nobody’s son, nobody’s daughter

      Спустившись на первый этаж «Федерации», Катя набирает Андрея.       — Алло, — сонно бормочет он.       — Прости, что разбудила.       — Ничего… — он продолжительно зевает. — Что такое?       — Я могу приехать?       — Приезжай, конечно…       Она слышит мерное сопение.       — Андрей!       — А?! Бляха-муха, я отрубился. Прости. Заказать тебе такси?       — Спасибо, я сама. Ты не думай ничего такого… У меня к тебе дело.       — Кать, полшестого утра. Я сейчас вообще думать не способен.       — Тогда умойся холодной водой, потому что мне очень нужно с тобой поговорить, — просит Катя.       — Понял. Жду.       Он встречает её на пороге своей квартиры на Остоженке, одетый в домашний халат и почти бодрый.       — Ты откуда такая вздрюченная? — любопытствует он, пропуская её внутрь.       — От Саши.       Жданов выразительно свистит.       — У вас с ним что-то есть?       — Можно сказать, что ничего, — безжизненно произносит Катя и садится в уютное кресло у высокого окна. — Андрей… Во-первых, спасибо тебе за наши выходные, но на этом всё. Мы можем быть друзьями?       — Не вопрос, — несколько обескураженно кивает он, опускаясь на диван напротив. Его эго немного задето. — Из-за Сани?       — Не только. И не столько. Просто… Я вижу в тебе друга, человека, с которым тепло и которому я очень благодарна за то… Короче, за всё. Это было здорово и очень важно. И это определённо был лучший секс в моей жизни.       — Так, хорошо… — от похвалы настроение его ползёт вверх. — Но не ради же этого объявления ты приехала в такую рань?       — Конечно. Я приехала, потому что Саше нужна помощь.       Она рассказывает ему обо всём, что приключилось с момента их расставания, не опуская даже интимные детали.       — Так… — почёсывает подбородок Андрей. — Но это же полная хрень. Как он может быть виноват в смерти своих родителей? Ну да, это был день его тридцатилетия, и что? Они ехали куда-то по своим делам, в них врезался какой-то неадекват… Зима, вечер, темно… Да к тому же он в тот день вообще отмочил номер.       — Какой номер? — напрягается Катя.       — Слушай… — явно сомневается Андрей. — Может, тебе лучше узнать обо всём этом от него?       — Он мне больше ничего не скажет. Мне придётся гуглить, а это ещё хуже.       — Ну да, справедливо… — задумчиво соглашается Жданов. — Ладно. Короче, до тридцати Сашка употреблял не только алкоголь.       — Боже… — Катя прячет лицо в ладонях.       — Да… Мы же втроём отучились в Оксфорде. В Англии всё и началось… Нас разбросало по разным компаниям, и на Сане это отразилось хуже всего. Нет, белое пальто надевать не буду, мы с Ромкой тоже пробовали всякое. Но, знаешь, так… Ознакомились и забыли. У Сашки получилось иначе… Всё это потянулось за ним в Москву. Он продолжил. Как будто даже держал себя под контролем, всё-таки деньги и возможность покупать наиболее качественный, если можно так выразиться, товар поддерживали иллюзию, что всё нормально. И вот в тот день рождения два года назад что-то пошло не так. То ли он решил завязать и напоследок отдохнуть как следует — у него бродили такие идеи… То ли что. В общем, он переборщил. И чуть не умер.       Катю от этих слов сковывает дикий страх.       — Ему хватило сил открыть дверь и вызвать частную скорую, так что всё обошлось. Поэтому если он и может себя в чём-то винить, так это в том, что тот вечер и несколько последующих дней провёл в медикаментозной коме. И, конечно, пропустил похороны. Это ужасно, не спорю, но в смерти родителей он не виноват. И никогда ничего такого он не озвучивал, я впервые слышу об этом от тебя. Странно…       — Он с тех пор больше не?..       — Нет, всё. Как отрезало. Выпить может, айкос покурить или сигареты, но больше ничего. Мы регулярно отвозим его сдавать тесты, каждый раз в новую клинику и в самый неожиданный момент, так что теперь всё действительно под контролем. Правда, характер у него сильно попортился… — Андрей усмехается. — Он стал совершенно несносным. Очень активным, напористым, требовательным, с каким-то дурацким желанием всё контролировать. Нет, всё это в нём и раньше было, и в бизнесе, и в личных отношениях, но в последние два года… Как там говорят психологи?.. — пытается вспомнить нужное слово Андрей. — Акцентуация определённых черт произошла, вот. Господи, я так с утра не напрягался с выпускных в универе.       — Прости, — грустно улыбается Катя.       — Да нет, всё нормально. Слушай, ты от меня-то что хочешь? Чтобы я убедил его пойти к этому Стрелецкому?       — Не знаю… Думаю, ты гораздо лучше меня знаешь, что просто заставить его что-то сделать — утопия.       — Это да… Я примерно представляю, какой сценарий он теперь запустит. Начнёт демонстративно ходить по бабам, пить и отыгрывать роль образцового плохиша. Знаешь… У меня есть одна идея, — вдруг загорается Андрей.       — Какая?       — Ты сказала, что он послал тебя ко мне, так?       — Ну да.       — Вот мы и должны в это сыграть. Подожди, не перебивай, — останавливает её Андрей, видя, что она собирается возразить. — Мы должны сделать вид, что ты прислушалась к его совету. Начать отношения, и чтобы всем о них было известно. Разумеется, никаких отношений между нами не будет, кроме дружеских. Но он должен поверить в то, что мы счастливы. В конечном счёте это его подстегнёт и сильно разозлит.       — С чего ты это взял?       — С того, что ты ему действительно небезразлична. То, что он сдержался тогда, когда чисто физически это было почти невозможно… Это, знаешь ли, мощно. Говорю как мужик. Он не хочет тебя ранить. А сберечь тебя можно двумя способами: просто оборвать все контакты или пересобрать себя, побороть своих демонов, чтобы у вас был шанс. Не сразу, конечно, но он поймёт, что вторая опция существует.       — А если он всё-таки пойдёт в терапию… Я могу рассчитывать на то, что ты вложишься финансово? Я слышала, что Стрелецкий иногда такие аттракционы своим клиентам устраивает… Требующие вливаний, в общем.       — Да о чём речь, Кать. Это мой долг и моё личное желание. Мы с Малиной просрали два года, а могли бы взяться за него раньше. Рома тоже поможет, гарантирую.       — Спасибо, — с чувством благодарит Катя. — Только поклянись, что не влюбишься в меня, пока мы изображаем парочку.       — Клянусь, — Жданов со смехом кладёт ладонь на грудь. — Я влюбляюсь исключительно сразу, от этого и все мои проблемы. В тебя я не влюблён. И более того — я буду главным бенефициаром этого спектакля.       — Почему? — не понимает Катя.       — Потому что после Киры я очень хочу отдохнуть. Мы с тобой изобразим такой роман, что все московские кисы наконец-то оставят меня в покое. Полезно, знаешь ли, пару-тройку месяцев посвятить себе. Может, даже купить курсы по саморазвитию и впервые их пройти, чем чёрт не шутит?       Катя смеётся.       — Кофе будешь?       — Да, спасибо.       — Тогда пошли на кухню. И отпусти ты это, слышишь? Вспомни о себе, о том, что кислородную маску надо сперва нацепить на себя. Иначе выгоришь.       — Постараюсь.       — Умница.       Умница или нет — покажет время. А вот Андрей Жданов точно не дурак.       …Они тщательно продумывают свой план, чтобы всё выглядело правдоподобно. Через пару дней Андрей появляется в офисе Виноградовой и достаточно громко, чтобы услышала Эльвира, приглашает Катю на свидание.       — Кать… — бархатным голосом обращается он к ней, стоя на пороге её кабинета. — Если честно, после наших выходных я только и делаю, что думаю о тебе.       — Андрей! — притворно злится Катя. — Зайди и закрой дверь, пожалуйста.       — Да мне плевать, я ничего не скрываю, — отмахивается он. — Давай поужинаем вместе?..       Она делает вид, что обдумывает его предложение.       — Ну… Я не против. Только в какое-нибудь тихое место, ладно?       — Конечно, Катюш. Я уже забронировал столик.       — Подожди меня на парковке, хорошо? Я скоро спущусь.       — Хорошо, — он целует её руку и уходит, не забыв одарить Эльвиру мечтательной улыбкой типичного влюблённого.       Пока Катя надевает пальто и прихорашивается у зеркала, Эльвира не удерживается от вопроса:       — У вас что, со Ждановым всё серьёзно?       — Не знаю, Эля. А что? — Катя выходит из кабинета и невинно на неё смотрит.       — Да просто любопытно, не буду скрывать. У него такое лицо… — она не очень успешно пытается скрыть зависть. — С Кирой он таким не был.       — Ну, тогда, может, и серьёзно. До завтра, Элечка.       Она посылает коллеге воздушный поцелуй, давая понять, что настроение у неё игривое и приподнятое.       В «Порше» Катя выдыхает, как будто пробежала полумарафон.       — Как же утомительно это враньё.       — Привыкай, родная. Мы только начали, — напоминает Андрей и везёт её в ресторан.       Заведение это можно назвать каким угодно, только не тихим. Сев за их столик и осмотревшись, Катя насчитывает не меньше десяти медийных персонажей; все громко разговаривают и часто хохочут, словно привлекая к себе дополнительное внимание. Какая-то пёстрая компания молодых девушек празднует день рождения одной из них.       — Наш контингент, — указывает на них Андрей.       — Почему?       — Все зависают в соцсетях и знают, что к чему. Хоть одна точно меня засечёт и сфоткает нас исподтишка.       — Да ты прямо Шерлок, — хмыкает Катя.       — Куда там… Ладно, давай поедим и постараемся вести себя естественно. Будем периодически нежно держаться за руки и многозначительно молчать, окей?       Катя хихикает. Опыт, конечно, очень странный, но с Андреем ей комфортно и спокойно.       — Как там Саша? — с замиранием сердца спрашивает она.       — Ходит чёрной тучей. О тебе ни слова, если тебя это интересует. Но когда до него дойдут новости, наверняка инициирует разговор.       — Понятно.       — Так, никакого уныния, Кать. Мы влюблены и счастливы, помнишь? — он проводит пальцами по её щеке.       — Помню.       Он очерчивает большим пальцем линию её губ, срывает с себя очки и взлохмачивает свои тёмные волосы, словно его распирает от эмоций.       — Не переигрывай, — ухмыляется Катя.       — Всё как раз точно. Я же себя знаю и свои типичные реакции тоже.       Кате до Андрея далеко — он весь вечер смотрит на неё так, что любая другая девушка на её месте давно расплавилась бы, как шоколадка. Она старается ему соответствовать, но понимает, что получается так себе. Впрочем, наверное, так даже лучше — Саша вряд ли поверит в то, что она способна так быстро переключаться между мужчинами.       На следующее утро сразу в нескольких телеграм-каналах появляется видео их «свидания», причём именно того момента, когда Андрей касался её губ. Анонимные авторы с энтузиазмом раскапывают информацию о новой спутнице Жданова — так Катя становится героиней светских сплетен. Один из админов устанавливает, что она — та самая девушка в лиловой шубе, зависавшая в баре с Воропаевым, и предполагает, что она предпочла Андрея Саше. «И правильно сделала, — пишет неизвестный в своём посте. — В отличие от Воропаева, Жданов хотя бы пытался построить стабильные отношения».       В пятницу Катя говорит Юлиане, что снова проведёт выходные с Андреем, и просит передать все задачи по ребрендингу Zimaletto другому сотруднику.       — Я готова выполнять какую угодно сверхурочную работу, только не эту, — Катя и в самом деле не может сейчас представить даже незначительное взаимодействие с Сашей. — Пожалуйста, Юлианочка.       — Ну хорошо, — с интересом глядя на неё, выносит вердикт Виноградова. — Неплохо тебя Андрюшей накрыло.       — Юлиана!       — Да всё, молчу. Хороших выходных.       — И тебе.       …Так подходит к концу февраль и наступает весна — как всегда, только номинальная. Март выдаётся особенно снежным, и Москву то и дело берёт в свой плен вьюга. В один из белых вечеров Андрей протягивает оставшейся на ночь Кате бокал красного сухого и невзначай сообщает:       — Мы с Саней поговорили о тебе.       Катя, успевшая сделать первый глоток вина, едва не закашливается.       — Кать, я тебе налил, чтобы тебе легче было, а не чтобы ты поперхнулась насмерть.       — Прости, я как всегда… И что он сказал?       — Короче, он сам начал этот разговор. Довольно банально. Сказал, что, мол, рад за нас, что сам посоветовал тебе выбрать меня и бла-бла-бла. Что ни на что не претендует и вообще, как говорится, no hard feelings. Объявил, что они с Алисой снова вместе, потому что ему надо исправить ошибку и наладить отношения со Шнейдеровым ради нашей компании. И так бы всё и закончилось, если бы не Маша…       — А что Маша?       — Рабочий день уже прошёл, а я задержался из-за важной встречи, и она была вынуждена куковать со мной. Слушала музыку, чтобы не скучать. И у неё заиграла эта лабуда, как там она называется… «Гармония» этого быка с новой вокалисткой…       — Артика и Асти? — подсказывает Катя.       — Точно. Сашка как раз закончил свой монолог и замолчал. Послушал это произведение и вдруг выдаёт — процитирую слово в слово: «Как надо эпически проебать жизнь, чтобы эта предельно клишированная хрень была как будто про тебя написана». Потом добавил: «А тебя, Андрюх, поздравляю». И ушёл.       Катя с собой честна: ей самую малость приятно.       — Он, конечно, пошёл не тем путём, на который мы с тобой рассчитывали, — признаёт Андрей. — Наоборот, решил максимально дистанцироваться от всего деструктивного и сделать вид, что жизнь налаживается. Но после этой его заметки на полях я почувствовал, что он близок к тому, чтобы сорваться.       …В очередную пятницу они собираются на какую-то дурацкую церемонию вручения премий в области моды — их первый официальный выход в свет вместе. Катя нервничает, влезая в короткое кожаное платье с открытой спиной.       — Мне не нравится, что оно такое обтягивающее, — жалуется она, с раздражением рассматривая отражение в зеркале. — Вот ты выглядишь прилично.       Андрей, одетый в костюм, рубашку и кеды, закатывает глаза.       — Прости, я шмотками не меняюсь. Тем более платье тебе очень идёт. Подчёркивает всё, что надо.       — Да мне не надо.       — А как же Сашка?       — Он там будет?       — Будет, причём с Алисой. Рома с Никой тоже придут. Я всем велел быть.       — Тогда ладно, — вздыхает Катя. — Слушай, а обязательно туфли надевать?       — Нет, это вчерашний день. Лучше вот…       Он приносит из гардеробной коробку с белоснежными кроссовками.       — Так наши образы будут рифмоваться.       Она с удовольствием впрыгивает в удобную обувь, и Андрей вручает ей ещё одну коробочку, маленькую и длинную.       — Это что?       — Подарок.       Катя осторожно открывает коробочку и обнаруживает в ней колье-чокер — кажется, из белого золота и с камнями, подозрительно похожими на…       — Бриллианты?.. — ужасается Катя.       — Хочется верить, что да, — усмехается Андрей.       — Я это не надену, — протестует она. — Верни туда, где взял.       — Кать, не капризничай. Я его покупал ещё для Киры, но подарить желания уже не было. Зато теперь оно сослужит нам хорошую службу, потому что всем известно, что ухаживаю я широко.       — Может, не будешь изображать из себя Паратова ради фейковых отношений? Ты же не сможешь потом подарить это украшение другой. Все решат, что ты сквалыга.       — Значит, продам. Или оставлю тебе, будет приданым для вашей с Саней дочки.       — Ты самый большой оптимист из всех, кого я знаю.       — На том и стоим, — подмигивает ей Андрей и застёгивает чокер на её шее, аккуратно подгоняя размер до нужного.       — Господи, теперь я образцовая содержанка, — сокрушается Катя.       — Да какая ты содержанка? — веселится Жданов. — Ты половину наших походов в рестораны оплатила.       По дороге в клубе Андрей даёт ей последние напутствия:       — Не забывай, что обниматься надо всем организмом. Не отклячивай пятую точку при объятии — это первое, что выдаёт притворщиков, не знающих, как работает язык тела. Если мы спим вместе, значит, и прижимаемся друг к другу соответствующе.       — Поняла.       — Если я вдруг тебя поцелую, не напрягайся и относись к этому как к актёрской игре. Я буду действовать деликатно и не собираюсь тебя съесть.       — Хорошо.       — Если пересечёшься с Сашей один на один, а вероятность этого весьма велика… Не знаю, действуй интуитивно. Но, понятное дело, не расплывайся лужицей и не впадай в истерику. Даже если увидишь, что ему больно, думай о том, что ты играешь определённую роль с определённой целью. Старайся быть естественной и вести себя так, как вела бы, если бы действительно была со мной.       — Постараюсь.       Голова лопается от этого инструктажа, а от перспективы встречи с Сашей и вовсе мутит, особенно потому что он будет с этой Алисой, которую Катя успела прогуглить. Шнейдерова — типичная шикарная девица, которые в огромных количествах крутятся возле любого столичного богача. Улыбнётся Кате, а она ослепнет от её идеальных люминиров и отползёт восвояси со своими обычными человеческими зубами.       В клубе так людно и суетно, что Катя сразу расслабляется — в сущности, всем на неё наплевать. Ну да, их фотографируют, расстреливая вспышками, но ничего страшного в этом нет, тем более что Андрей крепко держит её за талию. Где-то здесь есть Саша, но она наготове, и он не застигнет её врасплох.       Быстро становится ясно, что им предстоит провести весь вечер в обществе коллег Андрея — из табличек с именами гостей на большом столе следует, что три богатыря из Zimaletto со своими спутницами будут сидеть вместе. Логично, но от этого не легче. Притворяться так долго в непосредственной близости от Саши и Алисы будет сложно.       Андрей курсирует по залу и раздаёт рукопожатия, пока Катя в одиночестве ждёт его за столом. Вскоре к ней присоединяется Малиновский в сопровождении изящной девушки со светлыми кудрявыми волосами и зелёными миндалевидными глазами.       — Привет, — улыбается ей Роман. — Катя, это Ника Леонова, ландшафтный дизайнер и по совместительству моя невеста. Ника, это Катя Пушкарёва, главный экономист агентства Виноградовой и дама сердца нашего Андрюши.       — Очень приятно, — одновременно произносят девушки и сразу друг другу нравятся.       Катю интересует то, чем занимается Ника — ей кажется, что такая творческая работа гораздо интереснее офисной, и поэтому их беседа развивается естественно и просто, лишь укрепляя взаимную симпатию.       — Добрый вечер всем, — раздаётся вдруг знакомый низкий голос.       Катя так увлекается разговором, что успевает забыть о неотвратимой встрече с Сашей. При виде него она мгновенно считывает: сегодня он скорее Воропаев, чем Саша. Рядом с ним стоит темноволосая Алиса и почему-то перестаёт казаться Кате чем-то неземным и превосходящим её по всем параметрам; возможно, потому что в сравнении с красотой Ники её кажется искусственной и шаблонной.       — Саша, познакомь, — просит Алиса.       Он наконец-то перестаёт смотреть сквозь Катю и на короткое мгновение пронзает её прямым взглядом в упор — подчёркнуто бесстрастным и холодным.       — Алиса, это Екатерина Пушкарёва…       «Шкура в шубе».       — …экономист агентства Виноградовой и новая девушка Андрея. Катя, это Алиса Шнейдерова, бизнесвумэн и просто интересный человек.       Намного интереснее то, что слова «моя девушка» так и не прозвучали.       — Рада познакомиться, — вежливо кивает Катя.       — Взаимно.       Она тут же начинает оживлённый диалог с Никой, пока Саша перебрасывается репликами с Ромой. Катя как никогда отчётливо ощущает свою абсолютную инородность в этом закрытом мире, где все друг друга знают, причём багаж из многочисленных знакомств передаётся из поколения в поколения и стоит едва ли не больше, чем столь же многочисленные объекты недвижимости и счета. Внутри зреет понятная мечта просто уйти, а может, даже уехать. Из Москвы, из страны, от этих великосветских господ. Ни во что не играть, никого не спасать.       — Скучала? — Андрей неожиданно накрывает её плечи горячими ладонями и целует в макушку. Она испытывает прилив огромной благодарности и улыбается ему искренне и тепло. — Парни, привет. Девочки, вы как всегда прекрасны. Но не прекраснее тебя, — шепчет он на ухо Кате, и от неожиданности она по-настоящему смущается.       — Вы так здорово смотритесь вместе, — замечает Ника. — Андрюш, я давно не помню тебя таким окрылённым.       Он занимает место рядом с Катей и устраивает руку на спинке её стула.       — Я и сам давно не помню себя таким, — признаётся Андрей и оставляет невесомый поцелуй на Катиной ключице.       Она что есть мочи сражается с дурацким желанием краем глаза взглянуть на Сашу — понимает, что нельзя, и сосредотачивается на Андрее. Они, похоже, поймали общую волну и выдают неплохой дуэтный перфоманс. Вдохновение приходит к Кате в самый неожиданный момент, из духа противоречия и стремления спровоцировать Сашу на здоровые эмоции.       Ей немного стыдно перед Никой, всерьёз поверившей в счастье Андрея, но таковы правила игры. Катя не замечает, что Леонова внимательно за ней наблюдает, а ещё внимательнее — за Сашей, у которого желваки живут сегодня своей насыщенной жизнью.       — Саш, ты чего? — негромко спрашивает она, пока на сцене ведущий церемонии несёт типичную для таких сборищ чепуху.       Он отрывается от созерцания милой картины: Андрей откинулся на спинку стула и обнимает льнущую к нему Катю, то и дело поглаживая её руку.       — Что?       — Ты чего на них пялишься?       — Мне тоже хотелось бы знать, кстати, — встревает Алиса.       — Ты вообще молчи, — жёстко бросает Саша, и она с недовольной миной переключается на скучное зрелище.       — Ты очень некрасиво себя ведёшь, — пеняет ему Ника.       — Солнце моё, ты на премию пришла? Вот и смотри.       — Кристины на тебя нет, — ворчит она.       — Сань, ты когда начнёшь превращение, помни, что здесь беременная женщина, — обращается к другу Рома.       — Превращение?       — Ну, в волка, тигра или кто там готовится из тебя вылезти, судя по аномальной активности челюсти.       — Шутки за триста — твой конёк.       — Стараюсь.       Ближе к финалу церемонии Андрею приходится выйти на сцену и получить нелепую статуэтку за «самые высокие онлайн-продажи в России по итогам прошлого года». Он толкает короткую речь, благодарит команду в лице присутствующих Воропаева и Малиновского и быстро возвращается к своим.       — Андрюх, ты теперь должен вручить свой трофей Кате, — говорит Малиновский.       — Зачем? — лениво вклинивается Саша. — Он уже вручил ей колье за двести штук, с неё достаточно.       От его ремарки всем становится неприятно — в первую очередь, Кате. Её потрясает сумма — она в уме переводит доллары в рубли, и в горле пересыхает от какого-то поганого ощущения. Чокер начинает её душить, оправдывая своё название. Чем она вообще занимается в этом городе? А главное — ради чего? Ради человека, только что давшего ей понять, сколько стоят провинциальные идиотки? Она прекрасно понимает, что Саша озвучил эту сумму именно для неё. Завсегдатаи его круга определяют такие вещи на глаз и делают свои выводы молчаливо, как и подобает воспитанным людям.       Воропаев отдаёт себе отчёт в том, что только что поступил как кретин и опустился до пошлости, но его весь вечер до одури бесит это украшение на Катиной шее. Не кричащей стоимостью, а скрытым смыслом, неизменно сопровождающим чокеры — ведь это по сути ошейники, символизирующие власть тех, кто их дарит, и подчинённое положение тех, кто их носит.       — Воропаев, ты совсем берега потерял, — шёпотом злится обычно миролюбивая Ника. — Не хочешь извиниться?       Он делает глоток виски и молчит.       — Что с тобой происходит?       От этого вопроса мозг выдаёт флэшбэк: Катя в одеяле, медленно приближающаяся к его рабочему столу. Забирает у него сигарету, садится к нему на колени…       «Гармония, я укрываюсь дома тёплым пледом,       Мы с ним на потолке считаем звёзды…»       Опять этот попсовый мусор, только теперь вживую. Саша очень хочет уйти, но восторженная Шнейдерова не даёт — ещё бы, яркий представитель целевой аудитории таких исполнителей с треками, созданными по принципу «копировать, вставить».       — Дай хоть новую солистку рассмотреть, — канючит она так громко, что Катя на короткое мгновение оборачивается и пересекается с ним взглядом. В этот миг ему почему-то не кажется, что её новая жизнь так уж гармонична.       Катя снова поворачивается к сцене и говорит Андрею:       — Я отойду ненадолго.       И поскорее выбегает в лобби — там гораздо больше воздуха и меньше оглушающего грохота. А главное, никого нет, кроме нескольких одетых с иголочки гардеробщиков с важными физиономиями — ещё бы, охраняют целое состояние.       — Катя!       Саша стремительно подходит к ней, но замирает в нескольких шагах.       — Удивительно, что на тебе нет того кулона, — не удерживается она от пассивной агрессии. — Видимо, это ещё не предел твоего отвратительного настроения.       — Подвеска переехала, — он показывает ей запястье с браслетом из белого золота, на котором болтается голова тигра.       — Мне неинтересно.       — Слушай… Прости, правда, — извинение явно даётся ему с трудом.       — То есть унижаешь при всех, а прощения просишь лично?       — Давай вернёмся, и я сделаю это при всех.       — Дешёвый театр.       — Послушай… — он нервно поправляет ворот чёрной рубашки, пытаясь найти нужные слова. — Я…       Катя украдкой разглядывает его, пока он собирается с мыслями. Если он и выглядит лучше, чем в тот понедельник, когда они корпели над техзаданием, то совсем незначительно. Кончики пальцев колет желание просто дотронуться, но Катя сжимает кулаки и впивается ногтями в собственную кожу.       — Ты что, собираешься мне врезать? — неожиданно интересуется Саша.       — Не мешало бы, — вздыхает она и устраивается на мягкой скамье у большого окна, за которым виднеются жёлто-красные реки автомобильных потоков, постепенно мелеющие по мере приближения ночи.       Он идёт следом и садится рядом с ней.       — Большой палец нужно внутрь прятать, чтобы не сломать, — Саша берёт её руку в свои и аккуратно заправляет большой палец под все остальные.       — Саша, иди к Алисе, — устало просит Катя, рассматривая его ладони.       — Тебя эта штука не душит? — он кивает на чокер.       — Теперь да. Твоими стараниями.       — Я… — он снова сбивается. — Я беспокоюсь. Не слишком ли вы форсируете события… Андрей такие украшения даже Кире не дарил.       Потому что это колье он собирался подарить Воропаевой уже после свадьбы, о чём упомянул по дороге сюда — но Саше об этом знать необязательно.       — «Даже Кире». Мне, конечно, можно довольствоваться ожерельем из драже. Помнишь, в детстве такие были?       — Я не о разнице в вашем происхождении, а о том, что они были вместе четыре года. А вы? Месяц-то хоть прошёл?       — Как раз сегодня месяц.       — Интересно, на что он расщедрится в первую годовщину. Частный джет? Мы не настолько богаты.       Так и тянет сказать: «Не будет никакой годовщины». Но Катя знает: нельзя. И действует интуитивно, как советовал Андрей: целует Сашу коротко, но глубоко и нежно.       Прервав поцелуй вопреки протесту каждой своей клеточки, она выдыхает:       — Мне очень хорошо с ним. Но если ты позовёшь, я в ту же секунду уйду к тебе.       Поднимается со скамьи и печально усмехается:       — Только ты не позовёшь.