В саду лунного света

Лист бумаги на столе, забытая кем-то ручка и тоска, которую устал отрицать — сомнительные товарищи. Энджел подпирает голову одной рукой, думает, не нарисовать ли узор или геометрическую фигуру — говорят, это успокаивает. Но в груди так горько-сладко от воспоминаний, что строчки появляются под пальцами словно сами собой, а ровные завитки буков до боли похожи на почерк, которым он писал там, в Академии. От того, какими нелепо чопорными вышли первые строчки, хочется смеяться. «Привет, Рэйгал, мой бывший однокурсник и лучший друг! Можно же называть лучшим другом того, кого знал всего несколько месяцев? Ха, а ведь прошел уже год, у тебя за это время могло появиться сразу несколько таких «лучших друзей». Хотя им сложно будет меня переплюнуть, да? Уверен, ты считаешь меня редкостной, неповторимой мразью. Знаешь, как развязывает руки тот факт, что письмо это не будет никогда отправлено? Я же даже не знаю, куда его отсылать, ты пропал, бросил меня и… да, конечно, я все заслужил. Но в этом письме я могу сказать многое из того, что не смог бы выговорить, глядя тебе в лицо. Например, что я мудак. Но ты и так это знаешь, проехали. Или то, что я очень тобой дорожил. Нет, правда! Моя жизнь была таким дерьмищем, и тут ты, сильный, умный, холодный, загадочный — настоящий темный принц. Я был тобой очарован. Как же хотелось стать твоим другом… я пускал все свое обаяние на это. Поверь, не только для того, что случилось в нашу последнюю встречу, когда ты едва не убил меня. Я до сих пор не понимаю, почему жив, кстати… Я надеюсь, ты в порядке. Смешно звучит, конечно, ведь я забрал у тебя самое ценное. Но ты всегда был сильным, куда сильнее меня. Я вот сломался, а ты… в общем, надеюсь, у тебя все хорошо. Моя жизнь снова стала скучной и пустой. Я работаю в организации, как и до Академии. Меня тренируют, обучают, сегодня утром прислали талантливого аристократа, он рассказал много полезного. Днем немного свободного времени — я обычно гуляю по саду или читаю книги из библиотеки. Сегодня читал. Снова Гастона Леру. Потому что ты его любил и ассоциировал себя с Призраком Оперы. Мне все еще смешно, что во мне ты видел Кристину — никто на мой счет еще так не ошибался. Вечером у меня снова уроки и практика. А перед сном я думаю, вспоминаю и немного мечтаю. Знаешь, я хотел бы увидеть тебя еще раз. Чтобы ты снова угостил меня пончиком. Чтобы мы провели еще один вечер у пруда, где бы ты безмолвно читал книгу. Прогулялись по коридорам учебного корпуса Академии. Я бы болтал обо всем на свете, а на тебя, такого холодного и недоступного, заглядывались бы девушки. Год, Рэй, это так много… я даже хотел бы тебя забыть, но что-то подсказывает, что наша история еще не закончена. И, знаешь… меня это радует».