пака. Он поднимает голову и откидывается назад, всё ещё закрывая глаза. Сону продолжает настаивать на своём.       — Джей, иди домой и отлежись.       — Да... — соглашается с ним Вон, чья рука всё ещё помнит, насколько горячим было тело друга. — Если хочешь, я схожу с тобой до дома. Купим лекарства по дороге заодно.       Мокрота застревает в горле парня, и тот невнятно выдаёт:       — Хорошо.       — Так бы и сразу, — цокает Ким и помогает ему собрать вещи.       Вскоре Чонвон и Джей уходят с занятий, но это не позволяет Сону полностью погрузиться в одиночество и поразмышлять об утренней ситуации, если только не учитывать ещё одну пару, на которой он максимально старается сосредоточиться. После неё следует окошко, когда обычно он выбирался на прогулку на улицу. Конечно, без друзей всё ещё не привычно, но он старается не расстраиваться. Сейчас здоровье Джея в приоритете. Парень проходит в центр лужайки, садится на слегка влажную траву и достаёт из сумки ланч. Ему хочется понаслаждаться октябрьской погодой, пока не начался сезон ливней и можно всё ещё провести время без верхней одежды на свежем воздухе. Когда он открывает контейнер, то замечает через пластмассовую крышку чью-то деформированную тень. Опустив посуду, Сону видит над собой возвышающуюся фигуру, заслоняющую телом солнечные лучи.       — Не против, если подсяду? — интересуется Кан, и Сону сразу отрицательно качает головой, отодвигаясь (хотя вокруг полно свободного места). Тэхён усаживается рядом, на что другой протягивает ему свой ланчбокс с нарезанными фруктами и пудингом, но он отказывается.       — Как тебе наш университет? — держа во рту чайную одноразовую ложку, спрашивает парень.       — Мне нравится.       — Я рад, — задумчиво кивает он, витая в своих мыслях, но следующие слова возвращают его с небес на землю:       — Я смотрю твои видео, но мне очень интересно услышать всё теперь от тебя. Вживую, — неловко улыбается персикововолосый и пожимает плечами, чувствуя несильный шлейф дискомфорта из-за своего внезапного вброса. — Ну, например, расскажи о наших одногруппниках или о своих друзьях... о Джее, — чешет шею он, — о Чонвоне.       Сону мельком оглядывает парня и задумывается. Что бы ему о них рассказать? Что-то, что никто из них не скрывает от остальных, и при этом достаточное интересное. Сону в смятении.       — Ну, если честно, — неловко передёргивает плечами он, приподнимая уголки губ, — я даже не знаю, с чего начать и чем закончить. Ты уже знаешь, что Чонвон — староста, но это произошло совсем недавно! А так он очень ответственный, дисциплинированный и при этом имеет хорошие оценки, поэтому наша группа выбрала его в лидеры. Сначала Чонвон может показаться милым и добрым, отчасти правда, но, — Тэхён поднимает во внимание брови, — он очень прямолинеен и резок. Если ему что-то не нравится, он не будет церемониться и сразу выскажет всё в лицо.       — Я люблю таких людей, — улыбается Кан. — Это лучше, чем держать в себе негативные эмоции.       — Возможно. А Джей... Он более мягок, чем Чонвон. Он думает больше о чужих чувствах и готов пойти на уступки ради друзей или чего-то другого, чем он дорожит. Я помню, как в десятом классе он общался с одной девушкой из параллели, о чём я не знал и тоже влюбился в неё после одного мероприятия. Я рассказал об этом Джею, и на следующий день, когда мы с ней пересеклись, она интересовалась, почему вдруг он прекратил с ней общение. В итоге и я перестал с ней общаться.       — Ого, — удивлённо звучит с уст парня. — Жалко её. Сначала один, потом второй ушёл.       — Это да, — смеётся Ким.       — Что насчёт себя?       — Меня?       — Ага. Что можешь рассказать о себе?       — Я не уверен, что могу, а что нет... Я всё рассказываю на канале о себе, на самом деле, — чешет свой лоб блондин и вспоминает о своём ланче, продолжая есть.       — Можно вопрос? Мне, как твоему подписчику, просто интересно. Если хочешь, можешь не отвечать!       — Спрашивай.       — Недавно выходили статьи... — с неловкостью начинает Тэхён, который не хотел бы интересоваться личной жизнью блогера, но его любопытство одолело верх, — с каким-то парнем в машине. И фото однозначно не похожи на дружеские. Это твой...       — Парень. Верно, — спокойно кивает Сону, ничуть не скрывая эту информацию. Доверяет? Или просто плюёт на чужое мнение? — Его зовут Рики. Мы встречаемся.       — Вау... Ты очень смелый, раз открыто заявляешь об этом, — восхищается Тэхён.       — Ну, я же только тебе рассказываю, — серьёзно звучит с уст Сону, и, кажется, Кан догоняет, что к чему. Это секрет, и теперь на нём лежит ответственность за его хранение.       — Понял.       Какое-то время новенький сидит в тишине, созданной молчанием Кима, не продолжавшего разговор. Он откидывается назад, ощущая, как небольно колет трава мягкую кожу на ладонях, и прикрывает веки, подставляя их лучам осеннего солнца. В какой-то момент его брови сводятся к переносице, а зрачки выходят со спокойного состояния и начинают активно двигаться — Тэхён что-то вспомнил.       — Рики... — шепчет он неслышно, что Сону приходится переспросить. — Рики, говорю. У меня был как-то знакомый, тоже Рики, — поясняет Кан, а второй начинает есть медленнее, слушая того. — Кстати, твой ярый фанат. Мы общались пару лет назад и обсуждали твои видео, ахах, — добавляет он и садится в позе лотоса, рассказывая о своём давнем собеседнике. Вдруг лицо Тэхёна странно мрачнеет в недоумении. — Но он потом резко исчез из всех соцсетей.       — Вау, — только и выдаёт блондин, удивившись тому, что Рики оказывается довольно распространённым именем. — Прикольно. А он не говорил... почему исчез?       — Вообще нет. Даже не предупредил!       — Понятно...       И снова неловкое молчание. Сону пожимает плечами, раздумывая о словах Тэхёна, и улыбается от мысли, что у него даже фаната зовут Рики. Сколько же Рики крутится вокруг него. Может, у него ещё кто-то появится в жизни с этим именем?       Тэхён вновь прерывает чавканье парня первым.       — Кстати, ваш университет будет устраивать Хэллоуин?       — Должны, — хмыкает Ким. — Хочешь принять участие?       — Ага.       — Кем хочешь вырядиться?       — Не знаю. Может, ближе этому дню придумаю, — беззаботно произносит Кан и поворачивается к одногруппнику. — А ты?       — Как думаешь, кто мне подойдёт? — взбудораживается внезапно Ким и начинает ёрзать на месте в ожидании ответа, что даже убирает ложку изо рта обратно в контейнер и всем корпусом поворачивается к нему.       Кан внимательно изучает его лицо, обводя острым взглядом каждую клеточку, что немного даже смущает блондина, окидывает задумчивым взглядом его с головы до ног, останавливается снова на лисьих глазках и наклоняет голову набок. Его губы растягиваются в ухмылке.       — Упаковка из-под витаминов.       Сону прыскает и разражается смехом, после чего шутливо бьёт Тэхёна, который расплывается в лёгкой улыбке, а сам себя смело подставляет ударам.       — Кстати, а ты типа... — чуть успокоившись, спрашивает он. — Мой фанат?       — Ну, можно и так сказать, — Тэхён обратно разворачивается вперёд и рассматривает гуляющих вокруг ребят. Какая-то компания сидит недалеко от них и играет в карты. В беседке четверо парней собрались вокруг одного, играющего на гитаре. По аллеям расхаживают девушки, чаще по парам, обсуждая последние новости.       — И ты этого не скрываешь?       — Зачем? — Кан всё ещё не смотрит на него, осматривая двор.       — Чтобы я относился к тебе как-нибудь по-другому, например... Не считал тебя одним из фанатов, — почему-то приходит Сону в голову, и он сам удивляется этой мысли. Интересно, кто-нибудь вообще поступал с ним так? Наверное, это было бы неприятно. Сону не любит фальшивых людей и лжецов.       — Ну, если я захочу подружиться с тобой, я могу это сделать и без скрытия информации о том, что я тебя знал до личного знакомства.       — И то верно, — удовлетворённый ответом, кивает Ким и, поняв, что ланч закончился, удивлённо убирает грязный контейнер обратно в сумку. Он не заметил, как съел весь обед, пролетело время и вообще уже прозвенел звонок на следующую пару.       — Уже перемена закончилась, — Тэхён, наконец, возвращается взглядом к нему и начинает подниматься. — Нам, наверное, пора идти. Какая сейчас пара? Не могу запомнить расписание.       — Основы звукозаписи. Ох, — поднявшись, вдруг вздыхает Сону. — Джей сегодня хотел ответить по этому предмету.

***

      — Как же хорошо, что я ушёл. Я вообще не был готов, — радостно держится за сердце парень, у которого отлегло при мысли, что его никто сейчас не допрашивает и не будет ещё пару дней.       — А я вот был, — медленно проговаривает Чонвон, идущий рядом и подпинывающий свой рюкзак, который держит в руках перед собой. — Да и хрен с ним, в следующий раз отвечу.       — Наверное, тебе всё-таки не стоило идти со мной, — Пак начинает чувствовать вину из-за своего эгоизма. Он мог же пойти и с Сону, раньше предложившим проводить его, но нет, он согласился только тогда, когда это сделал Чонвон, чтобы не оставлять его с Тэхёном. Да и чего он так взъелся из-за Тэхёна? Вроде нормальный человек и общается хорошо. Может, это ему и не нравится?       — Что за бред, — без нотки вопросительного тона цокает младший и сдержанно выдыхает, осматривая пакет с лекарствами в руках друга. Он очень надеется, что это поможет ему вылечиться и прийти в себя.       Джей не находит, что ответить, и молча идёт по направлению к их району, погружаясь в свои мысли. Неприязнь к новенькому студенту, который тебе буквально ничего не сделал, не есть хорошо, и он это прекрасно понимает, но ничего не может поделать со своими чувствами, когда он окружает его и его друзей. В голове куча мыслей перемешивается, но все они твердят одно: исправь это, перестань так относиться, это ненормально.       Нормально. Его чувства нормальны. Мы все имеем право ощущать негатив рядом с человеком, если он вызывает в нас отнюдь не положительные эмоции, и это не значит, что так быть не должно! На это, значит, есть причина, в которой нужно покопаться поглубже. Дело всё-таки в чём-то есть, и Джей не может понять, в чём именно.       Тарахтящая машина под ухом вырывает из мыслей, и он синхронно с Чонвоном оборачивается назад, видя перед собой припарковавшийся рядом портер. На его кузове находится, судя по всему, недавно купленная новая мебель, а в салоне сидит женатая пара, улыбающаяся во все зубы в их сторону. Родители Чонвона.       — О, дядя и тётя Ян, здравствуйте, — кланяется сразу Джей, и, когда поднимает голову, тяжёлая голова утягивает в сторону, что младшему еле удаётся ухватиться за него.       — Осторожнее, — крепко оцепив запястья парня, Ян поворачивается к старшим.       — Привет, Джей-я! — весело проговаривает женщина. — Заболел что ли? — присмотревшись, она становится более беспокойной.       — Немного...       — Береги себя, милый. Чонвон-а, ты свободен? — затем она смотрит на сына, который пожимает плечами, подтверждая. — Помоги нам с папой с перестановкой дома, а то у меня спина схватила.       Пак дёргает бровями в немом вопросе, и Чонвон рассказывает о том, что они затеяли ремонт. Джей искренне надеется, что это не из-за того, что он в прошлый раз почти влетел в дверь. Походу, семья Ян делает всего лишь косметический ремонт и меняет мебель. И даже это неплохо. Когда другу приходится поехать дальше с родителями, при этом настояв, что обязательно заглянет к нему вечером и проверит состояние, Джей плетётся дальше один.       На самом деле, он так не любит сравнения, которые приводят к разочарованию в собственных родителях, и считает, что нужно просто понять и принять их такими, какие они есть, ведь никто в этом мире не идеален, и, скорее всего, они тоже стараются дать всё самое лучшее и это всё, на что они способны. Однако, на него порой накатывает хандра, когда он понимает, что такой же дружной и любящей обстановки в его семье нет. И не будет подавно. В семье Чонвона всегда так хорошо, мирно и спокойно, что в подростковые годы Джей даже думал о том, почему бы им не усыновить его, но ругал себя за эти мысли и чувствовал стыд перед своими родителями. Когда он оказывается дома у друга и кроме него присутствуют и взрослые, он не чувствует никакого давления от этого, а напротив — он ещё больше расслабляется и ощущает себя частью их семьи. Яны любят посмеяться с любой мелочи, рассказывать забавные истории из молодости, подшучивать друг над другом и в шутку дразнить, но помимо веселья они всегда поддерживают и своего сына и Джея, интересуются их жизнью, учёбой и делами, обстоящими на личном фронте (после признания младшего они ещё не обсуждали этот вопрос, но, кажется, на этот раз Пак точно поймёт, почему Чонвон избегает этой темы, начинает заводиться как паровоз и бубнить, чтобы у него такое не спрашивали, в то время, как сам Джей спокойно рассказывает о том, как пообщался с какой-нибудь девушкой, но ничего такого не выходит, и в этот момент младший покидает комнату, отлучаясь в туалет). У них всегда царит атмосфера уюта и комфорта: Джей как-то думал о том, чтобы просто ночевать там и спокойно засыпать, лучше под громкий смех из гостиной, а не битьё посуды.       Белая зависть вроде бы существует?

***

      Помещение, каждый миллиметр которого был заполнен громкой музыкой, топотом и тяжёлым дыханием танцоров, погружается в напряжённую тишину, прерываемую лишь перелистыванием каких-то бумаг. Кандидатов попросили выйти, пока касательно них принимается решение. Шестеро наставников, сидящих за столом, выстроились в ряд и продолжают изучать свои заметки, и, наконец, кто-то из них подаёт голос.       — Ну, что... Приняли решение? — не отрывая взгляда от бумаг, Чэвон сначала поворачивает голову налево, где находятся остальные, и только затем поднимает глаза на них. Джихун с другого конца вытягивается вперёд, чтобы посмотреть на неё, и заинтересованно спрашивает:       — Что насчёт тебя?       — Я разрываюсь между Чхве Юнджин и... — смотрит мельком на начирканное имя, — Хан Юджином. Юджин очень поразил меня! Ему всего пятнадцать, но у него навыки... что-то с чем-то.       — Да, я согласен, — кивает в ответ Ёнджун. — Но мне показалось, что на его лице ноль эмоций. Он танцует... как робот? Мне было недостаточно выражений лица. В нём нет вообще харизмы, — чешет он макушку карандашом, рассматривая свой лист. — Поэтому я пока только за Юнджин и Сонхуна.       — Сонхуна? — переспрашивает его подруга, и тот уверенно кивает.       — Я тоже за Сонхуна, — раздаётся, наконец, и голос Хисына, поднимающего руку в воздухе. — У Сонхуна огромный потенциал. Его движения кажутся очень лёгкими во время танца, а ещё контроль тела очень хорош. Движения достаточно мощные, и он умеет использовать свои мускулы в танцах, — с горящими глазами отзывается о нём он, оглядывая коллег, которые лишь внимательно слушают его и кивают головой.       — Йа, да вы своих учеников выбираете? — Чэвон подозрительно смотрит на Ёнджуна, представившего им свою лучшую танцорку Джинни, имя которой вообще оказалось Чхве Юнджин, о чём он не знал, и Хисына, топящего опять же за своего ученика.       — Мы же не виноваты, что они хороши, — пожимает плечами Чхве.       — Если касаться мощи в танцах, то это уже Пак Гонук, — вся команда поворачивается к Юджин, крутящей карандаш в своих руках и расслабленно откинувшейся на спинку стула. — Я была приятно удивлена. Он, конечно, чуть не разнёс в щепки эту комнату, но зато никто не скажет, что у него вялые движения. Он вкладывает в них всю свою жизнь. И энергию тоже.       Чэвон гордо улыбается, услышав комплименты в сторону своего мальчика.       — Я бы хотел взять в группу Хэрин, — Джихун присоединяется к юниту тех, кто хочет выдвинуть своих детей вперёд, но тут же встречается с осуждающим взглядом Хисына, сидящего с ним бок о бок. — Что?       — Из всех этих кандидатов ты действительно думаешь, что Хэрин лучше всех?       — Ну да? — с вопросом подтверждает Пак, не понимая возмущения коллеги. — В чём проблема?       — Хэрин — неплохая танцорка, но она определённо не первая в этом топе, если только не самая последняя. Да, у неё чистые движения, но... на этом всё, — неловко продолжает высказывать своё мнение Хисын. — Её харизма просто отсутствует. Тут такой же случай как с Хан Юджином, но у него хотя бы какие никакие навыки есть. Они оба ещё очень юны, им есть над чем поработать. Тем более, мне кажется, и им, и нам будет некомфортно в одной команде из-за разницы в возрасте, — теперь объясняется он всем и понимает, что многие согласны с ним. Даже Юджин, чей ученик её же тёзка. Её дело было показать лучшего — она это сделала.       — В этом есть смысл, — поддерживает его Джимин, сидящая справа от Хисына, перегибаясь через него и смотря на Джихуна. — Хисын прав в этом. Давайте судить объективно.       — Ваше объективное мнение? — с улыбкой интересуется Чэвон с конца, стараясь игнорировать реакцию Джихуна на слова Хисына, который потихоньку начинает вскипать и раздражаться, столкнувшись с неудачей и думая, что все настроились против него.       — Моё объективное мнение? — приподнимает уголки губ Ю. — Пак Сонхун, — девушка не замечает, как сидящий слева парень передёргивает бровями и поджимает губы, дабы не улыбнуться, мысленно считая голоса, отданные за младшего.       — Серьёзно? — недовольная усмешка вылетает из уст Джихуна, и Юджин вжимает голову в шею, уже понимая, что их разговор может закончиться ссорой из-за этого молодого человека. Как самой младшей, ей всегда страшно осознавать, что старшие могут поругаться из-за мелочи и тем самым рассорить всю команду. Предотвратить она это не может — не имеет особого влияния.       — Что? — удивляется такому тону Джимин.       — И ты серьёзно голосуешь за этого бездарного, пришедшего в студию всего месяц назад? — продолжает он ухмыляться от негодования, что девушка аж приподнимает брови, но, прежде, чем она отвечает, за неё это делает друг:       — Следи за языком и не оскорбляй моего ученика.       — Ты вообще не лезь, Хисын, — парень смотрит ему прямо в глаза с вызовом. — Я вообще в шоке, что из всех своих учеников ты притащил именно его. Так что решать уже дальше не тебе.       — Джихун, ты ошибаешься, — мягко начинает и старается сгладить начинающийся конфликт Ю, приподнимаясь места. — Да, Сонхун пришёл недавно, но по сравнению с первым днём он очень сильно вырос, и это уже говорит о том, что он быстро учится, и ему есть куда расти дальше. Из всех кандидатов, мне показалось, он был самым сосредоточенным и сбалансированным. Каждый из них имеет какие-то отличительные черты, но у него всего есть понемногу, и я знаю, что если Сонхун постарается, то он это всё превратит в своё оружие. У парня далёкое будущее, и я бы хотела дать ему ш-       — Что за заученный текст, Джимин-а? — перебивает её сразу Пак и кидает очередную усмешку. — Ты уверена, что это твоё мнение? Ощущение, будто Хисын тебе готовый сценарий написал.       — Меня сюда не вмешивай, ясно? — угрожающе поворачивается Ли к нему, начиная злиться из-за несправедливого отношения к Сонхуну. — Я никому ничего не говорил, все мы сейчас впервые видели их выступления и судим, основываясь на этом.       — Что ты несёшь, Джихун?.. — наплевав на свою прерванную речь, Ю разочарованно смотрит на друга и не может понять, что с ним происходит. — Почему ты так злишься?       — Да потому что я не понимаю, почему вы ставите Сонхуна выше Хэрин, которая объективно лучше него!       — Почему "вы", если каждый голосует за того, кого хочет? — встревает Ли.       — По крайней мере, у каждого по одному и максимум двум голосам, а у Сонхуна аж три, тем временем как у Хэрин ноль! Я этого не понимаю.       — За Хэрин один, не забывай про себя.       — Ноль вообще у моего ученика, Чхве Бомгю, но я же ничего не говорю! — возмущается Джимин. — Это нормально, что у большинства мнение совпадает. Почему ты не можешь принять поражение?       — Дело не в поражении, дело в том, что вы голосуете за человека, занимающегося танцами всего чёртов месяц!       — Сонхун очень талантливый, — цедит сквозь зубы Хисын, — и если ты не можешь этого увидеть, это не наши проблемы, Джихун.       — У меня всё прекрасно со зрением, спасибо.       — Джимин по полочкам раскидала тебе преимущества Сонхуна перед остальными. К тому же он лишь на год старше Юджин, что говорит о том, что у нас всех небольшая разница в возрасте с ним, и всем нам будет комфортно работать в одной команде! Я каждый день наблюдаю за его танцами, и они у него улучшаются день за днём. Я могу тебе гарантию дать, что в нём ещё много чего не раскрыто, что может произойти, если взять его в команду.       — Я согласен, — подаёт голос Ёнджун, тоже выбравший Сонхуна. — Тем более не забывайте причину, по которой мы устроили кастинг, — лицо Джихуна кривится от этого. — Мы не можем точно предугадать, сколько потребуется Чеён на восстановление, и...       — И Сонхун — отличный вариант замены, — заканчивает за него Хисын. Джихун, намеревавшийся сказать что-то насчёт инцидента их больной коллеги, замолкает и резко поворачивается к Ли.       — Блять, Хисын, я не пойму, Сонхун тебе отсасывает или что? Сонхун то, Сонхун сё. Почему ты так вцепился в него?       Вся команда тут же затыкается от этих слов, переводя шокированные глаза с одного на другого. Ёнджун, не ожидавший вообще такого поворота, на какой-то момент даже жалеет о том, что вмешался, и чувствует на животе прикосновение женских рук, сплетённых в воздухе — Чэвон поддерживает Юджин, что уже прижалась к Ёнджуну, стараясь хотя бы на физическом уровне быть максимально далеко от всего этого.       И она понимает, что была права, когда убийственный взгляд Хисына проходится по ухмыляющемуся Джихуну, и никто не предугадывает, что их ждёт всех впереди.       Шестеро ребят, находящиеся в коридоре, не находят себе места, переживая за оценки наставников. Внешне Хэрин кажется самой спокойной и лишь сидит на полу, рассматривая свои ногти. Гонук нервно потирает ладони и тяжело вздыхает, думая о том, как же долго тянется время. Бомгю от нервов старается отвлечься в телефоне и играет в какую-то надоедливую игру с раздражающими звуками, бьющими по слуху сидящего рядом с ним Юджина. В отличие от него, как ребёнок себя ведёт именно Чхве, возмущённо матерясь во время, похоже, онлайн-игры. А вот его софамильница Юнджин вовсе решает размяться прямо там, потому что тренировки помогают ей забыть о стрессе. И только Сонхун не знает, куда себя деть, и продолжает расхаживать из одного конца коридора в другой, приложив к губам палец и нахмурившись. Он бы так хотел, чтобы сейчас кто-нибудь вышел и назвал его имя. Так бы хотел оказаться в этой команде.       Так бы хотел найти ещё одну причину, чтобы проводить время чаще с Хисыном.       Каждый в своих мыслях и находит собственные способы расслабления, но то, что их моментально объединяет, — это синхронная реакция на женский крик, доносящийся из помещения, и оглушительный шум чего-то, однозначно упавшего на пол. Сонхун аж замирает взглядом на двери и подбегает с другого конца, присоединяясь к остальным ребятам. Дальше слышатся и мужские голоса, среди которых брань, и всё ещё женские вскрики и писки. Пак пытается прислушаться к речи наставников и уже думает приблизиться и подслушать, но дверь с грохотом распахивается, трескаясь об стену и оставляя в ней вмятину. От страха и неожиданности ученики вздрагивают на месте, прилипнув автоматически назад и взявшись за сердце, а Сонхун тем более отдаёт концы в воду и сглатывает, поднимая взгляд наверх и понимая, что над ним возвышается Хисын, которого он никогда таким ещё не видел. До чёртиков взбешённый, растрёпанный, яростно дышащий полной грудью и красный, как бык. А также с разбитой губой, с которой сочится кровь. Он встречается взглядами с младшим, глаза его слегка смягчаются, но обратно меняются на разъярённые, и он проходит мимо него быстрыми и огромными шагами, скрываясь где-то за углом. Топот в лестничной клетке говорит о том, что он уходит куда-то вниз. У Пака отключается мозг при виде этого, весь остальной мир на фоне расплывается в неразборчивую мазню, чужие громкие голоса отдаются эхом в ушах, и он сам не понимает, почему его вросшие в землю от страха ноги ведут вслед за Ли.       Сердце парня бешено бьётся точно так же, как дверь, которую чуть не разнёс Хисын. За это короткое время Сонхун уже теряет из виду старшего, исчезнувшего между этажами, и тревожно оглядывается. Он абсолютно без понятия, что произошло внутри, но состояние Хисына заставляет его сильно переживать и волноваться. Куда же он ушёл? Ещё и такой злой? Не случится ли с ним чего-нибудь ужасного, когда его разум затуманен эмоциями? Не на улицу он убежал, где полно опасности, как минимум, машин на высокой скорости, которые он может не заметить?       Спустя несколько минут поисков, Сонхун встречается с ним на втором этаже, когда Хисын выходит в коридор с помещения, обставленного прозрачным стеклом, и понимает, что это балкон. Старший останавливается в метре от него, уставившись пустым взглядом, и Пак чувствует от него запах табака. Он ещё никогда не видел, чтобы тот курил. Чего же он ещё не знает о нём? Может, Хисын это вообще сделал впервые?       — Хисын-сонсэнним, вы в порядке?.. — боясь сделать шаг навстречу и вообще что-то высказать, осторожно спрашивает Сонхун и не может оторвать взгляд от ранки старшего. — Ваша губа... — Ли словно только сейчас выходит из транса и, прислушавшись к нему, касается разбитой губы, тут же прошипев и зажмурившись. — Её нужно обработать, иначе вы занесёте инфекцию, — хореограф вновь поднимает на него взгляд, не выражающий абсолютно ничего, что мог бы в его глазах прочесть младший, и продолжает смотреть в упор, не издавая ни звука. Сонхун какое-то время переминается с ноги на ногу, колеблется, но понимает, что сейчас всё зависит от него, и этот первый шаг готов сделать он, поэтому в следующую секунду Пак оказывается рядом с ним, аккуратно опускает свою ладонь на запястье старшего и обвивает его своими пальцами, а другой лишь наблюдает за его действиями. — Пойдёмте со мной.       У Сонхуна дежавю: тот же самый путь, те же самые горячие прикосновения, от которых тело разряжается током, и такое же неловкое молчание. Только на этот раз пациентом оказывается не он и его подвёрнутая лодыжка. И чёрт, как и в прошлый раз, в медпункте снова не оказывается врача! Он вообще бывает здесь или нет?       Усадив молчаливого старшего на койку, Пак начинает искать аптечку, найдя которую, тут же достаёт ватный диск и спирт. Когда он обмакивает вату в средство, Хисын машинально выставляет руки перед парнем и дёргается назад, мешая ему и большими глазами осматривая его руки.       — Что такое? — Сонхун не понимает, в чём дело, и удивляется реакции хореографа.       — Не нужно ничего мне обрабатывать. Тем более этим, — он боязливо указывает на баночку в руке младшего, отчего тот слегка усмехается.       — Вы что, боитесь?       — Нет, просто он щиплет, — оправдывается парень и усаживается подальше. — Убери это.       — Хисын-сонсэнним, — серьёзно начинает тот, — если ранку не обработать, то в кровь может попасть инфекция, которая может привести к разным заболеваниям.       Старший побеждённо вздыхает и возвращается на место, пододвигаясь ближе к Сонхуну, усевшемуся перед ним на корточках. Хисын подаёт своё лицо вперёд, и младший тянет руку к его дрожащей губе, которую он постоянно пытается упрятать. Из-за его выходок Сонхун недовольно цокает, что Хисыну кажется, будто его только что сильно поругали, и он сдаётся, прикрыв глаза.       — Вы с кем-то подрались там? — осторожно спрашивает Пак, стараясь отвлечь старшего от мыслей, а тот сразу шипит, когда спирт обжигает рану. — Сейчас пройдёт, — парень начинает дуть на губу, в удочку скрутив свои, а второй открывает глаза, встретившись взглядами с младшим. Тот теряется и перестаёт направлять на него поток воздуха, медленно размыкая губы, на которые тот бросает мимолётный взгляд и снова поднимает их к растерянным сонхуновым глазам.       — Немного, — тихо выдаёт Ли. Пак не может отвернуться, поэтому продолжает смотреть на него, пока доходит смысл чужих слов. В голове у парня проносится тот день. Кажется, тогда их лица тоже находились настолько близко. Дежавю не прекращается.       — Почему? — не более громко интересуется он и, наконец, опускает голову, снова намачивая вату спиртом, хотя его и так предостаточно.       — Из-за тебя.       Не проходит и секунды с ответа старшего, Пак дёргает рукой и проливает на свою ладонь всю банку, из-за чего сразу чувствуется лёгкий обжигающий ветерок на коже, немного покалывающие ощущения и влага, сопровождаемая свежестью и достаточно неприятным лабораторным запахом. Хисын пугается больше него и сразу берёт его руку в свои, начиная осматривать, что младший и забывает про какую-то реакцию на это и уставляется внимательным, изучающим взглядом на него.       — Почему ты так неосторожен?!       «Из-за тебя». Хисын подрался из-за него, и Сонхуну ещё страшнее узнавать подробности того, почему он стал этому причиной. Хисын получил ранения, испортил отношения с кем-то из команды и выбрал его сторону, неважно, в какой ситуации. Хисын действиями показал то, что может только прочувствовать Сонхун. Но что он чувствует сейчас? Неловкость? Вину? Радость? Злость? Всё вместе. Все эти чувства смешались в нём и проявились как неряшливость, из-за чего распереживался сам пострадавший. Из всей этой гаммы чувств, видимо, теперь вины стало вдвое больше. Единственный вопрос, на который ему не удаётся найти ответ, — какое значение в жизни Хисына он имеет, что тот готов аж драться ради него? Может ли это вообще говорить о том, что он хоть что-то значит? Сонхун без понятия. Хисын — тем более.       В коридоре слышится шум, который вырывает их обоих из мыслей, и вскоре в дверях появляется запыхавшаяся Чэвон. Чёрт возьми, это точно реальность? Почему всё так совпадает? Возможно, Сонхун просто спит, и тот злосчастный день вновь повторяется с небольшими изменениями?       — Хисын-а! — на выдохе проговаривает девушка. Она осматривает растерянным взглядом парней, отчего Пак сразу вырывает свою руку из хватки старшего, на её слегка радостном, словно от облегчения, лице появляется замешательство, и оно почему-то постепенно мрачнеет.       — Да? — парень поднимается с койки, и младшему тоже приходится выровняться.       — Хотела сказать, что Джихун успокоился, — равнодушно выдаёт Ким и бросает взгляд на Сонхуна. — И он согласился с нашим решением. Мы ждём тебя в аудитории, — с этими словами она переводит взгляд на друга и уходит, хлопнув дверью. Пак вздрагивает и вопросительно смотрит на Хисына, который шумно выдыхает и начинает улыбаться, морщась от боли. Сонхун пытается связать то, что он подрался с Джихуном из-за него, с тем, что тот согласился с их решением. Каким решением?       — Поздравляю, — таинственно выдаёт Ли и делает шаг вперёд, кладя руку на плечо младшего. — Тебя приняли в нашу команду.       — М-меня...? Приняли? — не верит услышанному Пак и округляет глаза от шока, хлопая ресницами, пока пазл в голове постепенно складывается.       — Да, — старший нагибается слегка, заглядывая в глаза напротив. — Теперь я для тебя просто Хисын.       Первая мысль, появившаяся у Сонхуна, когда он переступает порог своего дома, — это позвонить и сообщить об этой прекрасной новости Рики. Он уже в восторге начинает искать его контакт и набирать ему, как застывает на месте и опускает руку с телефоном. Он не сделает этого. Они вроде бы и не ссорились, но между ними определённо появилась какая-то пропасть. Что-то ужасно болезненное, ноющее и тягучее. Так странно осознавать, что теперь они с Нишимурой в странных отношениях, ведь с того момента никто друг с другом не связывался. Сонхуну кажется, что они проведут в бойкоте некоторое время. Это должно помочь им осмыслить всё, понять собственные ошибки, попытаться исправить их и более не совершать. Возможно, потребуется больше времени на это, чем кажется, что печалит Пака, но он продолжает надеяться на лучшее. Перерыв им двоим в общении очень необходим. Главное, чтобы он был полезным и результативным.       Перед сном ему пишет Хисын, уведомляя о том, что первая тренировка начнётся завтра и чтобы он был готов. Сонхун, ужасно боящийся предстоящего дня, всё равно не может не улыбаться и после окончания разговора меняет имя контакта с «Hee-seonsaengnim 🐾» на «Hee.. seung?» и после на уверенное «Heeseung-hyung». Ему кажется, что он всё-таки старше его. Рядом с его иконкой Сонхун замечает иконку Рики. Тот был онлайн пятнадцать минут назад. И не написал. Как и сам Пак.       Сонхун вздыхает и ложится спать.

***

      На фоне проигрывается новое видео на канале любимого блогера, которое парню приходится постоянно останавливать, когда в кадре появляется другой человек. В руке у него телефон со скриншотами недавних фотографий, просочившихся в сеть несколько дней назад. Таки приставляет их к экрану ноутбука, постоянно сверяет, и с каждым разом его злость вскипает в крови всё больше и больше. Во влоге появляется момент, где у чужака виден его затылок, как и на скриншоте, и парень яростно стреляет телефоном в стену. Он начинает часто-часто дышать, смотря на экран, его глаза увеличиваются от безумия, а сам, словно загипнотизированный, произносит ужасающие любого адекватного человека слова:       — Сону мой... Или ничей.