Follower.

      Согласитесь, что кофейни всегда будут ассоциироваться с эстетикой, уютом и синдромом главного персонажа в фильме или книге, когда вы сидите весь из себя таинственный, в ушах наушники и книжечку читаете у окна, грустно смотря в которое, ждёте, когда в вашей жизни произойдёт клишированное знакомство с кем-нибудь, словно в дорамах. Воздушным замкам свойственно рушиться; такие случаи очень редки, и вам крупно повезёт, если они произойдут с вами.       Однако двум друзьям удалось словить такой атмосферный момент, засидевшись на добрые несколько часов в тёплом заведении за стопкой бумаг, пока за окном льёт вечный дождь, и люди продолжают забегать внутрь, трясясь от холода и закрывая мокрые зонты, с которых брызжет ледяная вода. Додумавшимся в голову приходит мысль оставить их раскрытыми сохнуть около гардероба.       В воскресный день — уже даже вечер — Чонвон старается быстрее управиться с некоторой документацией, полученной в деканате из-за своих обязанностей старосты, и парень продолжительно вздыхает временами, начиная жалеть и раздражаться на одногруппников, выбравших его кандидатуру. Этот статус очень выматывает, учитывая, что это последний год обучения на бакалавриате, и дел выше крыши, ведь уже совсем скоро нужно будет писать дипломную работу, и выпуск из университета не за горами. Благодаря тому, что их столик находится в самом углу помещения подальше от людей, входа, окон и всего того, что могло бы отвлечь внимание, Яну по крайней мере удаётся хотя бы сосредоточиться и не медлить.       Хотя нет. Ему не удаётся сосредоточиться.       Рядом сидит Джей, мило нахмуривший брови и переписывающий конспект с его тетради. Услышав, что Чонвон собирается поработать в кофейне, он увязался за ним и попросил помочь с одним из предметов, потому что в последнее время действительно перестал придавать значение учёбе, все пары слушая музыку, отвернувшись к стене. А ведь и до модулей недалеко — всего неделя. Одолживший свои записи после объяснения главной темы Ян ждёт, когда же старший закончит переносить их в свою тетрадь, потому что после идёт ещё одна тема, и не может дотерпеть, когда вновь будет глядеть в глаза напротив, смотрящие на него внимательно, вдумчиво и вместе с тем так нежно и ласково (Чонвон старается не преувеличивать, правда). Когда Пак слушает его, он обязательно сводит свои густые брови к переносице, становясь серьёзным, и складывает руки в замок, приставив их к губам. У него есть потенциал хорошо учиться, и, если постарается, сможет даже стать отличником и обогнать всех в своей группе, но не хочет. Джею достаточно плывущих по течению средних отметок, с которыми собирается окончить университет, и его совсем не заботит, что будет нарисовано в дипломе — всё равно всё решают деньги и связи, да и он не уверен, что будет работать по профессии.       Между ними квадратный стол, на котором несколько бумаг, парочка раскрытых тетрадей, разбросанные ручки и карандаши, планшет и два стакана с кофе: один с американо для Джея, а второй с капучино для Чонвона. Уже, кстати, почти закончившийся. Между ними меньше метра, отчего вытянутые ноги парней перебираются на территорию друг друга, неосознанно скрещиваясь и оставаясь в таком положении приличное время. Если же Пак не совсем замечает этого, полностью погружённый в заучивание информации, и не придаёт особого значения, то у Яна от каждого соприкосновения икр и трения носков обуви, когда ноги затекают и парням приходится немного пошевелиться, буря внутри.       А также между ними всё ещё игра в кошки-мышки при появлении пусанского провокатора рядом, когда у старшего портится настроение, младший это сразу улавливает и местами поддразнивает, вынуждая Джея насупиться и лихорадочно отрицать что-то подобное. Это придаёт и без того нестеснявшемуся своих чувств Чонвону больше смелости признавать их в его присутствии и окунать друга в ледяную воду каждый раз, напоминая об этом.       Управившись с последним документом и выхлюпав остатки капучино, Чонвон облегчённо вздыхает и потягивается, радостный тем, что закончил работу и может, наконец-то, отдохнуть. Он очень устал смирно сидеть на месте три часа и заполнять бланки, из-за чего сейчас очень хочет вздремнуть или хотя бы просто лечь, чтобы затёкшая спина смогла расслабиться и почувствовать под собой что-нибудь мягкое. Ян зевает и наклоняется вперёд, наблюдая за тем, как пишет Джей. К слову, тот на днях съел батончик шоколада с орехами, на которые в детстве была аллергия, думая, что она больше не проявится, но сразу же на следующее утро обнаружил, что его правая рука, которой держит ручку сейчас, опухла и чешется. Уже второй день краснота и отёк руки не исчезают, и это ещё один повод для Чонвона посмеяться над ним и потом умилиться — если бы он не знал, что эта ладонь принадлежит старшему, то точно подумал бы, что она детская. Конечно, Пак записался на приём к врачу на понедельник, и это хорошо, но Яну очень нравится смотреть на эту буквально лапку, ведь она делает парня ещё милее.       — Сколько ещё осталось? — подперев подбородок рукой, интересуется Чонвон, не отрывая мягкого взгляда с тыльной стороны ладони друга и вновь зевая.       — Где-то два листа, — пролистав страницы тетради, отвечает тот, не поднимая головы. Ян не понимает одного: зачем Джей вообще купил себе кофе, если за всё время практически не притронулся к нему?       — Ты в курсе, что твой американо уже остыл?       — Хер с ним.       — Ладно, — зевнув, Ян забирает стаканчик к себе и меняет чужую трубку на свою, начиная попивать. — Фу, как ты пьёшь это дерьмо? Тут вообще сахар есть? — сморщившись, парень возвращает обратно.       — Как сам думаешь?       — Ну, наверное, нет, раз так горько, — причмокивая из-за неприятного привкуса, он откидывается на спинку стула и в очередной раз зевает.       — Да блин, хватит уже! — внезапно Джей поднимает на него голову, несильно ударив ручкой по столу. — Ты же знаешь, что это передаётся по цепочке. Я теперь тоже хочу зевать, а мне писать и писать.       Хмыкнув, Чонвон обратно подаётся вперёд.       — Передохни немного. Давай поговорим о чём-нибудь, — предлагает заинтересованно младший, на что другой неуверенно качает головой. — Тебя что-нибудь беспокоит в последнее время?       — Да. Думаю, завалит профессор Чон меня на журналистском расследовании или нет, — тот снова принимается за писанину, а Ян вздыхает.       — Учитывая, что ты все полтора месяца пинал хуи, конечно, да. Ты берёшься за учёбу в последнюю минуту, знаешь это?       Риторический вопрос остаётся висеть в воздухе, после чего наступает молчание, и Чонвон решает больше не давить на него очевидным фактом и не напоминать о его поведении, как это делает мать друга. Просто ему правда хотелось бы, чтобы Джей подтянулся немного, а сейчас — чтобы всё же отвлёкся от учёбы на несколько минут. Младший не придумывает лучшего способа, чем завлечь в разговор о своих занятиях по танцам. Он уверен, что получится рассредоточить Пака.       — Кстати, знаешь, мне так нравится в студии Хисын-хёна, — начинает парень, внимательно следя за реакцией друга, но тот пока спокоен, как удав, и Чонвон продолжает. — В моей группе потрясающая атмосфера. У всех хорошие навыки, и после каждого занятия мы устраиваем фристайл-баттлы. Меня тут же за родного приняли и постоянно поддерживали в первый день, когда кто-то вытолкнул меня вперёд и мне пришлось танцевать.       — Я рад, что они дружелюбные. Тебе будет проще раскрыться, да и друзей новых заведёшь, — у Джея приподнимаются уголки губ. Ян недоволен недостаточной реакцией, поэтому он сразу подключает тяжёлую артиллерию.       — Там есть один парень. Его зовут На Камден. Если не ошибаюсь, твой ровесник, — кошачьи глазки пробегают по опухшей руке Пака, которая, казалось, чуть крепче сжимает стержень ручки. — Он, оказывается, тоже недавно присоединился и сразу попал к Ёнджун-хёну, потому что у него хорошие навыки. До этого он жил в Америке и там учился уличным танцам, а ещё плохо знает корейский, поэтому я иногда помогаю ему что-то переводить на английский.       Джей морщит нос и потирает его указательным пальцем, говоря, что начало чесаться.       — Классно, — лишь спустя паузу отвечает он, удовлетворяя Чонвона, незаметно ухмыльнувшегося, а потом понимает, что это прозвучало слишком сухо, и поднимает глаза на друга. — Твоя старостская задница и там не угомонилась, я так понимаю, — а ещё понимает, что изначальный вариант ответа был лучше, чем подобное дополнение.       — Ага. У Камдэн-хёна такой милый акцент.       Только решивший взяться за конспект Джей возвращается взглядом обратно к Чонвону и, замерев в недоумении, выплёвывает усмешку.       — Камдэн-хён? — кривит лицо он, пародируя слова младшего.       — Ну, да. А как мне его ещё называть?       — Раз он приехал из Америки, для него вполне привычно отзываться на «Камдэн». Меня же Джей-хёном не зовёшь, причём я тоже старше тебя и тоже жил в Штатах, — на одном вдохе тараторит парень, и Ян очень сильно старается не засмеяться. Миссия заставить друга ревновать и отвлечь его от учёбы выполнена.       — Просто мы с тобой в одном классе учились, поэтому… — едва выдавливает из себя парень, сдерживая хохот.       — И что? — перебивает его Пак, уже оставивший конспект и полностью сфокусировавшийся на их разговоре.       Чонвон молчит, прикусив губу. Точно испытывает терпение старшего, смотрящего на него не то с раздражением, не то с недовольством, приподняв брови и сморщив лоб.       — Ты хочешь, чтобы я тебя называл… «Джей-хён»? — вызывающе улыбается парень, вкрадчиво говоря, приблизившись к нему. Вокруг становится шумнее, и, чтобы услышать его получше, Пак тоже подаётся к нему. Взгляд Яна невольно падает на губы друга, но сразу поднимается, когда они начинают шевелиться, произнося:       — А что, если хочу?       Встретившись глазами друг с другом, они не спешат отводить их в сторону. Расслабленное выражение лица Чонвона не заставляет Джея нервничать, и он тоже держится стойко, уверенно. Лишь терпеливо ждёт ответ с чужих уст, в то время как другой только о них и мечтает. Ян не смущается этих гляделок, ведь прекрасно знает, что у друга не возникает левых мыслей, как у него самого, поэтому старается доминировать, при этом чувствуя, как желудочный сок подступает к горлу, ударяясь о стенки гортани и на физическом уровне ощущаясь изнутри, что все органы сворачивает, аж хочется согнуться пополам и взяться за живот. Колит абсолютно везде, но это так приятно и одновременно дискомфортно, что хочется вылезть из своей шкуры или сделать с телом хоть что-нибудь, чтобы перестать чувствовать такую дрожь, пробежавшую по спине, особенно когда старший изгибает одну бровь.       Между ними не только обеденный стол. Между ними ещё и напряжение, ударяющее сильнее высоковольтного электрического тока.       Боковым зрением они оба ловят вспыхнувший яркий свет, исходящий от чего-то, находящегося по сторону Джея, и это вынуждает обоих перевести свои упрямые взгляды на источник мерцания. Пак смотрит на экран своего телефона, на который приходит какое-то уведомление, и уже собирается забыть об этом, продолжив диалог с Чонвоном, но имя контакта, отправившего ему сообщение, настораживает. Когда телефон вновь потухает, он хватается за него, разблокировывает и вчитывается в содержимое. Резко изменившаяся физиономия старшего волнует Яна, и тот встревоженно убирает аппарат в карман, вдруг начав собираться.       — Мне нужно кое с кем срочно встретиться. Давай продолжим в следующий раз. Или я зайду к тебе завтра после пар, — словно не понимая, что вообще несёт, на автомате говорит он, а Чонвон спокойно наблюдает за ним, обдумывая его слова.       «Кое с кем? Почему он не говорит, с кем именно? Не хочет, чтобы я знал?».       И ему в голову приходит восхитительная идея.       — Нет, стой. Я уже закончил со своими делами и могу уйти. Ты можешь пригласить этого человека сюда, а до этого позаниматься, — теперь Ян убирает всю свою макулатуру в портфель, управившись с этим быстрее друга. — Я не буду вам мешать. Лучше посплю дома, — на этот раз зевает уже намеренно, стараясь убедить в этом Джея, и тот, немного подумав, наивно кивает, благодаря.       — Да, ты прав. Позанимаюсь до его прихода, — Пак печатает ответное сообщение своему собеседнику и достаёт тетради обратно, наблюдая, как Чонвон поднимается из-за стола и тянет руку для прощания.       Врут, конечно, оба: Джей уж точно не в состоянии сейчас думать об учёбе, потому что очень сильно переживает, а Чонвон точно не пойдёт домой. По той же причине.       К счастью юноши, при нём имеется зонт, а на ногах — резиновые сапоги, поэтому Ян смело идёт на улицу, поглядывает через прозрачные стёкла на старшего, чтобы тот не видел, куда он направляется, и находит ближайшие кусты, дабы спрятаться за них и подождать. Кто же этот таинственный человек, из-за которого Пак так встрепенулся? Любопытство сжирает Чонвона изнутри, и он не может дождаться, когда же приедет этот человек.       Подъезжает, однако, совсем неожиданный знакомый. Белый спорткар Рики вдруг припарковывается рядом с кофейней, и из салона, громко чихнув на всю улицу, вылезает владелец, накинувший на голову капюшон и скрывший лицо за маской. Ян не может разглядеть лица, но по походке и телосложению очень даже напоминает Нишимуру.       — А он здесь что делает? — в непонимании шепчет себе под нос парень и, когда японец внезапно поворачивается в его сторону, оглядываясь, спешит присесть, опустив зонтик, а после совсем закрыв. Он привлекает излишнее внимание, уж лучше промокнуть под дождём. Показываться вновь Чонвон не спешит, но спустя минуты две уже приподнимается, понимая, что Рики нигде не видно. Куда-то зашёл. Но куда?       Рассмотрев всевозможные места рядом, Ян не находит его и возвращает внимание к Джею и человеку, которого тот ожидает, но как только его взгляд находит столик, за которым тот располагается, челюсть парня соприкасается с лужей под ногами.       Напротив Пака сидит Нишимура.       — Какого…       Чонвон сглатывает и щурится, думая, что это поможет увидеть всё получше, однако кроме силуэтов он ничего не разбирает, так как их место находится далеко от окон. Ян не понимает, что чувствует, и крепко сжимает кулаки. В нём вскипает гнев, ревность и обида. Это же всего лишь Рики, почему же Джей не сказал ему об этом? Почему хотел увидеться с ним лично, хотя они не особо-то и близки? И зачем вообще ему видеться с парнем своего друга? Что может их связывать и обязательно ли утаивать это от него?       — Блять, что происходит, — шипит задетый происходящим Чонвон, всё выглядывая из-за кустов.       Дождь льёт как из ведра, но он этого даже не замечает. Мокрая чёлка прилипает ко лбу, опускаясь к глазам и лезя в них своими острыми концами, что раздражает его ещё сильнее. Парень отбрасывает её назад, проводя по влажному лицу ладонью и сплёвывая на асфальт слюну. Он дышит тяжело и стучит зубами. На груди ощущается тяжесть из-за поступка Джея, и Ян вновь чувствует, что злится точно так же, как раньше, когда ещё не признавался ему в любви. Точно такой же укол ревности всегда кололся в его сердце, но здесь ещё и неприятный осадок от некого предательства. Чонвон действительно чувствует себя преданным.       — Ну, ничего, — досадно усмехнувшись, он достаёт телефон и настраивает камеру на них, приближая до максимума, где отчётливо видно лицо Джея, — посмотрим, что вы потом на это скажете.       Подумав, что этого может быть недостаточно, парень меняет фото на видео и снимает всё, плавно переходя от машины Рики к кофейне, внутри которой сидят двое. Фыркнув, Чонвон уходит оттуда.       — Что? Ты уверен в этом? — распахнув глаза от шока, часто моргает Пак и прикрывает рот.       — Да, на сто процентов, — уверенно кивает Рики, поглядывая на свои сложенные в замок руки перед собой. Поражённый услышанной информацией старший даже не замечает, как тот начинает теребить свои пальцы до покраснения. Нервничает.       — Тогда нужно скорее сообщить об этом Сону и Чон-       — Нет! — резко вскрикивает Нишимура, схватив Джея, и качает головой. Следующее он произносит тише из-за направленных в их сторону взглядов: — Ни в коем случае.       — Но почему?..       — Я не знаю Чонвона хорошо, но Сону, если узнает, может резко отстраниться от него. Мы не должны вызывать у него никаких подозрений. Об этом знаем только ты и я, и главное сейчас — уберечь этих двоих от его компании и сократить их общение до минимума. Только постепенно. Понимаешь, о чём я? — осторожно и медленно разжёвывает каждое слово Рики, не отрывая глаз от знакомого, чтобы тот точно поверил ему и поступил правильно. Пак в свою очередь начинает кусать нижнюю губу, глубоко задумываясь над чем-то и тяжело вздыхая. Он был прав насчёт Тэхёна. Его чутьё никогда не подводит.       — Уф… — голова разрывается от всего этого потока. Парень берётся за виски и прикрывает веки. — Хорошо. Но я очень переживаю за них. Что если они окажутся в опасности?       — Они в ней окажутся, если узнают правду. У Сону начнётся паранойя, и он правда может сделать что-то не то, пытаясь его избегать. Меня или тебя рядом может не оказаться в этот момент, вот чего я боюсь, — мрачнеет Нишимура и сглатывает. Как же трудно даётся выговаривать каждое слово и успокаивать бушующее сердце.       — Чонвон вообще может ему в лицо это ляпнуть… — задумывается Пак. — Может, обратиться в полицию?       — Пока человек ещё не делает ничего плохого, мы не можем обвинять его в этом. Нам просто нужно наблюдать за ним и не дать остаться наедине с кем-то из них. Они, как минимум, физически слабее Тэхёна.       Джей кивает, потирая лоб, на котором выступило несколько капелек пота.       — А ты точно уверен в своих словах? — переспрашивает он на всякий случай, хоть и недолюбливает Кана всем сердцем. Всё-таки всё, что о нём рассказал сейчас Рики, — очень серьёзно. Если это окажется неправдой, то они совсем беспричинно отрежут общение своих близких людей с ним. Хотя… Джей вообще не против такого исхода. Всё равно Тэхён ему не начнёт нравиться.       — Я уверен, Джей-хён, — убеждает в этих словах Нишимура больше себя, чем его. — Пожалуйста, приглядывай за Сону в универе.       — Конечно. Можешь рассчитывать на меня.       Когда Рики покидает кофейню, то чувствует неимоверное облегчение. В одиночку он никогда бы не смог вынести этой ноши, свалившейся на него, как снег на голову. Из всего сказанного Паку, ни процент не является правдой, но он добился самого главного и важного: теперь Джей убеждён в опасности Тэхёна и станет его глазами и ушами в университете, где не будет Рики.       И какого чёрта Кан вернулся в его жизнь?

***

      Отоспаться утром понедельника Рики не удаётся, потому что сегодня он обещал отцу заявиться в университет. Нужно показаться на глаза преподавателей и одногруппников хотя бы на пару дней, чтобы не было проблем и вопросов, а затем, по традиции, закрыть все зачёты деньгами. В последний раз парень был там зимой в начале второго семестра второго курса, когда вновь нужно было побыть на виду.       Коридоры заполнены студентами, которых Рики видит впервые и забудет сразу же, как только они пройдут мимо него. Стоило симптомам болезни чуть пройти, как он прекратил лечение, поэтому уже без какой-либо маски на лице явился в общество. Некоторые оборачивались на него, перешёптываясь, но лишь малая часть из всей имеющейся массы.       «Витамин Ким…»       «Тот самый парень с блогером…»       «Они вроде целовались…»       До ушей доходят подобные отрывки, и, поняв, что к чему, Нишимура шипит, разминая шею. Он совсем успел позабыть об этом инциденте, из-за чего не сразу понял, почему оказался в центре внимания. Парень не привык к таким взглядам, потому чуть вжимает голову в плечи, чувствуя себя немного неловко. Оказавшись в нужной аудитории, выдыхает, здоровается с преподавателем и садится за самую последнюю парту.       Пара ещё не начинается, но уже становится максимально скучно. Знакомых здесь нет, друзей — подавно. Учёба перестала ему нравиться ещё в школе, но там хотя бы можно было словить смешинку и побродить ради веселья. Рики не заметил, как быстро оказался одиноким после смерти матери и карантина.       В группе не так много людей — всего десять — две из которых девушки, а остальные же, включая его, парни. Вскоре со звонком заходит ещё одна, видимо, его одногруппница, садится тоже за последнюю парту, но другого ряда. Рики думает, что это уже всё, потому что мужчина, стоящий у доски, начинает приветствовать их, представляться и что-то говорить, однако японцу уже плевать: он достаёт беспроводные наушники, засовывает один из них в ухо, а второй оставляет, на случай, если профессор обратится к нему. Проходит около десяти минут, когда тот завершает свою пламенную речь и позволяет другим представиться. Когда доходит очередь до Рики, он поднимается с места и неохотно открывает рот:       — Нишимура Рики, — коротко кидает и тут же садится, не дождавшись ответа от старшего, который теряется от такого отношения и, неловко улыбнувшись, продолжает. Ему же это всё начинает надоедать, потому, достав телефон, парень начинает печатать сообщение Сону.       Riki: Я щас сдохну здесь от скуки. Как ты учишься каждый день?       Ответ приходит незамедлительно.       My love: Мне нравится моя профессия, поэтому интересно. А ещё рядом Джей и Чонвон, с ними вообще нескучно)       My love: Как ты себя чувствуешь? Лучше?       My love: Увидимся сегодня? Джей скоро уходит к аллергологу, а после пар они с Чонвоном будут готовиться к модулям. Мне нечем заняться, и я соскучился.       Riki: И я соскучился, солнышко. Конечно, я сразу заеду после пар к тебе и заберу.       Riki: Да, я выздоровел, кстати.       Пока Ким что-то пишет, Нишимура задумывается о его сообщениях и прикусывает губу. Вдруг он выходит из чата с парнем и заходит в другой.       Riki: Привет, Джей-хён.       Riki: Как там всё? Как обстоят дела?       Кажется, у журналистов тоже не самая весёлая пара, раз тот заходит в сеть.       Jay-hyung: О, привет. Он сегодня не пришёл. Мне нужно сегодня кое-куда пойти, но ты не переживай за Сону, с ним Чонвон же есть, тем более нашего дружка нет и вряд ли будет.       Riki: Ваш куратор не сообщал, по какой причине его нет? Может, Тэхён говорил ему?       Jay-hyung: Не, сам не в курсе.       Riki: Ок.       «Странно это всё», — он хрустит шеей, прикрывая глаза, а потом дёргается, когда чувствует на плечах чьё-то прикосновение.       Подняв голову, Рики видит перед собой миловидного паренька с кошачьим разрезом глаз, который вопросительно смотрит на него и ожидает чего-то. Видимо, тот что-то спросил, а Нишимура не услышал и не обратил внимания. Он убирает наушник из уха и переспрашивает:       — А?       — Извини, можно я сяду здесь? — интересуется тот, и, закивав, кудрявый почему-то выпрямляется в спине и прочищает горло. Осмотрев аудиторию, он понимает, что этот одногруппник только зашёл. Профессор просит и его представиться. — Здравствуйте, сонсэнним. Я Шигета Харуа, — и садится, кладя на колени портфель, откуда достаёт тетрадь с ручкой.       И тут Рики понимает, что у него нет с собой даже сумки. От разглядывания Харуа отвлекает включившийся экран, и парень сразу читает сообщение от Сону, позабыв о соседе по парте.       My love: Буду ждать 💖       Riki: 🖤       Убедившись, что Ким выходит из сети, японец тоже откладывает телефон и вздыхает. Опять нечем заняться. В одном ухе тихонько играет музыка, и, вытянув руки, Рики играет с кольцом, подаренным Сону, вертя его на пальце кругами. Рядом сидящий что-то записывает под диктовку, кивает и местами поднимает руку, отвечая. Это раздражает парня, потому что профессор часто обращает внимание на их парту, и есть вероятность, что его тоже могут спросить. К счастью, до конца пары этого не происходит, и Нишимура, счастливый, что хотя бы первое занятие позади, уже хочет было встать и свалить из аудитории, как внезапно обратившийся к нему Харуа отвлекает.       — Это правда, что ты встречаешься с Ким Сону? — дружелюбно улыбаясь, Шигета почёсывает мочку уха и надувает щёки, стараясь скрыть смущение от такого личного вопроса, заданного им же, но ему ведь действительно любопытно. Рики, обработав услышанное, усмехается в одну сторону, опускает взгляд и всё-таки встаёт из-за парты, направляясь к выходу. Харуа следует за ним.       — Успел увидеть те старые статьи?       — Оригиналы не успел, но видел скрины, — пожав плечами, парень засовывает руки в карманы спортивных штанов и идёт вприпрыжку. Понаблюдав за его походкой, Нишимура закатывает глаза. — После этого как-то затихло, но ваши сегодняшние фотографии снова подогрели интерес аудитории. Поэтому сейчас многие на тебя смотрят, — дополняет он, но остановившийся кудрявый недоуменно изгибает бровь.       — Подожди.       — М?       — Сегодняшние фотографии?       — Я о тех, что выложил в инстаграм Витамин Ким.       — Что?       Рики тут же лезет в телефон в поисках того, о чём говорит Харуа. Зайдя на страницу своего парня, он нажимает на последнюю публикацию и приоткрывает рот от удивления. Перед глазами их селфи с той самой ночной прогулки, где они обнимаются в темноте и прижимаются друг к другу щеками. Лиц особо не видно из-за плохого освещения, но отчётливо видна родинка под губой Рики, подтверждающая его личность, и татуировка на тыльной стороне ладони, которая показывает два пальца для фото. Сону никак не подписал этот пост и закрыл комментарии. Естественно, это взбудоражит всех.       Он решил сделать открытый каминг-аут?       — Кажется, ты их только видишь, — комментирует реакцию одногруппника Харуа, подойдя поближе. — Сону выложил это без твоего согласия?       — Нет, всё в порядке, — сразу отрезает Нишимура, поднимая на того уверенный и слегка высокомерный взгляд. — Я просто не думал, что он сделает это сегодня, — и нагло врёт, держась стойко. Шигета снова пожимает плечами.       На самом деле, Рики немного неприятно из-за того, что его действительно не спросили, ведь он — не медийная личность, однако с другой стороны Нишимура счастлив, потому что, кажется, Сону гордится своим парнем, а это не может не радовать. Значит, у них всё действительно серьёзно!       — Кстати, ты даже не услышал, но нам с тобой задали парную работу к среде. Нужно разработать сайт для… — парень не успевает начать, как его уже перебивают:       — Я в среду не приду. Сделай сам, — Рики уходит от него, но Харуа догоняет, в непонимании тараторя.       — Сам? Тебе же двойку влепят.       — Тогда скажешь, что делали вместе, и я приболел. Дальше сам решу, — безразлично кидает Нишимура, уверенными шагами направляясь к лестничной клетке, пока второй еле ногами перебирает, дабы успеть за ним.       — Я не буду свой труд делить с тобой. Или делаем вместе, или я один работу сдам!       — Слушай, — остановившись и устало выдохнув, кудрявый берётся за переносицу, — мне вообще плевать. Я всё равно не буду эти две недели ходить и учиться. Делай что хочешь, только не лезь ко мне и на дружбу не надейся. Если повезёт, ты меня увидишь теперь только в феврале. Договорились?       Эти слова застают парнишку врасплох, и он застывает в ступоре, не зная даже как реагировать на такую грубость в свою сторону. Что этот воображала себе там выдумал? Харуа очень возмущён.       — Я и не собирался дружить с тобой, просто у нас один проект, поэтом-       — Сколько, — без энтузиазма отрезает его речь Рики, доставая из кармана бумажник, пока Шигета выпуклыми глазами наблюдает за его действиями и ещё больше негодует. Как неуважительно.       — Что сколько? Я даже не договорил.       — Сколько мне дать тебе, чтобы ты заткнулся и отстал от меня? — перебирая в пальцах крупные купюры и играя ими в воздухе, спрашивает парень и скучающим взглядом смотрит на то, как вытягивается лицо одногруппника.       — Ты меня подкупить вздумал? — нервно смеётся Харуа, бегло смотря на деньги, которые буквально нависают над ним. Он издаёт смешок и старательно отрывает взгляд от них.       — Именно.       — Ни за какие деньги я не продаюсь, — сразу возникает парень, но когда Рики достаёт из бумажника ещё, удваивая цену, победно поджимает губы и выдавливает улыбку. — Но сдаюсь в аренду!       Довольный резкой сменой позиции нового знакомого Нишимура ухмыляется и вручает купюры тому в ладонь, который тот неохотно прячет в портфеле, вздыхая. Тот, кто отказался бы от таких денег, точно был бы дураком. Да что там стоит не разговаривать с ним? За это ещё и платят, ха!       — Я скажу, что мы вместе разрабатывали сайт, — тихо выдаёт Шигета, поправляя лямки рюкзака, и Рики, подмигнув ему и стрельнув пистолетиком из двух пальцев, идёт обратно к лестнице, начиная спускаться на первый этаж.       — Увидимся завтра.       — Эй, а на остальные пары не зайдёшь? — перегнувшись через перила, спрашивает Харуа и слышит эхо от парня:       — Я сказал отстать от меня.       — Ох… — взявшись за затылок, надувает губы парень и достаёт снова деньги, врученные одногруппником, пересчитывая их. — Жесть, это же мои карманные на полмесяца!

***

      К концу дня у Сонхуна, честно сказать, ноги почти отказывают. Он едва выскальзывает из клиники и хочет улечься прямо на скамейку у здания, где как-то раз они с Хисыном засиживались при первой встрече в этом месте, но думает, что некультурно, а ещё дощечки влажные после вчерашних дождей. Пешком пройтись не хочется от слова совсем, потому до студии Пак едет на такси.       Погода за окном кажется очень приятной и атмосферной, пока ты не оказываешься за пределами салона и не чувствуешь, как дрожь пробирается под футболку, спрятанную за кожанкой. Сонхун себя смелым почувствовал и легче прежнего оделся, но его совсем не заботит своё здоровье: в мыслях только он. Приложив голову к стеклу, парень закрывает глаза и неосознанно глупо улыбается, вспоминая, как они со старшим всю ночь переписывались до самого утра и оба ушли спать ближе к шести часам, оттого, вероятно, и Хисын очень сонный и уставший. Тем не менее пропускать танцы Пак совсем не собирается — если не увидит его, то дышать больше не сможет. И как только воскресенье пережил? Всего-то чуть больше суток не виделись, ведь только вчера днём Хисын покинул его квартиру после… той интересной ночки. Думая о ней, Сонхун хочет и забыть, что натворил, и повторить. Стыд и желание борются в нём, и он не понимает, чего хочет больше, однако ясно одно: чего угодно, но главное, чтобы Ли был рядом.       Лениво переодевшись в раздевалке, Сонхун плетётся к нужной комнате для практик и приоткрывает дверь. Обычно Хисын тренируется в одиночку, кушает или сидит у подоконника, чиркая что-то в своём блокноте для песен, так как у него достаточно времени во время перерыва. Пак не сразу замечает его: на этот раз в глаза спустя долгое время бросается матрас в углу комнаты и чья-то туша на ней. Войдя внутрь и подойдя поближе, парень видит, что старший, накинув капюшон своего худи и воткнув в уши наушники, спит на нём, кажется, крепким сном.       От этого зрелища на лице Хуна, присевшего рядом на полу, невольно проявляется тёплая улыбка, оголившая все его зубы. И она настолько ласковая и чувственная, что будто окутала в свои объятия спящего танцора, ощутившего на себе чью-то тень и недоуменно разлепившего один глаз. Пойманный с поличным Пак дёргается, стискивает губы в одну полоску и хочет уже встать на ноги, но Хисын, сообразив, кто перед ним сидит, тут же тянет за запястье к себе, не дав уйти.       — Далеко собрался? — сонно лепечет тот и зевает, убирая наушники из ушей, пока несумевший сохранить равновесие в непонятной позе — то ли лежащей, то ли сидящей — Сонхун приземляется на его грудь.       Он не впервые оказывается в объятиях любимого парня, не впервые встречается с кем-то и тем более не впервые чувствует чужое биение сердца под собой, но это первая встреча с Хисыном после того, как они официально теперь вместе. С Хисыном. Ни с кем-либо ещё. Он совсем отличается от других, и рядом с ним у Сонхуна всегда коленки дрожат и желудок сводит от разнообразных чувств.       — Я не хотел мешать тебе спать… — младший старается звучать стабильно, но голос срывается, и это смешит Ли, который, наконец, нормально раскрывает глаза и чуть опускает подбородок, чтобы увидеть макушку Пака. Тот в свою очередь смущается из-за его реакции и думает, как бы лишнего не ляпнуть, чтобы снова не опозориться.       Такие неловкие рядом друг с другом, но такие влюблённые.       В голову старшего вдруг приходит идея, он резко поднимается, переступает левыми рукой и ногой через него, тем самым нависая, и ухмыляется, едва сдерживая смех, когда у лежащего глаза округляются и рот приоткрывается от шока и неожиданности.       — Продолжим мой день рождения? — он толкается языком в щёку, наблюдая за тем, как Хун часто хлопает ресницами и нервно бегает взглядом. Хисыну нравится вгонять его в краску, заставать врасплох, смущать.       Хисыну нравится любить Сонхуна.       — Ты издеваешься надо мной? — возмущению младшего нет предела, но когда тот продолжает молча смотреть в глаза напротив двойственно и загадочно, то бьёт несильно в грудь, отталкивая, и садится. — Мы вообще-то в студии.       — Хочешь в другое место? — упав обратно на матрас, парень подпирает голову рукой, продолжая нагло улыбаться, и получает ещё один удар по прессу.       — Хисын-хён!       — Хорошо-хорошо, — сдаётся старший, весело хохоча, и протягивает руки. — Ну, всё, иди сюда.       Вроде совсем обычные слова, но отпечатываются так глубоко под рёбрами, и Сонхун сначала поджимает губы в сомнении, а вскоре понимает, что чем бы они теперь не занимались — нормально. Они в романтических отношениях, и скоро нужно будет перестать стесняться проявлять свои чувства или отвечать на чужие действиями или словами.       Заждавшийся Хисын непонятливо выпячивает нижнюю губу, думая, чего же тот так долго тянет и мнётся, однако младший уже ложится рядом и обнимает того за шею, лицом утыкаясь где-то между ключицей и матрасом. Довольный тактильностью Ли прижимает Сонхуна к себе за талию, словно его кто-то заберёт сейчас, и не может не нарадоваться тому, что происходит прямо здесь и сейчас. Он чувствует себя так хорошо и спокойно, как не чувствовал за все эти двадцать четыре года жизни. Это и значит любовь?       — Хён, — вдруг мычит ему в кожу Пак, щекоча своим дыханием. Хисын прикрывает глаза, наслаждаясь этим моментом рядом с ним, и неосознанно начинает проводить пальцами по спине младшего.       — М?       — Можешь сегодня остаться у меня?       — Если ты хочешь, то конечно. Для чего же? — Сонхун ушами ловит ухмылку и душит того, из-за чего парень начинает кряхтеть и задыхаться. — Шучу я! Я не могу дышать, всё, эй.       Ослабив хватку, Пак громко выдыхает и продолжает бубнить под ухом.       — Мы оба сегодня нормально не спали, и я бы хотел компенсировать свой сон этой ночью вместе с тобой, — под конец чуть затихает, не веря тому, что сказал это, ни разу не заикнувшись. Зато высказал то, что искренне хочет сердце.       — Без проблем, принцесса. Напомни мне предупредить маму, чтобы покормила Бэкку, — спокойно произносит он и ощущает, как под руками младший резко начинает шевелиться и привстаёт.       — Что ты сказал? — открыв глаза, Ли видит перед собой удивлённое лицо парня и приподнимает брови.       — Сказал напомнить мне-       — Нет, я не про это. Прин…цесса? — переспрашивает Пак, вытянув губы уточкой, а старший, не сдержавшись, подаётся вперёд и коротко чмокает в них, вогнав того в ступор и заставив распахнуть глаза.       — Да. Принцесса, — улыбается Хисын и, не успевает второй среагировать, тянет обратно к себе за шею, подминая под себя.       Сонхун начинает отбиваться, пытаясь выяснить причину, по которой зарождается это прозвище, и вообще-то он под ним даже дышать не может. Из-за недостатка кислорода? Скорее нет, чем да. Просто рядом с Ли у него все органы внутри отказывают. Тем временем другой крепко держит его, навалившись сверху, и местами щекочет, утыкаясь носом к чужому и полушёпотом произнося милости. Они продолжают так играться и хохотать ещё некоторое время, меняя позиции и мстя друг другу, пока дверь не ударяется о стену и в помещении помимо них раздаётся третий голос — женский вскрик.       Испугавшись, парни и тут же отскакивают в разные стороны, переводя взгляды на источник звука. В проходе стоит Чэвон и ищет где-то на полу свой телефон вместе с челюстью. Сонхун от стыда закрывает лицо руками, а Хисын, поняв, что это не кто-то из учеников, облегчённо вздыхает и держится за сердце.       — А-ах, Чэвон-а! Напугала, господи. Меня такая резкая головная боль ударила! — в шутку злится он и массирует затылок, повернувшись к онемевшему младшему. — Ты что, не закрывал дверь на замок?       — Вы это чем тут занимаетесь друг на друге?! — Ли уже открывает было рот для ответа, чтобы успокоить её, но она перебивает, не позволяя. — Нет, не отвечай, мне всё равно, но, боже, для этого есть ваши собственные дома или, в конце концов, мотели! Хисын, на этих матрасах дети же растягиваются!       До Пака только доходят её слова, и он первый спешит исправить её мнение.       — Нет, нет, ничего такого мы не делали, — Пак аж на ноги поднимается, пытаясь объяснить недоразумение. — Мы просто щекотали друг друга.       — Тогда чего он про замок говорит? — Ким, слегка испуганная, указывает на друга, который с усталым лицом смотрит на неё, мол: «Ты сейчас серьёзно?».       — Я тоже… не знаю, — Сонхун также поворачивается к нему в ожидании ответа, но не получает его.       — А ты чего сюда явилась раньше времени? Не то что девяти, семи ещё нет. У меня занятие с вечерней группой скоро, забыла?       — Да у меня колонка плохо работает, я пришла за запасными проводами. Они же в твоём шкафу хранятся, — цокает девушка и проходит к нужной мебели, косым взглядом оглядывая обоих. В помещении нависает напряжённая тишина, нарушаемая шумом шкафчика, и вскоре она идёт обратно к выходу, держа провода в руках. Хисын вдруг поднимается, догоняет её и, взяв за спину, толкает, выпровождая. — Да ухожу я уже! — возникает Чэвон и кричит вслед из коридора. — Не переусердствуйте, мне племяннички не нужны!       — К твоему счастью, мужики не беременеют, — с этими словами парень хлопает дверь и щёлкает замком. Он поворачивается к позади него стоящему Сонхуну, тянет на себя и приковывает к стене, взяв за подбородок. — В следующий раз всегда закрывай дверь до занятий.       — Поче-       Пак не договаривает, как Ли уже завлекает его в неожиданный поцелуй, нежно сминая чужие губы. И Сонхун понимает всё. Сразу.

***

      Неделя подходит к середине, когда во время обеденного перерыва Эри впервые не залипает в телефоне за столом, а осматривает обеспокоенным взглядом коллегу, распластавшуюся на спинке стула, как потёкший слайм. Сонхун не решается начать разговор и молча жуёт свою пищу, хотя и его тревожит состояние Минджон. С самого понедельника девушка какая-то тихая и унылая, а за сегодня почти ничего не сказала, если только к работе не относилось, что сначала парень даже подумал, что она на него как-то обижена или зла, что он что-то не так делает, что, может, она догадывается о его связи с Рики, но нет — Ким не общается даже с Учинага.       Сонхун нечасто выбирается покушать вместе с ними, но в последнее время ему нравится проводить время в компании этих девушек, так как он привык к ним и чувствует себя вполне комфортно. Совесть, конечно, мучать не перестаёт, но раз теперь они с Рики решили покончить с тем, что не давало ему покоя несколько ночей, то почему бы и не подружиться с ними? Хотя всё же он иногда задумывается о том, чтобы уйти с этой работы и вернуться в магазин, так как там намного легче и зарплата больше. Несмотря на всё это, парень постепенно проникается симпатией к своим коллегам, из-за чего наблюдать за совсем несвойственным Минджон поведением было немного трудновато. В то время как Эри молча наблюдала за ней, не притронувшись к еде, Пак с чувством вины заглатывал еду. Он очень проголодался сегодня и ничего не может с этим поделать.       — Может, уже поделишься с тем, что с тобой происходит? — наконец, Учинага открывает эту тему, смотря на девушку, что переводит на неё безразличный взгляд и вздыхает.       — Сердце моё, — равнодушно произносит она, взявшись за грудь, и драматично добавляет: — разбито.       — Сердце? Разве ты была влюблена в кого-то?       Пак, который в свой конфетно-букетный период тесно сталкивается с этим понятием, навостряет уши и подаётся вперёд, ещё активнее жуя бургер в руках. Сердечные дела, значит.       Ответа не следует несколько секунд, пока Минджон оглядывает интерьер забегаловки, словно что-то ищет, а потом прикусывает кончик языка, задумавшись, и от этого другим двоим легче не становится, они лишь смотрят в упор внимательно и приближаются лицами к ней. Ким резко бьёт по столу, напугав тех, и шипит, разочарованно-раздражённо вздыхая.       — Почему я такая дура, а? Он меня давно уже забыл, а я всё думаю и думаю о следующей встрече. Господи, что ты со мной творишь! — она берётся за лоб и упирается локтём о стол, нависая над своей едой. Второй рукой Минджон начинает тихонечко уплетать её за щёки, состроив грустную моську.       — О… — лишь выдаёт парень, не зная, как реагировать на это, и смотрит в ожидании помощи на Эри, что выглядит слегка опешившей и какой-то растерянной, но быстро принимает невозмутимый вид, пихая девушку в бок.       — Ты это о ком? — с безразличием спрашивает она, принявшись кушать, и отводит взгляд, но почему-то Сонхун улавливает в её голосе искренний интерес. Сам по-прежнему молчит, думая добавить что-то в том в случае, если это действительно понадобится.       — Я познакомилась с одним парнем в субботу. Он молится в той же церкви, что и я, каждый день, хотя… — замолкает Минджон, подняв голову и надув губы, — наверное, в этот раз лишь случайно туда зашёл. Не знаю! Он мне очень понравился, я хотела увидеть его снова в воскресенье, но он не пришёл. Имя ещё у него такое красивое, — мечтательно уставившись в окно, подавленно выдаёт она: — Джейк.       — Иностранец, что ли? — изгибает бровь Учинага.       — Возможно… Но у него очень хороший корейский, да и выглядит, как азиат, — вспоминая их встречу, Ким поджимает губы и агрессивно начинает ковырять вилкой в блюде. — Нужно было в тот же день его номер взять.       — Ты влюбилась? — не поднимая взгляда от своей тарелки, осторожно интересуется Эри, не замечая, как напротив сидящий Сонхун продолжает следить за ней и что-то у себя в голове отмечать.       Минджон сначала неуверенно кивает, а после тихо произносит:       — Думаю, да.       — Что ж… — подытожив, японка выпрямляется в спине и поворачивается к коллеге, слабо улыбаясь и касаясь её плеча. — Возможно, вы снова встретитесь, и у тебя получится взять его номер. Сходи в церковь в субботу в то же время, что и в прошлый раз.       Сначала Ким никак не реагирует на её слова, но потом до неё доходит их смысл. Она медленно начинает расцветать, ведь в неё вселяется надежда: почему-то такая идея ей совсем в голову не приходила! Тучка, нависшая над ней и с которой уже несколько дней льёт дождь, испаряется, и её заменяет радуга, освещая лицо Минджон; она действительно начинает светиться и улыбаться.       — Боже, — воодушевившись, Ким берёт её за руку и радуется: — Конечно! Я думаю, в этот раз встречу его обязательно! Эри-я, почему ты мне раньше этого не сказала? Я так раскисла а то.       — Если бы я знала причину, то сказала бы раньше, — усмехается Учинага, попивая напиток, который чуть не проливается, когда та внезапно кидается в объятия и целует в щёку.       — Ты меня так спасла, не представляешь даже! Всё, сегодня я вас угощаю. Пойду сразу оплачу счёт, — взяв кошелёк, она убегает в сторону кассы, как молния, что сидящие не сразу понимают, что успело произойти за несколько секунд.       Застывшая взглядом на столе Эри хлопает ресницами и выискивает в толпе коллегу, издав нервный смешок, а тем временем Сонхун прикрывает рот, старается быстрее дожевать пищу и проглотить, а когда ему это удаётся, тихонько спрашивает:       — Вам нравится Минджон-щи? — Учинага сводит брови к переносице от такого вопроса.       — Чего? — ему не нужно повторяться, а она и не позволяет, сразу вслед говоря: — Ничего подобного. Я не по девочкам, — отрицает она, откидывается на спинку и делает глоток напитка, расслабленно взяв его в руки и оглядывая Пака будто с осуждением.       — Тогда почему Вы сразу подумали о моём вопросе в романтическом смысле?       — Потому что только в таком смысле и может звучать вопрос от человека, встречающегося со своим полом, — парень в это время выражает своё недоумение, и она спешит объясниться: — Разве не Вы встречаетесь с хозяином Бэкку? С Ли Хисыном.       Сонхун расширяет глаза от удивления и уже забывает о своих догадках, преподнеся ладонь к приоткрытым губам.       — Откуда Вам это известно?       — Я видела, как он пришёл вчера в клинику в конце вашей смены. Вы целовались на крыльце, — без доли сомнения заявляет девушка. Пак понимает, что ему уже никак не отвертеться и не оправдаться: Хисын действительно приходил и так подло подставил его, видите ли, соскучившись! Тяжело вздохнув и прикрыв глаза, Сонхун сжимает кулаки, а затем резко протягивает коллеге ладонь, с умоляющим видом глядя на неё:       — Попрошу Вас сохранить это в секрете.       — Взаимно, — Эри пожимает её, отчего парень чуть ли не вскрикивает, но вовремя замечает, что Минджон возвращается к ним.       — Так Вы всё-таки…       — Тшшш, — японка прикладывает палец к губам и подмигивает, прося быть потише и вообще больше не заикаться об этом. — Это всего лишь симпатия, и я не планирую никогда признаваться. Я построю традиционные отношения и выйду замуж. Меня семья не примет, — заканчивает она уже невозмутимо, словно ничего не чувствует по отношению к такой позиции родственников, и разжимает руку первая, продолжая трапезу как ни в чём не бывало. Ладонь Сонхуна остаётся висеть в воздухе, зубы прикусывают нижнюю губу, и он коротко кивает, опустив погрустневший взгляд.       Ему это чувство очень известно.

***

      Район погружён в чёрный туман и окутан жаром огня, пылающего из всевозможных открытых пространств соседнего дома. Над крышей на подъёмном кране парят пожарные со шлангами, пытаясь потушить пожар, случившийся в результате взрыва из-за утечки газа, на всю улицу орёт сирена полицейской машины и скорой помощи.              Распереживавшиеся испуганные соседи выбежали проследить за процессом и попытаться помочь в случае надобности, однако большинство стоит на расстоянии, завернувшись в домашние халаты. Некоторые, кому владельцы сгоревшего дома были близки, плачут и выискивают их тела, которые обещали вызволить из дома спасатели, но ничья боль не сравнится с тем, что чувствует он.       На глазах тринадцатилетнего подростка горит его собственное убежище, где остались родители, которых всё ещё никто не спас. Джеюн не знает, как реагировать на происходящее, он замер, пребывая в шоковом состоянии, и прирос ногами к земле, не воспринимая реальность, в которой может остаться совершенно один. Если бы только он знал, что произойдёт подобная катастрофа, то никогда бы не ушёл на ночёвку к другу. Мозг отказывается верить тому, что видят глаза: это невозможно! Такое ведь бывает только в фильмах, жизнях других людей, но как это могло произойти с ним?       Где-то за спиной, вырываясь из хватки отца, вовсю рыдает Ниннин: её мать час назад решила сходить к подруге, живущей рядом, с одним важным делом, но так и не вернулась домой, пропав в пламени внутри здания вместе со семьёй Шим. Она истерит и кричит, просясь зайти туда и умоляя пожарных найти её мамочку, пока друг, слышащий её визги, не может выпустить даже слезинку. Его тело теряет контроль над собой, и Джеюн падает на колени, взявшись за голову и судорожно смотря на асфальт.       — Проснись… Проснись, проснись, — шепчут его дрожащие губы, а глаза постепенно покрываются влажной пеленой, пока взгляд нервно бегает по расплывающемуся виду. Мальчик начинает трясти головой и бить себя, начав кричать: — Нет! Это неправда! Это всё сон! — рявкает он на себя и приземляется лицом на землю, втягивая воздух и пытаясь восстановить дыхание. — Проснись! Проснись! Джеюн, проснись!..       — Джеюн-а. Хэй, проснись… Джеюн!       Парень резко вскакивает с дивана, скидывая с себя одеяло и тяжело дыша. Зрение не сразу фокусируется на испуганной девушке, сидящей рядом, что встревоженно оглядывает его. С горящего лба вёдрами течёт пот, а покрытое мурашками тело подрагивает от удара холодного потока воздуха; на нём не было верха, а из-за того, что всё это время Шим был укрыт и сильно вспотел, прохлада в комнате чувствуется сильно.       — Всё хорошо? — Ниннин аккуратно тянется к лицу друга и поглаживает щёку. — Тебе снился кошмар? Ты… — запинается она, — плакал.       Это снова произошло. Прошлое напомнило о себе уже в третий раз за последнее время. Как бы сильно Джеюн ни пытался не думать о нём, отпустить и проживать оставшуюся жизнь счастливо, он никогда не сможет забыть о том, как какой-то жалкий осенний день забрал у него обоих родителей в мгновение ока. Прошло девять лет, и ему скоро двадцать два, однако как только эти ужасающие картины оказываются перед глазами, он вновь чувствует себя беззащитным ребёнком, оказавшимся очень неожиданно сиротой в этом огромном мире. Заблокированные на тот момент эмоции и чувства по капельке возвращаются к парню, когда он становится уязвимым и не может их контролировать, — во сне. Видимо, на этот раз его даже пробило на слёзы.       Усевшись поудобнее, Джеюн опирается локтями о колени и держится за голову, прикрыв глаза и тяжело вздыхая. Ниннин пододвигается поближе и, приобняв, похлопывает по плечу, выражая свою поддержку и безмолвно давая понять, что она рядом. Больше девушка ничего не спрашивает, ведь понимает: он не хочет ни о чём говорить. Ичжуо поднимается на ноги и берёт свою сумочку в руки, сообщая:       — Я хотела сказать, что ухожу в банк, и потом, скорее всего, пойду к себе домой. Приду послезавтра, так как на завтра у меня заказ. Будь в порядке, хорошо? — она присаживается на корточки перед ним и заглядывает в лицо. Тот, наконец, открывает глаза и благодарно кивает, слабо улыбнувшись.       — Хорошо. Не переживай за меня. Я буду в порядке.       — Я приготовила обед, не забудь поесть, — поцеловав того в лоб, девушка направляется к выходу и машет ручкой на прощание. — Пиши мне, если что!       Конечно, оставлять его одного после очередного кошмара совсем не хочется, но и остаться рядом Ниннин не может. Джеюн не говорит о причине своих слёз, и ей остаётся лишь правильно догадываться, пока сердце болезненно сжимается, когда перед глазами мелькает воспоминание девятилетней давности. Она никогда не забудет, как всегда улыбающийся мальчик за день превратился в кусок льда, перестав даже откликаться на своё имя, когда Исян — его приёмный папа, усыновивший его и относившийся как к родному сыну — звал покушать.       Боль никогда не стоит сравнивать или обесценивать рядом с чужой, но Ичжуо всегда думает, что ей намного повезло, нежели ему, ведь её отец и брат остались тогда в живых, и что она никогда не поймёт душераздирающие чувства друга, потерявшего абсолютно всех. И к счастью, у неё всё ещё есть родные, ради которых она борется по сей день и старается не сдаваться.       — Шэнь Рики, — коротко произносит она, когда сотрудник банка просит у девушки данные получателя из Гонконга, на имя которого она переводит огромную сумму, заработанную кровью и потом. В буквальном смысле.       Младший брат, взявший в честь матери её фамилию, и отец, каждый день просящий дочь приехать к ним в Китай, — её единственный смысл жизни. Если она потеряет и их, она потеряет себя. Здесь её держит лишь хорошая зарплата. И Джеюн. Самый близкий человек после семьи, ставший ей вторым братом, родной кровинкой, родственной душой. Если бы не он, вряд ли Ниннин ещё осталась бы в Южной Корее и нашла бы подобную работу, позволяющую спокойно обеспечивать себя и свою семью, особенно образование младшего, учащегося в самом элитном университете. Девушка с ранних лет пошла по преступному пути, позабыв о мечте стать хирургом и окончив школу с горем пополам, и хочет, чтобы теперь Рики мог добиться всего, от чего ей пришлось отказаться. Она верит в него, а он оправдывает её надежды.       Покидает стены банка Ниннин с опустошением в груди. Всё это время она не могла перестать думать о том, как бы сложилась их с Джеюном жизнь, если бы он вдруг не связался с плохой компанией в попытках найти деньги. Жили бы они обычной людской жизнью? Были бы счастливы? Возможно, работали бы по своей любимой профессии, разве нет?       Сожаления перекрывают финансовый достаток, когда она глубоко задумывается о прошлом и ошибках, которые уже не исправить, лишь можно извлечь из них урок. Девушка отправляет сообщению брату с кодом перевода, по которому она переслала деньги, и поднимает голову, когда мимо неё проходит один молодой человек со светлыми волосами, спрятанными под панамкой. Его внешность кажется ей привлекательной и даже знакомой, поэтому Ниннин оборачивается вслед, пытаясь вспомнить, где же могла встречать его прежде. Однако попытки оказываются тщетны, и она забывает о нём, как только выходит из-за калитки банка.