Follower.

      Мягкое соприкосновение вязаной ткани к щекам окутывает теплом и уютом, что глаза сами по себе невольно закрываются, тело расслабляется и откидывается на спинку сиденья, а уши перестают воспринимать информацию извне, слыша лишь какое-то бормотание и гул. Чонвон прячет руки в карманах новой пушистой толстовки, макушку — в её капюшоне и потихоньку засыпает прямо за столом, выпадая из реальности, где вокруг него собрались организаторы мероприятий из своего потока, а также среди третьекурсников. Деканат уже объявил критерии, по которым будет проводиться праздник, а на них теперь осталась тематика Хэллоуина и большинство деталей.       Ян особо ещё не контактировал с этими студентами раньше, отчего чувствует себя не в своей тарелке и предпочитает молчать, полагаясь на чужую фантазию и предложения. На самом деле, ему это даже неинтересно и никакого дела нет, просто приходится просиживать штаны на собрании, медленно отключаясь. Осенняя погода вселяет какую-то вялость и лень, и Чонвону кажется, что энергии в нём совсем не осталось. Учиться тоже нет сил, а желания выходить из дома, когда с утра пробирает до костей, — подавно.       Парень думает, что остаётся незамеченным: есть он, нет его — разницы никакой. Однако ошибается, когда кто-то называет его по имени, а потом хлопает по колену. Ян растерянно осматривается вокруг, словно потерявшись в пространстве, потягивается и видит перед собой лицо одного брюнета, который глядит на него в ожидании.       — Чонвон, что ты думаешь по этому поводу? — Мён Джэхён, староста параллельной группы, интересуется его мнением, и другому приходится отчаянно сделать вид, что он все идеи послушал и вник в них. Ян озадаченно хмурится, смотрит в пустой стол перед собой, как будто там что-то написано или нарисовано, а потом, сдавшись, виновато шепчет:       — Могли бы повторить? — неловко приподнимает он брови, слабо улыбаясь, и девушка, сидящая напротив, кивает с энтузиазмом.       — Мы предлагаем маскарад! — девушка европеоидной внешности берёт инициативу и обращает внимание парня на себя. Вроде она не является старостой, а просто входит в студсовет, и Чонвон видит её уже во второй раз, но всё ещё не знает имени.       — Это идея Шанель, — дополняет Джэхён. Теперь знает.       — О… Неплохо.       — Костюмы могут быть разные, но на лице обязательно маска, скрывающая внешность, — продолжает возбуждённо делиться своей идеей Мун и прикусывает губу. — После конкурсов в конце устроим вальс, как вам такое? Это же так романтично — танцевать и при этом не знать, с кем именно! Прямо как в сказках.       — Ну ты, конечно, пересмотрела диснеевских мультфильмов, — смеётся Мён, на что девушка пожимает плечами.       — Или «Леди Баг и Супер-кота»… — совсем не обдумав, Чонвон выдаёт первое, что приходит в голову, после чего все прыскают от смеха, и парень смущённо прикрывает глаза ладонью, приподнимая уголки губ.       — Значит, ты не против этой идеи? — кто-то ещё спрашивает у него, на что Ян кивает, относясь к этому безразлично.       — Почему бы и нет, собственно.       — Отлично! — Шанель хлопает в ладоши и суёт меж зубов ручку. — У нас хватит времени на квест?       После обсуждения мероприятия и всех его деталей Чонвон первый выходит из собрания, которое продлилось достаточно долго, зато не осталось нерешённых вопросов, и всё продумано до мелочей. Нужно только приступить к подготовке и декорациям, но это уже начнётся с завтрашнего дня, а сейчас парень спешит на танцы в студию, ведь осталось около сорока минут. К счастью, автобус подъезжает тут же, и уже через короткое время он оказывается рядом с нужным зданием. Поднимаясь к входным дверям, Чонвон замечает, как до него внутрь заходит Сонхун, и что-то говорит ему догнать старшего и пообщаться.       — Сонхун-хён! — Ян зовёт парня, который уже направляется к лифту, и тот удивлённо оборачивается, совсем не ожидая, что кто-то его узнал по спине, а ещё этим кем-то является именно он. Пак останавливается у кабинки, поправляет сумку на плече и сдержанно улыбается.       — Привет, — Сонхун делает пару шагов к нему, но Чонвон указывает на раскрывшиеся двери лифта, предлагая зайти внутрь. Оказавшись вместе в закрытом пространстве, оба чувствуют себя совсем неудобно, и Чонвон пытается понять, что руководило им пару минут назад, однако старается вести себя непринуждённо, нажимая на этаж выше после старшего.       — Ещё полчаса до начала занятий. Ты всегда так рано приходишь? — интересуется Ян, и Пак утыкается взглядом в носочки своих ботинок, поджимая губы.       — У Хисын-хёна перерыв сейчас, и я…       — Сонхун-хён, вы же встречаетесь? — перебивает Чонвон и встаёт перед его лицом, с хитрой улыбочкой заглядывая в которое, выглядит, как любопытный ребёнок, интересующийся тем, откуда появляются дети. Паку ничего не остаётся, кроме как втянуть щёки в себя и чуть смущённо кивнуть.       — Недавно начали.       — В таком случае мы можем поговорить с тобой на одну тему? — старший заинтересованно дёргает бровями, думая, с каких пор они так близки, что он хочет с ним что-то обсудить. Увидев на его лице явный вопрос, Чонвон продолжает: — Мне тоже нравится один… парень.       — Ого, — сразу выдаёт Сонхун и как-то оживляется, перестав чувствовать напряжение и груз на плечах, расправляя которые, сбрасывает тяжесть. — Хочешь со мной поделиться?       — Да.       — Занятия у Ёнджун-хёна через полчаса, верно? — младший кивает. — Тогда я могу уделить тебе время сейчас.       — Разве ты не идёшь к Хисын-хёну? — двери кабинки в этот момент открываются как раз на нужном Паку этаже, но он нажимает на кнопку закрытия и машет рукой.       — Мы с ним всё равно каждый день видимся, — хихикает парень и достаёт телефон, начиная кому-то что-то печатать. Чонвон думает, что он предупреждает Хисына о том, что подойдёт позже, и оказывается прав.       На крыше здания прохладно и свежо. Где-то на горизонте кучками собираются намеревающиеся скрыться облака, из-за которых слабо виднеется исчезающее солнце, создавая на небе лёгкий нежный закат персиковых оттенков. Сонхун шмыгает носом от резкого удара ветра по лицу, отчего слегка начинают краснеть кончики ушей, и идёт вперёд, всё ближе к краю. Спокойствие и свобода тянут в объятия и бодрят сознание. Чего не скажешь о Чонвоне.       Он плетётся за старшим, едва перебирая ногами, и чувствует, как сердце бьётся в пятках. Воспоминания ударяют в голову, и чувство страха подкрадывается совсем быстро и незаметно. Ему хочется попросить хёна взять его за руку, но он считает эту просьбу неправильной и постыдной. Яну приходится только делать вид, что всё в порядке, и смотреть под ноги, направляясь за Паком. Тот, в свою очередь, не решает идти прямо к ограждению и останавливается за пару метров, садясь на бетон и хлопая по месту рядом с собой. Задница Чонвона соприкасается с холодом, и он разводит ноги в позе лотоса, поднимая глаза к небу вслед за старшим.       — Слушаю, — выдыхает Сонхун и испытующе устремляет взгляд на младшего, подпирая лицо рукой, а ею опираясь об одно колено. Ян, открывший эту тему, теперь колеблется и неуверенно надувает щёки, думая, что можно рассказывать, а что нельзя, откуда начинать и где заканчивать. Можно ли довериться знакомому или он потом пожалеет об этом? Ретироваться уже поздно.       — Я влюблён в Джея, — с плеча рубит, а Пак лишь приподнимает брови в удивлении, но более не реагирует, дабы не заставлять того чувствовать себя неловко, лишь кивает, показывая, что весь во внимании. — И я ему признавался в этом.       — Вот это не по канону, — усмехается Сонхун. — Ты смелый! Завидую тебе.       — А кто в ваших отношениях признался первый? — Чонвон что-то не туда уходит, вдруг заинтересовавшись. Другой застывает взглядом на нём и вспоминает недавний вечер, стиснув зубы.       — Ты мне нравишься, Хисын-хён, — негромко вырывается с его уст, когда стекло ударяется дном о стол. — Я влюбился в тебя.       — Я прекрасно осознаю свои действия, хён. Я бы не смог сказать тебе этого на здравую голову, потому что рядом с тобой даже забываю, как дышать. Я специально выпил, чтобы сделать это сейчас, — непрерывно выпаливает Пак, подаётся слегка вперёд и почти ноет: — Понимаешь?       Нервно улыбнувшись из-за своего поведения, Пак медленно отворачивается от него и выдаёт робко:       — Хисын-хён.       — О… Ну, я так и думал, — наивно верит Ян и продолжает свой рассказ. — Джей меня отшил тогда. Но в последнее время мне кажется, что он немного поменялся? Раньше я не замечал, чтобы он как-то злился или был недовольным, когда я других упоминал, а теперь Джей ведёт себя немного по-другому… Я специально заставляю его ревновать, чтобы убедиться в том, что это не мои фантазии, и мои мысли подтверждаются! — воодушевляется парень, но потом затихает и угасает, посмотрев на старшего. — Это ведь может и не значить, что я начал ему нравиться?       Сонхун отвечать не спешит, потому что всерьёз задумывается о его словах. Ситуация Чонвона и Джея совсем не похожа на их с Хисыном, потому что тот никогда не показывал свою ревность. По крайней мере он этого не замечал!       Пак считает, что ревность — показатель не любви, а недоверия к партнёру, однако тут совсем другое: они не встречаются, и Джей, скорее всего, чувствует такое, потому что боится, что внимание Чонвона способно уйти к другому человеку, а он может его потерять. Но в каком смысле — Сонхуну неизвестно, ведь не общается ни с кем из них, оттого и сложно.       Давать неверный совет или неправильное мнение, которое может повлиять на отношения двоих, тоже не хочется. Боится, что его слова способны сильно подействовать и, возможно, что-то испортить. Выбрал, конечно, Чонвон человека для исповеди, но в любом случае, Сонхун ему благодарен за доверие, несмотря на то, что они не близки от слова совсем. Может, этим самым младший хочет показать, что был бы не против подружиться?       — Я очень ценю, что ты поделился со мной этой историей, — начинает он спустя долгое время молчания и раздумий и приобнимает себя за плечи, почувствовав холод. — Мне приятно знать, что ты доверился мне и думаешь, что я этого заслуживаю. Только я не думаю, что моё мнение может быть для тебя полезным… — Чонвон прикусывает губу и слушает внимательно, надеясь на ответ, который поможет ему определиться, но, судя по всему, его не будет. — Я ведь совсем не знаю Джея, как человека, поэтому без понятия, почему он так реагирует. Возможно, он действительно начал что-то испытывать к тебе, но ты не исключай того факта, что иногда эгоистичные люди могут проявлять ревность не потому, что сами любят кого-то, а потому что… — Сонхун вздыхает, думая, как правильно выразиться, и не собьёт ли это Чонвона с пути, который он уже себе выбрал, — потому что любят их.       — В смысле? — не понимает младший. Пак смотрит на время и потихоньку поднимается с места.       — В прямом. Есть такой тип людей, которые, когда узнают, что кто-то влюблён в них, чувствуют себя хорошо. А потом, когда понимают, что этот человек уже не испытывает к нему интереса и переключается на другого, теряют внимание к себе и хотят его вернуть…? — старший чешет макушку, неуверенно морща лицо. — Я могу быть не прав! Просто такое действительно существует, но это может и не быть связанным с вашей ситуацией. Наверное, Джей после твоего признания начал смотреть на ваши отношения с другого угла. Под другим ракурсом. Не думаешь?       Яна это всё очень озадачивает. В словах Сонхуна есть смысл, и он огромный. Чонвон никогда не задумывался о том, что Джею действительно может просто нравиться чужое внимание, и от этого осознания становится невыносимо грустно и обидно, ведь надежды обрываются, а замки рушатся. Заметно расстроившись, парень неохотно кивает старшему, а тот чувствует вину за исчезновение настроения младшего, думая, что ему совсем не стоило этого говорить.       Слова Сонхуна разбили чужое сердце. Или же розовые очки.       — Прости, пожалуйста, если это тебя задело, — сразу извиняется Пак, на что Чонвон качает головой, говоря, что всё в порядке, и благодарит за то, что выслушал и высказал свою позицию. Это тоже для него важно.       Ребята расходятся в лифте, разбегаясь по разным этажам. Всё занятие у одного из головы не уходят чужие слова, а второго не покидает осадок после разговора и лишняя ноша на шее из-за взявшейся из ниоткуда ответственности.       После репетиции к приближающемуся фестивалю Сонхуна немного отпускает, и он старается об этом слишком сильно не думать. Чонвон попросил, а он выполнил его просьбу. Что ещё Пак мог сделать в такой ситуации?       По пути домой его снова провожает Хисын. Когда он рядом, Сонхуну намного спокойнее, и лишние заботы и переживания будто бы испаряются. Ему хочется, чтобы тот всегда был рядом.       И он озвучивает это желание.       — Хён, — когда разговор на определённую тему прекращается, Пак начинает ходить крестиком, пытаясь унять дрожь в ногах.       — Да, принцесса? — а Ли вновь смущает.       Юноша пальцами цепляется за ремешок сумки, останавливает старшего одной рукой и встаёт спереди, тепло улыбаясь и мягко вглядываясь в чужие бездонные глаза.       — Переезжай ко мне?       Ли чуть хмурит брови и щурится, раздумывая, правильно ли расслышал. Сонхун правда предлагает съехаться.       — Не рано ли? — с серьёзным тоном произносит Хисын, вгоняя того в сомнение. Пак округляет глаза, и Ли кажется, что тот сейчас может расплакаться, поэтому спешит добавить, дабы не расстраивать раньше времени: — Я имею в виду, вдруг я разочарую тебя? Я, ну… Неряшливый немного, — неловко приподнимает он уголки губ. Услышав его аргумент, Сонхун сначала молчит, но позже издаёт короткий смешок.       — И это всё?       — Просто я заметил, что ты очень чистоплотный и аккуратный. Тебе может быть некомфортно со мной, — Ли вжимает шею в голову и улыбается, наблюдая за оголёнными белоснежными зубами напротив. Пак опускает голову, посмеиваясь. Ему очень хочется обнять его и простоять так некоторое время, но из-за большого количества народа вокруг это кажется немного неуместным, и решает оставить всё на потом. — Что? — и у старшего вырывается нервный смех.       — Это не проблема, Хисын-хён. Я буду убираться в квартире независимо от того, живёшь ты в ней или нет, так что не переживай на этот счёт. Больше нет причин, чтобы не соглашаться?       — Ну… — парень колеблется, не зная, как правильно преподнести свои мысли, — вообще-то я планировал в будущем съехать от мамы и пригласить свою принцессу в свой замок, а ты меня опередил, и я немного смущён, — Ли начинает стесняться своих слов и под конец вовсе еле выговаривает их, вытягивая губы в трубочку и избегая прямого взгляда. Сонхуну кажется, что он впервые видит такого милого Хисына.       — Что плохого в том, чтобы ты иногда был моей принцессой? — Пак старается сдержать свой смех и желание расцеловать старшего, который совсем теряется от таких слов и, оттолкнув его, прячет лицо в ладонях. — Ва-а, Хисын-хён, ты скоро покраснеешь!       — Что ты творишь? — от бессилия парень садится на корточки, жмурясь от смеха так, что его глаза превращаются в два полумесяца. Сонхун располагается рядом и, обняв свои колени, влюблённо глядит на его макушку.       — Так ты согласен переехать ко мне? Обещаю быть хорошим мальчиком, — ухмыляется он, флиртуя с парнем, который тяжело вздыхает, наконец, успокоившись и взяв яйца в кулак. Хисын поднимает голову, уставший и красный, и возвращает свою уверенность на место, перестав стесняться. Теперь настаёт очередь младшего чувствовать волнение, и он снова растягивает губы в смущённой улыбке, демонстрируя клыки. — Ну, что-о?       — Правда обещаешь?

***

      Если можно было бы повернуть время вспять, Чонвон точно сделал бы это и пригрозил одногруппникам не голосовать за него, потому что ему уже поднадоело быть старостой и возиться в универе после учёбы. На этот раз это хотя бы немного интересно, всё-таки подготовка к празднику, а не очередная документация. Правда, на удивление, сегодня заканчивают они раньше ожидаемого, поэтому парень хочет сходить домой и поспать до начала танцев.       Моросит — это прекрасно. Чонвон не любит сильные дожди или холод без осадков, а небольшие капельки вызывают свежесть и хорошее настроение. Юноша решает пройтись пешком, послушав любимую музыку вместо любимого голоса, так как его обладатель ещё давно ушёл после пар и, скорее всего, занимается учёбой, ведь до модулей осталось всего ничего — пару дней.       Мать просила по возвращению домой купить свежих фруктов, которые продаются, конечно, во многих местах, но до следующего магазина топать да топать, а ближайший Чонвон только что пропустил. Цокнув, он разворачивается, намереваясь вернуться, но перед глазами, как молния, проносится знакомая белая машина. Ян моментально глядит ей вслед, замечая, что она останавливается неподалёку от него около цветочного магазина. Чувство небольшой зависти закрадывается в сердце, но парень всячески отгоняет эти мысли, продолжая свой путь и со вздохом произнося тихо самому себе:       — Наверное, хочет цветы Сону купить, они же сегодня…       В голову ударяет недавнее воспоминание, отчего Чонвон останавливается посреди аллеи и застывает взглядом в пустоту, воспроизводя тот день ещё раз. Он резко разворачивается, видя, что Рики ещё внутри магазина и достаточно долго выбирает букет, и почему-то достаёт телефон, сглатывая и надеясь, что его догадки не станут подтверждаться.       Jungwon: Ну, как там? Сняли?       Долгое ожидание ответа заставляет Яна занервничать, ведь Рики выйдет с секунду на секунду и уедет, а Чонвон может совсем не успеть выяснить кое-что и упустить парня, улизнувшего от него. По внутренней стороне ладони хлопками ударяется твёрдый телефон, зубы прикусывают нижнюю губу, и сам парень начинает топтаться.       Пусть только не выходит сейчас, пусть только не выходит.       Звук уведомления заставляет его вздрогнуть и сразу зайти в мессенджер.       Seonwoo: Мы ещё не ехали туда, я дома. Рики сказал, что приедет минут через сорок.       — Минут через сорок? Но Сону ведь совсем рядом живёт. У него другие планы? — брови Чонвона сводятся к переносице, что на лбу даже несколько морщинок выступает.       Что-то здесь точно нечисто. Ян не перестаёт волноваться за отношения друга и, скорее всего, за свои возможные, потому что прошлая встреча Джея и Рики навевает разные сомнения и мысли, что ещё немного, и его скоро разорвёт от непонимания всего происходящего.       Он чувствует, что Нишимура не так прост, как кажется, и точно что-то скрывает. Не зря в первую встречу не особо понравился ему и продолжает излучать неприятные вайбы. Чонвон хочет до всего докопаться, но ему кажется, что он идёт по неправильному пути. Но ведь любые начинания к чему-то приводят?       Друга не тревожит, а сам забывает о сне.       Jungwon: Аа, хорошо. Отпиши мне, когда приедет. Жду хороших новостей)       Seonwoo: Хорошо, Вон-и ^^       Пока Чонвон печатает старшему, он слышит звук мотора и, подняв голову, видит, что спорткар заводится. Это вводит его в лёгкую панику и растерянность, однако вовремя проезжающее мимо такси оказывается спасательным кругом во время утопления. Парень спешит прыгнуть в салон и дать водителю указание, чтобы тот ехал за нужной машиной. Тревога растёт в геометрической прогрессии, что на месте не сидится. Ногти цепляются за обивку сиденья и царапают кожу на ней, оставляя словно следы от кошки. Глаза парня внимательно следят за спорткаром, и от этого становится ещё беспокойнее. Лишь бы Рики не заметил, что за ним следят. И он точно едет не по направлению к дому Сону.       «Пожалуйста, не поворачивай в наш район…», — сложив руки у лица и уткнувшись в пространство между ними носом, молится внутри Чонвон. Только не туда, только не к Джею.       Всю дорогу до места назначения парень ощущает себя сидящим на иголках, что от волнения оплачивает такси больше положенного и выбегает из салона моментально, ища глазами уже давно вышедшего Рики с букетом и ещё чем-то квадратным в руках, похожим на коробку. Найти фигуру младшего удаётся не сразу, но буквально в последний момент перед тем, как тот заходит в какой-то подъезд. Чонвона радует, что это совсем незнакомый ему адрес, и вместе с этим тревожит: это всё ещё незнакомый ему адрес.       К кому Рики может приходить с цветами и подарком? Сону говорил о том, что у него нет ни сестёр, ни братьев, ни друзей, а сам Нишимура упоминал об отсутствии матери. Тогда кто?       В детстве Ян мечтал побывать шпионом, и его мечты сбылись только в поздние двадцать. Увлекательно и очень утомительно. Отбирает все ресурсы, мало того, что он ещё и до этого хотел поспать из-за усталости, однако променял сон на правду.       Чонвон сидит за щитом электричества от силы минут десять и, встрепенувшись, когда замечает вышедшего из подъезда Рики, поднимается на ноги. В момент, когда младший соприкасается с дверной ручкой своей машины, парень по-быстрому делает фотографии окрестности, обязательно включая главного героя в кадр, и спешит перебраться на другую сторону объекта, за которым прячется, потому что Нишимура начинает выезжать со двора. В глотке чувствуется собственный пульс из-за адреналина, вскипающего в крови от своих рискованных действий. Единственное, на что он надеется, — это не попасться в поле зрения Рики, который, к счастью, без единого подозрения на слежку за собой уезжает и больше не показывается.       Чонвон остаётся ждать. Чего? А не знает. Он лишь продолжает посматривать на подъезд и думает, что оттуда может выйти кто-нибудь, кого он, возможно, встречал в своей жизни, но кроме старенькой пары, выбравшейся на прогулку и пожалевшей об этом сразу из-за полившего дождя, никого не видно. Жалеют не только они, потому, разочарованно фыркнув, Ян заказывает себе такси, получая сообщение от Сону.       Seonwoo: Рики скоро будет. Ну, мы поехали :) После приёма сразу напишу тебе.       Что управляет парнем — знает только чёрт, но что-то подталкивает его к написанию следующего:       Jungwon: Хорошо. И, Сону-я… Последи хорошо за Рики, ладно? Он мне почему-то снова не нравится. Понаблюдай за его словами и действиями, но не переживай и ничего не надумывай. Лишь моя интуиция.       Seonwoo: …       Seonwoo: Зачем?..       Блондин слышит дверной звонок, раздающийся на всю квартиру, и с сомнением перечитывает сообщение друга, будучи прекрасно осведомлённым, кто стоит в подъезде. Полученное своего рода предупреждение напрягает и вызывает беспокойство. Казалось, что всё уже наладилось, накручивание осталось позади, и любые недопонимания, возникающие в голове, разрешились, но с чего бы тогда Чонвону играть ту же самую песенку?       Режущий уши сигнал опять звучит в помещении, а Сону приходится поспешить и скорее справиться с испорченным настроением и настороженным поведением, дабы не выдать своё состояние пришедшему. Переписка удачно удаляется с аппарата и с корзины тоже, только потом открывается входная дверь, что сопровождает пара улыбок, направленных друг на друга.       — Ты уже готов? — глаза напротив сияют, а в собственных неуверенность и смятение, но японец не замечает и проходит за порог, вытирая обувь о половик.       — Почти, только носки надену. Подождёшь… — парень колеблется, но делает выбор, — здесь?       Смущение трогает губы Рики, привыкшего заходить в спальню старшего, но он виду не подаёт и кивает в фрустрации, оставаясь в коридоре. Сону выходит раньше обычного, и пара вскоре покидает квартиру.       В машине вновь ощущается накалённая обстановка, холод и недосказанность. Как бы Сону не пытался контролировать свои эмоции на лице, он не может перестать выглядеть взволнованным и задумываться о словах Чонвона настолько глубоко, что уходит в астрал и не слышит, как Рики зовёт его уже в третий раз. Тому приходится дотронуться, чтобы обратить внимание на себя. Реакция парня не говорит о чём-то хорошем, разве что подпитывает тревогу младшего за него.       — Тебя что-то беспокоит? Мне припарковаться? — отвлекается от дороги кудрявый, посматривая на рядом сидящего.       — А? Да нет… — Ким берётся за виски. — Голова немного разболелась. Не обращай внимания, всё в порядке.       — Точно?       — Да, — интонация Сону доверия не вселяет, но Рики решается поверить на слово.       — Я сегодня скину тебе денег на карту, отправишь родителям, — крутя руль в руках, сообщает он, уткнувшись взглядом в дорогу, чтобы не видеть возмущённое лицо старшего, который каждый раз чувствует себя неудобно перед ним. Но в ответ слышится лишь усталый вздох и скрип кресла: Сону чуть опускает его и откидывается, прикрывая глаза.       — Я уже сходил в банк и отправил. У меня есть деньги, Рики. Я же как-то справлялся до этого без тебя, — от услышанного Нишимура замирает на месте, не зная, куда себя деть от смущения и чувства собственного ничтожества. Неприятно, да на груди оседает. Не проследивший за резкостью своего языка Ким спешит исправиться, ругая себя за отсутствие костей в ротовой полости. — Я имел в виду-       — Нет-нет, — перебивает младший и старается улыбнуться, повернувшись к блондину, — ты всё правильно сказал, — Сону кажется, что в уголках глаз парня что-то блестит, и боль въедается в сердце сильнее от осознания своей оплошности. — Не думай об этом.       В горле застывают непроизнесённые извинения, превращаясь в ядовитый ком, испускающий отравленный воздух в дыхательные пути, и старший хмыкает, отворачиваясь к окну. Ранит каждого, да восприятие отличается.       Остаток дороги они проводят в молчании, нарушаемом шумом мимо проезжающих машин и удара капель дождя о лобовое стекло. По приезде в больницу парни перекидываются парочкой необходимых слов. Старший не дожидается Рики и идёт в сторону травматологии, прекрасно ориентируясь, хотя был здесь всего раз.       Не нашедший его около автомобиля младший остаётся с протянутым в пустоту зонтом в руке, видит удаляющуюся светлую макушку и расстроенно кладёт вещь обратно в багажник, что едва в щепки не разносится из-за сильного хлопка.       Те предчувствия сбылись: чёрные полосы наступили сейчас, ведь и вправду не может всё идти так гладко и спокойно. По сути обижаться должен сейчас Нишимура, которого даже раздражает поведение Сону, но он не догоняет его, чтобы остановить и выяснить отношения. Надеется, что в этот раз тот испустит пар самостоятельно, и им обоим лучше дойти до врача порознь. Наверняка Ким вовсе не дуется, а хочет пройтись в одиночестве по аллеям из-за головной боли.       — Отлично, — довольно шипит сосредоточенный на выполняемой задаче мужчина, разрезая ножницами марлевый бинт, фиксирующий гипсовую повязку.       Рука Сону полностью восстановилась, и врач пришёл к решению снять гипс. Вокруг крутится травматолог, раздвигая лангету при помощи расширителей и щипцов, медсестра и практикант, чуть ли не впритык вставший к пациенту, из-за чего блондин одаривает его косым взглядом. Парнишка неловко прокашливается и виновато отстраняется, продолжая наблюдать за процессом. Рики тоже внимание держит на происходящем, чтобы оказать помощь в случае чего, но всё заканчивается удачно, и медсестра с практикантом начинают отмывать руку Кима в тёплой воде.       Врач в это время вынимает только что распечатанные тёплые бумаги и выходит из кабинета, сказав, что ему нужно поставить печати. Проходит секунды две, и Нишимура подходит к Сону, который с облегчением касается своей кожи, щупая её, и пытается размять конечность, застывшую в неподвижном положении на длительное время. Ощущения необычные, но скоро привыкнет.       — Я схожу к кассе, решу вопрос по поводу денег, ладно? — Ким поднимает взгляд, словно хочет что-то сказать, но не успевает. — Я знаю, что они у тебя есть, но, пожалуйста, позволь мне. Я хочу это сделать.       — Рики, прости меня за то, как я выразился в машине, — сразу извиняется тот, бегая сверкающими глазами по лицу младшего, а в чужом взгляде плещется только нежность и смирение, отчего Киму становится ещё больше не по себе.       Медсестра, нечаянно подслушавшая их разговор, мельком смотрит из-за угла, но, столкнувшись с убийственным взором японца, отворачивается, продолжая заниматься своими делами. Практикант так же встаёт к ним спиной, боясь оказаться следующей целью, и двое начинают тихо шушукаться.       Губы младшего тянутся в сдержанной улыбке, он берёт парня осторожно за запястье, до которого не мог притронуться долгое время, и кивает, прикрыв глаза и тем самым говоря, что всё хорошо. Вот такой Рики невыносимый, прощает всегда, терпит любые капризы и делает всё, чтобы не поссориться. Сону в такие моменты кажется, что он просто его не заслуживает. Юноша и права выбора не даёт — выходит в коридор и оставляет старшего там.       В правый рукав кофты аккуратно пролезает рука Кима, он спрыгивает с кушетки и идёт за ним следом, мысленно не соглашаясь на это и желая оплатить своё лечение, хотя бы разделив сумму пополам. Оказавшись за пределами кабинета травматолога, Сону оглядывается по сторонам, не зная, где находится касса, и идёт по интуиции налево, с каждым шагом начиная сомневаться в своём выборе, так как коридор становится всё длиннее и длиннее, а взору попадаются уже пациенты в пижамах, некоторые из которых разгуливают туда-сюда в бинтах, а кто-то с капельницами. Ким уже намеревается вернуться и даже разворачивается, но взгляд цепляется за знакомую фигуру — Рики.       Непонятно, что парень мог потерять в этом отделе, ведь и дураку ясно, что касса находится не здесь. Видно, тоже ошибся, и Сону уже хочет его позвать, но вовремя останавливается, заметив странное действие своего парня.       Ноги младшего замедляют уверенную ходьбу в сторону определённой палаты, дойдя до которой, он останавливается и затаивается. Сону теряется при виде этого и повторяет за ним: тоже отходит за угол, начиная высматривать и желая остаться незамеченным.       Чётко отпечатанные в памяти слова Чонвона прыгают перед глазами, из-за чего парень ещё больше настораживается и щурится, не понимая, что творит другой. Не без причины Ян так сказал. Точно произошло что-то, что он утаивает и при этом пытается намекнуть другу на подозрительное поведение Рики.       Тем временем Нишимура осматривается по сторонам, как вор или грабитель, намеревающийся ворваться в чужой дом и не попасться никому на глаза, как и Сону, который прячется за стеной, уткнувшись в неё спиной, чтобы тот его не увидел.       Дыхание Кима сбивается, в голове тысяча вопросов, на которые нет ни единого ответа, а в груди опять зарождается страх неизвестности и возможных будущих разочарований. Пульс парня учащается, и он выжидает приличное время, прежде чем начать подглядывать опять. Подло следить за любимым человеком, думает он, но другого выхода не видит.       Японец в это время молча смотрит через окошко в ту самую палату, выглядя озадаченным и слегка расстроенным. Вдруг к нему подходит некто в халате, на что парень неловко улыбается и указывает, кажется, в сторону пациента, лежащего там. Не то врач, не то кто-то из медсестёр активно кивает и рукой предлагает пройти в другую сторону. Они вместе заворачивают за угол, после чего испаряются, а Ким скатывается вниз по стене, взявшись за голову и не зная, что предпринимать дальше. Вернуться в кабинет? Пойти за Рики? Или же…       Узнать, кто находится в этой палате?       Третий вариант кажется самым необходимым и нужным для нахождения ответа хотя бы на один вопрос и приближения к разгадке происходящего, потому что всё это беспокоит и вгоняет в ступор. Убедившись, что Рики нет поблизости, Сону осторожно, чуть ли не на цыпочках, идёт к этой самой палате и тяжело выдыхает, чтобы это помогло ему собраться с силами и решиться взглянуть в окошко.       В дрожь и замешательство бросает тут же: в палате спит красивая девушка с перебинтованной ногой, а рядом с кроватью — костыли. В голове Сону — бардак и хаос, виной всему атакующие одновременно мысли, начинающие тем, кем может являться эта девушка Рики, зачем он за ней подглядывал и куда ушёл, и заканчивающиеся взявшимися в одно мгновение из ниоткуда подозрениями в измене.       Ноги парня становятся ватными, в уголках глаз скапливаются слёзы, хотя он старается отрицать последнее и ждать, когда полностью поймёт всю ситуацию, но не может контролировать чувства. Влажная пелена в очах мешает думать рационально, но в одном уверен точно:       Сону уже видел эту девушку.

***

      Истошные крики не прекращаются с самого утра, а отвратный медицинский запах, въевшийся в каждый уголок квартиры, уже не выветрить ничем. Мать продолжает истерить на кухне, хватаясь за сердце, что даже подушки не спасают — уши парня скоро завянут.       После очередного ночного скандала женщине стоило бы догадаться, что все её несправедливые по отношению к мужу действия могут завлечь за собой неисправимые последствия. И вот оно: ему надоело это всё терпеть, и наутро Пак покинул дом, собрав вещи и сказав, что подаст на развод. Жена сходит с ума и увядает на глазах, но Джею самому нелегко: родители действительно разводятся.       Как он и мечтал, но думал, что в такой день ему будет радостно и спокойно за будущее каждого из них.       Поддержать старшую хочется, да слов никаких не находится. То же самое и с силами. Джей порядком за последние годы настолько натерпелся шума и ссор, что его нервные клетки не выдерживают утренний ор дома, отчего голова скоро взорвётся. Порой хочется выйти из комнаты и самому разгневаться на мать, обвинить в уходе отца и вылить весь скопленный негатив на неё.       Жалко её и больно за женское разбитое сердце. Но не в его компетентности собирать эти осколки, ведь должна была сама понять, что довела ни в чём неповинного человека до такого, что он буквально отказался дышать с ней одним воздухом и ушёл прочь, сбегая от этого сумасшествия.       Усталый громкий вздох наполняет спальню парня, и, не вытерпев очередной поток рёва матери, Джей выходит к ней, сильно хлопая дверью. Пак сидит на стуле, судорожно делая глотки воды и убирая с лица прилипшие пряди волос, спадающие с растрёпанного пучка. Веки её знатно опухшие, лицо красное, словно сгорело на солнце, а всхлипы безостановочные и болезненные.       — Мама, хватит уже так страдать! — повышает он голос на женщину, хотя сердце сжимается, смотря на неё такую сломленную, слабую. — Ты этим только себе хуже делаешь. Папа не вернётся всё равно.       Голова женщины дёргается из-за плача и рваного дыхания, она смотрит на сына, который видит её мокрое лицо и желает отвернуться. Слёзы накатывают по новой, и вместо ответа мать лишь сгибается пополам, начиная рыгать все внутренности при помощи криков боли, а Джею не остаётся ничего, кроме как подойти к ней, сесть рядом на корточки и попытаться обнять.       Они вместе, но каждый по-своему одинок.       Минут через двадцать женщина всё же успокаивается и засыпает от бессилия прямо на месте. Джею приходится разбудить её и проводить до кровати, но она отказывается заходить в их с мужем общую спальню, поэтому парень предлагает ей поспать у него. Когда мать уже издаёт храпы, он устало садится рядом на пол и берётся за пульсирующий лоб, где чувствует опухшие вены под пальцами.       Супружеская жизнь родителей казалась огромной проблемой для него, но теперь Пак не сомневается: трудности начнутся после развода, и мать из-за отца будет иметь его мозги каждый день. А завтра ещё модульная неделя начинается, как в такой атмосфере готовиться к учёбе?       Хорошо, что Чонвон живёт рядом и с радостью принимает у себя. Именно так и поступает Джей, написав на бумажке об этом и приклеив её на прикроватную тумбу, где спит мать.       Шумных — в этом случае в хорошем смысле — родителей Яна дома нет, что ощущается непривычно, тихо и безлюдно, словно никто здесь давно не живёт. Чонвон лежит в своей комнате, укрывшись одеялом и обставив себя большим количеством подушек. Царит мрак, но на книжных полках горят ароматизированные свечи, чуть освещая помещение. Рядом лежит книжка, за которой он начал засыпать, но пришлось проснуться из-за звонка друга и отворить дверь, прежде чем он придёт.       В дверном проёме появляется тёмная тень, медленно подползающая к хозяину дома. Свет от свечей падает на его очерченные скулы, Ян и внимания не обращает, зная, кто это.       — Где родители? — Джей смотрит на задёрнутые шторы, снимая попутно толстовку и оставаясь в одной белой футболке, — тепло.       — Уехали на встречу с риелтором, — глаза Чонвона лениво переводятся на улёгшегося прямо на кривые бугорчатые подушки друга и ловят тусклость в чужих.       — Всё-таки скоро переедете, — хмыкает тот и зарывается лицом вниз. — А мои разводятся.       Книжка, свисающая с края кровати, падает из-за движений Яна, который ложится на бок, опираясь рукой и кладя на неё голову. Пряди Пака аккуратно перебираются в пальцах младшего и гладко скатываются обратно, выскальзывая из руки. Он вновь применяет идеальную тактику для успокоения и поддержки близкого человека, которому, к слову, нравятся эти мягкие прикосновения на затылке. Рядом с Чонвоном Джей чувствует утешение и умиротворённость, которую не может найти дома. Нравится даже просто молчать в его компании.       Такой исход был очевиден, и Чонвон знал, что когда-нибудь это произойдёт. Джей может хоть миллион раз стараться не показывать свои чувства, но скрыть разбитость и подавленность этой ситуацией у него не получится, зато младший всё равно пронюхает это и окажет первую помощь.       Если бы только мог поцеловать…       — Джей-я, — старшего чуть ли не в сон клонит из-за переутомления и погоды за окном, но он находит в себе силы неохотно вынуть лицо из подушки и приоткрыть один глаз, — с кем ты встретился в тот день?       — В какой день? — не понимает тот.       — Помнишь… в кофейне, — уточняет Ян и старается найти в чужих глазах панику, растерянность и попытку скрыть информацию, может, напротив, искренность, честность и доверие — хоть что-нибудь, что прояснит тот момент, но ничего. Только безразличие и спокойствие.       — Да так, — Пак отворачивается в другую сторону и громко пускает поток воздуха из ноздрей, намекая, что он хочет поспать, чтобы его не беспокоили, — давний друг.       Ложь.       Джей соврал.       На спине сопящего парня образуется дыра из-за прожигающего взгляда Чонвона, который гневается из-за его ответа и думает рассказать о том, что он всё видел и знает, а затем поставить перед фактом, что Пак намеренно скрывает от него встречу с Рики, выяснить причину этого и вынудить старшего расставить все точки над «и». Но не сейчас. Эмпатия не позволяет давить на друга в такой сложный для него период, а Ян хочет разобраться в этом сам и, если получится, нарыть доказательство их связи. Утереть носом об асфальт, не оставляя возможности оправдаться.       Не нравится поведение Джея. Не нравятся их секреты.       Не нравится Рики.

***

      Всю ночь Сону спал в тревоге, просыпаясь в поту каждые полчаса, судорожно осматриваясь вокруг и пытаясь заснуть вновь, а во сне снились одни кошмары, в которых Рики изменял ему. В них хотелось умереть, нежели видеть это своими глазами, и скорее пробудиться, оказаться в реальности, но не в той, в которой нет его.       Тяжело было сохранять лицо на протяжении оставшегося дня в компании Рики, который и словом не обмолвился насчёт той палаты и вёл себя, как прежде, непринуждённо и заботливо. Вывод вытек моментально: не хочет, чтобы Сону был в известности. А Ким о ней и не сообщает, ждёт пытливо, пока младший расколется сам. Теперь-то никаких сомнений в чонвоновой интуиции нет, и парень хочет ей довериться, как и своим задетым чувствам.       В вечер воскресенья Рики звонит ему неожиданно: сообщает, что снова простудился или, скорее, не до конца выздоровел с прошлого раза. Это не самое внезапное, с чем сталкивается Сону: Нишимура делится с ним своим адресом и просит приехать и привезти лекарства, потому что чувствует себя неважно. С одной стороны Киму только в радость наконец-то хоть как-то потратиться на Рики и отплатить ему за все его щедрые расходы, но с другой — осадок вчерашнего дня всё ещё глубоко сидит внутри, где органы разрываются от ненайденных ответов на кучу вопросов, подрывающих доверие.       Элитный район, в котором проживает японец, вызывает восхищение и некую зависть. Минимальное количество этажей здешних домов — два. Все они огромных масштабов, занимают большую территорию, обставлены дорогими заборами, камерами, высокими стенами. В каждом чуть ли не по несколько гаражей из-за количества машин, и Сону не сомневается, что семья Нишимура ничем не отличалась от остальных чеболей. Такси, на котором парень приезжает, останавливается в начале улицы, потому что Киму хочется пройтись пешком. Тем более, судя по номерам домов, до нужного недалеко.       Мокрый асфальт под ногами постепенно просыхает, возвращая себе более светлый оттенок. Ботинки парня ступают по нему не спеша, нарочно касаясь высокой подошвой небольших лужиц, — счастье доставляет. Небо серое, в целом, как и сам город. Как и моральное состояние Сону.       На улице ни души, не учитывая лишь одного человека, бродящего неуверенно из стороны в сторону, поглядывая на крыши домов, с которых стекают остатки дождя. Сону прячет руки в карманах курточки и продолжает ходьбу, сокращая расстояние между собой и незнакомцем в маске, всё высматривающим что-то. Изучающий взгляд блондина пробегается по нему, потому что телосложение и цвет волос кажутся знакомыми, а, приблизившись, Ким вовсе убеждается, что его догадки верны.       — Кан Тэхён? — парень моментально оборачивается на зов и округляет глаза в лёгком шоке, словно его поймали на каком-то преступлении, но спешит исправить физиономию и расслабляется, подходя к Сону и улыбаясь заметно через маску.       — Хэй, я не думал, что встречу тебя здесь! — в дружеском жесте Кан приобнимает парня и серьёзным тоном спрашивает: — Что… ты здесь делаешь?       — Я? Я пришёл к Рики, он живёт вот в этом доме, — блондин указывает на двухэтажный коттедж, до которого метров двадцать, после чего Тэхён сразу озирается и как-то радостно звучит:       — О-о, правда?       — Угу. А ты кого-то ищешь?       — У меня… — обладатель персиковых волос начинает мяться, посматривая на дома, — у меня… у меня здесь друг живёт. Пришёл к нему, вот не могу найти дом. Он мне сказал подождать, сам выйдет… оказывается, — мрачнеет под конец парень и направляет многозначный взор на Кима.       — Мне, может, подождать с тобой? — робко предлагает Сону, но его перебивают.       — Нет-нет, не стоит! Иди к Рики, он наверняка заждался.       — Кстати, а почему тебя всю неделю не было? — вспомнив отсутствие одногруппника на протяжении несколько дней, интересуется парень.       — Я был в Пусане. Мама приболела.       Сону надувает губы и кивает в понимающем жесте. Разговор заходит в тупик, а неохотная речь Тэхёна навевает мысли о том, что он не особо рад его компании сейчас, поэтому блондин спешит уйти.       — Я тогда пойду, наверное. Придёшь завтра на пары? Модули начинаются, и уже скоро Хэллоуин! Ты ведь в курсе про маскарад?       — Да-да-да, я всё знаю! — быстро тараторит Кан, а второй убеждается, что ему действительно пора.       Попрощавшись, Сону ускоряет шаг, ведь Рики ждёт лекарства, а он, забывшись, решил прогуляться. Тэхён остаётся на месте, недовольно вздыхая и закатывая глаза.       Раздражает. Нет бы сгинуть с глаз, а он вцепился в него и стоит. Кан смотрит вслед парню, просовывая язык за щёку, и, когда тот скрывается за воротами, ухмыляется в одну сторону.       «Вот ты и помог мне, наивный придурок Витамин Ким», — довольный неожиданной, но полезной встречей Тэхён расслабленной походкой сворачивает за угол, присвистывая.       Первое впечатление, которое складывается при входе в дом младшего, — холодно. Нет, не из-за погоды и температуры. Здесь нет живости и веет какой-то грустью. Зябко и одиноко. Рики всегда ощущает себя так в своём доме?       — Солнышко, — вдруг с лестницы слышится хрип, и Сону тут же поворачивается наверх, где с трудом на ногах стоит японец, завернувшись в одеяло, и шмыгает носом, — когда ты пришёл? Я заранее отворил дверь, не зная точного времени твоего появления здесь. Прости, что не смог встретить, я вырубился и… — тот пытается спуститься, но его покачивает в сторону, и старший пугается, дёрнувшись.       — Стой, где стоишь, я сам к тебе выйду, — очутившись рядом, Сону первым делом берётся за чужой лоб и чуть ли не обжигается. — Да ты горишь! Где ж ты так простудился?       Попросив показать расположение кухни, Ким бежит заваривать имбирный чай и заодно кипяток для микстуры, а после, порывшись в холодильнике, решает приготовить поесть что-нибудь быстрое и вкусное, ведь не уверен, что Рики вообще был в состоянии, чтобы питаться.       Примерно через час, напоив больного лекарствами, плотно укрыв и уложив спать, чтобы тот пропотел, Сону заканчивает с готовкой и поднимается к спящему парню с едой. За всё это время в груди не проскользнуло и грамма какого-то недоверия, сомнения, как и мыслей о вчерашнем и о возможной измене. Ну а кто ещё эта девушка, если со слов самого же Рики у него нет близких людей женского пола? Сону думает только об одном: лишь бы он выздоровел, лишь бы всё было хорошо. И не отрицает, что любовь его сильнее чего-то, что могло бы разрушить их взаимопонимание (но настолько ли она сильна и устоит ли перед правдой?).       Нишимура, оказывается, проснулся и лежит, уставившись в потолок. Неизвестно, о чём думает и думает ли вообще, но Сону хочется проникнуть к нему в голову и увидеть мир его глазами, возможно, и представления о чём-то (о ком-то?).       — Не спишь? — тихо спрашивает Ким, входя в комнату. Другой поворачивается к нему и сразу поднимается, увидев в его руках поднос с едой. — Я приготовил пулькоги. Не думаю, что ты нормально кушал сегодня.       — На самом деле, ты прав. Аппетита не было вообще, — слабо улыбается парень и ползёт на коленях к краю кровати, путаясь в одеяле и чуть ли не сваливаясь.       — Температура спала? — парень касается чужого лба, понимает, что он прохладный, и уже думает присесть рядом, чтобы накормить, как Рики берёт его за запястье и целует внутреннюю сторону, удивляя не ожидавшего такого поворота старшего. — А?       Младший снова причмокивает губами на нежной коже парня и поднимает на того щенячий взгляд, вызывая у юноши табун мурашек, пробежавших по спине. Рука с подносом теряет баланс, отчего посуда соскальзывает к краю и почти падает, но Рики успевает быстро среагировать и перехватить.       У Сону же перехватывает дыхание.        — Спасибо, — благодарно улыбается тот, притянув за запястье, усаживает старшего рядом и с аппетитом начинает есть блюдо, разведя ноги в позе лотоса. Сону не контролирует смущение, проступающее на щеках и губах, и кротко хихикает, наблюдая за ним. Он пока не решает начинать разговор, чтобы не отвлекать от приёма пищи, но когда Рики сам останавливается, устало взявшись за живот и вздыхая, то думает, что сейчас уже можно.       — В следующий понедельник у нас в университете Хэллоуин. Я хочу пригласить тебя туда. Будет классная вечеринка, ещё и в стиле маскарада!       — О, хорошо, — дожёвывая остатки еды во рту, соглашается парень и приподнимает уголки губ. — Как я могу отказаться от возможности провести время с тобой? — Нишимура тянет руку к волосам парня и взъерошивает их, выслушивая возмущения по поводу испорченной причёски.       Сону смотрит пристально на улыбку, адресованную ему, на горящие глаза, смотрящие на него, на тёплые слова только для его ушей и не понимает, способен ли Рики, такой любвеобильный, заботливый и преданный, изменить ему с той девушкой. Если бы это было правдой, то она бы вытекла наружу ещё давно или бы дала какие-то признаки за всё это время, не так ли? Их может связывать нечто другое. Что-то, о чём Сону знать нежелательно. Скелет в шкафу, который ему находить не стоит. Но что же это и почему?       Ким слишком запутался в своих мыслях и чужих словах и действиях, развевающих любые раздумья и подозрения. Рики не может быть с кем-то, кроме него. Рики не может любить кого-то, кроме него.       Очевидно же?       Парни не осознают, какая последовательность действий привела их к тому, что они оставили ужин, предпочитая ему губы, целующие так, словно хотят съесть друг друга заживо. Спина Сону соприкасается со стеной, в которую Рики прижимает его своим телом и продолжает сминать мягкие, как зефир, и сочные, как нектар фруктов — аромат любимого бальзама, — губы старшего поочерёдно, переходя от верхней к нижней и оставляя на их поверхности вязкую слюну и следы от укусов.       Сону хочет избавиться от всех предрассудков, что могут сыграть роль и создать трещину между ними, хочет доказать себе, что его доверие к Рики сильнее неполных картин перед глазами, хочет дать ему время и позволить рассказать об этой ситуации самому, объясниться, оправдаться. Сону хочет отдаться без остатка, вручить своё хрупкое сердце и тело в его руки, сжимающие чужую тонкую талию в своей хватке, прогнуться под его властью.       В сторону летит кимова вязаная кофта, следом — рубашка, обнажая молочные выпирающие ключицы, худощавые формы, слабый пресс, бьющееся в конвульсии сердце. Пальцы старшего также ловко справляются с худи, накинутым на шею поверх футболки, и развязывают рукава, сбрасывают на пол, а после стягивают ненужную тряпку, в неловкости смотря на обнажённый верх японца. На губах того расцветает довольная ухмылка, и Рики, притянув Сону к себе, который чувствует, как от соприкосновения двух голых тел, сердце под рёбрами делает сальто, шепчет томно:       — Ты всё ещё хочешь потрогать меня?       Хочет. И не только потрогать.       Чёртов дождь снова проливается за окном, капая на прозрачный клеёнчатый зонт, каркас которого приподнимается, и из-под него выглядывает пара глаз, внимательно, но с опаской наблюдающих за тенями в чужом окне. Два силуэта, избавившиеся от верхней одежды, переплетаются друг в друге, языками изучая разгоряченные тела, руками цепляясь за эрогенные зоны и требуя большего от партнёра, что становится ясным, когда один из них просовывает два пальца за резинку штанов второго и дразняще приспускает.       Они внезапно останавливаются, после чего первая тень отходит, и уже через несколько секунд комната погружается во мрак, где обе фигуры растворяются, как и друг в друге. Тэхён озлобленно шипит из-за этого и фыркает, раздумывая продолжить слежку за ними или уйти, но усилившийся дождь портит планы, и ему приходится покинуть окрестность.       Этой ночью Сону в полной мере разглядывает созвездие из родинок, рассыпанное на крепкой спине парня, а Рики дарит ослепительные до потемнения в глазах звёзды, по ощущениям самые яркие и недосягаемые.