Свободная птица холодных песков

Я бы очень хотел сказать, будто бы впервые в жизни видел такое количество крови, если бы... Не мой недавний бой против южан, и очень давнее и размытое в моей памяти воспоминание, которое мне ничего кроме кошмаров и боли не принесло. Вид крови не стал привычнее мне тогда и не становился сейчас. Волки рвали южан, бросались на коней или им под ноги, умирали сами от чужих ятаганов. Как и в прошлые два раза меня тошнило от кроваыой бани, но каким-то особым чувством я понимал, что если чейчас мы не отобьемся, то эта битва будет последним мигом моего существования, когда я смогу улыбнуться холодному солнцу ледяной пустыни. Происходил какой-то ужас. Хан брал все стрелы на себя, подобно щиту, чья задача принимать все удары противника на тренировке. Скажу честно, щиты приходилось часто менять и делать новые, а дерево, как вы понимаете, стоило очень дорого и покупалось в основном у южан. Да, вы правильно поняли. Я по прежнему трушу и делаю все возможное, чтобы получить хоть минутку передышки. Отвлечься и не вспоминать то, что верно вело меня только к большей боли. В какой-то момент этот бесстрашный человек упал замертво. Мир вокруг будто бы сузился. Исчезло все, что не касалось бы этого человека. Торчащих из конечностей стрел, пронзенная насквозь грудь, ни одного живого места в районе живота. Это длилось не более секунды. Его падение. Мое внимание к этому. Осталась только пятерка южан, двое из которых, обнажив ятаганы, бросились ко мне с двух разных сторон, желая одним стремительеым ударом снести мне голову, перегнувшись через своих верблюдов. Времени натянуть тетиву не хватало. Я не успевал заблокировать. Лезвие блестнуло перед моими глазами, в его отражении я уже увидел свою смерть. Она была черной, будто ночь. Она сбила меня с ног, приняв грудью удар и придавив к снегу так, что мало того он продавился на двадцатку сантиметров, у меня даже сквозь несколько слоев меха едва не хрустнули ребра. Эта боль будто вернула меня к сознанию и смерть моя оказалась не более, чем странным черным пятном. Лишь сосредоточив взгляд, я смог понять, что это нечто, - черт бы их уже побрал, - еще один волк. Каких я никогда не видел, но волк. - Больше никогда не стреляю в волков. - процедил я, сцепив зубы из-за боли в еще не зажившем со стычки с южанами плече и полностью обмороженных в снегу рук и лица. Вытащив один из ятаганов, я оперся на него, чтобы подняться. Из-за черной шерсти я не слишком понимал, что происходит, но точно знал, что этот волк взял на себя предназначеный мне удар. Вместо того, чтобы свалиться на землю, истекая кровью, он, будто зная как и что делать, метался под копыта и впивался в ноги, лишая верблюдов возможности передвигаться. Те кричали от боли, всадники, чьи звери падали, проклинали во всю это нечто, называя его, как я уже позже понял, Темной Ночью. По их будто неумелым движениям было видно, что бывалые воины боятся какого-то черного волка. Южане предлагали друг другу отступление и никто не решался первым сбежать из поля боя. Неужели пять умельцев не могли завалить одну зверушку? Я ничего не понимал. Пока мне под ноги не прилетело черное волчье рухо. Из него ярким цветочным пятном на снег стекала кровь. Когда я вернулся взглядом к зверю, все уши были у него на месте. Притом, окровавленное все еще лежало у меня под ногами. Тогда я кое что понял. - Черная магия... - прошептал обескровленными губами, беспомощно сжимая ятаган, пока у двоих из пятерых всадников упали верблюды. Один из воинов, замахнувшись на волка, что резко кинулся к одному из упавших, отрубил голову собственному товарищу и зашелся в безумном, полным неописуемых ненависти, страха и гнева крике. Волк покончил с ними. Я видел собственными глазами, как лезвия терзали его плоть и та отваливалась кусками вместе с шерстью, оставаясь валяться на секунды. Когда волк наконец-то остановился и посмотрел на меня своими кровавыми, полными безумия глазами, я же смотрел на то, как плотью заростал его левый бок, скрывая белизну его ребер. В тот момент меня стошнило. Я потерял сознание. Чувствовал себя довольно странно. Будто бы меня кто-то куда-то нес. Было тепло и приятно. Одно смущало - невыносимо воняло мокрой шерстью. Никогда не мог терпеть этот запах, поэтому всеми силами отмахивался от него руками. В какой-то момент все прекратилось и счастья большего было не представить.