Follower.

      О стену ударяющиеся и звонким эхом отдающие счастливые голоса на высоких тональностях вперемешку с резвым смехом заполняют пустующий подъезд, сопровождая собой топот ног и быстрых шагов. Шум разносится на все этажи, пока ребята едва плетутся до третьего, оставляя в память о себе мокрые следы обуви и капли воды, стекающие с одежды. Они остались под утренним осенним ливнем и промокли до ниточки, но это ничуть не мешает земле плыть под ногами, а им — ловить трепетные взгляды друг друга. Глаза Сону превращаются в два тонких полумесяца, а с губ слетает змеиное шипение от нехватки воздуха в лёгких, когда он переглядывается с Рики, взмахивающим чёрными прядями, с которых брызгает влага во все стороны. Тот не даёт старшему забежать в дом, тянет его за рукав тонкого чёрного худи к себе и, завернув лицо парня в капюшон и оставив только губы, вытянутые уточкой, чмокает в них. Хихикнув, Сону отстраняется и всё же открывает дверь квартиры, заранее шикнув ему, так как сейчас раннее утро, а сестра ещё не успела проснуться, поэтому лучше не будить её, иначе получат оба.       Ребята всю ночь провели на свежем воздухе, а к утру полил сильный дождь, но это ничуть не испортило их свидание, а как раз-таки ещё больше приукрасило воспоминания, которые обязательно останутся у них в будущем. Прогулка по улицам Сеула была идеей Сону, которому Рики стало не хватать, даже когда они видятся каждый день. Он привязался пуще прежнего, что, на самом деле, немного пугает и оставляет за собой привкус неизвестного. Скорее всего, Ким правильно поступает? Что плохого в том, чтобы хотеть проводить больше времени с любимым человеком?       — Осторожно, — Нишимура перехватывает парня, когда тот снимает обувь и спотыкается, однако получает в ответ шипение и только сейчас понимает, что взял его за раненую руку. — О боже, извини, солнышко! Я совсем случайно, — губы кудрявого от чувства вины скручиваются в трубочку, и он заключает Кима в объятия. — Прости-прости. Я автоматически схватил. Я никогда не сделаю тебе намеренно больно.       Удивлённый его реакцией на столь незначительное действие Сону робко берёт младшего за плечи и поднимает на него округлённые глаза.       — Всё в порядке. Чего ты?       — Просто...       — Хочешь кушать?       Рики молчит, некоторое время поглядывая на старшего, а затем отрицательно качает головой. На секунды три он отключается от реальности, так как голову заполняют тревожные мысли о том, что скоро что-то может произойти. Совсем внезапный удар какой-то паники ощущается по всему телу, и уже весь вид перед глазами плывёт, а его окунают словно в воду. Что это за чувство такое? Не затишье ли перед бурей? Не всегда же после белых полос обязательно должны идти чёрные? Пусть это будет ложная тревога организма, пожалуйста.       — Хэй?       Мягкий голос любимого запоздало помогает прийти в себя, отчего слегка помутневший взгляд проходится по горящим глазам близ стоящего, и Нишимура шмыгает носом, пока язык заплетается во рту. Сознание и тело погружаются в продолжающийся тильт, взволнованный Сону касается влажной ладонью бледной щеки младшего и проводит нежно-нежно. В один момент Рики хочется перехватить его руку, сжать в своей тёплой и держать крепко до самого конца, чтобы убедиться, что тот перед ним точно настоящий, что всё, что происходит, происходит наяву и это не его фантазии, мечты, сны. Что Сону больше не цель, которой он хочет достигнуть в будущем. Что Сону — его настоящее. Что Сону прямо сейчас рядом с ним, смотрит на него, любит его. Путающиеся в голове мысли совсем сбивают с толку, накручивая тревогу по самое горло, как локоны волос, а Ким уже не знает, как достучаться до него и думает о том, чтобы позвать сестру на помощь. Да, она ветеринар, но наверняка она куда полезнее в этой ситуации, нежели он, в ступоре наблюдающий за резко помрачневшим японцем. Однако тот отмахивается и тихо шепчет, впервые издав хоть какой-то звук за последние две минуты.       — Хён, я просто устал немного... Может, поспим?       Взгляд Рики щенячий, голос притихший, а кончики пальцев дрожащие. Сону замечает это всё. Но искренне не понимает резкую смену состояния парня, только что веселившегося за пределами квартиры. Он решает ещё немного понаблюдать за ним прежде, чем тревожиться по-настоящему и задавать какие-то наводящие вопросы. Внутри, конечно, неспокойно, и поведение японца напоминает те дни, когда он тусклый приезжал к нему домой, а потом вовсе сказал, что болеет, и исчез из жизни Кима. Настораживает и вынуждает кучу мыслей вертеться в голове, как неудачливого сёрфера, обречённого на погибель внутри цунами.       Но, может, Рики действительно нужно всего лишь выспаться? Они бодрствуют почти сутки, и Сону тоже чувствует себя утомлённым. Данная гипотеза успокаивает, хоть и не до конца.       — Заходи в ванную, я тебе принесу свою сухую одежду. Переоденешься там. Если хочешь, я могу уйти туда, а ты — в мою комнату, — интересуется блондин, всё ещё рассматривая черты лица прикрывшего веки Нишимуры, застывшего в коридоре. Спустя секунды три парень из-под опущенных ресниц смотрит на него, как-то неоднозначно кивает и плетётся в ванную комнату. Сону глядит на закрытую дверь какое-то время и, тихо вздохнув под нос, идёт к себе.       «Пока не накручивай себя, Сону! Вот поспит, проснётся и вернётся прежний Рики. Всё у него в порядке. Всё у вас в порядке».       Из-за суждений в голове Кима происходит целый бардак, который он устраивает и у себя в гардеробе, потому что ищет какую-то определённую одежду, что лежит прямо у него перед глазами, но почему-то этого не замечает и продолжает рыться на всех полках в её поисках. Однако мозг совсем не зацикливается на каких-то тряпках; головой Сону где-то там, в водовороте поглощающих навязчивых мыслей, съедающих его агрессивно варящиеся в котелке ядовитые сорняки. Оставшиеся в земле корнями цепляются плотно за почву и не позволяют хозяину прекрасного цветущего сада вырвать вместе с основой, отравляя ему жизнь, что плавно и медленно текла в правильном направлении.       — Господи, вот же.       Взгляд с трудом улавливает на коленях чёрную футболку и такого же цвета штаны, что всё время на них и лежали, а ладонь отбивает шлепок на лбу, — это как нужно уйти в себя, чтобы не замечать что-то настолько объёмное?       Три коротких стука по доске не получают никакого отклика, и Сону слегка двигает ручкой и тянет дверь на себя — открыто. Он надеется, что парень возьмёт это во внимание и сам подойдёт к нему, чтобы забрать вещи, но этого не происходит, отчего он решается зайти. Стоит поднять голову к возвышающемуся над стиральной машиной Рики, Ким не может дальше сделать шаг и лишь смотрит, хлопая глазами. Нишимура стоит перед ним в одном прилипшем к телу нижнем белье, обтягивающем достаточно упругую задницу, и обшаривает карманы своих джинсов на наличие каких-либо вещей. На широкой оголённой спине активно перекатываются мускулы с каждым движением, и это производит впечатление, словно крылья готовятся вырасти из-под лопаток и расправиться в обе стороны. С кудрявых волос продолжают стекать капли воды, образуя влажные дорожки по телу и разбиваясь при столкновении с кафелем.       Дух захватывает. Сону ещё ни разу не видел Рики без верха и тем более низа, потому от подобного вида замирает на какое-то время, рассматривая каждую клеточку на теле парня. Самым интересным моментом является созвездие из родинок, рассыпанное на спине парня. Помнится, похожая же полоса была замечена Кимом ещё в начале их знакомства на приоткрытом плече Нишимуры, оттого и сейчас старший вспоминает о теории про поцелуи и вздыхает. Шумно, раз Рики разворачивается к нему.       — Давно стоишь здесь? — удивлённо приподняв брови, спрашивает японец, только вот у другого глаза моментально расширяются и лезут на лоб. Ясное дело, Сону видел мужские тела — буквально в своём же отражении — однако при виде торса Рики и его сосков ему становится максимально стыдно и неловко, поэтому он изо всех старается задерживать взгляд на чужом усталом лице.       — Ну, нет, — автоматом выдаёт Ким, протягивая одежду и, как только тот забирает её, спешит выйти. — Чистое полотенце на верхней полке, а трусы — в ящике рядом с ней.       Нишимура не даёт ему даже прикоснуться к ручке: перехватив старшего за запястье, он приковывает его к спине и сам нависает сверху, поставив правую руку у его превратившегося в помидорку лица.       — Краснеешь, — тихо хмыкает Рики, но в его голосе совсем не прослеживается флирт или игривость. Правда устал.       Избегая встречи взглядами, Сону решает опустить свой вниз, но, увидев пах парня спереди, раскрывает глаза настолько широко, насколько это возможно, и понимает — лучшего варианта, как смотреть в сторону, кажется, не найдётся. Младший тяжело дышит и ничего не произносит, а от этих ударов потока горячего воздуха на себя блондин всем нутром ощущает, как щекочущие покалывания разгуливают по грудной клетке, хохоча, дразня да прячась за углами, затем вновь появляются и играют друг с другом в догонялки, сжимая лихорадочно стучащее сердце в своих оковах и перекрывая дыхательные пути. В просторной ванной не хватает кислорода, переставшего поступать в мозг, и всему виной прижавший со всех сторон Кима Рики. Сону волнуется, робеет, теряется. Голые стопы потеют, от того и соскальзывают на месте, не удерживая его в одном положении, что тот практически падает, только уже в руки японца, приобнявшего его за талию.       Всполошившись, старший надувает щёки от паники и хочет возмущённо возникнуть:       — Что ты-       — Почему ты так стесняешься меня? Я твой парень, — низкий голос Рики заставляет шоколадные глаза Сону нервно забегать, однако это длится недолго — Нишимура цепляет кончиком пальца его за подбородок и поднимает голову юноши. Дрожащие ресницы Кима всё-таки расступаются, а взгляд нехотя пересекается с чужим. — Так-то лучше.       Сону ума не приложит, чего конкретно ему хотелось бы прямо сейчас. Убежать? Взлететь? Поцеловать? Умереть? Может, всё вместе?       Желудок подводит, начинает болеть и сворачиваться в какой-то комок, и, кажется, что даже при язве не ощущается такого сильного дискомфорта. Рики определённо в выигрыше, и всё сейчас в его руках. Буквально. А Сону согласен на всё. Приблизится и затянет в вязкий поцелуй? Хорошо. Отпустит и оставит его со смешанными чувствами и приближающимся возбуждением? Ещё лучше! Ким абсолютно серьёзен: ему бы не хотелось, чтобы их первый раз произошёл в такой обстановке, когда один поникший и сам не свой, а второй поддаётся мимолётным эмоциям, дабы перейти на другой, более доверительный уровень. К тому же он совершенно не готов. Точно не сейчас. Не сегодня. Нишимуре лучше прекратить это всё сейчас, пока растерянный Сону не сдался и не отдался ему тут.       — Хочешь потрогать? — спустя минуту ожидания совсем внезапно выдаёт спокойным голосом Рики, и старший, сам того не ожидая от себя, отталкивает его, схватившись за чужую крепкую грудь и покраснев гуще прежнего.       — Нет!       Младший торопеет от внезапного толчка, приподняв брови, а когда другой выбегает из ванной комнаты, взявшись за румяные щёки, совсем удивляется. Проанализировав его реакцию на своё почти что нагое тело, Рики усмехается под нос, умиляясь поведению своего мальчика, и, вздохнув, принимается искать полотенце.       Закрывшись в спальне и сев за рабочий стол, Сону берётся за пылающее лицо и глубоко набирает воздух в лёгкие, посередине которых где-то безобразно отстукивает ритм сердце.       За всё время отношений юноши не переходили черту и не заходили дальше поцелуев, но это не значит, что у обоих не было мыслей о продолжении. Сону не заводил об этом речь в силу своей стеснительности и неопытности. Да, ему двадцать два года, но у него ещё никогда не было полового акта. А с кем? Когда у парня наступил осознанный возраст, он понял, что не хочет беспорядочных связей на ночь, чтобы снять стресс или лишиться девственности, и что хочет заниматься сексом только по любви. Однако до Рики Ким ещё не чувствовал что-то настолько трепетное и сильное. И даже это не отменяет того факта, что ему страшно. Вдруг им воспользуются и уйдут? Вдруг ему не понравится? Первый раз для Сону очень важен и значим, и он бы хотел быть уверенным в своём партнёре на все сто процентов.       Когда в дверь стучатся, его вырывает из мыслей и парень вскакивает, ощущая под собой лужу на сиденье кресла.       Да, возможно, побег из ванной комнаты был хорошим решением, ведь, мало ли, что бы происходило прямо сейчас. Сону любит Рики. Правда любит. Но он не готов. Ему чего-то не хватает, чтобы удовлетворить эго и успокоить душу.       Попросив младшего немного подождать, он переодевается в первое попавшееся и впускает его. Рики всё ещё помятый и тихий; он словно даже не глядит на парня, однако от этого Сону становится легче. Не хотелось бы пересекаться взглядами первое время, и, кажется, японец думает так же. Тот ничего не произносит и кидается на кровать, зарываясь лицом в постель и не двигаясь. Совершенно.       — Тебе ничего не нужно? — на всякий случай интересуется блондин и, получив полумёртвое покачивание затылком с чуть влажными волосами, собранными в небрежный низкий пучок, вздыхает.       Обогнув кровать со стороны Рики, Сону перегибается через него, хватает кончиками пальцев одеяло и натягивает на спину парня. Тот, явно почувствовавший прохладу и замёрзший (до этого попал под ливень, а после оделся всего лишь в летнюю футболку, в то время как в квартирах ещё не дали отопление), нежится под ней, начиная ёрзать, и это вызывает улыбку на лице старшего. Нишимура — тот, кто постоянно заботится о Киме, переживает о его самочувствии и готов на всё, чтобы ему было хорошо, так что теперь ухаживать за ним — одно из наиприятнейших занятий на свете.       Каким бы сильным и властным Рики не пытался казаться, одно не изменится никогда: он всегда будет младше Сону.       Прежде, чем присоединиться к нему, блондин решает поухаживать за кожей лица в ванной, выходя откуда, пересекается с сестрой, проснувшейся по зову мочевого пузыря. В полудрёме Минджон будто и не замечает его и проходит мимо в коридоре. Усмехнувшись, парень возвращается в комнату и слышит тихий храп. Рики крепко спит.       Сону поднимает край одеяла, ложится рядом с ним и подтягивается сзади. Как только тёплая постель обволакивает своими нежными ароматными объятиями, парень чувствует такое наслаждение и сонливость и на себе ощущает усталость вырубившегося моментально японца. Вибрирующие и зудящие от боли ноги расслабляются, как и всё тело, заломившееся за всю ночь и соприкоснувшееся с чем-то настолько мягким, что казалось раем, и Ким постепенно проваливается в царство Морфея.       Сону снится, как он плачет над чьим-то гробом.