Беллатрикс. Weʼll be a fine line
20 января 2023 г., 17:49
Примечания:
Harry Styles — Fine Line
1974 год. Английское поместье Лестрейнджей, Сануидж, графство Кент
ㅤ — Дорогая, какая прекрасная новость! Поздравляю! — светившаяся от счастья Друэлла кинулась обнимать дочь – впервые за десять лет, кажется. — Надеюсь, родится мальчик. Конечно, родится мальчик, — тут же исправила саму себя женщина. — Ты и не согласишься на меньшее, я знаю. О, Белла, это чудесно, чудесно... Беллатрикс только тяжело вздохнула, возведя глаза к потолку и про себя считая до десяти; руки её неловко повисли, так и не обвив Друэллу в ответ. Сейчас. Сейчас уйдёт. Потерпи. Потерпи минуточку. Мгновением спустя Друэлла действительно отпустила её. Белла скривилась в раздражении, всем своим видом показывая, как неприятно ей поведение матери: — Телячьи нежности, ma mère chère, ни к чему здесь. — О, — Друэлла провела руками по плечам дочери в приободряющем жесте, рассмеявшись. В её глазах горел огонь гордости за Беллу, и в каждом слове, которое она произносила, чувствовались торжественность, ласка, тепло. — Возможно. Но я так долго ждала этого момента, что не могу сдерживаться. Наконец-то – первый внук! Нужно срочно сообщить Сигнусу, что его старшая дочь в положении. А ты разве не рада, ma fille magnifique, ma belle ? — Очень рада. — Ложь. — Просто считаю, что необязательно кричать об этом на всё поместье.***
Она не планировала становиться матерью. Совсем. И чем больше думала о грядущем материнстве, тем сильнее убеждалась в собственной неготовности. Новость ошеломила её так, словно кто-то занёс над ней меч и заставил встать на колени. “Как же это некстати... — подумала Белла, едва дослушав поздравления домовика. — У меня абсолютно нет времени на беременность”. Под влиянием некоторых разговоров с Друэллой, мечтавшей о внуках на протяжении последних пяти-шести лет, новоиспечённая Лестрейндж действительно пыталась представить, какими будут её роды. Комок жизни в руках, кричащий что есть мочи, непонятное существо, и она сама — располневшая, бледная, уставшая, только что прошедшая сквозь боль, пот, кровь и слёзы ради незнакомца, которого создала и привела в этот мир. Стоит ли ей, вдобавок ко всему, расплакаться от счастья? Особенно чувствительные матери так делают, видимо. Нет, слишком неправдоподобная картина. Похоже на ночной кошмар. Всё это звучало и выглядело ужасно нелепо. Странно. Чуждо ей. Терпеть чей-то плач? Не спать ночами из-за существа, которое даже соображать пока не умеет? Беллатрикс приняла решение сразу вручить младенца нянькам и домовикам. Как родит — тотчас отдаст. Иного исхода желать было бы глупо. Однако позже вечером её согрела одна маленькая, почти неуклюжая мысль, зарытая где-то глубоко-глубоко в сердце. Сын — на меньшее она не согласится, это правда; матушка хорошо знала Беллу — станет её наследником. Не так важна его фамилия, в сущности; пусть остаётся Лестрейнджем. Всё равно ничего не поменяется: в сыне будет течь её кровь. Это всё, что имеет значение. И она обязана вырастить того, кто не только не уступит ей в силе и талантах, а скорее всего, и превзойдёт свою вспыльчивую мать. Она не хотела требовать от него ничего: он уже родится гораздо лучшей версией её самой. Да, определённо: мальчик будет верен своему делу, как Беллатрикс, и покажет себя, как одного из самых могущественных волшебников. Он ведь наполовину Блэк, а быть Блэком — едва ли не то же самое, что и быть королевской крови. Беллатрикс обязательно расскажет сыну об этом первая. Послышался хлопок в гостиной, означавший, что муж вернулся. Отлично. Она уже знала, что без лишних церемоний расскажет о своей беременности унылому и мрачному Рудольфусу сегодня же. Друэлла парой часов назад отправилась домой, так что теперь они с мужем снова одни. Жаль лишь, ничего романтичного в их уединении никогда не прослеживалось. Рудольфус был намного старше Беллатрикс; он не хотел связываться узами браками с восемнадцатилетней Блэк, но подчинился воли отца, как бывало всегда. Поначалу Белла даже презирала его за подобное равнодушие к своей судьбе, но возмущения её длились недолго: ей ведь тоже не удалось сорвать помолвку. Свадьба была бы невероятно скучной, если бы не выходки лохматого придурка, именуемого Сириусом; Белла даже отчасти чувствовала благодарность к нему, потому что иначе она бы не выдержала и набросилась на каждого гостя, размахивая палочкой и выкрикивая проклятья. За год Рудольфус и Беллатрикс обменялись всего несколькими фразами (их самый длинный разговор, пожалуй, состоялся в день свадьбы), а после брачной ночи перебрались в разные спальни. Так получилось, что с желчным, но весёлым Рабастаном, не похожим на своего старшего брата, девушка проводила куда больше времени, чем с супругом. Они неплохо ладили, и их связывало множество поручений от Тёмного Лорда. У Беллы не было любовников; она не искала никогда любви, а уж любви на стороне — тем более. Она занималась борьбой за правое дело — уничтожением неугодных Тёмному Лорду: стирала маглов и прочих мерзких отродьев с лица земли. Время шло; супруги Лестрейнджи, привыкнув друг к другу, жили относительно мирно, стали чаще пересекаться — и всё-таки по-прежнему были друг для друга немногим больше, чем посторонними людьми. Так считала Беллатрикс. Так считал и Рудольфус, она знала.***
Она какое-то время ковыряла вилкой тарелку, прежде чем прочистить горло и отставить недоеденное блюдо в сторону. — Погода прескверная сегодня, не так ли? — поинтересовалась Беллатрикс по-французски. — Лило как из ведра. Даже если он и был удивлён, Рудольфус не показал вида. “Истинный воспитанник Дурмстранга: всегда у него одно лицо на всё, — подумала она с досадой и неодобрением. — Мой сын ни за что туда не поедет учиться. Хватает одного растения в доме”. — Да, — неохотно ответил муж, — целый день шёл дождь. Информативно. Белла усмехнулась, оперевшись локтями на стол и положив подбородок на сложенные в замок ладони. На минуту снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим стуком вилки Рудольфуса. — Итак, — снова подала голос Беллатрикс, заговорив уже по-английски, — раз все правила приличия соблюдены, перейду к главному. Я беременна. Рудольфус медленно поднял на неё взгляд. В тот момент ей почему-то показалось, что после того, как она это произнесла, отношения между ними могли бы перейти на другой уровень. Конечно, она не совсем была уверена, какой реакции ей ожидать. Может, Рудольфус, не изменяя себе, промолчит. А может, наоборот, кинется объяснять, что отныне будет держать её под замком. Белла даже не знала, будет ли он рад. Но он, кажется, действительно был рад? Ошарашен, очевидно: не каждый день жена ему говорила такое. Не каждый день жена вообще разговаривала с ним. Получается, он был ошарашен и немного рад одновременно. Надо же… Когда она научилась понимать его? Или просто стальная броня безразличия дала трещину? И чего только беременные себе не придумывают, Мерлин упаси. Поскорее бы родить и покончить с этим. Беллатрикс тяжело вздохнула и потянулась к бокалу, наполненному простой водой.
