Навеки в лёгких

— Принесите нам, пожалуйста, бокалы! — пока горничная не ушла, Лойд окликнул её — И подскажите, у вас можно заказать закуски?       Пожилая женщина, собиравшаяся было уйти, обернулась на слова постояльца — он также оплатил проживание, и поэтому сомнений в том, что он останется тут на ночь, не возникало. Да никакие они, скорее всего, и не супруги — так, любовница и мужчина, гуляющий на стороне. Стандартная история для небольшого отеля: они выпьют, пофлиртуют и сделают в этом номере то, что делают почти все здешние посетители. Горничная выдавливает улыбку и кивает головой: — Разумеется, есть сырные палочки, сладкий тофу, колбаски гриль… — Сырных палочек, пожалуйста! — он вытащил из внутреннего кармана пиджака кошелёк и протянул работнице банкноту — Сдачу оставьте себе.       Йор смотрела это непонимающим взглядом — они что, вместе ночуют в этом отеле? И с кем он оставил Аню на это время?! Сейчас уже полночь, если малышка одна, то, должно быть, очень напугана! А если так, то Йор просто не может себе позволить оставаться тут! Но Лойд торжественно вручил девушке бутылку и сел в красное кресло у кофейного столика. Йор оставалось только осторожно присесть на кровать, ожидая его слов. И будто бы был способен читать мысли, муж положил шляпу на спинку кресла и успокоил её: — Об Ане не беспокойся, за ней присматривает Юрий. — Что?! Это очень мило, конечно, но как ты… — Я просто сказал ему, что должен быть рядом с тобой в больнице. Пришлось приехать сюда. Ты не против? — Конечно нет, всё нормально, просто… Это неожиданно, — порозовев, она убрала за ухо прядь тёмных волос — Лойд, а зачем ты купил шампанское? — Просто подумал, что надо как-то скоротать время. Выпьешь со мной? — М… Можно бы…       Тусклый свет жёлтой лампы падал так, что на лицо мужчины легли слабые тени. Серо-голубые глаза казались добрыми, и даже немного весёлыми, но Йор знала — это всё напускное. Кашель снова вынудил её согнуться пополам, и на этот раз под рукой не оказалось мусорного пакета. Бежевые бутоны роз и их лепестки теперь были небрежно разбросаны по постели, а Сумрак сидел всё также — не шелохнувшись. Всё так, словно бы и не происходит с ней ничего страшного, словно сердце у него из алюминия — стучит лишь благодаря механизму из шестерёнок, словно души в его груди вовсе и нет — мимолётная доброта испарилась. Он откупорил пробку, и вопреки ожиданиям, шампанское не выстрелило и даже не вспенилось.       Почти тут же, не стучась, в комнату вошла уже знакомая горничная с подносом сырных палочек. Её взгляд упал на постель, усыпанную лепестками, но сразу ускользнул оттуда: — Ваш заказ, — она поставила закуски на стол вместе с парой потёртых фужеров — У вас оплачено время до девяти утра. Я разбужу вас в половине девятого. — Благодарю, — Лойд снова натянул улыбку — Вы свободны!       С её уходом стало невыносимо тихо, слышны были лишь чуть сипящие хрипы Йор, когда она вдыхала слишком глубоко. Сумрак прикинул, что если так пойдёт, то она может умереть от гипоксии прежде, чем побеги передавят ей сердце. Элегантно наполняя её бокал игристым, он протягивает его жене, а затем наливает и себе. Йор сама не своя, избегая смотреть в глаза и ломая пальцы. Да что же с ней такое… Эх, владей Сумрак телепатией, то в значительной степени облегчил бы себе работу. Но реальность такова, что узнать о том, что человек думает, можно лишь от него самого. И то нет никаких гарантий, что он скажет правду. — За наш удачный брак! — он поднимает бокал — До дна!       Пары выпитых бокалов будет предостаточно, а сам Сумрак точно не захмелеет — он уже принял специальную таблетку для этого. Йор махом опрокидывает в себя алкоголь, словно пьёт не шампанское, а что покрепче. Тем лучше, и он тут же доливает ей: — Побудем тут до утра. Я чуть позже сниму себе отдельный номер.       В приоткрытое окно влетает мотылёк, привлечённый светом лампочки, и бъется о горячее стекло, при этом отбрасывая на стены беспорядочные тени. Забавное сравнение… Йор думает о своей судьбе, разглядывая ботинки мужа. И как её угораздило в него влюбиться?! Это слишком наивно: красавчик, при деньгах и кажется хорошим человеком. Что-то тут не на своём месте, что-то её интуиция никак не может уловить. Наконец, бабочка настолько сильно обжигает свои крылья, что незначительно отлетает от люстры, но затем возвращается. Прямо как Йор, когда пыталась разлюбить своего мужа. А теперь уже что терять? Голова становилась лёгкой, и девушка неуверенно бормочет: — Должно быть я совсем не такая, как твоя первая жена? — она уже понимает, что несёт бред, но остановиться не может — Аня же такая яркая и красивая, должно быть, вся в неё. — Почему ты об этом говоришь? — Лойд опирается локтями о колени, чуть наклонив корпус и понимая, что Йор сама съехала к нужной теме — Ты тоже красивая, знаешь ли. «Он что, только что назвал меня красивой? Он правда так считает?! О боги… Мне всегда казалось, что он недоволен мной в этом плане, но вот как всё на самом деле. Улыбается… Красивые у Лойда глаза, и жаль, что Аня их не унаследовала. Хотя о чём это я…»       Тёмно-зелёное стекло бутылки просвечивает уровень жидкости в ней — там осталось ещё около половины, а ночь только началась. Меж тем, Сумрак поднимает новый тост: — Йор, за то, как ты очаровательна! — она уже спешно выпила, а он закончил свою речь, ставя полный фужер на столик — Даже если этого кто-то не ценит…       Задета нужная струнка, и девушка теперь выглядит как-то жалобно, как брошенный котёнок. Её огромные, вишнёвые радужки поблёкли, а пустой бокал отложен на постель. Самое время надавить на больное: — Я знаю, Йор, это больно — любить, когда это невзаимно. Но ты ведь сильная девочка, правда?       О, он даже не представляет себе, насколько… Если бы всю кровь людей, которую она пролила за жизнь, слить в одну яму, то её глубина будет не меньше шестнадцати футов. Меж тем, её рассудок постепенно теряет ясность от игристого, и это скверно. Но Йор уже слишком пьяна, чтобы это осознать. А мужчина продолжает: — Почему ты скрываешь его личность? — Лойд пересаживается к ней на кровать, накрывая её ладонь своей, чем поставил жену на грань того, чтобы влепить ему пощёчину — Если ты умрёшь, то какая разница, будет ли кто-то об этом знать? А если скажешь, то появится возможность тебя спасти. Я всё для тебя сделаю, обещаю.       Если бы последние слова были искренними, то Йор бы больше не закашлялась. Мотылёк под потолком окончательно обжёг свои крылья, и подгорелой тряпочкой упал вниз, прямо под ноги девушке. Не смотря на помутнённое сознание, она роняла слезинки, и ткань красного свитера темнела в тех местах, куда попадали горячие капли. На это Сумрак невесомо приобнял её, шепча рядом с ухом: — Йор, я всё знаю… — конечно же, он не знал, а просто блефовал — Просто хотел услышать от тебя. — Ты всё знаешь? — она вдруг перестаёт всхлипывать и, пошатываясь, встаёт с постели, сбросив его руку со своих плеч — Тогда всё точно кончено. Спасибо, что пытался помочь.       Да в кого же она влюбилась, уж не в Дезмонта ли?! Сохраняя спокойствие, Лойд тоже поднимается и нежно берет её за талию, чувствуя, как вся она вздрагивает и задерживает дыхание — женщинам это нравится, он проверил этот жест на многих. Обычно, за этим следовало игривое расстегивание молнии на платье или томный стон. Но Йор отличилась от всех, с кем он это делал, потому что неожиданно развернулась и уткнулась носом в изгиб его шеи. Слишком близко…       Сумрак сглатывает, ощущая её тёплое дыхание на своей коже. Редко кто подбирается к нему так близко… Йор как будто спряталась там, сжавшись и зажмурив глаза. Пьяные женщины всегда так безрассудны, и мужчина обнимает её обеими руками, притягивая ближе. В комнате прохладно, но в крохотном пространстве между ними даже как-то горячо. Йор плачет, жмётся к нему, и Лойд опускает подбородок ей на макушку, чувствуя прохладу ободка. Зелёный костюм помят, но это не важно. Кажется, ничего больше из жены выудить не удастся — такие слёзы проливают в горьком отчаянии, и теперь ясно — она не хочет, чтобы именно он знал её тайну. Тогда придётся действовать через ближайшего посредника — Аня может быть полезна в этом вопросе. Хотя нет, вряд ли, это дурная затея — в очередной раз впутывать ребёнка…       Руки непроизвольно гладят её теплую спину, то соскальзывая к вырезу на свитере, то прощупывая застёжку лифчика. Йор по-настоящему красивая, Сумрак признаётся себе в этом, пока она обнимает его за шею. Лойд вдруг оглаживает её талию и понимает, какая у девушки хорошая форма. Может, если попытаться зайти дальше, то Йор будет больше ему доверять?       Он вдруг заводит ладонь в вырез на её спине, внимательно следя за реакцией — пульс резко подскочил, но она замерла, затаив даже дыхание. Пальцы нащупывают застёжку бра и, недолго с ней повозившись, расстёгивают. Что ж, если Йор позволила это сделать, то значит, дала согласие. Только ли из-за работы Сумрак делал это, или всем управляло мимолетное чувство, поселившееся в нём в момент прошлой мастурбации — он не мог себе ответить. Да и не хотел, поглощенный процессом — довольно давно он не был с женщиной, а с Йор это вполне возможно. Как никак, а она ведь официально его жена.       Слегка отстранившись, он резко опускается к её ключицам, покрывая изящную косточку поцелуями. Йор делает глубокий вдох, но… Хрипы в груди как будто утихли. Впрочем, Сумрак этого не заметил, губами ведя дорожку вверх, к шее девушки. Запах его миндальных духов слышался теперь новыми нотками, и Йор даже не думала сопротивляться. Это плохо — иметь пьяную женщину, Сумрак знает это. Но ведь это делает Лойд Форджер, а не он сам, а значит, всё дозволено. Неожиданно, жена кладёт мягкие ладони на его острые скулы: — Лойд, не нужно…       И он послушно отстраняется. Ничего хорошего не выйдет, даже если сейчас надавить на неё или начать уговаривать. Этот жалобный тон говорит сам за себя, и мужчина садится в кресло, подавшись вперёд и скрывая тем самым накатившееся возбуждение. Его только что отшили. Такого ещё не случалось в его карьере, и холодное выражение лица выдавало некоторую разочарованность. Не сдержавшись, он даже взял со столика бокал шампанского, из которого уже вышли все пузырьки, и опрокинул, подобно Йор. — Прости, понимаешь… Просто у меня никогда не было мужчин. — Я понял тебя, не переживай. Больше этого не повторится. «Больше этого не повторится… Есть ли какой-то выход кроме того, чтобы выпытать из Йор правду? Ведь если сделать операцию (а я устрою её), то она лишится всех эмоций, и это весьма негативно скажется на ходе миссии. Ладно, пока ещё есть немного времени, стоит поискать другой вариант»       Словно бы протрезвев, Йор тоже села на кровать, сильно закашлявшись. Цветов стало лишь больше, и чувствовалось, как каждый бутон царапает её нежное горло. Это пытка. А всё из-за какого-то дурацкого чувства!       Любви между мужчиной и женщиной не существует, в этом Сумрак уверен уже давно. За тридцать два года это можно было уяснить — более чем достаточный срок. Но как тогда объяснить то, что происходит с Йор? Почему она так не хочет лишиться этого чувства, почему скрывает имя возлюбленного, не смотря на огромные риски для себя?! Впервые за столько лет в алюминиевом моторчике в форме сердца сбилась шестерёнка. Но это не имеет значения: — Нужно ехать домой. Должно быть, Юрий и Аня уже спят. — Да, конечно… — она порадовалась, что заперла свою спальню, где хранила яды и оружие — Что ты ему сказал о моём состоянии? — Аппендицит. Но ему втемяшилось, что это аборт, так что будь готова разубедить его. — Боже… — девушка подобрала под себя ноги — Иногда мне кажется, что мы с тобой играем слишком убедительно. — Тем лучше.       Дохлый мотылёк всё ещё валяется возле кровати, похожий на лепесток, и должно быть, уже где-то в раю. Почему-то Йор была уверена, что все бабочки попадают именно туда — бабочки слишком красивы, чтобы быть грешными.       Лойд надевает шляпу, оставленную на спинке кресла, и заглядывает в незашторенные окна: обычный, бедноватый район, тихая улочка, переполненные мусорки… Небезопасно, но в этом что-то есть. Это типичный капилляр в кровеносной системе города, и таких тысячи. Но ему казалось, что сегодняшний день он запомнит надолго. «Я не люблю её»       Стоило ему заставить себя мысленно проговорить это, как Йор неожиданно завалилась на постель. Сначала Сумраку показалось, что это последствия выпитого алкоголя, но сильный кашель тут же изменил его мнение. И всё бы ничего, вот только… На этот раз лепестки были испачканы пятнами крови.       Это совсем не такая кровь, которую можно сдать донором в больнице и не такая кровь, какую Сумрак проливал сам, и не такая, как у людей, убитых им. Эта кровь человека, который по-настоящему страдал, а бутоны из горла теперь выпадали в раскрытом виде и с довольно острыми шипами… Чёрт его дери, неужели он неправильно всё подсчитал?! По его заключениям, у Йор была ещё как минимум неделя, но этот приступ никак не прекращается. В бумагах о ханахаки было сказано, что такое может случиться, если любимый человек отверг больного. Что сейчас случилось?! Где-то какой-то мужлан посмел сказать, что не любит его Йор?!       Ей больно, слишком больно. Настолько, что она зажимает себе горло, лишь бы цветы не поднимались по нему. Но это не помогало, и приступ мучительно обездвиживал и ранил изнутри. В этот момент аллюминиевый моторчик в груди Сумрака окончательно дал сбой — заколотилось живое сердце. Он сам не понимал, как действовал, когда уже лежал рядом с женой, заботливо обнимая её со спины. Этот приступ не похож на другие такие же, он куда серьёзнее. Её мягкое тело так страдает из-за какого-то ублюдка, который её не любит! Тогда… Он сам будет её любить. Даже если это не поможет.       Кашель Йор резко затих, а Сумрак тихонько гладил её предплечье, дыша девушке в затылок. Любит… Что это вообще такое?! Но прижимая девушку к себе, ему на мгновение показалось, что ему спокойно. А шпиону никогда не должно быть спокойно… Жена вдруг поворачивается к нему: — О чём ты сейчас подумал?       Нет нужды отвечать. Пусть всё идёт к чёрту, хотя бы раз в жизни! Неторопливо, как будто спрашивая разрешения, Лойд прикасается губами к её губам, а затем привстаёт на локтях и нависает над девушкой. Если она скоро умрёт, то пусть хоть раз в жизни почувствует себя любимой…