Шапито

Туда, где нас не били плетью ливни; Там, где не заметили мы, Как мигом пролетал оборот земной И вернулся вновь, как к себе домой.

      Макс так и не засыпает, только дремлет, поглаживая спящего Дениса по плечу, волосам и спине. То и дело, не видя смысла сдерживать порыв, наклоняет голову, чуть тянется вперед и мягко целует, куда придется. Денис не просыпается, но иногда жмурится, чувствуя прикосновение сквозь сон.       Мысли, как и тело, приятно расслаблены и легко перетекают из одной в другую. Глядя на него, невозможно не думать о хорошем, пусть даже там, в фантазиях, всё представляется сейчас нереалистично светлым и сладким. Все установки, с которыми Макс прожил всю жизнь, словно остались где-то далеко на земле, а он сам, с Денисом в обнимку, летит если не в облаках, то, по меньшей мере, где-то над деревьями.       Усмехаясь глупостям, лезущим в голову, Макс оставляет еще один поцелуй на лохматой русой макушке.       Когда Денис спустя часа полтора просыпается, он первым делом окидывает взглядом их переплетенные тела, едва прикрытые подтянутой вверх скомканной простынью, и фыркает:       — В душ.       Макс согласно мычит. Оба, впрочем, даже не думают двигаться с места.       То ли потому, что мысли всё ещё лишены надуманной тревоги, то ли это просто озарение, но неожиданно Макс понимает, что для слов — любых — нет подходящих моментов или идеального времени. Возможно, кто-то скажет, что чувствует пресловутое «я понял, что пора», но в большинстве случаев это работает так, что ты просто хочешь сказать — и говоришь.       Поэтому он проговаривает медленно и вдумчиво, пытаясь не столько подобрать красивые слова, сколько верно выразить то, что хочет сказать:       — У меня, знаешь, нормальных отношений ни разу не было. Самые долгие длились месяца… полтора или два. Я даже не помню ее внешности, прикинь? Да и не отношения это были — так, одно название. Всегда думал, что мне это не нужно.       Он осекается, не говоря «пока не встретил тебя», потому что это будет слишком пафосно, как строчка из голливудского кино, да и не совсем правдиво. Встреча с Денисом действительно стала катализатором, но дело не только в нем.       Прежде, чем Денис влюбил его в себя, он помог Максу наконец-то остановиться и подумать, что он делает со своей жизнью.       — А сейчас нужно? — осторожно спрашивает Денис, когда продолжения не следует.       Макс никогда не верил в настоящие чувства. Был уверен, что существует только желание и всё держится на нем. Что, когда желание пропадает, со временем непременно разрушится и всё остальное. Поэтому он не позволял чему-то зайти слишком далеко, не оставлял людей рядом с собой — зачем откладывать неизбежное?       Оказалось, что есть всё-таки нечто более важное. Бесценное.       Макс крепче прижимает Дениса к себе и снова целует, на этот раз — в уголок нервно поджатых губ, расслабляя их, вынуждая прикрыть глаза, мазнув кончиками ресниц по его щеке.       — Сейчас нужно, — просто отвечает Макс, и оба улыбаются абсолютно ненормально. — Но, — добавляет Макс, — только если тебе тоже.       Денис молчит очень долго, и его, честно говоря, легко понять. Макс тоже десять раз подумал бы, стоит ли встречаться с таким, как он. Он сам не уверен, что дал бы себе шанс, — разве он заслужил?..       — Я бы хотел попробовать, — признается Денис вполголоса, и когда Макс пытается поймать его взгляд, смущенно прячет лицо за челкой. Вот же! Чего смущаться, спрашивается? Теперь-то уже.       Макс с доброй насмешкой думает об этом, поэтому не сразу до него доходит, что именно он услышал. А потом…       Потом его захлестывает волной такой ослепительно светлой радости, что он, кажется, начинает смеяться, затаскивает Дениса на себя, игнорируя шутливые протесты, и целует в шею, скулы, ключицы, нарочно проходится пальцами по наливающимся алым засосам.       Это оно, да? Вот так ощущается счастье? Или до настоящего, яркого и сильного, им еще далеко? Но если так, то что тогда это?       Макс решает, что иногда слова и определения всё-таки не нужны.       Вдоволь намиловавшись, они всё-таки плетутся в душ, потому что Денис начинает ныть, что у него на бедрах засохла сперма и неприятно стянула кожу. В итоге решают лечь в ванну — грех не пользоваться, когда она такая огромная, — и продолжают ласкаться уже там.       Макс шалеет от вседозволенности, от осознания, что Денис правда всё это хочет, и хочет именно с ним. Даже после всех ссор, недопониманий и недоверия. В какой момент они резко перескочили на эту стадию?.. Впрочем, не всё ли равно.       — Я уволился из редакции, — говорит Макс, когда они в очередной раз немного успокаиваются.       Денис ошарашенно поворачивает голову, заглядывает ему в лицо.       — В смысле?       — Ну… — Макс медлит, а потом вспоминает, что договорился сам с собой никогда больше не врать Денису. Тем более в важных вещах. — На самом деле, меня почти турнули. Я в последний момент написал заявление сам.       Он ждет, что Денис возмущенно всплеснет руками, поднимется и уйдет, потому что слова о жизни за его счет были шутками и должны ими и оставаться. Макс, между прочим, придерживается того же мнения!       Но Денис, подумав, снова опускает голову и задумчиво ведет ладонью по его предплечью.       — Что теперь думаешь делать?       Он старается звучать непринужденно, но в голосе отчетливо слышна настороженность и не слишком тщательно скрываемое недовольство. Макс, предполагая, что знает причины, самодовольно хмыкает.       — Точно не искать вторую такую Моську, — заявляет он.       И вот сейчас Денис вскидывается, резко выпрямляясь, поворачивается к нему полубоком, как только получается, и смотрит на него огромными глазами.       — Серьезно?       Макс пожимает плечами и бездумно ведет пальцем по Денискиному лбу, убирая мокрую челку в сторону, чтобы не щекотала брови, а потом твердо кивает, поджимая губы.       Он долго и много об этом думал — еще до того, как узнал правду про Дениса. Еще когда приехал с материалом и получил ворох оскорблений, а после — минимальную оплату статьи. А может, эти мысли стали появляться еще раньше — примерно тогда, когда ему прямым текстом сказали, что журналист должен быть готов лезть руками в любое дерьмо.       Может, редактор был прав. Может, так всё и есть в этой индустрии — в желтой прессе точно. А может, это только Моська так прогнила. В любом случае, Макс начал понимать, что его видение того, о чем и как он должен писать, разнилось с требованиями большинства работодателей. Он проработал в своей сфере достаточно, чтобы не надевать розовые очки.       — Страшно задолбало, что все вокруг пиздят, — признается он, и Денис чуть мрачнеет. Макс притягивает его обратно к своей груди, тянется к крану и добавляет горячей воды. — И я тоже устал сочинять всякую ересь.       — Вокруг одна ложь, — проговаривает Денис отстраненно, как будто в ответ на что-то совсем другое. Макс хмурится.       — Динь?..       — Моё новое приложение, — вдруг говорит Денис, нервно заламывая пальцы. — Я пока не придумал название, но… это типа детектор лжи. Встроенный в телефон. Чтобы и просто так включить проверить, и во время видеозвонка… Что-то такое.       От его слов возникают очень смешанные чувства. С одной стороны, идея охренительная, а с другой — сколько же боли ему причинили обманом, раз он так… Макс крепче его обнимает, тычется лбом в шею. И, сообразив, выпаливает:       — Блин, вау. Идея — огонь, Дениска, это же гениально! — Он даже не лукавит, но главное, что Денис под его руками наконец-то расслабляется. — Ты просто… Охренеть, ты молодец!       Денис что-то хмыкает и, поколебавшись, добавляет тихо:       — Чтобы больше никто не смог меня обмануть.       Макс не отвечает. Он так и понял.       Еще с минуту молчат, бездумно водя руками по воде.       — Слушай, раз ты больше не пишешь статьи, что у тебя за текст тогда был? — вдруг спрашивает Денис без недоверия, только с искренним любопытством. И вдруг тоже касается его мокрых волос, хмыкает чему-то своему. На вопросительный взгляд тепло улыбается: — Кудряшки намокли. Ты без них другой совсем.       И — надо же, Макс и не знал, что в принципе умеет смущаться. Или этот навык передается половым путем? Так или иначе, он отмахивается и тут же меняет тему, возвращаясь к изначальному вопросу:       — Да пока ничего, это так, эксперимент. Пытаюсь вспомнить, как, это… художку писать.       Рука Дениса тут же замирает у него на макушке, и Макс ниже опускает голову, как будто интересуется чем-то в воде. Там кроме его собственного тела нет ровным счетом ничего, но смотреть на Дениса неловко. И даже, пожалуй, страшно.       Когда он, еще будучи мелким пацаненком, пытался писать что-то своё, над ним в основном посмеивались. Никаких оскорблений, никаких травматичных историй. Просто — здорово, что пацан не ерундой страдает, а пытается что-то делать, однажды и чем-нибудь серьезным займется. Или как там было?.. Он не помнит. Не пытался запомнить.       Школьные сочинения у него были самые обычные, на четверки-пятерки, а та пара конкурсов, на которые он отправил работы, так и запомнились дипломами за участие. Он ничего и не ожидал. Нет — так нет.       Это, впрочем, не значит, что к выпуску он тайно посматривал на настоящие литературные вузы. Думал хотя бы на филолога пойти — как таковых писательских факультетов тогда еще не было, да и с курсами в его родном городе было примерно никак.       Когда он решился сказать о своих планах и сомнениях родителям, те сразу подумали, что он это несерьезно, и на всякий случай предупредили, чтобы даже не думал тратить время. Потом уже мама добавила, что тогда уж лучше на журналистику — там проще пробиться, репортеры всегда и везде нужны. А филолог — это кто вообще. И писателем так с ходу никто не становится.       Макс не ругался с ними — из-за чего бы? Они же искренне хотели помочь. Да и сейчас, с высоты своего тридцатичетырехлетнего возраста, Макс может уверенно сказать, что всё он сделал правильно.       Это однако не избавляет от мыслей о «что если бы…»       Но Денис смотрит сейчас на него, мягко поворачивает его голову к себе, вынуждает посмотреть в глаза — и Макс не видит в его взгляде непонимания или насмешки. Только слабое удивление и что-то еще, что-то однозначно хорошее.       — Это ж круто! — выдыхает Денис, приподнимается и коротко целует его. — Ты тоже молодец, — зеркалит с веселой улыбкой, но абсолютно искренне, а потом целует уже в щеку. — А о чем будет книга?       — Да какая там книга! — Макс не на шутку пугается такого серьезного слова. — Пока только наброски. Может, на рассказах потренируюсь, посмотрим.       Он снова лукавит, потому что наброски давно превратились во вполне четкий план. Он сам в полном шоке от того, что творит, и еще не до конца осознает, что собирается сделать. Но сюжет, персонажи и первые строки текста появляются из-под пальцев сами собой. Такого у него не было, кажется, с самой школы.       Круче этого — разве что сложные коды, которые рождаются под руками Дениса в таком же стуке клавиш, и, черт возьми, пусть они совершенно разные люди, но эта магия сотни одинаковых кнопок, из которых появляется что-то настолько отличное, делает их родственными душами. Иначе Макс не знает, что это такое.

* * *

      — Ты что, до сих пор не включил телефон?       Денис, до этого активно набирающий что-то на ноутбуке, притормаживает и поднимает на Макса загнанный взгляд.       — А? — тупо переспрашивает он, и по глазам видно, что прикидывается — всё он слышал.       Макс неспешно подходит к его любимому креслу, опускается на колени прямо на пол и вкладывает Денису в руку смартфон.       — Позвони маме, — тихо говорит, глядя снизу вверх прямо в глаза. — Сейчас. Хорошо?       Он сам созвонился с родителями буквально на днях. Поначалу разговор шел привычно сухо: «Как дела? Нормально. Как погода в Москве? Холодновато, сыро». Но потом проходящий мимо Денис многозначительно ткнул Макса в бок локтем, и тот, как по инерции, выпалил: «А я с работы уволился». И потом еще: «И я вроде как кое с кем встречаюсь, нет, мам, не как обычно, совсем не так».       И, решив, что сгорел сарай — гори и хата, Макс добавляет: «Он у меня, между прочим, миллиардер».       Мама не удивилась или сделала вид. Уж точно для нее не стала новостью ориентация сына, потому что о его похождениях она всегда была наслышана от соседок, подруг, учителей и преподавателей, да и от самого Макса. Может быть, насчет миллиардера она поняла неправильно, но даже это ее как будто не смутило.       Тогда Макс добавил, глядя прямо на Дениса:       — Я привезу его к вам, познакомлю.       Денис поперхнулся кофе и ошалело уставился на него. И было у Макса подозрение, что мама в этот момент смотрела на трубку примерно так же.       Теперь же Макс смотрит на Дениса и всем своим видом старается передать уверенность, что именно так будет правильно. Денис облизывает и без того потрескавшиеся губы, берет в руки телефон осторожно, будто тот может взорваться, и, вдохнув поглубже, включает его.       Макс легонько сжимает его колено, всегда готовый подставить ладонь или приподняться и обнять. «Я рядом».       Он деликатно не смотрит в экран, но всё же не сдерживает любопытство и аккуратно косится на него раз-другой. Этого достаточно, чтобы увидеть десятки, если не сотни уведомлений. Гораздо важнее оказывается следить за Денисом — чтобы уловить момент, когда станет слишком, отобрать у него смартфон и заверить, что всё хорошо и он разберется с этим позже, как будет готов.       Но Денис держится молодцом. Походы к психотерапевту, оказывается, и правда помогают.       Макс вспоминает, как еще тогда, лежа в горячей ванне, максимально осторожно спросил:       — Динь, ты только сейчас не обижайся, я просто помочь хочу. Но не совсем могу, так что… Ты не думал сходить к врачу? В смысле, к психотерапевту или кому-то такому… Я поддержу, ты же знаешь?       Он готовился к оскорбленной речи, но Денис только закивал:       — Да, я думал об этом. — Макс еле сдержал облегченный выдох. — Это, типа, надо просто собраться и сделать, так что пинок лишним не будет, спасибо.       — Я не буду тебя пинать. Скорее уж отнесу на руках…       Он и отнес. Метафорически, правда, но тем не менее. И вот они здесь: в минуте, когда Денис, аккуратно сжав его ладонь, набирает наизусть знакомый номер и, прикрыв глаза, ждет ответа. Макс, кажется, и сам затаивает дыхание.       — Алло? — слышится в трубке настороженный женский голос.       Денис шумно выдыхает и жмурится, прежде чем выдавить:       — Мам. Привет.

* * *

      Первую версию ТруТока они тестят спустя всего пару месяцев. Сидят на диване, обложившись подушками, под потолком весело подмигивает золотисто-белая гирлянда, а за окном летают снежинки.       — Ну давай, — смеется Денис, включает приложение и наводит камеру на Макса, который тоже не может успокоиться, хотя даже не помнит, какая шутка перед этим звучала. — Жги, Кольцов.       — Ого, мы прям на фамилии перешли, — нарочито возмущается Макс и запускает в него подушкой. Волосы, и без того всегда всклокоченные, теперь встают дыбом. Денис только недавно подстригся и потому выглядит прямо-таки помятым одуванчиком. — Всё-всё, ладно! Тогда так, Титов. — Макс собирается с мыслями и серьезно произносит, глядя в камеру: — Когда я тебя увидел, я сразу понял, что с тобой замешана какая-то херня.       Денис комично расширяет глаза под загорающийся красным экран и громкий звук ошибки. Макс удовлетворенно кивает.       — Ага, не сразу, я вообще сперва думал, что у тебя типа уже был городской мужик, который тебя кинул, — экран мигает зеленым, — а потом забил и не думал в принципе, — снова зеленый.       Денис закатывает глаза.       — Скучный ты. — Он подбрасывает телефон в воздух, и Макс тут же его ловит, чтобы навести камеру теперь уже на Дениса. Мельком оценивает пока еще совсем простой интерфейс — а что будет, когда приложение доработают и официально запустят! — Спрашивай, а то неинтересно.       — Ла-а-адно… — Макс задумывается. За то время, что они вместе, они обсудили, кажется, всё важное и неважное, и теперь даже вопрос сложно придумать. — Хочешь за меня замуж?       Он говорит это в шутку, но Денис, моргнув, спокойно говорит:       — Не-а. Точно не сейчас и не здесь. — Приложение отзывается красным, и Денис возмущенно таращится на собственный телефон. — Да в смысле?!       — Хоть себе самому не лги, — весело подмигивает Макс. Но потом добавляет во избежание всяческих недопониманий: — Но я, если что, не против, только тоже — не сейчас. И не в ближайшее время. Но когда-нибудь… — Он переворачивает камеру на себя. — Когда-нибудь — точно хочу.       После зеленого сигнала он возвращает телефон Денису. И тот зловеще усмехается — о да, Макс знает эту улыбку, ничего хорошего она не предвещает.       — Расскажи, о чем твоя рукопись, — мстительно говорит Денис. Правда, тут же смягчается: — Можно без подробностей, мне просто интересно.       Макс тяжело вздыхает, неловко отворачивается. Да, этого стоило ожидать. Он бы и без всякого детектора лжи рассказал, просто чуть позже. Наверное.       Или иногда, чтобы наконец-то сказать правду, человеку нужен пинок?       В крайнем случае, можно отнести его на руках.       — О Топях, — отзывается Макс, смело глядя в камеру. Видит краем глаза, как Денис изумленно поднимает на него взгляд. — Я еще там, пока сидел с тобой в сторожке, что-то такое подумал — уже потом вспомнил. Мысли летали, цеплялись одна за другую, и вот. Там будет мистика, немножко даже хоррора и социалочка в развязке — хотя тут я пока не уверен, подумаю. Главный герой, кстати, программист, но у него реально опухоль — прости, что взял эту тему, просто…       — Ничего страшного, — как-то тихо отзывается Денис.       — Я всё вспоминал… Ну, зря я, что ли, про монастырь всех расспрашивал? Только в книге, — он осекается, потому что говорить так о своих набросках кажется неправильным, — в рукописи этот монастырь закрыт. Ну, или так кажется героям на первый взгляд. Они приезжают за чудом, ничего не находят, но и уехать больше не могут. Там, знаешь, будет немного про чудеса, но и про то… что в нашем мире они не даются просто так.       На каждое предложение телефон отзывается зеленым сигналом, только Денис туда уже не смотрит. Он, дослушав, откладывает смартфон в сторону, приподнимается на коленях и крепко прижимается к Максу — тот едва не заваливается назад от неожиданности.       — Ты чего, Динь?..       — Я буду первым, кто это прочитает и поставит на полку, ясно? — твердо заявляет Денис и коротко прижимается губами к его шее.       Какое-то время сидят так. Потом Денис аккуратно спрашивает:       — А как назовешь?       Макс ожидал этого вопроса.       — Наверное, так и назову — «Топи».       — Серьезно? — разочарованно вздыхает Денис. — Хотя ладно, сейчас модно давать простые названия. Вот раньше, помнишь…       Он принимается рассуждать, а Макс прокручивает в голове песню, которую услышал недавно, и думает, что ему будет очень сложно выбирать из двух вариантов.

Шапито-пито, Шапи-топи-то.