Аромат лилий и любви

«Когда ты говоришь, скучаю, Что ты имеешь в виду? Я без тебя будто умираю, Поэтому вновь к тебе иду».

***

«Может, я всё-таки должен был уточнить на счёт поцелуя, а не сразу послать?» — к сожалению, этот вопрос возник у Тэхёна только спустя две недели с их последнего разговора, когда он осознал, что всё-таки влюбился в Чонгука. А возник вопрос не просто так. Дело было вечером. Чимин из-за течки пропал на всю неделю, а после неё омеги, успевшие соскучиться друг по другу, устроили ночёвку у Тэ. Чимин долго рассказывал о том, как же хреново ему было, как он терпел боль и даже иногда ложился спать в ванной, но оказалось, что запах воды и дождя — это совсем разные вещи. Но суть не в этом, конечно же. В один момент Чимин вспомнил их телефонный разговор, и как омега рыдал из-за Чонгука какого-то героя из книги. Тэхён хотел было откусить яблоко, но из-за внезапной смены разговора так и остался сидеть с открытым ртом. Под тяжёлым взглядом друга яблоко было отложено в сторону, и пришлось начинать свой рассказ. Тэ ждал этого разговора и хотел рассказать всё Чимину, но ему не хотелось переживать заново тот день. Он думал, что уже не будет больно от этой темы. Прогадал. В конце рассказа Тэ сидел с опухшим лицом, с красными глазами и шмыгающим носом. Чимин всё выслушал (он ведь знал, что что-то не так!), винишка принёс, омегу успокоил, альфу обматерил. В общем, всё как и всегда. Идеально. В последнее время Чимин стал часто оставаться у Тэ с ночёвкой. За неделю до зачёта так вообще уже жил у друга, потому что готовиться вместе веселее (или легче, ведь Ким — мегамозг). Впрочем, никто против не был. Омеги вместе учились, ели, читали книги, как любит Тэхён, смотрели сопливые дорамы и спали в обнимку, как любит Чимин. Он ночами ещё устраивал показ мод под занудное нытьё Тэ. Омега чувствовал себя суперизвестным стилистом, когда красил Тэхёна, а после, вывалив всё содержимое шкафа, выбирал образ и заставлял позировать. Так он чувствовал себя не только стилистом, но ещё и фотографом. Вместе омегам было весело. Юнги тоже радовался, что его кузен обрёл такого замечательного друга, и видеть его счастливым было и его счастьем тоже. Был и забавный случай. Однажды Мин заглянул в спальню кузена, чтобы проверить, как дела у омег. И увидел, что эти двое спят. Да и ещё как спят: оба без футболок, обнимают друг друга всеми конечностями, будто прилипли к друг другу, а сами сопят, как младенцы. Альфа тогда даже немного приревновал (хотя и не понял, кого из них. Или понял, но быстро отогнал эту мысль). Его голову посетила весьма странная мысль, из-за которой он выпил крепкой текилы, хоть завтра и на работу. Мысль, что, чисто гипотетически, если бы Юнги был омегой, то мог бы сейчас спать с ним ними. Что за извращенные мысли, Мин Юнги?! Но мы немного сбились с повествования. Вернёмся к тому, как в голове Тэхёна возник вопрос. Чимин поделился с ним своими наблюдениями за Чонгуком. Альфа ходил мрачный, злой, нервный, дёрганный, раздражённый. Не в настроении, одним словом. Будто волк за жопку куснул, ей-богу. А самое главное, после того дня бывший Чона так больше ни разу не появлялся на горизонте. Возможно, тот поцелуй мог быть недоразумением. Тэхён задумался над словами друга. Думал-думал и, наконец, додумался до вопроса, а не погорячился ли он. Тем более что омега продолжал сильно скучать по Чонгуку. И признался себе в том, что влюбился в альфу (не без помощи бессонных ночей, конечно же). Осознавать этот факт было сложно, но он прошёл все стадии отрицания, пока не принял неизбежное. Тэхён влюблён в Чонгука сильно, бесповоротно, до потери пульса и дальше по списку. Почему так быстро, он не знает. Может, из-за его улыбки… или из-за упрямого характера… или… айщ, отстаньте от него! Сложно не влюбиться в Чон Чонгука. А в Чонгука, который ещё и ухаживает за тобой, не влюбиться невозможно. Так что Тэхёна можно только понять и простить. Ким понимает, что тогда переборщил, всё-таки нужно было выслушать альфу тоже. Сглупил, бывает. Прощай. Он сказал ему, прощай! Дурак. Хорошо, нужно просто взять себя в руки и поговорить с Чоном. Хотя как тут успокоиться, если Чонгук омегу не замечает даже. И вообще за эти две недели, Тэ видел альфу всего несколько раз. Он всё понимает, у альфы месяц практики, но всё же. Даже когда они проходили мимо или сидели в одной столовой, альфа не смотрел на омегу, не замечал. А Тэхён готов с себя шкуру содрать, ведь он страдает, а всё из-за своей импульсивности. Тэ начал думать, где и как поговорить с Чонгуком. Ликуйте все! Этот момент настал, омега всё же решился. И конечно, такой жизненно важный вопрос будет решаться обязательно при активном участии Пак ну а как же без него Чимина. Кстати, о Чимине. Сблизились омеги слишком быстро, хотя и "слишком быстро" не совсем описывает нужную скорость их сближения. Тэхён, наконец, задал интересующий его вопрос, почему же тогда Чимин подошёл именно к нему. Пак ответил, что Тэ был единственным, кто не пожирал его взглядом. «А потом вообще оказалось, что ты офигенный чувак», — в шутку добавил омега, улыбаясь. А Тэ признался в том, что Чимин поначалу ему не понравился из-за того, что был с Чонгуком. Чимин засмеялся в голос и много подтрунивал над другом после. У Чимина тоже был интересующий его вопрос, почему Тэ скрывает свой запах. Тэхёну одновременно и хотелось, и не хотелось рассказывать. Но всё же он решился поведать свою историю. Аромат папы Тэхёна был из высшего сорта. Тот пах лилиями. Но младший Ким не часто мог вдохнуть родной аромат папы, ведь он тоже скрывал свой запах. Сколько помнит себя Тэхён, он вдохнул аромат папы всего несколько раз. Он был ребёнком и не понимал, почему папа скрывает свой запах, когда все вокруг этого не делают. Но старший Ким не отвечал, лишь с улыбкой трепал маленькую макушку Тэ и говорил, что так надо. Также он не отвечал на вопросы об отце, но уже не с улыбкой, а с грустью в глазах. День смерти папы Тэхён помнит, будто это было вчера, хотя ему тогда было всего лишь семь. Они с дядей навещали папу в больнице. Папа Тэ, взяв в ладони маленькие ручки омежки, со слезами на глазах просил, чтобы он скрывал свой запах, если он окажется высшего сорта. Говорил, что их сорт намного хуже, чем у цитрусовых. Говорил, что не стоит этим гордиться, что самому омеге будет плохо, если он не будет прятаться. Его папа сильно надеялся, что у Кима-младшего будет обычный запах, и он будет жить счастливо. В двенадцать лет вместе с первой течкой, у Тэ появился и запах. Надежды папы не сбылись, ведь омега тоже пах лилиями. Он тоже из первого сорта, и поначалу не понимал, почему папа говорил, что он должен сидеть на блокаторах, когда все вокруг готовы убиться за его аромат. Но дядя не разрешал ходить омеге открыто, ведь обещал брату, что проследит за его ребёнком, и это сильно бесило поначалу. В подростковые годы он сильно психовал, ссорился с дядей, кричал на него. Спас всех Юнги, которому надоело видеть чужие истерики. Однажды он посадил омегу напротив себя и объяснил, почему же его папа просил скрывать аромат. Тогда Тэхёну впервые рассказали об отце, которого, оказывается, никто из них не знает, даже его папа не знал. Тэёну, папе омеги, было всего лишь семнадцать, когда всё случилось. Он возвращался из дома друга, в тот день он сильно припозднился, было уже темно, было страшно и становилось страшнее от того, как на него смотрели незнакомые альфы. Аромат высшего сорта — дело редкое, и каждый на пути давился слюной и оборачивался, смотря вслед омеге. Это могло бы льстить при свете дня, но не когда на улице глубокая ночь, а дом омеги находится в глуши. Когда Тэён услышал шаги сзади, то его сердце пропустило удар, и он ускорился. Он даже побежал, ведь фонари за углом их дома были выключены, и ничего не было видно, а шаги сзади лишь ускорялись. Омега бежал, но увы, не добежал. Его изнасиловали. После этого омега был морально убит, не ел, не пил, ходил, как будто он зомби. Все в семье его поддерживали, но это не помогало. А месяц спустя он попал в больницу от истощения. Тогда и узнали, что омега беременный. Родители хотели, чтобы он сделал аборт, но Тэён напрочь отказался, ведь ребёнок ни в чём не виноват, он часть него, как можно от него избавиться? После омега нашёл в себе силы на жизнь и жил счастливо только ради своего любимого ребёнка. Но моральное истощение осталось, и скорая смерть настигла его в ранние годы. Тэёну было всего лишь 25. В сердцах родных тот остаётся вечно молодым. После того дня Тэхён ещё ни разу не раскрывал своего аромата. Он даже сам не помнит, как пахнет. Ему это не нужно. Уж лучше бы он был кислотным, чем всё это. Он бы даже гордился. Чимин слушал, не перебивая, и тихо всхлипывал, а рукава его рубашки были мокрыми от того, что он скрывал в них свои слёзы. Тэхён же грустно улыбнулся под конец и обнял омегу напротив. Тот сразу же зарыдал в голос, утыкаясь в плечи друга. У Тэ слёз не было, он уже давно всё выплакал. Глубоко ночью, когда Юнги проходил мимо комнаты кузена, со стороны двери исходил не один аромат высшего сорта, как обычно бывает, когда у них ночует Чимин, а два прекрасных аромата цветов гуляли по всему коридору, создавая идеальный букет.

***

Чимин настолько часто ночует у Тэ, что будет удобней, если омега вообще переедет. Кажется, к этому всё идёт, ведь Ким уже выделяет отдельный комод для одежды друга. На 70% Чимин приходит из-за лучшего друга, но остальные 30% идут на счёт альфы. Ладно, всё же 50/50. Ну что поделать, если этот чёртов Мин Юнги идеален? Чимину в Юнги нравится абсолютно всё. Нравится его улыбка, когда тот рассказывает про младенческие годы Тэхёна и заливается смехом, вспоминая некоторые моменты, отчего Тэ лишь злобно бурчит, а его щёчки краснеют от стыда. Нравится серьёзность альфы, когда тот собирается на работу, и, о боже, эти его строгие офисные костюмы когда-нибудь сведут бедную омежку с ума. Нравится заботливость альфы, когда тот просит их с Тэхёном хорошо кушать и тепло одеваться. Нравится, когда тот смотрит вместе с омегами какой-либо фильм и готовит им вкусную еду. Даже нравится, когда альфа бывает злым и ругает своих подчинённых по телефону, угрожая уволить их нахрен (в такие моменты Юнги такой секси, и жаль, что он не замечает, как на него смотрят восторженные глаза омеги). Всё нравится. Чимину так одиноко в своей квартире, что он был бы рад переехать к лучшему другу. Его родители сейчас в Америке, они деловые партнёры семейства Чон, но не такие успешные, ведь филиалы компании Чон по всему миру, а их бизнес процветает лишь в Америке. Причина, по которой он вернулся на родину, хоть это и означало жить далеко от родителей, проста. Он патриот. Ему нравится родной Сеул, нравятся круглосуточные магазинчики, где можно сварить острый рамён и есть, следя за суетой города. Ему нравятся родные азиатские лица, родной язык на плакатах и баннерах. Поэтому глупо жаловаться на пустоту в квартире, ведь он сам так решил. Но это не отменяет ощущения одиночества в огромной квартире. Потому теперь он частый гость в квартире кузена своего друга. Ведь там уютно, там тепло, и от этого спокойно в душе. Там его лучший друг, с котором так легко и весело. Там есть он. Тот, который заставляет сердце биться чаще. Чимин так глупо и по-детски влюблён, что рыдать хочется. Омега даже готов делать шаги навстречу альфе, и он вообще-то делает. Например, теперь перед выходом из дома он на полчаса больше тратит времени на себя. Тщательно выбирает образ, делает идеальный макияж, укладывает волосы. И, кажется, это иногда работает, ведь Мин Юнги часто начал зависать, пропускать слова мимо ушей, залипая на пухлые губы Чимина. Его запах начал усиливаться, когда омега наклонялся в своих узких джинсах, и Чимин улыбался своим маленьким победам. Что поделать, он просто хочет проводить больше времени с альфой, что, кстати, происходит не часто. Этот чёртов идеальный Мин Юнги, ещё и джентльмен, оказывается. Поэтому он часто уходит в свою комнату или в свой кабинет, говоря, что не хочет быть третьим лишним. А Чимин дуется, и говорит Тэ, что третий лишний тут именно он, а не его кузен. Тэхён лишь смеётся во весь голос, смотря на обиженное лицо друга. Кстати, Чимин перекрасился в пепельный. С розовыми волосами он проходил аж три месяца (его новый рекорд!). А вчера всё же решил обновить цвет. Жаль, только Тэ не соглашается перекрашиваться. Но ничего, Чимин потом это исправит обязательно. Сегодня на улице по-особенному холодно. Как-никак первая половина декабря осталась позади. Чимин одет с иголочки и с уверенностью нажимает на звонок уже родной квартиры. Ждать долго не приходится, и после второго звонка дверь открывается, а лёгкие сразу наполняются любимым запахом. Чимин чувствует себя наркоманом, когда пытается вдохнуть как можно больше и успокоить внутреннего скулящего омегу. Пак бы хотел уже начать разговор, но тут его взгляд падает чуть ниже. Альфа стоит лишь в одних спортивных серых штанах, которые свободно висят на нём, показывая резинку боксеров, и с открытым торсом. Чимин зависает с открытым ртом и жадно проходится взглядом по каждому миллиметру сахарной кожи. Омега готов поспорить с любым человеком, который заикнётся о том, что Юнги худой и без формы. Да, он чуть уступает ростом другим альфам, но вот телом - никак. И Чимин тяжёло дышит носом, изучая пресс и мышцы на руках Юнги. Из мыслей его выводит чуть неловкий кашель старшего, который в следующую секунду начинает разговор: — Кхм, привет. Чимин кое-как отрывает взгляд от торса альфы, сдерживая себя, чтобы не залипнуть снова. — Привет, хён, — омега немного улыбается и закусывает нижнюю губу, борясь с желанием наброситься на альфу. А Юнги проклинает тот день, когда позволил Чимину называть его хёном, ведь теперь каждый раз, когда омега его так называет, у него по всему телу проходит армия мурашек. — Прости за мой вид, я просто думал, что это Тэхён, — объясняет он и отодвигается чуть назад, приглашая частого гостя домой. — А он не дома? — как-то шокировано выдаёт омега, так и стоя у входа. Он раньше никогда не оставался наедине с альфой, и, кажется, этот долгожданный момент вот-вот настанет. Ну, и где же салюты? — Он в магазин выходил, сейчас должен вернуться, — объясняет ситуацию Юнги и еле сдерживает довольную ухмылку, замечая, как глаза омеги снова и снова возвращаются на его голый торс. — Ты проходи, можешь подождать его в комнате. Чимин наконец «оживает» и делает шаг, переступая порог. — А ты? — спрашивает он, поворачиваясь к альфе. Тот, закрыв дверь, направляется в его сторону. — Я буду на кухне, кофе готовил как раз, — непринуждённо отвечает Мин, засовывая руку в карман штанов. — Я хочу с тобой, — выдаёт омега, а потом быстро добавляет, когда видит усмешку в глазах мужчины напротив. — То есть кофе, можно? — Конечно, можно, — улыбается Юнги, зачёсывая волосы назад. — Ты иди, я догоню, — говорит он, направляясь в сторону своей комнаты. — Хорошо, хён, — грустно выдыхает омега, провожая взглядом крепкую спину альфы, и мечтательно закатывает глаза. Чимин направляется на кухню и садится за стол, положив голову на холодную поверхность. Сейчас в нём такая буря эмоций, что не описать словами. Он, кажется, влюбился ещё больше, ибо какого чёрта Мин Юнги так расхаживает? Чтобы совратить маленьких омежек? Вот только это ведь его квартира, как хочет, так и ходит. И для Чимина это плюс, что он увидел альфу полуобнаженным, достижение, о котором он и мечтать не мог. Стойте. Это получается, Тэхён каждый день такое видит?! Вот сучка, везёт ведь некоторым. На кухню заходит Юнги, уже одетый (ну вот) в чёрную майку. Под пристальным взглядом омеги, он направляется в сторону кофеварки. — Какой хочешь? — интересуется брюнет, смотря на Пака, пока тот пускает слюни на его спину. Чимин выпрямляется, убирает прядь волос за ухо и непринуждённо кидает: — Да любой сойдёт. — Тогда приготовлю то же, что и себе, — пожимает плечами старший и вновь отворачивается от омеги. — Ладно, — покладисто соглашается Пак, снова залипая на вид сзади альфы. Юнги, бормоча себе под нос какую-то песню, нажимает на кнопочку запуска в кофемашине, а после поворачивается вновь к омеге, ставя руки на столешницу и откидывая голову назад. Несколько секунд они просто смотрят друг другу в глаза. В этой тишине читается всё, хоть она и заканчивается быстро. — Ты перекрасился? — спрашивает альфа, хоть это и риторический вопрос. — Тебе идёт. Чимин смущённо опускает голову, чтобы скрыть красные щёчки. Заметил. Он всё-таки заметил! — Спасибо, — еле бормочет омега, улыбаясь до ушей. — Ты так покраснел, — замечает Юнги, умиляясь от реакции. — Неужели так меня стесняешься? — в голосе читается явная издёвка и желание побольше смутить омежку. Чимин теряется. — Я… я просто… — Успокойся, я пошутил, — чуть смеётся Юнги, снова отворачиваясь, ведь машинка издала звук о том, что кофе приготовился. Старший ставит перед омегой чашку с кофе, аромат которого так и дурманит голову. Или это запах альфы так действует, не важно. Главное сейчас то, что Чимину невероятно хорошо, когда он пьёт вкусный кофе. И когда альфа, в которого он влюблён, сидит напротив, ведь они впервые наедине. И Чимин думает: когда, если не сейчас? — Хён, — голос омеги звучит вполне уверенно. — М? — Юнги поднимает голову на младшего, взгляд которого такой серьёзный, что альфа под ним аж съёживается. — Я хочу кое-что тебе сказать. — Я слушаю. Чимин громко выдыхает, убирает чашку подальше, скрещивая пальцы. Он не знает, откуда у него появилось столько мужества. Но когда они сидят вот так, и запах альфы забил лёгкие, щекоча все нервные окончания, омега понимает, что это край, и нужно делать хотя бы что-то. — Хён, знаешь я… — начинает он, встречаясь взглядом с серьёзными глазами альфы. Юнги так внимательно слушает, что невольно в горле образуется ком. — Я тебя… — Я дома! — по всей квартире проходится звонкий голосок Тэхёна, а потом слышится, как закрывается входная дверь. «Блядь, как же ты вовремя», — думает Чимин, понимая, что разговор отложен. Может быть, надолго. Разговор обрывается, как и настроение Чимина. Альфа уносит свой кофе в кабинет, где он работает, оставляя омег одних. Заметив плохое настроение друга, Тэхён интересуется, что с ним, омега бурчит и рассказывает, что же пропустил его друг. Тэ смеётся и говорит, что Чимин мог бы и предупредить его, чтобы он где-нибудь погулял. Омега лишь отмахивается. После они уходят в комнату Тэ, где долго болтают, делают уроки и едят всякие вредности за просмотром фильмов, переодевшись в пижамы. Тэхён засыпает, не досмотрев очередной фильм до конца, Чимин заботливо укладывает его голову на подушку, затем, убрав ноутбук и весь мусор на кровати, тоже ложится спать. Проходит час и второй, но сон так и не идёт, всё из-за того, что сегодня запах альфы какой-то сильный, он чувствуется даже в спальне у Тэ. Чимин ложится то на спину, то на живот. Он никак не может найти удобную позу или просто не может больше терпеть. Приняв сидячее положение, он трёт глаза и смотрит на часы в телефоне. Те показывают час ночи. Пора бы уже спать, ведь рано утром на пары. Чимин всё же встаёт с кровати и направляется на кухню. Нужно попить воды. С каждым шагом запах альфы чувствуется всё сильнее и сильнее, отчего голова идёт кругом, и мыслить здраво не получается. Окно на кухне приоткрыто и впускает в квартиру холодный зимний ветерок. Альфа стоит спиной к Чимину и, судя по запаху, курит мятную сигарету. И бог ты мой, он снова лишь в одних штанах. Омега, не удержавшись, голодным взглядом проходится по каждому изгибу спины старшего. Его запах окутал всё пространство, отчего феромоны омеги тоже стали выделяться сильнее. Юнги, кажется, чувствует аромат омеги, ведь в следующую секунду он поворачивается, смотря ему прямо в глаза, отчего Чимин даже лишний раз вдохнуть боится, будто его поймали с поличным. Глаза альфы чёрные, зрачок почти полностью затопил радужку, будто это и не он совсем. Юнги тяжёло дышит, пропуская между губ дым от сигарет. — Чимин? Почему не спишь? Омега, наконец, выходит из мира мыслей, чуть встряхивая головой. Он делает шаг, переступив через порог кухни, и опирается задней частью бёдер о столешницу. — Не получается. Твой запах, он… — Да, я знаю, прости, — виновато произносит Юнги. Закрывая глаза, он делает ещё одну глубокую затяжку, чувствуя, как лёгкие наполняются никотином, приятно ударившим в голову. Постепенно выпуская дым, Юнги тушит сигарету о пепельницу и бросает окурок в урну. После закрывает окно, чтобы кое-кто рядом с ним не простудился, и поворачивается к омеге. — У тебя гон? — младший задал риторический вопрос, всё было понятно и так. — Вроде, должен был начаться через неделю, но, блядь, природа любит меня обламывать, — как-то горько усмехается альфа. И вновь повисает тишина. Чимин, не удержавшись, снова бежит взглядом по голому торсу альфы, пока тот всеми силами сдерживает себя, чтобы аромат младшего не дурманил ему голову. — Тебе лучше пойти в комнату. Я думал, вы спите, и хотел подождать до утра, но, кажется, придётся уйти сейчас. — Куда ты уйдёшь? — В отель. Каждый гон я провожу там, тут ведь Тэхён, теперь и ты тоже. Чимину становится почему-то обидно. Раз каждый гон альфа проводит в отеле, значит он каждые три месяца трахается с новыми омегами? Чимин знает от Тэхёна, что его кузен уже три года не состоит в серьёзных отношениях. А во время гона альфа не может без активной половой жизни. Чимину всё равно до бывших старшего, альфа довольно взрослый, состоятельный мужчина, и, естественно, многие омеги хотели бы соблазнить его. И всё же осознание того, что альфа сейчас уйдёт, и у него кто-то будет, не даёт покоя. Нет уж, хоть убейте, Чимин этого не позволит. — Я тебе мешаю? — звучит даже как-то обиженно. — Чимин, не говори глупости, — серьёзно отзывается Мин, потирая переносицу. — Тогда ты можешь остаться до утра. Я буду в порядке, — уверяет младший, и, кажется, совсем не замечает состояние альфы. — А я - нет, — шипит старший, сильно сжимая челюсть и устало смотря на омегу. Чимин, кажется, не понимает совсем: — Что? — Чимин, я альфа, у которого гон, — начинает Юнги, сделав шаг навстречу омеге, заставляя его сильнее прижаться к столешнице. — Ты омега с первосортным ароматом, который всякий раз, когда ты тут, окутывает всю квартиру так, что на стенку лезть хочется. И как ты думаешь, кому из нас сейчас тяжелее? — бровь Юнги изгибается в вопросе, когда он тёмным взглядом впивается в растерянные глаза омеги. — Хён, я… — младший совсем теряется, опуская голову и пробегая взглядом по полу. Хм, пол. Смотрите, какой тут красивый пол. — Не надо, Чимин, — рыкает альфа, и отворачивается. Кажется, пытаясь уйти, но его останавливает маленькая ладонь, схватившаяся за локоть. Юнги вопросительно изгибает брови, а омега не отпускает, наоборот, всем корпусом поворачивает старшего на себя. — Мы так и не договорили, помнишь, хён? — сегодня у Чимина откуда-то берётся море мужества, ведь как иначе объяснить, что он второй раз за день решился начать этот разговор. — Так вот, я тогда говорил, что ты мне нравишься. Не как классный хён, который заботится о нас, как о своих младших братьях, а именно как альфа, — заключает он и пристально наблюдает за каждой эмоцией мужчины напротив. Юнги сначала чуть зависает, потом натягивает маску равнодушия: — Ты не в себе. Иди выспись, хорошо? Чимин раздражённо фыркает, закатывая глаза. — Я ведь тебя тоже привлекаю, я не слепой, хён, и я вижу твои взгляды на себе. Что тебя останавливает? Что я лучший друг твоего кузена? Если так, то не волнуйся, Тэхён знает о моей симпатии к тебе, я от него ничего не скрываю, — новый поток слов говорится с уверенностью, с нотками дерзости. Юнги еле сдерживает себя, чтобы не сорваться с цепи. Значит, он тут карает себя, чувствует себя грёбанным педофилом, который пускает слюни на лучшего друга своего кузена, младше него на чёртовых десять лет, а ему так открыто признаются в симпатии? Или это он отстал от жизни, или это подростки ушли слишком вперёд. Ибо так открыто предлагать себя взрослому дяденьке? В его время такого не было. Но он держится, несмотря на то, что готов сейчас же припасть к этим пухлым губам, о которых видит мокрые сны. Ведь Чимин ещё слишком молод, в нём бушует подростковая кровь, и вряд ли он хочет связать свою жизнь со взрослым мужчиной. А Юнги мимолётными развлечениями уже не интересуется, он сейчас слишком стар для этого. А ещё этот мальчишка - лучший друг его кузена, а тот вообще-то впервые в жизни подпускает к себе незнакомого человека, и Юнги не хочет, чтобы из-за него тот потерял столь важного в своей жизни человека. — Иди в комнату, Чимин, — слова выходят трудно, альфа отступает чуть назад, ведь в такой опасной близости с омегой он может потерять голову. — Будь послушным мальчиком. — Или причина в разнице возраста? — всё никак не унимается младший. — Это ничего не значит для меня. Юнги сильно сжимает челюсть, на секунду громко вздохнув и закрывая глаза. Его кадык дёргается, а ногти впиваются в кожу ладоней, чтобы убрать все непристойные мысли через боль. — Чимин, не надо, — голос, прозвучавший сквозь стиснутые зубы, звучит строго, с долей раздражения. — Ты сейчас на эмоциях и болтаешь лишнего. — И хорошо делаю, — омега пускает смешок и с вызовом смотрит в сторону альфы, поднимая подбородок. — А то от тебя хрен дождёшься. Альфу такая дерзость раздражает и злит. Медленными шагами он приближается к омеге, поставив руки на края столешницы по обе стороны от бёдер младшего. Чимин тут же теряется, всем нутром пытаясь слиться с поверхностью позади него. — Детка, с огнём играешь, или ты не знаешь, какие альфы в гоне? — с усмешкой шепчет Мин прямо в ухо омеги, заставляя того покраснеть. — Деткой меня называть будет только тот альфа, который этого заслужит, — Чимин кладёт маленькие ладоши на голую грудь альфы, отчего по коже каждого пробегают мурашки, но омега в следующую секунду чуть отталкивает старшего, а потом с иронией добавляет. — И, кажется, это не ты. Что ж, придётся искать друго… Альфы - очень ревнивый вид от природы. А во время гона, когда все чувства усиливаются, а внутренний альфа хочет доказать свою силу, рассказать о правах на свою омегу, так вообще лучше их не злить. Чимин, кажется, этого не знает. Попытавшись разозлить старшего, он заговорил о других. И, видимо, это сработало, ведь альфе сорвало крышу, и он выбрал самый лучший способ затыкать болтливых омег. Юнги целует сразу настойчиво, младший даже пискнуть не успевает. Что поделать, сам довёл (а он и не против). Альфа языком проходится по верхней губе омеги, зубами оттягивая нижнюю. Наконец он получил то, о чём грезил почти каждую ночь после их первой встречи. Эти пухлые, мягкие губы со вкусом белых персиков, отныне только его, и от этих мыслей голову сносит. Он бы не оторвался от этого прекрасного чувства никогда, но нехватка кислорода даёт о себе знать. — Зря ты про других альф заговорил, малыш, — хриплым голосом шепчет Юнги, смотря на младшего, который жадно хватает кислород и уже даже не помнит, о чём вообще говорил до этого момента. — Потом не ной мне, когда сидеть не сможешь, — говорит альфа, вновь припадая к приоткрытым губам. На этот раз поцелуй получается более глубоким, жадным и вкусным. Альфа языком врывается в рот младшего, встречаясь с его. Его руки давно блуждают по фигуре омеги, и, поставив ладони на тонкую талию Чимина, он приподнимает его, усаживая на поверхность столешницы, а сам пристраивается меж его колен, ладонями сжимая его гладкую кожу бёдер, оголившеюся от задравшихся шорт. Сам Чимин растворяется в руках старшего, полностью отдаваясь ему. Альфа настолько искусно целует его, что омега готов быть в его объятиях целую вечность, просто поставьте кто-нибудь этот момент на бесконечный повтор. Руки сами по себе зарываются в волосы старшего, притягивая ближе, желая большего, отчего альфа лишь ухмыляется через поцелуй. Схватив омегу за ягодицы, Юнги притягивает его ближе к своему паху, показывая, насколько он готов. В ответ на это действие с губ Чимина срывается первый сладкий стон, от которого альфа, уже не в силах сдержать рычание, сильнее сжимает руки на упругих ягодицах омеги. — Спрашиваю, чтобы знать, как себя вести. У тебя уже был кто-то? — после долгих поцелуев спрашивает Юнги. Чимин языком проходится по опухшим губам, альфа проводит этот жест жадным взглядом. Возбуждение уже ударяет в голову, глаза туманятся, он ладонями забирается под футболку младшего. Запахи обоих усилились настолько, что, кажется, окутали всю квартиру. Тело ломит от желания. От желания взять, сделать своим, почувствовать горячее нутро. От возбуждения смазка омеги выделяется в больших количествах, заставляя его ёрзать. Чимин хочет быстрее избавиться от этого дискомфорта. А когда альфа языком проходится по нежной коже шеи, задевая зубами пахучую железу и вдыхая сладкий аромат, терпеть становится ещё более невыносимо. — Ты будешь первым, — запоздало отвечает омега, тяжело дыша через рот. Юнги довольно ухмыляется. Конечно, этот мальчик невинен, как и его светлый образ. Альфе даже льстит, но будет ли лучшим решением продолжить? — Тогда будет лучше, если я остановлюсь, — говорит Юнги скорее ради приличия, понимая, что остановиться будет невероятно сложно. Чимин шокировано хлопает глазами. Ему сейчас обламывают восхитительный секс, когда он уже течёт как сучка? Нет уж, простите. — Что? Нет! Я хочу, пожалуйста. Омега сам притягивает старшего ближе, короткими ногтями впиваясь в его бицепсы, и целует очень неумело, но он старается. Альфа улыбается через поцелуй и чуть наклоняет голову вбок, проникая языком в горячий рот омеги, показывая как надо. — Отдаёшь свою девственную попку альфе в гоне? — усмехается он. — Очень рискованно. — Ты только… — начинает омега, но когда старший губами проходится по ключицам, сжимая его попу, не сдержавшись, протяжно стонет. — Хёоон. — Не волнуйся, детка, я буду осторожным, — куда-то в шею омеги говорит Мин, а после тихо добавляет. — То есть очень сильно постараюсь. А дальше всё как в тумане. Ладони альфы притягивают омегу за талию, заставляя ногами обхватить свой торс. Младший всем телом прижимается к Мину, обнимая его за шею, и откидывает голову назад, когда тот оставляет мимолётные поцелуи на его шее. Из уст омеги вырываются тихие, но такие сладкие стоны, когда старший подхватывает его за упругие половинки, сжимает их и рычит. Омега много раз замечал, как альфа зависает на его пятой точке, и потому старался всегда выделять её узкими джинсами, и, кажется, это сработало. Дойдя до своей спальни, Юнги спиной закрывает дверь. После, сделав несколько шагов до кровати, он еле отрывается от губ младшего, чтобы опустить его на прохладные простыни. Альфа смотрит прямо в глаза омеги, в них видны смущённость вместе с желанием. Идеальный коктейль чувств. — Такой красивый, — шепчет альфа, обжигая ухо омеги, после прикусывает мочку уха. — Хён, пожалуйста… — просит омега, сам не зная, чего хочет. Просто так хочется, так хочется. Юнги чувствует себя педофилом, но его так возбуждает это сладкое, умоляющее, пропитанное желанием «хён». Альфа чуть приподнимает младшего, стягивая с него верх пижамы. От пупка до щёк омеги оставляет поцелуи-бабочки и, вновь отрываясь от желанного тела, снимает короткие пижамные шорты вместе с боксерами омеги. Младший инстинктивно сводит бёдра и смущается ещё больше, когда Юнги восторженным взглядом проходится по каждому миллиметру его тела. — Детка, ты течёшь, — хриплым голосом говорит альфа, когда разводит бёдра омеги в сторону и устраивается меж его ног. Юнги одним пальцем собирает смазку меж ягодиц младшего и, пройдя по зудящему от желания колечку мышц, этим же пальцем проникает внутрь. Омега чуть сжимается, но из-за достаточного выделения смазки дискомфорта не чувствует. Альфа целует пухлые, приоткрытые губы омеги и добавляет второй палец, разводя их в стороны, растягивая узкие стенки. С третьим пальцем появляется дискомфорт. Заметив нахмуренные бровки омеги, старший льнёт к нему с новой порцией поцелуев и нежными словами. — Божее… — стон вырывается сам собой, когда пальцы альфы задевают что-то внутри, и по всему телу проходит приятная дрожь. — Хён, хочу… хочу так ещё, пожалуйста, — Чимин ластится, притягивает ближе, зарываясь носом в изгиб шеи старшего, и лижет пахучую железу. Альфе сносит крышу от каждого сладкого стона парня под ним. Такого уязвимого, открытого, просящего. Собственный член колом стоит, становится невыносимо больно в штанах, хочется быстрее освободиться, почувствовать, взять. Альфа внутри рычит, просит большего, но Юнги понимает, что Чимин ещё юный и не опытный, его нужно подготовить, чтобы им обоим было хорошо. Омега каждый раз дрожит, сжимая простыни в кулак, когда старший ещё несколько раз проходится по комочку нервов внутри. — Хён, я готов… так хочу, тебя хочу, — просит младший, тяжело дыша. Альфа и так еле держался, а после слов омеги понимает, что всё, это край. Он вынимает пальцы из парня и на миг приподнимается от сладкого тела, снимает штаны вместе с боксерами, освобождая уже давно стоящий орган, и облегчённо выдыхает. По пути взяв из тумбочки презервативы, он возвращается к губам омеги, целует несколько раз, а после широко разводит его бёдра. Собрав на пальцы смазку из текущего колечка мышц, альфа несколько раз проходится по раскатанному по члену презервативу и пристраивает головку к подготовленному входу омеги. Подняв того за бёдра, старший медленно толкается наполовину, чувствуя, как сильно сжимают его узкие стенки. Чимин жмурится и всхлипывает, мотая головой. Как бы Юнги его ни готовил, три пальца не заменят большой возбуждённый член. — Расслабься, детка, ты делаешь больно нам обоим, — рычит старший, толкаясь ещё немного. Чимин кивает, и сильно сжимает предплечье альфы, ногтями впиваясь в его кожу, заставляя зашипеть то ли от желания, то ли от боли. Расслабиться не получается. Из уст омеги вырывается протяжный стон, когда он чувствует руку альфы на своём члене. Юнги, увидев, что младший никак не может расслабиться, обхватил его аккуратный член пальцами и стал водить рукой по всей длине младшего. Это сработало, Чимин смог расслабиться, и альфа, почувствовав это, наконец, вошёл до конца. — Чёрт, в тебе так хорошо малыш, — прошептал он, на этот раз сделав более резкий толчок. Притянув Юнги за шею и прикусив её, омега пытался как можно больше расслабиться и впускать член альфы в себя глубже. Желание альфы с новой силой ударило в голову, и он выходил почти на всю длину, резко входя обратно, губами ловя стоны омеги. Звуки шлепков бёдер о ягодицы наполнили всю комнату. Стоял запах пота и природных ароматов обоих. Альфа сжал ягодицы омеги в руках и развёл их в стороны, входя до основания. Он брал глубоко, жадно, каждый толчок - точный удар по простате. Чимин терял голову, сквозь свои стоны слышал каждый рык альфы, каждый пошлый шлепок их тел. От переизбытка эмоций он готов был потерять сознание, но лишь закатывал глаза в эйфории и больно прикусывал нижнюю губу, чтобы приглушить громкие стоны. Как-никак они дома не одни. Старший же, видимо, забыл о племяннике в другой комнате, наслаждаясь узостью горячего тело под ним. — Ты такой идеальный Чимин, такой нереальный, — буквально в бреду шептал он в ухо омеге, делая резкие, неторопливые толчки. — Хён, я кажется… я… — Чимин всхлипывал, глазами умолял, просил большего. — Да, детка, давай, сделай это, — шептал старший, сильнее вдалбливаясь в тело омеги. Чимин громко вскрикнул, прогибаясь в спине и царапая спину альфы, оставляя красные следы. Оргазм накрыл с головой, омега совсем не понимал, что бормотал, что делал. Он ощущал только член глубоко в себе, задевающий комочек нервов, и то, как испачкал животы обоих своей спермой. Альфа сделал несколько резких финальных толчков и тоже излился в презерватив. Он устало вытащил член из омеги и, завязав презерватив в узел, бросил его в урну. Чимин напрочь отказался подниматься, чтобы умыться и поменять постельное белье. Поэтому альфе пришлось его на руках понести в ванную и умыть. В момент, когда Юнги мылил младшему спину, гон снова накрыл с головой, и он взял младшего уже сзади, вжимая того в холодный кафель. Уснули они только под утро, вымотанные и счастливые.

***

Сегодня Тэхёну исполняется девятнадцать. Время так быстро летит, казалось, что только вчера ему было всего лишь пятнадцать. Но жизнь не стоит на месте, плывёт по течению и, увы, не оборачивается. Год тоже меняется, уже завтра в полночь старый год поменяется на новый, молодой, со своими тайнами и сюрпризами. С Чонгуком он не говорил уже целых три недели. Он скучает. Но альфа продолжал совсем его не замечать. А потом пропал. Будто его никогда и не было. Будто омега сам придумал этого альфу в своём в сознании, и не было никого, кто с такой нежностью называл его прекрасным. От мыслей становилось страшно. Единственное, что придавало омеге уверенности в том, что всё же это была реальность - его губы. Тэхён до сих пор чувствует касание губ на своих. Он верит. Омега не хотел праздновать свой день рождения. До этого не праздновал и теперь не хотел, но Юнги всё-таки уговорил его устроить хотя бы небольшие посиделки вчетвером. Тэхён, Чимин, Юнги и Сокджин. Джин — это бывший одноклассник и нынешний помощник Юнги, а также хороший друг семьи. Тэхён с ним общался пару раз. Омега очень умный, вкусно готовит и любит рассказывать шутки, от которых сам же смеётся. Другие уже смеются из-за его смеха, а не от шутки. Тэхён скучает по Чимину. Они уже сдали все экзамены и вышли на заслуженные каникулы, потому не видятся. Омега перестал приходить к ним с ночёвкой и даже просто посидеть. Причина в том, что после их секса с Юнги (бедный Тэхён всё слышал вообще-то, подарите ему новые уши) альфа утром, до пробуждения омеги уехал. Чимин тогда заплакал, потому что в своей голове тут же вообразил, что альфа нашёл себе кого-то более опытного, и вообще, ночь с Чимином для него ничего не значит. Вечером, когда Юнги всё же позвонил ему, омега просто не взял трубку и кинул его в чс. Обиделся. Тэхён очень хотел, чтобы они поговорили, но Чимин напрочь отказался поднимать эту тему. Теперь Тэ просто надеется, что у них всё наладится, ведь наблюдать, как один страдает здесь, а второй там, было невыносимо. Чимин по телефону долго ругал друга, когда услышал, что наряжаться на вечеринку он не собирается и будет в обычной одежде, всё равно все свои. Но после этого разговора согласился надеть то, что скажет ему лучший друг. Они долго общались по видеозвонку, выбирали хороший наряд. Тэхён бурчал, что его будто собирают на свадьбу, а Чимин закатывал глаза и говорил, что омеги должны быть прекрасны всегда, по крайней мере, для себя любимого. Ким не мог не согласиться, особенно, когда Пак хитро улыбнулся, обещая ему сюрприз. И вот Тэхён готов, на нём чёрные джинсы в обтяжку и серый свитер оверсайз. Волосы он вчера забыл посушить феном, так и заснув с полотенцем на голове, и оттого они завились естественным образом. Да так удачно, что похоже, будто он посетил салон. На ногах у него тёплые носочки с рисунком Деда Мороза (Чимин увидит — убьёт). Зато тепло. На кухне уже час трудится заботливый Джин. От сладких запахов еды живот предательски урчит, отчего старший омега смеётся, угощая именинника салатом. Юнги ушёл за тортом и напитками, а Чимин должен вот-вот прийти. Время уже семь вечера, и, когда в дверь звонят, Тэхён буквально бежит открывать её. — Чиминии! — радостно восклицает омега, открывая дверь. Но тут же улыбка спадает с лица, когда Тэхён видит, что омега не один. Чонгук, как всегда, одет во всё чёрное, держит руки в карманах и смотрит прямо на омегу. Не отрываясь. Оба смотрят. — С днём рождения! — громко говорит Чимин, чтобы разрядить обстановку и перетянуть внимание друга на себя, а после вручает ему огромный букет роз. — У меня по дороге заглохла машина, и я позвонил Чонгуку. Он захотел тебя поздравить, раз уж пришёл, — объясняет Чимин, смотря то на Чонгука, то на Тэ. — Дай, я тебя обниму ещё раз! — как-то неестественно улыбается он и, когда приближается к уху омеги, тихо шепчет. — Я еле-еле его уговорил, не упусти момент, — а после вырывает букет из рук друга и бросает на ходу. — Пойду поставлю цветы в вазу. Омега слышит стук собственного сердцебиения в ушах. Он, наконец, глубоко вдыхает любимый запаха альфы и на секунду закрывает глаза, улыбаясь. Он всё-таки был реальным. — Привет, — первым тишину нарушает альфа, делая шаг к омеге. Чонгук проходится взглядом по всему телу младшего. Такой прекрасный, но жаль, не его. Не захотел быть его. — П-привет, — под напором взгляда альфы, он чуть смущается. И, о чёрт, снова прикусывает нижнюю губу. Чонгук помнит, как он делал это раньше, и хочет ещё. Хотя бы ещё один разочек. — С днём рождения, Тэхён, — звучит как-то серьёзно. Нет прежней игривости. Чонгук из внутреннего кармана куртки достаёт бархатную тёмно-синюю коробочку и вручает её омеге. — Спасибо, — растерянно шепчет младший, изучая подарок. А после снова смотрит в родные (любимые) глаза. — Но не нужно было. Альфа усмехается, пожимая плечами. — Желаю всего наилучшего. Будь счастлив, — звучит ужасно. Будто с ним прощаются. Тэхёну это не нравится. Он не хочет прощаться. — Я пойду, меня в машине Намджун ждёт, — альфа в последний раз смотрит в растерянные глаза парня напротив и разворачивается. А Тэхён паникует. Нет, он не простит себя, если сейчас же не остановит этого человека. Нужного до потери пульса. — Чонгук, — окликает он. Альфа поворачивается, вновь смотря прямо в глаза. Прямо в душу. — Не хочешь остаться? То есть… останься, пожалуйста, — слова выходят трудно из-за кома в горле. Кажется, если Чонгук уйдёт, Тэхён заревёт в голос. Кто такой Чон Чонгук, если не исполнил просьбу этого маленького омеги. Такого милого, нужного, желанного. Но не его. Этот день рождения можно назвать самым лучшим в жизни Тэхёна. Впервые он окружён любящими его людьми. Они сидели вшестером. От Юнги и Чимина исходило такое напряжение, что можно получить удар током, окажись случайно между ними. Чимин пытался не обращать на альфу внимания, а вот Юнги прожигал омегу взглядом. Каждый в компании замечал их состояние, но никто ничего не говорил. Были ещё Намджун и Сокджин. Первого они позвали чисто из-за того, чтобы он не сидел на улице, ведь он приехал с Чонгуком. Намджун думал, что его друг просто поздравит своего ненаглядного и сразу выйдет, но что-то пошло не по плану. Пришлось, недовольно бурча, подниматься в квартиру в надежде, что они с Чоном свалят быстро, как только станет скучно. Но никому скучно не становилось. Компания хоть и была маленькая, но шумная. Чонгук и Юнги, наконец-то, познакомились. Хоть сначала альфы брезгливо оглядывали друг друга, но после разговоров за пивком оба пришли к выводу, что собеседник - классный чувак. Не говоря о том, что обоих объединяло желание сделать Тэхёна счастливым. Тем временем Намджун стал подкатывать к Джину. Омега, не замечая серьёзности слов альфы, отвечал своим смехом стеклоочистителя, шутя, что даже в тридцать лет может приглянуться альфам помладше. Тэхён чувствовал себя счастливым. Нужным. Даже Намджун, которого он совсем не знает, казался сейчас родным. Вечер прошёл на "ура". Они ели, пили, много смеялись, рассказывали разные истории. Вернее, в основном это делал Джин, как самый болтливый человек во всей компании. Тэхён много смотрел на Чонгука, будто не веря в то, что он здесь. А тот чувствовал, оборачивался, встречаясь с омегой взглядом, и ухмылялся, когда младший густо краснел, пойманный с поличным. Тэхён задул свечи ровно в одиннадцать. Закрыв глаза, чтобы загадать желание, он попросил Чонгука. Да, так бессовестно и без стеснения загадал альфу. А что вы ему сделаете?

***

— Чимин, давай поговорим. Омега вздрогнул. Он шёл в комнату Тэ, чтобы лечь спать. Глаза уже слипаются, ведь время пробило за полночь. Юнги стоял у дверей своей комнаты, опираясь о косяк двери. — Нам не о чем говорить. Чимин хотел просто пройти мимо, но его схватили за запястье, потянув в комнату, и прижали к стенке. — О нет, детка, нам есть, о чём говорить. — О том, что ты оставил меня утром и свалил? — с вызовом бросил омега, пытаясь вырвать свои руки из плена старшего. — Так было нужно, я тебе звонил тем вечером, и ты не ответил, — объяснил Юнги, сильнее сжимая запястье омеги, чтобы тот не сбежал. — А должен был? — фыркнул Чимин. — Я ничего не должен тому, кто просто трахнул меня и бросил. Юнги зарычал так, что омега вмиг перестал брыкаться и вжал голову в шею. — Блядь! — альфа кулаком ударил в стену за головой омеги. — Браво! — ещё удар, из-за которого младший невольно вздрогнул. — Значит, такого ты обо мне мнения? Я тут стараюсь тебе не навредить, а ты делаешь из меня козла? — шипит он и ставит руки по обе стороны головы младшего, приближаясь к его губам. — Слушай сюда, малыш. Гон - это тебе не игрушки. И ладно бы ты был опытен, но в тот день у тебя был первый раз, и я отчётливо слышал, как ты не мог заснуть и бегал в ванную, всхлипывая. У нас и так в ту ночь случилось три захода, и знаешь что? Сразу после того, как ты заснул, мне захотелось ещё. Понимаешь? Я был готов все эти три грёбанных дня вдалбливать тебя в кровать. Но я знаю, что у омег может болеть после первого раза. И ладно бы, если это у тебя была течка. Тогда я трахал бы тебя до потери сознания, но, блядь, я ведь должен был заботится о тебе, ведь ты мне нравишься. Да так, что все эти дни, когда ты меня избегал, я готов был шкуру с себя содрать. И что теперь хочешь мне сказать? Бросишь меня? — изогнул бровь альфа. Чимин растерялся. Он тут ходит, обиженного из себя строит, но теперь не знает, куда себя деть и что говорить. — Но ты ушёл, и у тебя был гон. И… — он не может спросить, был ли у альфы кто-то после него. Но а вдруг… — Был ли у меня кто-то? — голос старшего прерывает мысли омеги. Младший осторожно кивает, чувствуя вину за свой вопрос. — Меня, конечно, злит этот вопрос, но я отвечу. Все те дни в отеле я, как подросток-девственник, дрочил на твой светлый образ, — непринуждённо усмехается альфа. — Ещё вопросы? Чимин отрицательно качает головой. И, сдерживая слёзы и опустив голову, тихо выдаёт: — Прости. Старший большим пальцем гладит щеку омеги и поднимает его голову, заглядывая в глаза. — Ничего, детка, я понимаю, — Юнги обнимает омегу, успокаивает, а тот маленькими ручками обхватывает торс старшего и тихо всхлипывает. — Сходим завтра в кафе, пообедаем? — спрашивает, поглаживая голову омеги. — Зовёшь меня на свидание? — издевательски отвечает Чимин. — Хоть мы и начали с секса, но должно же быть всё, как у людей. — Юнги пускает смешок, смотря в глаза омеги. И, наконец, не выдерживает. Притянув за талию, льнёт к желанным губам, которые встречают его с таким же напором.

***

Тэхёну не разрешали пить, зная, что его сразу уносит. Но омега всё-таки выпил бокал шампанского в конце вечера, и у него сразу покраснели щёчки, а язык стал заплетаться. Ощутив лёгкое головокружение, Тэ попросил прощения и ушёл к себе в комнату. Джин отказался оставаться в квартире Юнги, ссылаясь на то, что живёт совсем рядышком, и добраться будет не сложно. Намджун, как настоящий альфа, вызвался проводить омегу, ведь была уже ночь. Джин попытался отказаться, но Ким уверил, что живёт в той же стороне, и ему будет не сложно (на самом деле, он живёт на другой стороне планеты). Чонгук с ухмылкой приподнял бровь на слова друга, тот лишь отмахнулся, мол: «Отстань, я тебя не знаю.» Чимин ушёл куда-то, а за ним и Юнги. Чонгук в гостиной остался совсем один. Он не может водить машину, так как выпил, и хотел вызвать такси, но Мин предложил ему остаться в гостевой спальне. Альфе хотелось как можно быстрей избавиться от неудобной одежды и лечь спать. Поэтому он плёлся по квартире и искал спальню. Первая комната оказалась пустой, там ничего не было, лишь какие-то коробки стояли посередине помещения. Вторая дверь была закрыта. А вот за третьей наблюдалась интересная картинка: Юнги целовал Чимина, прижимая того к стенке. Они настолько были увлечены друг другом, что не заметили вошедшего Чонгука. Альфа медленно вышел из комнаты, чтобы не отвлекать сладкую парочку, не особо понимая, что происходит. Впереди была ещё одна дверь. Чонгук предположил, что это спальня Тэхёна, и решил, что это хороший шанс. Может, и последний шанс поговорить и понять, почему ему отказали, понять, что он сделал не так. Ноги сами вели его в сторону последней комнаты. Альфа задержал дыхание, когда нажимал на ручку двери. Та противно скрипнула. Комната была просторной, и лишь тусклый светильник на тумбочке освещал её. Альфа взглядом пришёлся по всей комнате: тут было мило и уютно, а ещё было много книг. Тэхёна не было. Чонгук не успел подумать, где омега может быть, как послышался шум, и из ванной комнаты появился младший. — Чимин, это ты? — выдал омега, но, увидев альфу, замер на месте. С волос младшего текли капельки воды, после скрываясь в белоснежном банном халате. Капельки текли по ключицам, по хрупкой шее, исчезая там, где взор альфы не мог их достичь. Чонгук громко сглотнул, облизывая обсохшие губы и изучая омегу. Халат доходил до середины бёдер, открывая вид на худые, стройные ножки. Узел на поясе показывал, насколько узка талия младшего. Выпирающие ключицы так и манили. Хотелось поцеловать. Взять. Сделать своим. — Чонгук, что ты тут делаешь? — голос прозвучал тихо, с долей удивления и непонимания, пока альфа медленными шагами сокращал расстояние между ними. Подойдя близко к желанному телу, к желанному омеге, старший взглянул ему прямо в глаза. Казалось, вся вселенная отражается в них. Чонгук видел в них себя. Видел своё будущее. Видел своё счастье. Видел всё и понимал, что тонет. Глубоко тонет. Без шанса вернуться. Без шанса вновь обрести себя. — Я скучал. Из уст альфы эти слова прозвучали настолько нежно, настолько желанно, что омеге казалось, что он растает, как снег в июне. Казалось, он исчезнет под напором этих глаз, погружающих в неземной мир трепета и бабочек, легко порхающих в животе. — Сильно скучал, — вторит старший. Он кладёт ладони на лицо омеги. Они красные, такие тёплые и нежные. И глаза смотрят так растерянно и невинно, что хочется прижать к себе хрупкое тело, защищать и не давать в обиду никому. Альфа переводит взгляд на губы. Красивые, пухлые, такие нежные. Чонгук помнит их поцелуй, как будто он был вчера. Помнит вкус этих сладких губ, помнит, с каким желанием сминал их, кусал, притягивал. Он хочет повторить. Хотя бы раз. Поэтому он даже сам не замечает, как приближается к губам омеги. — Н-не надо, — Тэхён кладёт руку на грудь альфы, прося остановиться. Такая не убедительная просьба. Такая фальшь в голосе. — Пожалуйста… пожалуйста, — в бреду шепчет старший, накрывая ладонь омеги своей, прося не останавливать его. Переплетая пальцы рук, альфа свободной рукой тянет младшего за шею и, наконец, накрывает его губы своими. Зарычать хочется от того, что он дождался, от того, что внутренний альфа успокоился, ведь он почувствовал своё. Чонгук собственнически притянул к себе омегу, не оставляя между ними и жалкого миллиметра. Раз ему позволили вновь почувствовать эти губы, то он от этого поцелуя возьмёт всё. Будет целовать, пока не закружится голова, пока не сотрутся губы. Пока они не исчезнут к чертям. И он целует. С животной страстью, проникая глубоко языком, вылизывая. Целует, кусает, лижет, вновь пробирается языком. Чонгук прижимает омегу к шкафу, ладонью сжимая его бедро. Гладит нежную, чистую кожу, вновь сжимает, не думая о том, как будут краснеть эти участки тела младшего. Омега задыхается, закатывает глаза от наслаждения, даёт целовать себя до звёзд перед глазами. Чувствует, как ладони альфы исследуют его тело. Слышит свой писк как будто со стороны, когда чувствует, как ладони старшего поднимаются выше, пробираясь под его халатик, и сжимают его ягодицы. Альфа рычит, кусая нижнюю губу омеги, сильнее сжимает ладони на его упругих половинках, и понимает, что себя уже не вернуть. Он полностью в плену этого прекрасного создания. — Чонгук, стой. Голос Тэхёна возвращает на землю их обоих. Еле оторвавшись от покрасневших губ омеги, Чон вглядывается в его глаза. В них нет былого смущения, только желание виднеется ярким огоньком. Ещё есть сомнение или понимание чего-то необъяснимого. Они оба дышат глубоко. Оба хотят ещё. — Прости я… я не сдержался, — хрипит Чонгук. Но из объятий омегу не выпускает. Лишь тяжело дышит, носом зарываясь в его мокрые волосы. Пахнут кокосами. Запах сладкий, как и сам омега. — Нам нельзя, — шепчет Тэхён, откидывая голову назад. Совсем не знает, куда деть свои руки. — Почему нельзя, прекрасный? — старший, наконец, отходит. Чуть злится, не понимает. — Что я сделал не так? А Тэхён улыбается, ведь его вновь назвали прекрасным. Под напором чёрных глаз - невыносимо. Ещё невыносимей, когда они смотрят с раздражением оттого, что ничего не понимают. И Тэхён рассказывает. Сам ведь ждал этого разговора, сам хотел разъяснить ситуацию, хоть и с опозданием. Чонгук слушал и понимал, насколько всё было бы просто и легко, если бы они поговорили раньше. Если бы рассказал ту же историю, только со своей стороны. В день их свидания, когда альфа вернулся домой, на кухне его ждал сюрприз, там сидел его бывший. Они встречались всего лишь три месяца, Чонгук попробовал с ним свои первые отношения, но оба поняли, что это не их. Им пока не нужно было отношений. Расстались на хорошей ноте, но вот оказалось, что бывший Чона передумал. После расставания омега понял, что потерял именно того, с кем бы хотел провести всю свою жизнь. Он даже прилетел в Корею из-за этого. Чонгук тогда его выслушал, попросил прощения за то, что не может сказать того же. Рассказал, что нашёл именно того, кто ему был необходим. Но его бывший сдаваться не хотел и полез с поцелуем. Коротким, всего лишь в три секунды, не более. Альфа его оттолкнул. После они поговорили ещё раз. Омега попросил прощения. Чонгук понял и простил. Они немного посидели, и альфа отвёз его в отель. Вот и всё. — Я думал, ты просто играешь, — в голосе омеги было явное сожаление. Он виновато опустил голову, не зная, как посмотреть в глаза альфы. — Мог бы спросить сначала меня, — озвучил старший, убирая полотенце. Во время своего рассказа он посадил омегу на кровать и сушил ему голову полотенцем. — Прости, — прошептал младший. Альфа осторожно поднял лицо омеги за подбородок и поцеловал. Нежно, трепетно. Через касание губ объясняя, что простил. И не обижался вовсе. — Боже, прекрасный, как же я скучал, — шепчет в губы. Вновь целует. — Думал, больше никогда не смогу поцеловать тебя, и это были худшие дни в моей жизни, — на этот раз оставляет нежный поцелуй в щеку. В подбородок. В кончик носа. В лоб. — И я, — с закрытыми глазами говорит младший. — Я тоже скучал. От такого признания у альфы голову рвёт. Сердце бьётся так быстро, будто он девчонка, которой впервые признались в любви. И он за шею притягивает младшего. Вновь льнёт к его губам. Никак не может насытиться. И, кажется, не сможет никогда. Омега до боли кусает губы, чтобы не стонать, когда старший поцелуями спускается к шее. Альфа не оставляет следов, только обжигает горячими губами. — Открыл мой подарок? — вдруг поднимает он голову, задавая вопрос. Тэхён осторожно качает головой и встаёт, чтобы исправить это. Вернувшись к Чонгуку, садится на край кровати и открывает бархатную коробочку. Там цепочка в тонкой оправе и кулоном с надписью «Belissima». Младший завороженно хлопает глазами. Так красиво. Так блестит. — Очень красиво, — озвучивает он свои мысли. — Это серебро? — Это белое золото, — отвечает Чонгук, поворачивая омегу к себе спиной, чтобы помочь надеть свой подарок. — Тогда, должно быть, это очень дорого, — замечает Ким, сжимая кулон пальцами. — Я не могу принять, — качает он головой. — Можешь, — уверяет альфа, обхватывая талию омеги, и притягивает его, прижимая спиной к своей груди. — И примешь. — Но… — не успевает возразить омега, как его голову поворачивают вбок и затыкают поцелуем. Альфа целует жадно. Облизывает. Он рычит, хочет большего, но не может, поэтому отдает всего себя в поцелуи. Жадные, страстные, глубокие, пошлые поцелуи. Он чуть освобождает узел в халате младшего, пальцами прорывается внутрь и гладит плоский живот, заставляя омегу замычать в поцелуй. К паху приливает кровь, и становится больно от напряжения. Понимает, что нужно остановиться, когда это ещё возможно, но не может оторвать себя от этих губ. Он даже не замечает, как толкается бёдрами вверх, возбуждением касаясь ягодиц младшего. По телу Тэхёна проходится сотня мурашек, и он замирает. Потом сам отстраняется, убирая руки старшего из-под своего халата. — Чонгук, стой, — шепчет он. Альфа приходит в себя, трясёт головой. — Прости, я просто, — он глубоко дышит и встаёт с кровати. — Просто ты такой прекрасный, такой сладкий. Омега смущается от слов старшего. Показывает ему ванную комнату, даёт чистую одежду его кузена, на все сто зная, что Чону она будет мала. Никогда Чонгук не думал, что будет в ванной дрочить на омегу, который находится за дверью. Смешно. Когда он выходит из ванной комнаты, младший уже лежит, повернувшись в сторону стены. Он осторожно ложится позади него, укутывает их обоих в одеяло и, приобняв омегу за талию, прижимает к себе. Ему так спокойно на душе, когда это маленькое чудное создание лежит в его объятиях. И, прежде чем провалиться в крепкий сон, с нежностью на ухо шепчет: — Мой маленький, сладкий мальчик.