Свободная птица холодных песков

Больше моим сознанием не управлял гнев и обагренные по локоть в крови руки предательски дрожали. Все взгляды сосредоточились на мне, лишь южане по прежнему не смели поднимать своих голов. Убить их? Раз уже убил двадцать человек, то мне ничего не будет стоить уничтожить ещё тройку, верно? Я уже было открыл рот, собираясь их приговорить, но тут вдруг Шнии ухватил меня за руку и в этом судорожном движении я почувствовал мольбу. Нет ничего бесценнее жизни, так кем я себя считаю, чтобы её так просто отнимать? – Пусть отправляются на юг без припасов и скотины. Отныне у них нет права находиться на территории этого племени, иначе - они будут убиты. Если они достойны жизни, то пустыня рассудит их справедливо. Люди, которых я приговорил, находились слишком далеко от меня, чтобы я мог разглядеть их реакцию на приговор. В любом случае, вряд ли бы они остались воодушевлены подобным исходом событий: выжить в холодной пустыне без припасов, скотины и соратников, притом не ориентируясь в местности и ничего о ней не зная - нереально. Единственное, что могло их спасти - встреча с другим кочевым племенем, что приняло бы их, ведь запрета на это я не объявлял в приговоре. – Кальте из племени Норд был очень милостив к вам. Теперь уходите. – с усмешкой проговорил альфа, прежде чем вернуться на свое место. Он тоже понял, что я дал им пусть и мизерный, но шанс. Отец и папа удовлетворённо улыбнулись. Несмотря на произошедший инцидент, они были довольны его исходом. Я радостно улыбнулся им в ответ, ведь не знал большего счастья, чем порадовать их. Они всегда учили меня быть справедливым: не слишком мягким и не слишком жестоким. Для меня чести большей и удачи большей, чем быть их сыном, не существовало. Поклонившись своему хану в последний раз, воины удалились. Я не мог не удивляться тому, сколько уважения и…страха питают другие воины к совсем молодому альфе. Он по большему счету был старше меня на года два-три. Впрочем, то, с какой решительностью он отрубил одному из своих воинов голову, которая все ещё валялась у моих ног, кое о чем да говорило. Он был безмерно жесток и приговори я его воинов к пыткам, он бы не повел и бровью. Альфа сел и его воины тоже вернулись в прежнее положение. Родители вернулись на свои места, я сел по левую руку от Шнии. Тот спрятался у меня за спиной, не желая видеть чужой головы, на которую то и дело падал мой взгляд. Я бы и сам сейчас не отказался за кого-то спрятаться. – Считаешь ли ты себя отмщённым или желаешь иной мести? – спросил наконец-то папа, тем самым завершая расспрос. – Не желаю. – быстро покачал головой Шнии, вскинув на него испуганный взгляд. Папа кивнул ему и обратился к хану: – Хан Хакан-Исер, теперь вы можете задавать вопросы. – У меня нет больше вопросов. – покачал он головой. – Я считаю, что случившееся – в первую очередь вина омеги, ибо его необдуманные действия привели к подобному исходу. Если бы он не спровоцировал воина, то ничего бы не произошло. – уверенно проговорил альфа, на что на этот раз взъярились северяне: – Да как он смеет такое говорить?! Отец осадил их одним взглядом. – Продолжайте, хан. Мне казалось, что я потерял всякую нить разговора. Если раньше я ещё мог более или менее понимать и трактовать для себя действия и речи альфы, то отныне - нет. Как он мог такое сказать, он что… Совсем не слушал, когда Шнии отвечал на вопросы? – Насколько я осведомлен, ваш омега всячески искал компании моих воинов. Добившись же, он теперь пожинает плоды своих стараний. - холодно проговорил он, утратив любую дружелюбность. – Мы уважаем северные традиции, но у нас на юге подобное можно было интерпретировать исключительно превратно и никак иначе. Необдуманные действия омеги, прекрасно понимающего, что у незнакомцев другие традиции и другое понимание совершаемых им поступков, и привели к беде. Я молчал. В моей голове вдруг сложился весь пазл, который в исключительно подлой и лживой манере подал на блюдечке хан. Шнии был слаб телом, потому предпочитал занятия более интеллектуальные. Он не доедал из-за того, что его вклад в жизнь и развитие племени был ничтожен, однако, он посвящал всего себя следующим наукам: языку, письму, культуре и религии. Скорее всего, он заинтересовался традициями южан и… – Итого, хан, может вы ещё и хотите потребовать наказания для омеги? - язвительно отозвался я, когда Шнии прижался сильнее к моей спине в поисках защиты. – Хочу. – поднял на меня полные холода глаза альфа. – Твоего. По северным законам ты не имеешь права вмешиваться в судебное дело. Я беспомощно застыл и готовое сорваться с моего языка “да как вы смеете…” так и не было произнесено. – Кальте, молчи! – жестко оборвал меня отец и я действительно замолчал, на что хан лишь удовлетворенно усмехнулся. Заметив, как я испепеляю его взглядом, он лишь издевательски бросил на меня скучающий взгляд, прежде чем вернуться к моим родителям: – Думаю, омега уже выучил свой урок и большего не требуется. В его словах мне слышалась метко бьющая по моим собственным нервам двусмысленность. О да, я выучил урок и больше не могу заставить себя взять сабли в руки. Я корю себя, я жалею, я оправдываю себя, пусть никто никогда и не требовал с меня оправданий. "Они сами полезли на меня!" - говорю я сам себе и сам смеюсь с собственных слов. Когда все расходятся, я тоже собираюсь уйти. Хотя бы затем, чтобы проводить Шнии. – Тете! - окликает папа, но я делаю вид, что не услышал. Слишком меня обидело то, как со мной поступили на глазах у всех. – Кальте… – озадаченно обращается ко мне Шнии, но я лишь молча тащу его за собой, покидая шатер. – Пап, отец, я пойду к Кальте. Стой! - чувствуя неладное, Сириус предупредил родителей и побежал за мной. Я шел быстро и заставлял Шнии так же быстро поспевать за мной. Ему было больно, учитывая, что я его фактически тащил на себе, но, сжав губы, омега молчал. Сириус ухватил меня за руку и я выдернул ее из его захвата, отдалившись. В глазах моих стояли слезы. – Что, скажешь мне, что я был неправ и действительно должен был держать рот на замке? - процедил я, отводя глаза и пытаясь сосредоточиться на песке. Так хотя бы не расплачусь. Сириус покачал головой. – Даже мои родители предупредили меня, человека, который не имеет к этому фактически никакого отношения, держаться подальше от хана. – Почему? – только и мог я, что беспомощно выдохнуть. – Что в этом альфе такого? – Он знает наши законы и очень хорошо – язык. - вдруг тихо проговорил Шнии и мы с Сириусом тут же удивленно повернулись к нему. – В его армии царит железная дисциплина: за всю неделю никто не притронулся к выпивке. Случай со мной был скорее исключением из правил, которое сильно ему не понравилось. Чтобы восстановить свой авторитет, ему пришлось провести прилюдную казнь. – тихо рассуждал Шнии, пока мы пялились на него с раскрытыми ртами. – О волны… - с восхищением прошептал Сириус, пятерней проводя по волосам в слегка взволнованном жесте. – Ты еще умнее, чем о тебе говорят… От его слов Шнии весь зарделся, отчего мне захотелось стукнуть этого придурка по башке. Нашел чье сердце воровать, альфа хренов. – Шнии, что еще ты можешь сказать? – спросил я, рукавами вытирая с глаз слезы. Щеки неприятно защипало от холода. – О Хане? – немного растерянно спросил он. – Да. И о южанах в целом. – кивнул я ему. Провожая нас, Сириус навострил уши. Встречая знакомых, я кивал им, но взгляд мой был пустым - я смотрел и не видел, настолько был сосредоточен на том, чтобы слушать. Казалось, ему действительно интересно то, о чем он рассказывает, настолько хорошо в его голосе слышно неудержимое воодушевление. – Хан очень молод, притом обладает огромным авторитетом. Это говорит о нескольких вещах: скорее всего, он очень хорошо образован, его семья богата, а навыки владения оружием действительно незаурядны. Стоит признать уже то, что он сам лично повел две тысячи солдат на север и никто из них не слег с болезнью. Если говорить о южанах, то… – тут он запнулся, сглатывая несуществующий ком в горле - тут я очень хорошо его понимал. – У них очень странные традиции. Например, у них очень много запретов к омегам: омеги не могут смотреть альфам в глаза, это считается провокацией и предложением более близкой связи… – Что?! – вспыхнул я, весь красный от стыда и гнева. Многие тут же повернулись на нас, пытаясь понять, что вызвало такую бурную реакцию и я мигов стушевался. – Чего ты так кричишь? – дал мне затрещину Сириус и я, отвлекшись на желание дать ему сдачу, немного успокоился. Шнии был единственным, что удерживало нас от того, чтобы помахать кулаками. Пусть и по-дружески. – Так вот почему он так на меня смотрел…! – вдруг вспомнил я и друзья посмотрели на меня как на полоумного. – Неважно-неважно. – отмахнулся я. – Шнии, продолжай. Смерив меня подозрительными взглядами, – нет ну эти двое точно друг друга стоят! – они некоторое время хитро помалкивали. Поняв, что от меня объяснений не дождаться, Шнии продолжил: – Я действительно расспросил несколько воинов и… омег. Последние вообще не осмеливались говорить. Лишь когда я говорил о том, что хотел бы поехать на юг и изучить их традиции, у них была одна общая реакция: на их лицах проявлялся самый истинный ужас. Альфы были сговорчивее. У них омеги ходят в платках, а не как у нас, и обнажают лицо лишь перед мужем. Ещё омегам нельзя громко разговаривать, нельзя смеяться, нельзя прикасаться к альфам и позволять прикасаться к себе. Да и вовсе нельзя разговаривать с альфами. - с губ Шнии сорвался усталый, ироничный смешок и я поднял на него удивленный взгляд. В этот момент он не казался мне хрупким ребенком. Скорее, мудрым и очень умным мужчиной. Впервые я видел эту его сторону и очень был ей поражен. – Я не жалею. – обратился он в пустоту. Я до сих пор не могу понять, кому именно адресовал он те слова: – Я не южная омега, чтобы пережить насилие и сдаться. Опустить руки, после первого же поражения. Я свободный человек и живу поиском знаний. Им стоило убить меня, а не насиловать. – Если ты такой сильный и самостоятельный омега, то тебе стоило рассказать кому-то о происходящем, а не, тогда держа рот на замке, сейчас распушивать хвост. – недовольно отозвался догнавший нас Урс и омега мигом стушевался. – Не ругай его. – неожиданно для самого себя мягко попросил я, спасая друга от ревностных нападок Сириуса. Даже слепому было видно, на кого тот положил глаз, но не Урсу. Впрочем, я был согласен и с ним, и с Шнии одновременно. Когда ты испуган, то не можешь думать и поступать здраво, но даже если ошибся – сдаваться не стоит. Эту ночь я решил провести в шатре с больными. В любом случае, эта территория была законно моей, а они все – моими подопечными. Именно я отвечал за целительское крыло, пусть и знаний о целительстве у меня был целый ноль. Так решили родители, а я был только за. Альфы и омеги постарше занимались вязанием, сидя вместе со всеми у печи. Я стоял в центре и до сих пор помню это незабываемое чувство: когда на тебя сосредотачиваются несколько десятков очарованных твоими историями глазок. – Тогда большой волк пришел и как бросится на ни о чем не подозревающего Сириуса! Бу-у-у-у! – протянул я, пугая детишек. Все альфы с громким писком позакрывали глаза, лишь некоторые маленькие омеги глядели с вызовом на изображаемого мной монстра. Каким-то образом выходило, что даже пусть дети и были одного возраста, а презираемый южанами пол уже в ранние годы показывал свое бесстрашие. Я не мог не хихикнуть, потешаясь, чем тут же кого-то обидел и кто-то начал плакать. Судорожно оглядываясь в поисках поддержки, - Урс делал вид, что нянчит чужого ребенка и очень внимательно переговаривается со старшими, Сириус притворялся мертвым, лёжа на коленях у Шнии, тот же тем временем с извиняющейся улыбкой показывал занятые руки, - он учил мелких заплетать косички на густой шевелюре моего дражайшего друга. "Так тебе и надо" – подумал я и от вредности показал ему язык, видя как подрагивают чужие ресницы. – Ах ты! – хотел было он встать, но его за волосы притянули обратно. – А-а-ай! – жалобно протянул он. – Мои любимые волосишки, волосишечки… Волосятки! – он сделал вид, что плачет и дети начали испуганно его обнимать и умолять: – Сили, не плаць! Не плаць, Сили… Когда у самих в глазах стояли слезы. Я мог только с беспомощным видом наблюдать в стороне. Даже сейчас я не могу сказать, кто из них был больше ребенком: детишки младше шести или восемнадцатилетний альфа. – Кальте, что дальше? – нетерпеливо воскликнул кто-то из моих и я, оглядев их недовольные и порядком испуганные мордочки, - некоторые альфы все ещё продолжали сидеть, закрыв глазки, – улыбнулся и вернулся к истории: – Тогда великий и непобедимый я, такой сильный, красивый, и умный появился рядом и волк, завидев меня, тут же испугался и убежал. – на этом моменте старенький волк, лежавший на стороне альф и омег постарше, согласно завыл. Дети восторженно захлопали и я потрепал так и не открывших глаза по голове: – Уже можно смотреть. Я пришел и вам больше ничего не грозит. Дети осторожно открыли глаза и, признав меня, бросились обнимать мои ноги. – Все-все, бегите сюда, обнимаемся! – весело позвал я и оказался окружён в плотном кольце из милых сердцу ребятишек. Думаю, в тот момент я улыбался самой искренней улыбкой в жизни и подарена она должна была быть прекрасной лунной ночи, но никак не человеку в черном, что молча стоял, оперевшись плечом об один из поддерживающих шатер столбов и внимательно смотрел на меня своими черными, будто бездна, глазами, отчего меня пробрала дрожь. До этого момента я никогда не чувствовал такого холода: пугающего, пробирающего до костей и вымораживающего душу. У альфы не было явных намерений вредить кому-то, но инстинктивно мне хотелось выступить вперёд, и прикрыть своих маленьких солнышек собой, чтобы чужак их не видел. Одними губами усмехнувшись чему-то, альфа молча развернулся и ушел, а я, ведомый чем-то неизвестным, в темной ночи погнался за ним.