nobody’s son, nobody’s daughter

      — Закажи мне безглютеновую овсянку на кокосовом молоке, тост с авокадо и яйцом бенедикт и флэт уайт на безлактозном.       Что-то на московском, но Катя уже понимает. Так разговаривает Юлиана с фруктовой фамилией Виноградова — девушка, с которой Катю свёл Коля. Виноградова отвечает за пиар-сопровождение айти-компании, на которую работает Коля, и как раз искала толковую помощницу. Теперь Катя живёт у неё в квартире и трудится в агентстве Юлианы. Приходится делать всё сразу: и бухгалтерию вести, и скромные навыки эсэмэмщика применять, и с языками помогать — английский начальница знает, но у Кати есть козырь — испанский, изучение которого здорово согревало её в родных холодных краях.       Поначалу Катя поселилась в съёмной однушке в спальнике на северо-западе, но потом в дело вмешался Коля и, как всегда, поменял её жизнь к лучшему, сопроводив это ёмким комментарием:       — Переезжать из одних ебеней в другие — такое себе.       — Ты что, фея-крёстная? — улыбается Катя в камеру. Они созваниваются по зуму.       — Почему бы и нет? Я не против гендерной нейтральности.       — Коль, а почему ты сам не переберёшься сюда?       — Я боюсь, — говорит Коля и отпивает чай из огромной кружки с приунывшим мультяшным тигром — Катин подарок на Новый год.       — Чего? — удивляется она.       — Не знаю… Себя потерять, что ли. Стать типичным столичным айтишником-душнилой. Или растеряться от разнообразия девушек и стать подонком.       — А меня ты зачем сюда катапультировал?       — «Ты сможешь, ты сильная», — цитирует он выступление «Камеди», и они вместе смеются.       — А ты всё-таки сам послушай трек, что мне кидал. Терапевтично.       — Слушал, и не раз. Наверное, он для тебя был написан.       Пока Коля боится, Катя живёт в огромной квартире Виноградовой в Сити, иногда вспоминая о том, что где-то здесь точно есть Саша, с которым они ели один на двоих пирог и засыпали в обнимку. Но они, конечно, ни разу не пересеклись в этом замкнутом на себе гигантском муравейнике, где десятки тысяч людей снуют по этажам туда-сюда, порой подолгу не вырываясь из комфортного стеклянного мира, в котором есть всё, чтобы никогда его не покидать, если не хочется.       Кате то и дело хочется — ей чертовски не нравится это место, оно кажется непригодным для жизни. На мёртвых улочках между всё множащимися башнями-исполинами даже деревьев нет, а ещё дуют дикие ветра. Юлиана с её наблюдениями соглашается, но, как и Саша, выбирает жить и работать в одном месте — здорово экономит время в городе, где ценнее ничего нет.       — А тебе, Катюша, мы подыщем что-нибудь попроще и подушевнее, — уверенно заявляет Юлиана.       Вечерами они вместе листают «Циан» и в итоге останавливаются на умеренно небольшой однушке на Соколе — Кате нравится. Денег, конечно, не хватает.       — Бери ипотеку, — советует Виноградова. — Я поспрашиваю знакомых банкиров, где самая выгодная, и всё сделаем.       Кате даже неуютно от тепличности нынешних условий — она ждёт подвоха от столичной дамы, окружившей её такой заботой, и озвучивает свои мысли. Юлиана не обижается.       — Ты молодец, что держишь ухо востро. Мне нечем доказать тебе чистоту моих намерений — со временем ты сама в ней убедишься.       Катю этот ответ устраивает, поэтому она легко принимает Юлианину безглютеновость и безлактозность и фактически отвечает за весь её быт. Вот и сейчас она едет на пятьдесят пятый этаж в баснословно дорогую «Кофеманию» за завтраком начальнице и даже себе — зарплата на удивление позволяет.       Пока бариста колдует над двумя флэт уайтами, а повара готовят завтрак, Катя машинально смотрит огромный телевизор на стене напротив — беззвучно транслируется РБК. Летит новостная строка, то и дело появляются уведомления про курс доллара и стоимость нефти — несколько дядечек в недешёвых костюмах за соседним столиком, как и Катя, залипают в телевизор. Никто не хочет выпадать из потока.       Неожиданно на плоском экране появляется знакомое лицо, и Катя отчего-то пугается: умер, что ли?       Что за глупость? Он же говорил, что работает в крупной компании. Что, мало у него поводов появиться на РБК при жизни? Вспышка страха мгновенно проходит, когда она читает подпись внизу: «Александр Воропаев, директор по развитию модного дома Zimaletto, о грядущем ребрендинге компании».       Ах, вот он где. Вчера Юлиана что-то рассказывала ей про крупного клиента из фэшн-индустрии, затеявшего ребрендинг. Видимо, как раз про Zimaletto.       Катина догадка подтверждается за завтраком. Юлиана на её вопрос энергично кивает, лихо орудуя вилкой и ножом и отправляя в рот кусочек авокадо.       — Мы с ними встречаемся, кстати, сегодня. А ты чего вдруг вспомнила?       Катя неопределённо машет рукой.       — Да так, увидела по РБК их директора по развитию.       — Сашку что ли? Та ещё птица. Высокого полёта, — несколько мечтательно ухмыляется Юлиана.       — Вы знакомы? — как бы невзначай интересуется Катя.       — Конечно. Они мои постоянные клиенты. С ним приятно иметь дело. Толковый, умный. Даже очень. Так, ладно. У нас сегодня насыщенный денёк, допивай свой кофе, и садимся с Эльвирой штормить.       Штормить — значит, разрабатывать концепцию грядущей кампании. А Эльвира — забавная и немного нелепая заместительница Юлианы, страдающая от рассеянности и патологического шопоголизма.       В обед Катя вырывается в дамскую комнату — немного прийти в себя и побыть одной. Ей упорно кажется, что во время «штормов» произносится слишком много лишних слов, не несущих никакой информации.       Умывшись и присев на уютный диванчик, Катя испытывает настойчивый зуд: погуглить Александра Воропаева, директора по развитию компании Zimaletto. Зуду Катя не поддаётся, находя его низким и пошлым. В конце концов, этот важный человек сидел на её кухоньке и был с ней вполне откровенен. Зачем «подсматривать» его жизнь у него за спиной? Тем более что про публичных людей всегда пишут много мусора.       Нет, Катя Пушкарёва не такая. И после переезда в Москву ни на один телеграм-канал со сплетнями не подписалась. Правда, Юлиана её этими сплетнями исправно снабжала, не спрашивая, нужны ли они Кате.       Вечером они идут в Zimaletto — те располагаются в соседней башне. Приходится выйти на продуваемую всеми ветрами улицу, где Катя нервно кутается в хлипкое пальтецо. Шапку перед встречей она надевать не захотела, и голову продувает мгновенно. В очередную стеклянную громадину Катя заходит уже с ощущением, что болят даже волосы.       — Ну и зачем эти жертвы? — неодобрительно косясь на сморщенное Катино лицо, вопрошает Юлиана. — Или Сашка с первого взгляда понравился?       Катя предпочитает промолчать. На сорок каком-то этаже их встречает громкая и во всех смыслах заметная девушка Маша с грудью внушительного размера и подчёркивающим её декольте.       — Ой, Юлиана, а это кто?       — Это моя новая помощница, Катя. Прошу любить и жаловать.       — Обязательно. О вас доложить?       — Не надо, Жданов сегодня оправдывает свою фамилию. Давно меня ждёт.       Они проходят по бесконечным коридорам ещё метров пятьсот, не меньше, и наконец оказываются перед матовыми дверями. Юлиана легонько по ним стучит, тут же получая громогласное «Войдите!» Кате неведомый Жданов сразу нравится. Брюнет в очках, но не ботаник. Нос, пожалуй, великоват, но на нём смотрится.       — Юля, располагайся где тебе удобно, — радушно предлагает Жданов, а сам с любопытством косится на Катю. — А это?..       — Это моя новая помощница, — чуть ли не с материнской гордостью объясняет Виноградова. — Крайне способная девушка по имени Катерина.       — Давай на «ты», Катерина? — Жданов протягивает ей большую ладонь. — Я Андрей.       — Э… Давай, — обескураженно соглашается Катя и жмёт его ручищу.       От нового знакомого исходит волна огромного по силе воздействия обаяния. Кате такие экземпляры ещё не попадались. Улыбается Андрей как Гэтсби, не меньше. Вдруг она вспоминает: Саша упоминал тогда в декабре, что это один из лучших его друзей и жених его сестры с небанальным именем, которое Катя успела забыть. И изменяет он своей невесте направо и налево, а она терпит. В две тысячи двадцать втором, мать его, году. Она что, не подписана ни на один феминистский паблик?       — Сашка с Кирой на семейном ужине, — сообщает тем временем Андрей. — Кристина изволила прикатить в наши холодные края, так что они её развлекают. Обещали скоро быть.       — Скорее уж Кристина развлекает их рассказами о своих приключениях, — усмехается Юлиана. — Она же полгода провела в ашраме. Полгода!       — Я от наших дел скоро тоже перееду в ашрам. А следующая после него стадия — психушка.       — А Ромочка где?       — Не знаю, — с явным раздражением отвечает Жданов. — Утрясает очередные личные дела. Слушай, пока мы всех ждём, расскажи, где ты откопала, — он кивает на Катю, — свою помощницу.       Катю такая постановка вопроса оскорбляет. Во-первых, её никто не откапывал, а во-вторых, можно и к ней обратиться, а не упоминать её в третьем лице. Юлиана читает её мысли.       — А почему ты меня спрашиваешь? — вскидывает брови Виноградова. — Катюша и сама в состоянии о себе рассказать.       — Ну тогда я слушаю, — говорит Андрей. И смотрит Кате прямо в глаза, что несколько сбивает с толку.       — А ты знаешь, что зрительный контакт с незнакомым человеком, который длится дольше трёх секунд, вызывает дискомфорт? — неожиданно даже для себя брякает Катя.       — Нет, — растерянно произносит Жданов. — Ты что, психолог?       — Я экономист, — с холодком, оставшимся в ней как сувенир из родной провинции, говорит Катя. — Была лучшей на своём курсе. Свободно владею английским и испанским. Немного смыслю в маркетинге.       — Ты не из Москвы, — не спрашивает, а утверждает Андрей.       — Нет.       — Поэтому такой воинственный настрой?       — Прости?       Юлиана негромко кашляет, прерывая их пикировку. Катя бесится — непропорционально поводу, если быть совсем уж честной с собой.       — Сорри, мы задержались, — раздаётся знакомый низкий голос. Катя вздрагивает и почему-то испытывает острое желание спрятаться куда подальше.       — Да, Андрюш, ты же знаешь, что за человек наша Кристина.       Это, значит, Кира. Катя бросает на вошедших в роскошный кабинет короткий взгляд; Саша (а точнее, Александр Воропаев) так же хорош собой, но вид имеет значительно более озабоченный, чем на её кухоньке в декабре. Его сестра Кира тоже красавица, но совсем не похожа на него — белокурая и светлоглазая. Впрочем, одна общая фамильная черта у них всё же есть: необъяснимо холодное выражение лица.       Кира, правда, излучает нежность, когда быстро, но чересчур глубоко целует жениха — Кате кажется, что целоваться вот так лучше наедине, и от громкого звука веет показушностью. А может, она просто ханжа? Остальные точно не замечают никакой неуместности.       Оторвавшись от Андрея, Кира переключается на Катю — рассматривает её въедливо-изучающе, наверное, прикидывая, может неугомонный Жданов залезть на незнакомку или нет. Потом, по всей видимости, приходит к выводу, что опасаться нечего, и обращается к Юлиане:       — Это кто?       — Это Катя, моя новая помощница. Очень толковая девочка. Катя, это Кира Воропаева, акционер компании и человек, отвечающий за всё, что касается оффлайн-магазинов.       — Очень приятно, — буркает Катя, изо всех сил стараясь не коситься на Александра.       Кира не отвечает ей взаимностью, но её это не волнует.       — Саша, это…       — Я слышал, — басит Воропаев. — Charmed, thrilled и далее по списку.       Он не отрывается от изучения массивного брендбука, который забрал у Юлианы, едва сев за стол. И на Катю не обращает никакого внимания.       — Юлиана, ты знаешь, как я тебя люблю, — признаётся он без всякого намёка на любовь. — Но вот это… — он стучит тонким пальцем по странице с тремя вариантами нового логотипа. — Это откровенно всрато.       Виноградова закатывает глаза.       — Ты у нас самый сложный клиент.       — Самый требовательный, — поправляет её Александр и жуёт жвачку с таким остервенением, словно это та самая злосчастная страница с логотипами. — Напомню, что наша компания — единственная среди твоих клиентов, играющая на международном уровне. И у меня зреет подозрение, что для разработки лого под внешний рынок нам придётся обратиться к европейцам.       Катя в глубине души с ним соглашается, тем более что от него вместе с ароматом эвкалипта расходится по пространству напор, сравнимый по мощности с обаянием Жданова.       — Сань, не руби сплеча, — увещевает его Андрей. — Кира, ты что скажешь?       — Не знаю, — пожимает изящными плечами Воропаева. — Мне кажется, Сашке шлея под хвост попала.       — Меня тоже всё устраивает, — спокойно говорит Андрей.       — Андрюх, не устраивать должно! — выходит из себя Александр. — Не устраивать, а сразу западать в мозг, сразу читаться как наш фирменный стиль, узнаваемый, но современный! Мне это говно из нулевых уже поперёк горла. И ни один из этих вариантов я не одобрю никогда.       — Катя, а ты что думаешь? — неожиданно интересуется Жданов.       Саша переводит взгляд на неё, но совершенно точно не узнаёт. Конечно, с его насыщенной жизнью ночные посиделки с какой-то провинциалкой давно уже им забыты, погребены под сотнями новых впечатлений и знакомств. Кате по-детски обидно, но кривить душой из вредности не хочется.       — Я… Я согласна с Александром. Прости, Юлиана.       Виноградова хмурится, а в тёмных глазах Воропаева почти мелькает нечто, похожее на узнавание.       — Надо было мне заранее показать тебе брендбук… — вздыхает Юлиана. — Не подумала об этом.       — Просто я из таких мест, что знаю о всратости всё, — хихикает Катя. — И да, все три варианта правда не очень.       — Из каких таких мест? — встревает рафинированная Кира.       Александр не даёт Кате ответить.       — Спасибо, — благодарит он, и непонятно, вспомнил он их ночь или нет. — Андрей, я говорю «нет». И мы оба знаем, что тебе с этим ничего не сделать. Юлиана, я предлагаю нам с тобой отсмотреть портфолио других дизайнеров и выбрать нескольких. Я хочу контролировать процесс лично.       — Окей. Завтра спишемся?       — Спишемся. Я поехал, меня ждёт Алиса. Всем хорошего вечера.       — Его ждёт Алиса… — задумчиво повторяет Андрей, стоит Александру уйти. — Всё серьёзно?       — Не думаю, — Кира поджимает губы, будто ревнуя брата. — Они только месяц встречаются. В отличие от нас, Андрюша, — она меняет тему и сладенько улыбается. — Как думаешь, у нас с тобой всё серьёзно?       — Серьёзнее некуда, — откровенно мрачно констатирует Жданов. Кира дуется. — Вернёмся к нашим баранам. Юлиана, давай обсудим всё, что касается стоимости ребрендинга с учётом поиска других дизайнеров…       Они проваливаются в горячее обсуждение расходов часа на два, не меньше. Катя по ходу разговора то и дело считает, считает и пересчитывает, пытаясь сделать смету чуть менее конской и изыскивая способы сэкономить хоть чуть-чуть. Андрею это явно нравится; несколько раз Катя ловит его одобрительный взгляд и ту самую улыбку, которая так её впечатлила.       — Всё! — провозглашает он в половину десятого. — Я больше не могу. Я затрахался.       — Уже? — хмыкает Воропаева. — Неужели твои рыбки сегодня останутся ни с чем?       — Ты невыносима.       — Юлиана, я могу идти? — спрашивает начальницу Катя.       — Да, Катюш, конечно. Я ещё заскочу в салон.       — Тогда всем до свидания.       Андрей на прощание целует ей руку, к вящему неудовольствию Киры.       — Спасибо тебе. Ты классный экономист, — тепло говорит Андрей.       Это звучит искренне. Кате приятно, но это единственная положительная эмоция за вечер. Она неторопливо бредёт от одной башни к другой, поднимается на этаж Юлианы и первым делом отправляется в душ. Ей необъяснимо противно от нескольких часов в обществе этих людей. Андрей и Кира очевидно не любят друг друга, но зачем-то остаются вместе, вовлекая в свои дрязги окружающих. И если Жданов оставляет приятное впечатление, то от Воропаевой несёт снобизмом и вечной готовностью защищать свой трофей — «Андрюшу». Александр… На его счёт у Кати даже комментариев нет. Не человек — бульдозер. Он на неё и не взглянул толком. И это, чёрт возьми, обидно, как ни пытайся это отрицать.       Завалившись в кровать, Катя достаёт айфон и печатает в строке Google: «андрей жданов и кира воропаева». Поисковик тут же услужливо подсказывает: «расстались», «снова вместе», «окончательно расстались», «готовятся к свадьбе», «история любви», «расстались в третий раз», «публичный скандал», «предсказания астролога», «расклад таро», «мнение инсайдеров». Катя так и не отправляет запрос. Стирает имена новых знакомых и повторяет трюк с Александром Воропаевым. Картина совсем другая: «состояние», «почему не женат», «есть ли жена», «гей», «девушка», «интервью ютуб». Ни слова об Алисе.       — А какое мне, собственно, дело? — ворчит Катя и включает подкаст про экономику.