Follower.

      Чонвон забыл, что такое идти на учёбу в одиночестве на добрых три года. Из-за того, что они с Джеем живут в одном районе и с детства учатся в одном и том же учебном заведении, они всегда ходят вместе и туда, и обратно, что стало привычным делом для обоих, но второй ещё с первого курса перестал пропускать пары и особо не болел. Даже если ему хотелось прогулять, он обязательно встречал друга у его дома, после они доходили до остановки вдвоём, и каждый расходился, кто куда.       До самого пункта назначения Яна не покидает чувство тоски, особенно когда он едет в пустом автобусе, чтобы скоротать дорогу, и упирается лбом в стекло, рассматривая улицу. Представляет себя главным героем сопливой дорамы. Затягивающееся свинцовыми тучами небо не добавляет и грамма хорошего настроения. Холодные деньки подступают вместе с осенней хандрой, и это самый нелюбимый период парня. Кажется, что большинство учащихся решили не идти сегодня никуда и понежиться в тёплой постельке. Чонвон бы хотел, чтобы Джей тоже входил в их число и решил остаться дома лишь по своему желанию, а не из-за сильной простуды, настигшей его. Ян собирался проведать его вчера вечером, но, когда пришёл к квартире Паков, вышла мама Джея и сказала, что он недавно выпил лекарства и заснул, из-за чего парню не хотелось его тревожить. До самого утра он и в соцсетях не появлялся, ответил на сообщения Чонвона только утром, и то предупредив, что не сможет пойти в университет, потому что чувствует себя неважно. И снова исчез. Чонвон очень сильно надеется, что он отдыхает, поэтому не берёт телефон в руки.       Настроение чуть приподнимается лишь тогда, когда до начала первой пары, когда они с Сону молча лежат на партах лицом друг к другу, вырисовывая на доске бессмысленные узоры от скуки, перед их глазами появляется пара маленьких коробочек сока. Чонвон первый поднимается с места и видит перед собой слегка смущённого Тэхёна, который с трудом пытается что-то сказать, но продолжает неловко чесать макушку пальцем и указывать на напитки.       — Я хотел... поблагодарить вас.       — Поблагодарить? — взяв сок в ладонь, Ян удивлённо дёргает бровями. — За что?       — За то, что помогаете мне влиться в коллектив и общаетесь со мной, — Кан прячет руки в карманах и слабо улыбается.       — Ва-а, нам очень приятно, Тэхён-а, — скучающий до этого Сону сразу веселеет. — Спасибо большое.       — Это было необязательно... — сконфуженно произносит Чонвон, но не может сдержать улыбки. — Обращайся к нам когда угодно.       — Обязательно, — довольный их реакциями и тем, что сам не облажался, Тэхён указывает на своё место, намекая, что ему пора, и спустя пару секунд уходит. Сону и Чонвон переглядываются, и первый со смехом пожимает плечами, открывая сок.       — Он милый, — хмыкает Ким, на что Ян кивает и повторяет за другом.       Едва разлепив слипшиеся веки, парень со стонами переворачивается на другой бок и лежит некоторое время, чтобы прийти в себя. Походу жаропонижающее подействовало, так как тело не кажется горячим, но пить хочется жутко: об этом говорит ноющее горло и абсолютно сухой рот. Джей мычит и находит рядом со своей кроватью остатки воды, которой он запивал утром таблетки. Она сильно остыла, и Пак как-то сомневается, принимать внутрь что-то холодное или нет, но горло всё ещё саднит, поэтому ответ идёт в пользу опустевшей кружки. Жжёт ледяным потоком воды, однако становится чуточку легче. Наконец, ему удаётся встать на ноги и дойти до ванной, чтобы справить свою нужду, возвратившись откуда, Джей падает обратно в кровать и вздыхает. Дома никого нет, а это уже хорошо. Мысленно отдохнёт от всего. Учёбу пришлось пропустить, и это тоже огромный плюс, чтобы физический рест также был.       Пролежав на нагретой постели животом вниз минут десять, Джей решает проверить соцсети, где обнаруживает два диалога с непрочитанными сообщениями: один от Чонвона, ответившего ему «Хорошо. Выздоравливай», и групповой чат с куратором, где опять же Чонвон, как староста, вписал его имя в список отсутствующих. Чаты в мессенджере его довольно напрягают, потому он переходит в Инстаграм и начинает листать сторисы людей, на которых он подписан. Это действительно его расслабляет, но длится до тех пор, пока парень не доходит до аккаунта Чонвона.       На видео Джей видит свободный кабинет, в котором сидит Сону, Тэхён и Чонвон за кадром. Новенький демонстрирует, по-видимому, снова фокусы, из-за чего восхищённо охает Ким. Надпись на сторисе гласит «Наш новый друг — волшебник».       — Интересно, а он может по-волшебству исчезнуть? — ворчит под нос Пак, сразу блокируя телефон, изначально выйдя из приложения.       Неприятно. Это, конечно, очень хорошо, что у Тэхёна не появляется никаких проблем с социализацией в новом обществе, и его друзья ему в этом помогают, но... они же всё ещё его друзья. Да, Джея нет сегодня на учёбе, но почему ему кажется, что его заменили? Сону и Чонвону так весело и хорошо рядом с другим человеком, возможно, никто о нём и не вспоминает. Нуждается ли кто-то в нём вообще? Может, он уже там никому не нужен? Может, с Тэхёном намного интереснее и полезнее?       Пак чувствует страх и обиду. Страх оказаться на втором плане, обиду на самого себя за то, что не смог позаботиться о своём здоровье, из-за чего отсутствует в университете. Сейчас Джей должен быть именно там, а не больной в постели. Эта ситуация сильно печалит и одновременно мотивирует на скорое выздоровление. Он чувствует жгучую ревность и нежелание делиться чем-то драгоценным его сердцу.       Джей не хочет просто так сдаваться. Его никто не заменит.

***

      Для Чонвона весьма удивительно, как Сону начинает разговор о своих отношениях и просит у него совета, но, честно говоря, этого он и ожидал. Когда он увидел впервые Рики, почему-то подсознание подсказывало, что этот парень не совсем чист и прозрачен, — определённо в нём есть что-то, что отталкивало и до сих пор отталкивает Яна. Чонвон обязательно узнает это и тогда докажет себе, что его сильная интуиция никогда не подводит.       — Он сегодня приболел и попросил, чтобы нуна сама меня отвезла в университет, — хмыкает Ким, вертя тетрадь по гладкой поверхности парты, взяв за край и при этом крутя её вокруг своей же оси.       — Будто бы до этого без него не справлялись, — не может не съязвить Чонвон, но затыкается, когда Сону грустно цокает, понимая, что лишний негатив в сторону его пары сейчас ни к чему.       — Рики ещё сказал, что ему очень непривычно видеть себя в интернете, — на вопросительный взгляд друга, тот добавляет: — Я же вчера выложил с ним влог. Когда я предупреждал его об этом, он витал в своих мыслях и, кажется, даже не слушал меня, поэтому пропустил мимо ушей.       — И он теперь просит тебя удалить?       — Нет. Просто высказал свои чувства, — парень отводит взгляд от друга, тяжело и медленно выдыхает, позволяя извилинам в мозгах хотя бы немного расслабиться, и прикрывает глаза, опираясь лбом об ладони. — Уф-ф, Чонвон, я не знаю. Меня тревожит его состояние. Меня напрягает это всё. Может, у него какие-то проблемы? Он ничего не хочет мне рассказывать, я не знаю, как быть.       — Он избегает встреч с тобой, а в соцсетях отвечает пассивно и коротко, — делает выводы после всего услышанного Ян, на что утвердительно кивает другой. — Наверное, он остыл к тебе.       — Думаешь? — резко поворачивает к нему голову блондин, что аж волосы под давлением рук небрежно торчат во все стороны и лезут в глаза, больно коля́.       — Как вариант, — пожимает плечами Чонвон. — Ну, или у него собственные какие-то траблы, которыми он не хочет тебя нагружать, поэтому отстраняется на какое-то время. Я не знаю, Сону-я. Я вообще его, как человека, не знаю.       Эти слова никак не облегчают тяжесть на груди Сону, что снова выдыхает и ложится головой на парту, чуть спустя ощущая на макушке подбадривающую тёплую ладошку друга. Помолчав и обдумав всё, тот выдаёт:       — Сходи к нему домой и разберись на месте.       Ким как-то резко поднимается, думая, что это действительно самый лучший вариант, но осознание приходит к нему быстро, и он замирает, уставившись на доску перед собой.       — Но... Я не знаю, куда идти.       Чонвон, смотрящий на него в упор, от недоумения приподнимает брови, мол, ты сейчас серьёзно.       — Он каждый день приезжает к тебе домой, а ты даже не знаешь, где он живёт?       — Нет, он никогда не говорил об этом...       — Ты когда-нибудь видел его друзей и знакомился с ними? — задаёт следующий вопрос парень, пытаясь и сам разобраться в этой странной ситуации.       — Рики сказал, что у него их нет, — монотонно бормочет Сону, стыдясь своего ответа. Это что за бред? Где это видано, чтобы человек, состоявший с кем-либо в отношениях, не знал даже место жительства своего партнёра? Разве это не базовая информация и минимальное доверие?       — Не может быть, чтобы у него не было хотя бы одного приятеля!       — Да я не знаю, Чонвон, — у старшего уже разбаливается голова от детективных зависимостей друга. Этот допрос ему просто ни к чему.       — Что ты о нём вообще знаешь? Хотя бы любимый цвет? — с последними капельками надежды на полноценный ответ спрашивает Ян, иначе что за чертовщина творится. Почему его друг полез в отношения с кем попало? Видя замешательство в глазах другого, он осторожно добавляет: — ... или еду?       — Ничего... — сдержанно выдыхает Сону, застряв взглядом в пустоте и находясь в прострации из-за количества мыслей в голове. — Я, оказывается, ничего о нём не знаю.       Ничего дельного не приходит в голову Яна. Он просто ошарашен. Как... Как Сону, будучи действительно умным и достаточно мудрым человеком, оказался в сетях этого парнишки? Неужели он не задумывался, что, прежде чем начинать отношения, нужно обязательно узнавать хорошо своего потенциального партнёра? Чонвон действительно не понимает его. Сону, которого он знает, никогда бы так не поступил, но то, что он видит сейчас перед собой, — что-то сверх естественного. Этот Рики... Он ещё больше не внушает доверия. Как же Сону мог в него влюбиться так бесповоротно...       — Извини за вопрос, но... за что ты любишь его? — без особого энтузиазма и намерения услышать здравый ответ интересуется Чонвон и смиренно ставит подбородок на парту. Им определённо не хватает сейчас Джея. Он бы всё объективно расценил и дал хороший совет. Ему не хватает Джея.       Конечно, Сону слегка медлит с ответом, но набирается уверенности, чтобы перечислить всё, что делает ради него Рики. Называя качество за качеством, Ким становится радостнее — не настолько всё безнадёжно! Всё-таки есть что-то в нём, что привлекает его, и это есть причина тёплых, романтических чувств по отношению к Нишимуре.       Когда звенит звонок с перемены, на которую ушли все одногруппники и уже возвращаются, Чонвон понимает, что Сону влюблён в отношение Рики к нему. А Сону, старающийся отчаянно скрыть лезущие навязчивые мысли, признаёт, что разговор с Чонвоном даёт ему пищу для размышлений на весь день, если только не ещё дольше.

***

      Поймав бутылку, брошенную в воздух, девушка открывает крышку и отпивает воды, пока друг, кинувший её подруге, приближается.       — Жесть, уже четвёртое октября, — шокируется сегодняшней дате Чэвон и с наслаждением охает, когда жидкость касается стенок её глотки.       — Вот-вот, только вчера было лето. Куда время летит, ё-моё? — негодует весь потный Ёнджун, тяжело дыша, подняв руку к бутылке и отчаянно ожидая, когда она освободится. Он всё сглатывает свои слюни и выжидающе смотрит на Ким, что следующий глоток делает последним и допивает воду до конца, всучив ему пустой пластик. — Ты серьёзно? Эй, я тебе первый дал, даже не открыв, а ты!       — Обойдёшься, — ухмыляется она и отворяет дверь, к которой они направлялись.       Зайдя в помещение, парочка друзей видит в студии Сонхуна, разучивающего какое-то движение, и Хисына, помогающего ему. Второй встаёт сзади младшего, прикасается к чужой коже, отчего у другого бегут мурашки, и он теряет самообладание, фиксирует его руки, объясняя, что так будет правильнее, и причём говоря это очень близко и тихо, направив своё лицо к шее Пака, что тот крепко сжимает губы в тонкую полоску и нервно смотрит на парня через отражение. Чэвон усмехается под нос при виде этого, а Ёнджун бесцеремонно проходит внутрь, заметив, что первая следует за ним.       — Ты обучаешь его движениям, которые мы уже успели разучить? — интересуется Чхве, рассевшись в позе лотоса на полу и заприметив на другом краю бутылку воды.       — Да, — подтверждает Хисын и, отпустив младшего, подбирает как раз ту самую, до которой пытается дотянуться Ёнджун. Тот в возмущении пялится снизу вверх на друга, не оставившего внутри ни капельки, но ничего не может с этим поделать.       Сонхун сразу оборачивается весь красный и потный, здоровается с ними, поклонившись, и приводит себя в порядок при помощи сухого полотенца. Почувствовав жажду, он направляется к подоконнику, где оставил свою воду, но заметив взгляд старшего, облизывающего свои губы, неловко протягивает её Чхве.       — О-о, — тут же воодушевляется Джун и, подпрыгнув, поднимается. — Спасибо! Видите, он щедрее вас двоих, — стыдливо указывает пальцами он на друзей, в то время как Ли вообще не понимает, о чём речь. — Кстати, тебе необязательно кланяться, Сонхун-а. Ты теперь наш коллега.       — Вы всё-таки мой сонбэнним, и я проявляю уважение таким образом, — приняв обратно свой напиток, Пак уже намеревается отпить, но не успевают его губы соприкоснуться с горлышком, как Ли вырывает воду из рук и выпивает всё взахлёб.       — Ох, я очень хотел пить. Возьми у меня в шкафчике новую, — объясняется он, когда младший смотрит слегка растерянно и после кивает.       — Оу, как мило, — Ёнджун абсолютно игнорирует появление Хисына в их диалоге и реагирует на слова нового участника команды. — Сонхун-и милашка. Он мне уже нравится, — с довольной улыбкой отходит тот, не замечая, как друг смеряет его тяжёлым взглядом и тут же отворачивается, что не упускает из виду Чэвон.       — Можешь называть меня просто Чэвон, необязательно добавлять какие-то «сонбэнним» или «щи», ладно? Чувствуй себя как дома, — слабо улыбается она и, подойдя, хлопает его по плечу.       Вскоре заходят Джимин и Юджин, сразу обращая внимание на новое лицо в компании.       — О, привет, Сонхун! — Ю весело здоровается, а тот уже готовый кланяться.       — Здравствуйте, Джимин-сон...       — Просто Джимин-нуна, хорошо?       — А я тебе не нуна, просто Юджин, — улыбается Ан и ловит неловкую улыбку Пака в ответ.       — Я, кстати, тоже старше всех здесь с Джихуном, но называть меня хёном или нет, знаешь сам, — вмешивается в разговор Чхве. — Как тебе удобнее.       Сонхун потихоньку привыкает к новой компании и не менее новым обращениям к ним. Относиться к людям, в которых ты видел исключительно хореографов, старших, более главных, как к коллегам и, возможно, в будущем друзьям, даётся сложно, но это только первый день. Он всё ещё не может забыть свои ощущения, когда впервые назвал Хисына без добавления «сонбэнним». Это было жутко неловко, он чувствовал, что оскорбил его этим, а сам раскраснелся, понимая, что теперь Хисын действительно ему равен. Статусы создают огромную яму в отношениях между людьми, и одолеть эту преграду казалось таким прекрасным выигрышем. И нет, в тот раз в парке он не называл его просто Хисыном, он вообще к нему не обращался при других, что облегчало задачу. Но теперь им не нужно притворяться, что они друзья и тыкают друг другу, — Хисын настоятельно просит, чтобы так всё и было. К счастью, Ли действительно оказывается на год старше, из-за чего Сонхун облегчённо выдыхает и каждый раз добавляет милое и наивное «хён», что звучит для Хисына слишком сладко с его уст, и он готов раздробиться на мелкие атомы.       Поначалу Пак просто слушает их разговоры и обсуждения, и, когда Юджин временами задаёт ему вопросы, а Ёнджун интересуется его мнением, он постепенно вливается. Хисыну почему-то неудобно общаться с ним при других, он чувствует тревогу, а также вспоминает, какой ценой ему удалось затащить его сюда, поэтому он молчит бо́льшую часть диалога, и, напомнив ему о вчерашнем дне, последним заходит Джихун. Помещение сразу окутывает мрак, и ребята замолкают, неловко перекидываясь взглядами. Все они моментально напрягаются, когда Хисын и Джихун встречаются глазами, и Сонхун мимолётно смотрит на своего однофамильца, понимая, что именно он причина разбитой губы Ли. Парень не успевает с ним поздороваться, как тот ядовито выплёвывает:       — Хисын-а, ты не научил нашего новенького манерам и вежливости? Почему он стоит, как вкопанный, и нагло пялится мне в глаза?       Пак теряется от таких резких, грубых слов и кланяется, дёрнувшись.       — Здравствуйте, Джихун...хён? — звучит достаточно вопросительно, и его тут же поправляют:       — Сонбэнним. Я для тебя Джихун-сонбэнним.       Сонхун исправляется и сглатывает, тем временем как Хисын дышит шумно, смотря на старшего Пака и сжимая кулаки, что замечает тот и идёт вперёд.       — Что? — ухмыляется он. — Снова начнёшь драку?       Терпению Хисына постепенно приходит конец, но, стараясь это предотвратить, Ёнджун встаёт между парнями, положив свои ладони на их грудь и отталкивая в противоположные стороны.       — Ребята, всё, всё. Успокойтесь. Давайте скорее репетировать. Мы собрались здесь ради фестиваля, забыли?       Джихун ещё некоторое время смотрит на хмурого Ли, пока бедный Чхве разрывается между ними, щенячьим взглядом поглядывая на обоих и не упуская из виду скрывшегося за спиной Ли Сонхуна, который явно чувствует себя не в своей тарелке. Пак первый отходит назад, грубо отдёрнув от себя руку Ёнджуна, и направляется к зеркалу, чтобы в одиночестве поразминаться, и Хисын следует его примеру, только идёт к окнам, на ходу посмотрев на своего подопечного и мельком кивнув, мол, не переживай, всё хорошо. Конечно, Сонхун понимал, на что идёт, но не думал, что всё будет настолько тяжело. Кажется, он теперь осознаёт, что репетиции будут для него самым настоящим испытанием и сущим адом.

***

      Очередное утро, когда Сону просыпается без настроения и с неприятным осадком. Рики не объявлялся с самого вчерашнего утра ни в жизни, ни в соцсетях, что безумно волновало Кима, лишь вечером пожелал спокойной ночи и сказал, что сегодня заберёт его, на какой-то процент успокоив чужое бушующее сердце. Сейчас Сону смотрит в окно, не получив никакой повестки от парня, и видит, что Рики снова не приехал. И не собирается. Минджон уже уехала, значит, добираться придётся самому. Лениво натянув обувь и предупредив Чонвона, что он опоздает на первую пару, блондин выходит из дома. Ему настолько паршиво, что запереть дверь на ключ удаётся только с третьего раза. Сону отказывается от поездки на лифте и проходится пешком по этажам. Перед тем как выйти из подъезда, он делает тяжёлый вздох. Снова сталкиваться лицом к лицу с внешним миром, от которого никак не упрятаться, опять видеть чужие гримасы и стараться напяливать улыбку даже сквозь маску, нацепленную на лицо, дабы скрыть отсутствие базового макияжа. Вообще нет желания ухаживать за собой, что Сону буквально не нашёл в себе силы нанести солнцезащитный крем. В какой-то момент он уже думает развернуться и пойти обратно в квартиру, что действительно посматривает назад, но в этот момент кто-то мягко касается его локтя сквозь кожанку Кима и притягивает к себе.       — Куда пошёл? — бархатный и слегка хрипловатый голос ласкает слух парня, и Сону моментально оборачивается, видя перед собой прищуренные в улыбке глаза Нишимуры. И он не понимает, почему в этот момент ему становится так легко и хорошо, что тело практически обвисает в чужих объятиях. Хотя нет. Понимает.       Сону безумно соскучился по Рики за эти два дня.       Сердце парня начинает трепетать от радости и тоски одновременно, и сам он не может насмотреться на родные черты лица, которые он так давно не видел. Пройдясь взглядом по каждому миллиметру младшего, Ким прикусывает нижнюю губу и дёргает бровями. Но не обнимает в ответ. То ли не может найти в себе силы, то ли желание. Вчерашний разговор с Чонвоном хорошо отпечатался у него в голове, и с каждой секундой появляется ощущение, что перед ним совершенно чужой человек, которого он не знает. Это даёт толчок к тому, чтобы выбраться из хватки Рики.       — Ты пришёл? — в постепенно угасающем взгляде Сону всё ещё горят огоньки при встрече с любимым человеком.       — Конечно, — Нишимура не замечает отстранённости старшего и снова волочит его в свои объятия. Сону не может не признавать, что в его руках он чувствует себя самым защищённым на свете. Так уютно и тепло. Такое чувство никогда не возникало рядом с кем-либо и, боится он, не возникнет когда-либо ещё. — Я же обещал, солнышко, — чёрт, финишная прямая. Ким сдаётся и прижимается к любимому, прикрыв глаза и слыша запах орхидей сквозь маску. Настолько родной за короткое время, что за этим ароматом он может умчаться на километры.       — Да, просто твоей машины не было во дворе...       — А. Она на ремонте. Вчера сдал, — вспомнив, что он что-то недоговорил, Рики смотрит в воздух и после возвращается взглядом к макушке старшего, где замечает появляющуюся лысину. — Из-за этой химии у тебя скоро волосы выпадут. Может, перекрасишься в более тёмный оттенок?       — Не-а, — качает головой Сону. — Перекрашусь в день, когда разлюблю тебя, — хихикает он ему в грудь, а сам открывает глаза, когда в голову бьёт мысль о том, что «а вдруг это случится скоро»? Нет, он планирует остаться блондином на ближайшие годы и, если будет нужно, отрастить свои волосы.       — Тогда ты облысеешь, — Нишимура чуть отдаляется, чтобы посмотреть на лицо своего солнышка, упрятанное за тканью. — Кто и должен носить маску из нас двоих, то это я. Почему она на тебе? Не болеешь? Всё хорошо?       Сону поднимает свой взгляд и сквозь чёлку пытается открыть глаза, заметив что, Рики аккуратно убирает его пряди по бокам и поглаживает по голове, отчего он уже готов расплавиться прямо у него на руках.       — Я не накрасился сегодня. Даже тоналки на лице нет.       Младший берёт маску за нижний конец, оттягивает её и, увидев абсолютно чистое лицо Кима и даже небольшой прыщик около носа, который, кажется, из-за своего состояния тот попросту не заметил, иначе из квартиры и шагу бы не сделал, улыбается. Рики взглядом осматривается вокруг и, пройдя вместе с Сону, которому просто пришлось пятиться назад, поглубже в подъезд, накрывает пухлые губы старшего своими. Блондин, вовсе не ожидавший такого поворота событий, приоткрывает глаза от удивления, но не теряется и льнёт к нему. Он слишком сильно скучал, чтобы сдерживаться и не отвечать на этот поцелуй, полный тоски по друг другу. Рики нежно держит подбородок парня двумя пальцами и продолжает сминать его губы поочерёдно, переходя от верхней к нижней и обратно. От прикосновений младшего голова Сону разъезжается в разные стороны, как и ослабшие ноги. Невероятная эйфория накрывает его с каждой секундой, пока собственный язык увлажняет японские губы, умело берущие контроль на себя и даже дразнящие, отчего старший не замечает, как закусывает мокрый кончик языка Нишимуры и заставляет его скорчиться в поцелуе, но это не мешает ему его продолжить. Рики становится ещё напористее, хватает свободной рукой старшего за волосы и чуть оттягивает назад, что является новшеством в их отношениях, и застаёт Сону врасплох. Он на какой-то момент останавливается с приоткрытым ртом, в который другой вновь врывается, но ещё увереннее, полностью изучив её полость своим языком и перебрав на голове блондина каждую выжженную прядь. У Кима сбивается дыхание и подкашиваются ноги, что он хватается за плечи младшего и цепляется ногтями за его пальто так крепко, что Рики чувствует боль аж на коже, но не возражает, — это придаёт ему ещё больше адреналина. Сделав передышку буквально в пару секунд, их языки снова переплетаются в обжигающем, при этом ничуть не развратном поцелуе, который прекращается тогда, когда Нишимура оттягивает нижнюю губу Кима зубами и срывает с его уст тихий скулёж, похожий на стон. Сону резко распахивает глаза от шока, как и удивлённый Рики, отстранившийся и приложивший к своему рту ладонь.       — Хён? — уголки губ младшего вытягиваются в дразнящей полуулыбке. — Что это было?       Ким чувствует, как его щёки начинают жутко гореть и к ним приливается кровь, а по всему телу поднимается жар, что приходится расстегнуть пуговицы на воротнике рубашки и отвернуться. Он избегает зрительного контакта со своим парнем, который как раз ищет его своими глазами, после чего он отталкивает его от себя и первый выходит из подъезда на свежий воздух, который ему безумно необходим после трёхминутного выпада из реальности. К сожалению, реальности, где он всё ещё почти не имеет понятия, с кем пососался только что в своём подъезде, из-за чего натягивает обратно маску на лицо, но только теперь ещё и для того, чтобы скрыть красные опухшие губы.       Рики выбегает за ним.       — Закажем такси?       — Я бы хотел прогуляться.       — Хорошо.       После такого разряда током оба идут какое-то время молча, в тишине, нужной им для переваривания случившегося. Особенно, концовки, из-за которой Сону всё ещё стыдно, а Рики гордится собой, понимая, на что он способен. У старшего сложены руки на груди, и спустя несколько секунд, он шумно вздыхает. Нишимура сразу отгоняет от себя мысли о недавнем происшествии и интересуется состоянием парня.       — Тебя что-то беспокоит?       — Да нет, — отмахивается сразу Ким, стараясь не выдать то, о чём он действительно размышляет, — просто уже через две недели модули. Немного переживаю, и всё.       — Если хочешь, могу закрыть их тебе хорошими оценками, — внезапно предлагает младший, и Сону клянётся, что до этого момента едва себя сдерживал, чтобы не выдать это серьёзное и полное подозрения:       — Рики.       Названного передёргивает от холодного тона старшего, но он беззаботно отзывается:       — М?       — Откуда у тебя деньги?       У Нишимуры каждая бровь выгибается поочередно от такого неожиданно вопроса. Ему послышалось?       — В смысле?       — Ну... — старается смягчиться парень. — Как ты зарабатываешь на жизнь? Не берёшь же всё у отца?       — Ну, частично? Я же работаю у него в магазине. За это он мне платит. Ещё устанавливаю людям разные программы на компьютеры, антивирусы. Да и в целом, я занимаюсь айти. Отсюда и большие деньги, — и он действительно не врёт. Смысл это делать?       — А когда тебя нет в магазине, кто работает там?       Рики вспоминает, что раньше до этого работал Сонхун, и вдруг понимает, что тому пришлось уволиться оттуда по его просьбе, ведь взамен он обещал обеспечивать его. А ещё он понимает, что соскучился по своему хёну. Они достаточно долго не общаются, и Рики больше ему ни за что не платит. Что теперь с ним? Как он? На что живёт? Он начинает переживать. Чёрт, Рики же только сегодня пришёл в себя после разговора с Паком. Нишимура не соврал Сону и тогда, когда сказал, что приболел. Но не простудой, а сердечной болезнью. Он не думал, что ссора со старшим так отразится на нём. Он не думал, что он так сильно к нему привязан, что перерыв в общении будет так ужасно влиять.       — Никто. Магазин просто закрыт в это время, — еле вырвав себя из мыслей о друге, отвечает Рики.       — Понятно...       — А с чего ты вдруг спрашиваешь об этом? — ему действительно интересна причина этих расспросов. Он же не облажался где-то? Его не просекли же, верно?       — Да так. Просто понял, что не знаю источник заработка своего парня, который так сильно тратится на меня.       Ким пытался передать ему совсем другой посыл своих слов. Совершенно отличный от того, что понял младший.       — Мне не жалко ничего ради тебя, Сону-хён.       Старший вздыхает, вводя того в ступор.       — В этом и проблема, Рики...       Пара приходит к университету, где натыкается на спешащего на занятия Джея. Сону вообще удивляется тому, что он пришёл, но радуется, после чего трое здороваются друг с другом. Оказывается, Пак мог прийти раньше, если бы не проспал, однако выглядел он всё ещё болезненно.       — Единственный, кто из нас уже в универе, так это Чонвон, — хмыкает Сону, пока Рики молчит и не решается вставлять свои пять копеек в разговор друзей. — Я ему писал, что опоздаю.       — Да, я тоже, — сообщает Джей.       — С Тэхёном сидит, наверно, — непонятно, по какой вообще причине предполагает первый, из-за чего другой прикусывает внутреннюю сторону щеки. Самый младший из них вообще не участвует ни в чём и стоит отстранённый, копается в мыслях и недавних словах Сону, пытаясь найти скрытый смысл, пока Джей не выводит его оттуда.       — А? — переспрашивает он.       — Может, соберёмся снова прежней компанией? — предлагает Пак, а Рики всё ещё не въезжает. — Ты, Сону, Чонвон, я, Хисын, Сонхун...       «Это мой шанс... Шанс встретиться с Сонхун-хёном».       — Хорошо, — улыбается парень и кивает. — Я вовсе не против.       — Я тоже, — соглашается Сону и думает о том, стоит ли попросить Чонвона понаблюдать за Рики или не вмешивать его в свои отношения и перестать сомневаться в своём парне.       И, естественно, Джей не понимает, откуда взялась эта идея. Желание повеселиться с приятными людьми или намерение вырезать Тэхёна из образующейся компании, где ему нет места?

***

      В последнее время Ниннин часто гостит у своего друга. Когда Джеюн приходит домой, то замечает её то у плиты, то моющей окна, то гладящую бельё. И дело вовсе не в том, чтобы стать хозяюшкой или позаботиться о нём. Для такой ленивой девушки, как она, точно нет. Однако, единственное место, где ей удаётся забыть о переживаниях и проблемах, — именно дом Шима. Тут она старается отвлекать и развлекать себя разными способами, нежели в своей однокомнатной каморке, где от одиночества готова съесть себя без остатка.       Ниннин решилась и приняла предложение Джеюна. Да, она безумно устала от такой жизни, и они обязательно попытаются сделать всё возможное, чтобы сбежать от своего босса, уйти из этого проклятого мира, кишащего деньгами и грехами. Она не сосчитает на пальцах дни, которые напролёт проводит друг в церкви за этот последний месяц. Кается, исповедуется, открывает душу и вновь идёт грешить, выполняя заказы, чтобы выжить. К счастью, ей в этом плане намного легче. Ниннин — атеистка.       Сегодня парню пришлось немного задержаться на работе, и Ичжуо ждёт его уже около получаса с накрытым столом. Вошедший спустя час Джеюн не удивляется, завидев, как в гостиной задремала подруга, и решает не беспокоить её. Накрыв её пледом, он оттягивает от шеи галстук, бросает куда-то в сторону верхнюю одежду и, расстегнув верхние пуговицы рубашки, садится за стеклянный кофейный столик с ноутбуком, начиная вводить какие-то комбинации. Зубы нервно закусывают нижнюю губу, руки с выступающими венами на обратной стороне ладони умело справляются с клавишами, а нога потаптывает по ламинату. От таких шорохов Ниннин всё же нехотя просыпается и видит перед собой усталое, блеклое лицо друга.       — Когда вернулся? — зевнув, потягивается сонно девушка.       — Десять минут назад.       Ниннин смотрит на настенные часы. Уже пятнадцать минут второго ночи. Несмотря на позднее время, друг продолжает работать вместо того, чтобы принять душ, поесть и лечь спать. И так происходит на протяжении последних трёх дней, а в подробности своего секретного дела он пока не просвещает. Ниннин умирает от любопытства и голода. С первым решает разобраться попозже, поэтому она поднимается, чтобы согреть давно остывшее блюдо, и принести ужин сюда, в гостиную. Сейчас Джеюна на кухню не вытащишь даже под прицелом пистолета. Ладно, над этим ещё можно подумать.       — Я не хочу, — отнекивается он, даже когда в нос ударяет аромат вкуснейшего карри. Желудок предательски бурчит и выдаёт его с потрохами, но каменное лицо парня никак не меняется. Ичжуо жалостливо поджимает губы.       — Я не помню, когда в последний раз ты нормально питался дома. Покушай, иначе заболеешь.       — Это сейчас не так важно. Я должен разобраться с этим.       — Твой труп разберётся с этим, когда сдохнешь от истощения, — фыркает китаянка и, тяжело вздохнув, берёт дело в свои руки. Точнее, чашку и ложку. Набрав во второе немного еды, она прикладывает ко рту друга, но тот отказывается, никак не реагируя. Девушка применяет запрещённый и гарантированный на все сто процентов метод: отдалив ложку и подняв её наверх, она издаёт звуки самолёта и волнами движет блюдо к его губам, что тот моментально открывает рот и вскоре чувствует вкус риса вперемешку с подливом.       — Так нечестно, — прикрыв полный рот ладонью, чавкает Шим и смотрит на раскатившуюся от смеха подругу.       — Я просто вдруг вспомнила, как в детстве твоя мама делала так, когда ты отказывался кушать.       Только расцветающая на лице Джеюна улыбка моментально исчезает со словами девушки. Он застывает на её лице и сглатывает. Ниннин сразу жалеет о том, что напомнила ему о матери и надавила на больное, которое он пытается забыть. Больное, от которого они оба пытаются сбежать уже несколько лет. Но никогда не забудут.       — Прости, я...       — Нет, — качает головой парень, — не нужно. В этом нет ничего такого. Это просто факт, который надо принять, — на выдохе отвечает он и, посмотрев глазком на ноутбук, закрывает его. Он всё-таки решает поесть, что радует Ичжуо, правда, это не тот способ, которым она хотела заставить его это сделать. Чувство вины всё разрастается.       — Ты, наверное, не хочешь вспоминать о семье...       — Почему? Я часто это делаю, — не поднимая взгляда с чашки, отвечает Шим, и девушке кажется, что он намеренно не смотрит на неё, пытаясь скрыть скапливающиеся на уголках глаз слёзы. — Я не позволю себе забыть о ней.       Ниннин пододвигается ближе, виновато поджимает губы и кладёт голову на плечо друга, прижавшись к его руке и шмыгнув. Джеюн останавливается и поворачивается к ней, заметив, как по переносице девушки скатывается одинокая слезинка.       — Я скучаю по маме, Джеюн. Мне её порой так не хватает... — начинает она, вытирая лицо натянутым на кисть рукавом. — Но когда я смотрю на тебя, я становлюсь благодарной Вселенной, ведь у меня всё ещё есть папа и младший брат, ради которых я хочу быть сильной. А у тебя... У тебя Вселенная забрала всех. У тебя не осталось никого, и я даже представить не могу, насколько это ужасно.       — Неправда, — отрицает он. — У меня есть ты.       — Но я не твоя семья, — грустно усмехается девушка.       — Почему нет? — с удивлением в голосе спрашивает Шим и продолжает есть, чтобы чавканье перекрыло его дрожащий голос. — Ты мне давно как сестра. Ты — моя частичка, моя половинка, мой родной человек и соулмейт. Бог оставил мне тебя, и это единственный смысл моей нынешней жизни, Ниннин.       Ичжуо вслушивается в его слова и потихоньку начинает плакать и всхлипывать, чем смешит парня, убравшего правую руку от неё, из-за чего та почти сваливается ему на колени, и приобнимает её, подбодряя.       — Ты м-мне тоже, — заикается из-за слёз Ниннин, а Джеюн покатывается со смеху, когда она поворачивается к нему и демонстрирует потёкшую тушь.       — Иди умойся. Я как раз докончу с работой, и пойдём спать.       — Надо ещё посуду по-...       — Какая посуда, уже полвторого! Утром сам помою. Давай, в ванную, — парень подталкивает её с дивана, из-за чего девушка надувается обиженно и пытается заглянуть в экран монитора, который прячет сразу он. — Это сюрприз, пока нельзя.       — До моего дня рождения ещё больше месяца, что за сюрпризы?       — Это кое-что, если у меня получится выполнить, облегчит нашу задачу на пятьдесят процентов. Но это требует много времени, которое у нас, по сути, есть. Главное, вести себя, как обычно, и не выдавать.       — С этим у меня проблем нет, — фыркает девушка и после очередной попытки понимает, что друга не провести, поэтому побеждённо скрывается в ванной, вовсе забыв про голод и ужин.       Друзья пересекаются в комнате парня через двадцать минут, когда входит Ичжуо и замечает в спальном мешке Джеюна, уже отключившегося и, скорее всего, видящего десятый сон. Укрыв его получше, она забирается на кровать, которая, вообще-то, принадлежит ему, и тоже закрывает глаза, надеясь уснуть как можно быстрее.       На самом деле, перед сном Ниннин сомневается в том, что она атеистка, ведь каждую ночь она молится о том, чтобы проснуться на следующее утро.

***

      Освободившись пораньше с работы, Сонхун решает пойти сразу в студию до начала занятий с группой, после которой сразу следует подготовка к фестивалю с командой. Он забывает о расписании Хисына и удивляется, когда застаёт его одного в комнате, сидящего у батареи и слушающего музыку в наушниках, чиркая что-то в блокноте. У него перерыв, а до семи ещё полчаса. Заметив в проходе младшего, Ли поднимает голову, расплывается в улыбке и, вынув эирподсы из ушей, подзывает его к себе. Сонхун слегка кивает и, подойдя, достаёт что-то из карманов штанов. Банановое молоко.       — Я это принёс... тебе.       Когда же эта неловкость уйдёт? Кончики ушей парня краснеют от своего голоса. Хисын не может не умилиться, видя над собой смущающегося Пака. Он не перестаёт улыбаться, вместо напитка перехватывает мужское запястье, за которое он притягивает к себе опешившего парня, который чуть ли не впечатывается лицом к чужому, и усаживает рядом.       — Спасибо, — с теплотой в голосе проговаривает Ли, когда они соприкасаются плечами, и забирает банановое молоко, воткнув в которое трубочку, начинает отпивать. Сонхун неловко чешет за ухом, прежде чем достать своё.       На этот раз уже без сопровождения музыки Хисын продолжает что-то выписывать карандашом, не заботясь о том, что Пак украдкой посматривает в его листы и пытается прочесть, что ему даже удаётся.       «Your eyes never tell me the truth Let me kiss you till I end my youth Show me what you feel, I want to know, and still I want you, don't you know it?»*       Не знающему английский язык Паку не перевести и строчки, кроме некоторых слов, как «поцеловать» и «я хочу».       — Что вы... ты пишешь? — интересуется Сонхун, потянувшись к нему, что Хисын, вспомнив о его присутствии, тут же переворачивает свой блокнот и хлопает им по полу, бегая глазами.       — Эм... — паникует Ли и трёт ладонями колени, — текст... песни.       — Ты пишешь песни? — удивляется парень и поднимает свои густые брови. Хисын хмыкает, затыкает себя трубочкой и поднимается с места, чтобы упрятать вещицу в своём шкафчике, после возвращаясь к нему более расслабленным. — Почему убрал блокнот? Я хотел почитать... Если можно.       — Ещё нельзя, — кусая края пластика, Хисын садится рядом и перебирает пальцами свободной руки. — Песня не готова, да и это всего лишь текст. Я ещё не придумал ноты, аранжировку и, в целом, жанр песни. Разрываюсь между балладой и роком.       — Какой... контраст, — посмеивается парень. — Где вы, то есть, ты этому научился? — Пак шипит и прикрывает глаза, когда каждый раз ошибается с обращениями. Хисын смеётся из-за этого.       — У меня высшее музыкальное образование.       — О-о... Хисын-с..хён! Ты действительно талантлив, — Сонхун вспоминает и про своё банановое молоко, поэтому после этого ничего не говорит и молча пьёт, смотря вперёд. Боковым зрением он чувствует на себе внимательный взгляд, прожигающий дыру в его щеке, и хлопает ресницами, стараясь не поворачиваться, иначе проиграет в этом баттле. — У меня что-то на лице? — он начинает неловко потирать бакенбарды и ещё чаще моргать, однако Ли перехватывает его пальцы и опускает чужую руку вниз.       — Красота, — задумчиво проговаривает в открытую пялящийся Хисын и опоминается моментально, когда Сонхун резко поворачивается к нему с переплетённым языком, не зная, что сказать в ответ. — Ну, типа... Что ещё может быть? У всех на лице... красота.       — А... ну, — смеётся парень, чуть расстроившись, — да, логично.       Хисын тяжело вздыхает в сторону, заметив, как поник только расцветающий от радости младший, и понимает, что он всё испортил, лишь бы не выдать себя. Ли молчит, чтобы вообще всё не разрушить, и, к его счастью, разговор первым начинает сам Пак.       — Ты тоже один живёшь? Не считая Бэкку, — задаёт неожиданный вопрос он, но старшего уже радует, что он заговорил.       — Нет, с мамой. Жили бы и с папой, если бы они не развелись, когда мне было три года. Честно, я его даже не помню и не скучаю.       — Ох... Мне стоит пособолезновать?       — Нет, что ты? — смеётся Хисын. — Мне вообще негрустно. Этого человека никогда не было в моей жизни и не будет.       — У тебя не было мыслей съехать? — когда тот в вопросе поднимает голову, Сонхун спешит правильно объяснить смысл своих слов. — Ну, просто... Тебе уже двадцать три, наверное, хочется личной жизни?       — Хочется, но у меня её нет, — пожимает плечами Ли и смотрит в глаза парня. — Пока.       Пак теряется от такого взгляда и первый опускает голову, понимающе кивая. С одной стороны, конечно, ему стало легче от услышанного, но с другой... он сказал «пока». Может, у него уже есть планы на кого-то? Это не может не заставлять грустить. Неужели кто-то уже занял сердце Хисына? Тогда к чему... это всё? Но что именно? Почему Сонхун чувствует вообще что-то особенное между ними, если, возможно, такового на самом деле нет?       — А твои родители? Они вместе? — прерывает тишину Ли.       — Угу, — сразу отвечает младший. — У меня ещё младшая сестра есть. У нас с ней очень крепкие и тёплые отношения.       — Удивительная вещь. Обычно братья и сёстры всегда что-то не могут поделить.       — Да мы тоже, — смеётся Сонхун. — Но я всё равно люблю её очень сильно. Надеюсь, она меня тоже.       — Тебя невозможно не любить, — Хисын не замечает, как это вылетает с его уст, и добавляет тотчас: — На месте твоей сестры! Ага.       «Любил бы ты меня на своём месте».       Поняв, что молоко в баночке закончилось, Сонхун, ничего ему не ответив, молча идёт выбрасывать в урну, находящуюся у двери, а когда возвращается, она открывается, и уже входит вечерняя группа. Они не заметили, как часы пробили семь вечера.       Если во время занятия всё проходит гладко и без проблем, то самый сок начинается, что неудивительно, именно во время репетиции с кавер-командой. Сегодня Джихун более-менее спокоен и просто игнорирует присутствие Хисына и Сонхуна, даже когда второй обращается к нему, он делает вид, что не слышит, и просит повториться у других участников, а также через них передать свои слова, адресованные Ли. Тот считает, что это уже слишком по-детски, но ничего не делает с этим и просто смиряется, хотя бы потому, что он не язвит и не начинает ссоры. Или у Джихуна хорошее настроение, или наоборот — настолько плохое, что ему не до этого.       Когда ребята разучивают расстановку, а Сонхуну всё даётся вдвойне сложнее из-за того, что раньше он никогда не танцевал в команде и делал ошибки, Ёнджун не рассчитывает свои силы и отшатывается в сторону, где только что встаёт Пак. Чхве не удерживает баланс и наступает на травмированную ногу Сонхуна, который вскрикивает от боли и сразу падает вниз, держась за больное место. Команда тут же прекращает тренировку и поворачивается к источнику звука, увидев который, Хисын с другого крыла формирования летит в противоположную сторону, где на полу сидит скорчившийся Сонхун, а над ним возвышается виноватый Ёнджун, пытающийся как-то помочь и извиниться.       — Что произошло?! — у Ли широко распахиваются глаза и, когда он понимает, что к чему, рявкает на друга: — Блять, Ёнджун, какого чёрта?! Он недавно подвернул лодыжку на этой ноге! Ты куда вообще смотришь, когда наступаешь?!       Чхве теряется от такой ругани Хисына в свою сторону и путается в словах, чувствуя стыд и унижение перед другими ребятами, а ещё дикую вину перед самим Сонхуном.       — Я... Я не знал, честно. Прости, пожалуйста, — он в тревоге усаживается рядом с Паком, который закусывает губу от боли и качает головой отрицательно.       — Нет, всё в порядке... Сейчас должно пройти.       Джихун наблюдает за ними со стороны и усмехается.       Хисын смотрит на Сонхуна и, недолго раздумывая, кидается к выходу.       — Я пойду принесу лёд.       — Я с тобой! — вдруг отзывается Чэвон и бежит за ним.       Как только оба оказываются в коридоре, девушка настигает друга, тут же перехватывает его и сильным толчком впечатывает в стену, ошарашив того.       — Может, уже хватит? — раздражённо вскрикивает Ким, читая в глазах другого растерянность и недопонимание.       — Хватит что?       — Я прекрасно вижу, как ты смотришь на Сонхуна, и готов наброситься на каждого, кто его обидит.       — На каждого? — возмущается Хисын. — Я только с Джихуном поссорился в день кастинга, и всё! А сейчас Ёнджун действительно виноват, — не сдаёт он позиции.       — Хорошо, но зачем ты его отчитываешь перед всеми, как маленького мальчика? — возникает и Чэвон, повышая тон голоса. — Ёнджун сам способен понять свою ошибку и извиниться перед ним.       — Ты сейчас заступаешься за него, потому что он твой лучший друг? — смешок вырывается с уст парня.       — Нет, просто я не хочу, чтобы ты смешивал свою личную жизнь с работой, — затихает она, проходится пятерней по своим волосам и, резко опускает руку, тяжело вздыхая. — Может, я немного недолюбливаю Джихуна, но отчасти он всё-таки был прав в тот день. Ты не основывался только на навыках, когда выбирал Сонхуна.       — Сонхун очень талантливый танцор, — ровно произносит Ли.       — Я не сомневаюсь в этом.       — В чём тогда твоя проблема?       — Хисын, ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю, уважаю и всегда готова встать на твою сторону, если считаю правым. Я всегда старалась защищать тебя, особенно, когда дело касалось твоей ориентации, которая теперь мне очевидна, но, пожалуйста, контролируй свои чувства во время репетиций, — Ким отходит назад с этими словами, а парень протягивает свою руку в воздухе, понимая, что в её словах есть смысл и он никак не сможет оправдаться.       — Чэвон...       — Я сама принесу Сонхуну лёд. Ты пока проветрись немного и остынь, хорошо? — на выдохе тихо проговаривает она и, кинув слабую полуулыбку, оставляет его наедине с самим собой.       Хисын прикрывает глаза и скатывается спиной по стене. Неужели всё становится настолько очевидным? Может, Хисын и вправду проявляет фаворитизм?

* «Твои глаза никогда не говорят мне правды

Позволь мне целовать тебя, пока не закончится моя юность.

Покажи мне, что ты чувствуешь,

Я хочу знать, и всё ещё

Я хочу тебя, разве ты не знаешь этого?»