Господин некромант

Мариса Вебер никогда не была красивой. Черты лица, похожие на лошадиные, выпирающие скулы, тонкие невнятного цвета волосы да, вдобавок, глаза, больше подходящие рыбе, чем девушке — ей не нравилось ничего в своей внешности. Еще и коренные зубы вылезли криво и в средней школе ей пришлось поставить брекеты. Для полного набора максимально некрасивого человека Марисе не хватало только очков, но, слава Господу, хоть зрение у нее всегда было хорошим. Словом, Мариса проклинала мир за свою отвратительную внешность. Каждый раз проходя мимо зеркала, она с болезненным любопытством поглядывала на себя и горько выносила вердикт: уродина. Но даже у страшненьких девушек просыпаются чувства. В старшей школе Мариса Вебер встретилась с Мартином Митчеллом. Он сидел с ней по соседству на экономике, а на английской литературе на два стула впереди нее. Однажды он, вежливо улыбаясь, поинтересовался, как у нее дела. Правда, когда Мариса, страшно запинаясь, попыталась ответить, Мартин попросил у нее ручку взамен забытой. Именно тогда девушка и поняла, что это лучший человек в ее жизни. Парень невероятно красиво улыбался и ни словом, ни взглядом не намекнул, как противно ее общество. Ручку он потом так и не вернул. Но это уже было не важно, Мариса влюбилась сразу и навсегда. С тех пор она исподволь всегда наблюдала за Мартином. Его темные кудри и глубокие карие глаза шоколадного оттенка часто являлись ей во снах. Мартин был душой компании, он никогда не терялся в разговорах, любил рок и фильмы про полицейских. Ах, если бы он заметил Марису. Как-то раз девушка подслушала разговор преподавателей, она часто становилась невольным свидетелем чужих разговоров, ее мало кто замечал, и узнала, что у Мартина проблемы с математикой. Из-за проваленных тестов он мог вылететь из команды по футболу. Это был ее шанс. Мариса неделю набиралась храбрости, чтобы подойти и предложить помощь. И вот, наконец, она, заикаясь от волнения, закончила выговаривать заранее заготовленную фразу. Ее сердце замирало, Мартин внимательно слушал, не перебивая и не выказывая раздражения. «Пожалуйста, согласись», — стучало в висках. Но тут все испортил придурок Крис. Он вразвалочку подошел к ним, мерзко ухмыляясь, произнес: — Мартин, пойдем лучше посмотрим на нормальных девчонок, — и засмеялся, будто это была уморительная шутка. — Да, хорошо, — и Мартин ушел. На прощание он кинул ей извиняющийся взгляд, — Еще увидимся. Слова Криса еще долго отдавались у Марисы в голове, доводя до злых горьких слез. Больше она не подходила к парню. Но любовь никуда не делась. Мариса провела много дней украдкой следя за Мартином и все больше убеждалась, что он идеален. Это просто она сама никому никогда не сможет понравиться. Время шло к окончанию школы. Мартин готовился уехать в школу полиции в Сиэтл, Мариса оставалась в их городишке с родителями. Мартин целый год встречался с Эмили Блаунт и, наконец, ее бросил, Мариса еще ни разу не целовалась. Мартин даже не знал о ее существовании, Мариса выяснила о своей любви все, что смогла. Три долгих года Мариса не видела Мартина. Она устроилась на работу официанткой, сняла брекеты, больше не заикалась при разговорах, но так и не смогла забыть свою безнадежную любовь. Как заноза прямо в сердце, чувство никуда не делось, время не вылечило. Мариса ревела по ночам в подушку, а утром, старательно замазывая синяки тональником, улыбалась родителям. Ее мама работала педиатром в местной больнице. С утра до вечера она пропадала на работе, не успевая даже поговорить с дочерью. Отцу принадлежал магазин рыболовных товаров, после закрытия он скрывался в веселой компании старых рыбаков в баре. Мариса не была близка с родителями. У нее не было друзей. Никого не было. Жизнь становилась невыносимой. Мариса уже несколько раз стояла за перилами моста, сквозь слезы наблюдая за бурными потоками воды. Надежда на лучшее будущее заставляла ее передумать и вернуться домой. В ней стало копиться все больше и больше злости и разочарования. Мартин вернулся в Элленсберг незаметно для нее. В тот день он пришел в кафе вместе с Эмили Блаунт, они весело смеялись и ярко флиртовали, наслаждаясь обществом друг друга. Мариса, принимающая у них заказ, стиснула в пальцах карандаш до боли. Вся оставшаяся смена приобрела мрачные краски сдержанных ярости и слез. Вечером Мариса снова вернулась на мост. Стояла тишина, далеко внизу бурлила река, пенясь на острых камнях, с электрическим гудением замигали фонари и потухли. Она осталась в полной темноте. Зачем ей дана эта жизнь? Если нет ничего, кроме боли, так зачем продолжать? Зачем она встает по утрам? Для чего улыбается посетителям кафе? Почему? За что она так несчастна? Мариса всхлипнула, рыдания прорывались сквозь привычную вежливую маску. — Нужна помощь? — из-за спины раздался хриплый голос. — Ч-что? — с ужасом переспросила Мариса и оглянулась. Она не услышала звука шагов. — Почему же такая милая девушка хочет свести счеты с жизнью? — в ночной темноте на перила моста опирался мужчина средних лет и пытливо заглядывал ей в глаза. Воротничок священника ярко выделялся на его черном костюме. Мариса знала в лицо всех святых отцов в городе. Этот мужчина был не из местных. Мариса застыла в оцепенении. Все слова будто потерялись в ворохе беспорядочных мыслей. Фонари на мосту снова заморгали светом, загудели и пришли в норму. Ночная темень отступила. — Ты же красивая, молодая, так что же заставляет тебя искать смерти? — не дождавшись ответа продолжил проповедник. Эти слова показались Марисе чистейшей воды издевательством. — Красивая! Да не смешите! — воскликнула она, чувствуя вновь выступившие на глазах слезы, — Кому нужна такая, как я! — Неразделенная любовь, — задумчиво улыбаясь, проговорил мужчина, все еще вглядываясь в ее глаза. Казалось, его ничуть не смутила эта вспышка горькой отчаянной ярости. — Да, понимаю, в одиночку брести по этой безрадостной жизни бывает невероятно больно. Мариса, а ведь я действительно могу тебе помощь. — Откуда в-вы знаете м-мое имя? — от внезапно накатившего ужаса Мариса вцепилась крепче в трухлявые перила. На звуке ее имени глаза священника загорелись желтым светом, радужка будто увеличилась, а зрачки и вовсе исчезли, — К-кто вы т-такой? — Я легко могу сделать тебя счастливой. Твой Мартин заметит тебя и полюбит больше жизни, а на жалкую Эмили Блаунт больше никогда и не взглянет, — проигнорировав ее вопросы, предложил мужчина, — Нужно всего лишь твое согласие. Они существуют. Темные силы, которые играют с людскими жизнями. Нет, не может быть. Ей просто показалось, а священник не может быть злом. От страха у Марисы застучало в висках. — Н-не подходите! — выкрикнула она, — Я прыгну! — Прыгай, — спокойно разрешил «священник», — Но подумай вот о чем. Я предлагаю тебе счастливую жизнь. Вы создадите семью, нарожаете детишек. Мариса, на самом-то деле ты этого и хочешь. Он был прав. Так прямо озвучил самые смелые ее мечты. Мариса никогда в жизни не смогла бы даже заговорить с Мартином. Но ведь в глубине души всегда надеялась на чудо. — А взамен я попрошу сущую мелочь, — и этим чудом похоже была сделка с дьяволом. — Мою душу? — горько спросила Мариса. Мысли метались в ее голове. Она верила в Бога, ходила с отцом в церковь почти каждое воскресение. Готова ли она отдать душу за мечту? Ей показалось, что внутри нее завелся мерзкий червячок сомнения. Он в восторге ползал внутри тела, нашептывая: «Да. Да. Да!», и прогрызал, точил ее веру в правильные поступки. — Нет, душу оставь себе, — прервал ее мучительные размышления «священник», — Я прошу всего лишь разрешения войти в твой дом. Не сейчас, много лет спустя. И все. Сущий пустяк, тем более надолго я не задержусь. — Н-но зачем вам это? — Мариса растерялась. Она ведь почти согласилась отдать даже душу. Мужчина склонил голову набок и почти весело проговорил: — Даже мне подобным часто негде остановиться на ночлег. Ты меня и не заметишь. Она долго молчала, не решаясь. Воспитание, вера и опаска боролись в ней с истовым желанием. Святой отец с желтыми демоническими глазами спокойно ждал, легко иронично усмехаясь. Наконец, Мариса дрожащим голосом пролепетала: — Я согласна, — в конце концов, даже если все это закончится плохо, что угодно будет лучше, чем то, что у нее есть сейчас. — Замечательно, — пропел он и резко наклонился к ней. Марису обдало его дыханием, чем-то жженым и будто разлагающимся, она застыла, страх сковал ее тело. Демон поцеловал ее, по щекам побежали слезы. Это был ее первый поцелуй. Мариса вспомнила Мартина, зажмурилась, представив именно его, и робко ответила. «Священник» исчез на месте, одарив ее торжествующей улыбкой. Мариса простояла на мосту еще целый час, пока окончательно не задубела от холода, а после поплелась домой. Она чувствовала только опустошение. Через пару дней по дороге на вечернюю смену в кафе Мариса услышала на улице крики. Как неловко, неужели нельзя не ссорится именно на улице, — подумала она. Но тут резкое узнавание заставило ее прислушаться, это был голос Мартина. — Да как можно быть таким засранцем! — резко и визгливо восклицала Эмили Блаунт. — Меня вконец достали твои требования. Твои родители, твои гребанные салаты, все эти медвежата и твои планы. Я не собираюсь всю жизнь слушать о том, как Бекки бросила Криса. Или другую ерунду. Ты раздражаешь! — гневно выговаривал он. — Да пошел ты! — Стерва! — они разошлись в разные стороны, кипя от злости. Мариса не могла сдержать улыбку весь день. Она уже начинала думать, что тот случай на мосту ей просто почудился. Следующие несколько дней надежда и ожидание кружили ей голову. Не мог же желтоглазый мужчина просто ее обмануть. Это было бы слишком глупо и бессмысленно. Мариса волновалась. Как это будет? Она должна сама подойти к Мартину и заговорить. Или все решит какой-нибудь случай? Что ей делать? Мартин устроился на работу патрульным в местном отделе полиции. Каждое утро он заходил за кофе в ее кафе. В этот день Мариса работала в утреннюю смену. Отчаянно сдерживая зевки, она обслуживала немногих посетителей и ждала, когда зайдет Мартин. Быть может он даже подарит ей улыбку или поблагодарит. Ее сердце забилось, когда звякнул колокольчик на двери, Мариса подняла глаза, но это оказался всего лишь коронер Эрик Уильямс, работы в Элленсберге у него было не много, люди тут умирали редко. По утрам он часто появлялся и всегда заказывал чай с блинчиками, часами просиживая в кафе. Мариса с дежурной улыбкой отдала ему заказ и вернулась за стойку. Колокольчик вновь возвестил о посетителе. Мариса протирала стол от клубничного джема, она случайно испачкала стойку, хорошо хоть на кассу не попало. — Два кофе с собой, пожалуйста, — проговорил такой родной голос. — А… да, конечно, — это было неожиданно, Мариса растерянно пялилась на него добрый десяток секунд, потом покраснела и бросилась разливать кофе по бумажным стаканам, мысленно ругая себя последними словами. Как можно быть такой дурой! — Прости. — Да не волнуйся так, — добродушно посоветовал Мартин, — Со всеми бывает. Я вот тоже не выспался, — он показательно сцедил зевок в кулак. Мариса против воли улыбнулась. Она старательно давила в себе волнение. Она не должна все испортить. Повернувшись, она отдала стаканы. Что ей сказать?! — Спасибо, — ярко улыбнулся он, — Эм… Прости, за неловкий вопрос. Ты ведь Мариса, верно? — Да. Мы в школу вместе ходили, — как же хорошо, что она не запуталась в словах. — Да, ты еще как-то пыталась мне помочь. Спасибо, кстати, — неужели он это помнит? Мариса снова покраснела до корней волос. Наверняка на ее лице это смотрелось просто ужасно. У нее задрожали руки. — Да н-не за что, — кое-как выдавила она. Мартин взял кофе и уже двинулся к выходу, но в последний момент, будто передумав, вернулся. — А что ты делаешь сегодня в шесть? Так в жизни Марисы началась сказка. Первое свидание прошло просто волшебно. Второе, третье. Они начали встречаться, счастье ворвалось в ее душу. Это счастье изредка омрачал своим появлением отец, который очень нехорошо отнесся к тому факту, что его дочь с кем-то встречается. Мариса с удивлением наблюдала за ним, за почти двадцать лет она привыкла к безразличию родителей. Но Мартин буквально парой разговоров свел на нет весь намечающийся конфликт. Жизнь шла своим чередом, следующие пять лет были полны переживаниями, трудностями и ссорами, но вместе с тем эти годы заключали в себя немыслимый восторг и настоящее счастье. Как бы трудно Марисе не было с родителями, с работой и с находящими на нее иногда паническими атаками, Мартин неизменно был рядом. Понимал, поддерживал, водил в кино на очередной дурацкий фильм про спецагентов — Мариса любила романтические картины, но какая разница, пока рядом любимый человек. В по-настоящему темный день умер от инсульта отец Мартина, оставив ему в наследство старый дом в восточной части городка. После похорон Мартин сделал ей предложение. Пышной свадьбы, как мечтала Мариса, не вышло, но и своей скромной церемонией она была более чем довольна. Пережив неожиданно безобразную ссору с матерью, Мариса переехала к своему мужу и полностью оборвала всё общение с родителями. А буквально следующим днем узнала, что беременна. Беременность протекала невероятно трудно. Мартина повысили, у него добавилось работы, на которой он стал пропадать с утра до ночи. А Марису постоянно тошнило, не редко она падала в обмороки, и в конце концов ее уволили из очередного местечкового магазина, после безобразной сцены — ее вырвало на покупателя. От переживаний у нее случилось кровотечение. Врач объявил вероятность выкидыша. Остаток беременности Мариса провела в больнице под постоянной угрозой смерти ребенка. Казалось, малыш попросту не хочет приходить в этот мир. Иногда за дверью палаты мелькала ее мать, но так и не зашла. Мариса только горько поджимала губы, проговаривая про себя обиды. Роды начались внезапно и протекали слишком тяжело, ребенок чуть не умер трижды. Мариса была одна в окружении врачей. Мартин не успел вырваться с работы. Боль плескалась вокруг нее океанами страха и отчаяния. Она боялась умереть, боялась, что умрет малыш, и не было никого, чтобы хотя бы держать ее за руку. У нее снова никого не было. Когда все закончилось, Мариса уже охрипла, хотя почти не кричала, слез не осталось. Она успела мельком увидеть своего живого сына и тут же отключилась от облегчения. Первые два месяца Тедди постоянно кричал. Пронзительный детский плач прекращался только на моменты сна, будто каждая минута существования сопровождалась для ее дитя невыносимой болью. Ни врачи, ни сама Мариса не могли понять в чем дело. Мартин, конечно, тоже переживал, но выражал это как-то странно, почти не появлялся дома, не брал выходных. Это кольнуло сердце разочарованием, если бы у Марисы были на него силы. А затем Тедди вдруг резко замолк и превратился в самого спокойного ребенка на свете. Мариса вздохнула с облегчением, но мысли что это ненормально, со слов врачей, начали мучать ее. Тот день особенно запомнился Марисе, слишком резко, слишком ненатурально Тедди успокоился. Стоило ей только немного отдохнуть от плача, как тревожные мысли захватили ее. Хлопнула входная дверь, Мартин вернулся с работы. — Тедди спит? — тихо спросил он, вешая куртку и не видя жены спускающейся с лестницы с ребенком на руках. — Нет. Он просто больше не плачет. — О, это же хорошо? — переспросил он с сомнением. — Наверное, боль, которая мучила его, прошла. Я собираюсь завтра в больницу, но сейчас наконец Тедди спокоен. — Да, сходи, — кивнул Мартин и мягко улыбнулся, — Слава богу, а то можно было подумать, что в нашем доме пытают грешников. — Да… — слабо пролепетала Мариса на эту шутку. Слова Мартина вызвали ассоциацию, на миг будто вернули ее в ту дождливую ночь на мосту. Демон все еще не потребовал с нее платы. Вспомнились старые страшные сказки про чертей, ворующих детей. Что если… Мариса крепче прижала к себе сына. Ни за что на свете она не расстанется со своим малышом.