Господин некромант

Обои с абстрактным цветочным узором отклеились и кое-где отлипали от стены. Желтоватый узор может и был когда-то ярким, теперь напоминал едкие следы одуванчиков. Мальчик лет пяти ковырял обои пальцем. Он стоял в тени под кухонным проемом. Входить не хотелось. — Посмотри на себя, в кого ты превратилась, — холодный голос женщины, что пришла сегодня их навестить, внушал страх. Кто она вообще такая? И почему мама впустила ее в дом? Обычно, если кто-то приходил, мама велела Тедди прятаться. Он иногда подглядывал за тем, как мама резко захлопывала двери перед любым гостем. Тедди редко видел посторонних. Илья думал, что у Марисы паранойя. Какого-то хрена он переродился в сумасшедшем доме. И его мозг тоже плыл под влиянием этой женщины. Резко заболела голова, в глазах помутнело. Так всегда бывало, когда Тедди вспоминал. — Моя жизнь уже давно не твое дело, мама! Так это мамина мама. То есть у Тедди есть бабушка. Но почему она так разговаривает с мамой? — Ты о сыне подумай, раз уж я для тебя никто. Когда он последний раз выходил на улицу? А ты сама? Таскаешь его по церквям, да и только. Вырастишь психопата… — Мой сын тем более не твое дело! — мамин голос звучал опасно. Она очень злилась. Последний раз она так злилась, когда Тедди захотел выйти за забор их маленького заднего двора. У них были замечательные качели, но их было мало. А он хотел увидеть что-то новенькое и незаметно для мамы прокрался за калитку. Мама настигла его, когда он перешел дорогу. Напуганная и злая она схватила его за руку и потащила в дом, а после долго ругала. И смотрела так зло и страшно, что Тедди заплакал. Потом мама запрещала ему гулять целый месяц. В кухне тем временем повисла напряженная тишина. Тедди осторожно выглянул из-за угла. Бабушка не выглядела старой ведьмой, как в картинке из книжки. Она была похожа на маму. Те же светлые волосы, такие же глаза. Только очень злые и колючие. Мама была напряженной и почему-то напоминала рыцаря с мечом из той же книжки. — Твой отец мне говорил, что это дело безнадежное. Сказал звонить в органы опеки… — Выметайся из моего дома, — мама резко встала. Кружка опрокинулась и покатилась по столу, расплескивая черный кофе. Гостья смерила маму раздраженным взглядом и вышла из кухни. Тедди не успел отойти с ее дороги. Бабушка столкнулась с ним в коридоре, ее лицо смягчилось. — Привет, малыш, — она протянула руку к его голове, но тут за ее спиной показалась грозная мамина фигура. — Теодор, живо в свою комнату! Тедди побежал к лестнице, не оглядываясь. Он ворвался в комнату и захлопнул дверь. Отдышка. Тупое тщедушное тело даже тренировать не получится. Ни тебе детских площадок, ни пробежек, ни плаванья. Словно в тюрьме с надзирателем, у которого есть маленький список разрешенным занятий. Мать душила своей излишней заботой. Еще и память ни к черту. Илья постоянно проваливался в некое отупение, забывал важнейшие вещи, даже родной язык. Мозг был словно вареный. Да во младенчестве думалось легче, а теперь лишь изредка получалось пробиться сквозь варево детских обрывистых размышлений на ломанном английском. И страшнее всего — он начинал забывать себя. Что-то темное капнуло на пол. Тедди испуганно засуетился в поисках салфеток. Если мама узнает, что у него снова идет носом кровь… Тедди не мог придумать, что в этом такого ужасного, но чувствовал, что маму нельзя волновать. Тедди в панике забегал глазами по комнате, кровь капала на пол. Где же салфетки? Или хоть что-нибудь… Крест над кроватью, странные амулеты, ловец снов, статуэтки ангелов, бумага, карандаши — все не то. Внизу заскрипела лестница, мама поднимается. Еще пара мгновений и она увидит. Тедди подбежал к комоду, достал чистую футболку и приложил к носу, запрокинув голову. Еще и на полу. Он схватил другой рукой какую-то одежду и быстро протер пол, руки, лицо. Мама была уже почти за дверью. Тедди закинул окровавленные улики под кровать, всей душой надеясь, что на нем самом не осталось разводов. Сердце колотилось как бешенное. Он вытер лицо на удачу покрывалом. Дверь распахнулась. Тедди замер спиной к маме. — Пошли на кухню, милый. Порисуешь, а мама приготовит твою любимую пасту, — мама не злилась. Но может это уловка. Мама не показывает, что обиделась, а потом… Стало страшно. Тедди обернулся, смотря в пол, и подал маме руку. Пока они спускались, он то и дело украдкой вытирал нос. На руке оставались красные разводы, которые Тедди отчищал об штаны. Сегодня он на всякий случай будет рисовать красной краской. А вечером надо незаметно выкинуть испачканные футболки из-под кровати. Тедди терпеть не мог пасту, его любимым блюдом были блинчики с сиропом. Но маме об этом он не решался сказать. Ему иногда казалась, что мама знает его лучше него самого. Он старательно раскрашивал яблоко, незаметно пачкая краской одежду поверх уже бурых разводов. Мама кружила вокруг него и по кухне, и каждый раз при ее приближении ему хотелось съежиться. Но он сдерживался, мама может подумать, что Тедди опять плохо. И тогда начнется кошмар. — … так и знала, что она просто хочет отнять у меня сына. Чего бы еще пришла? Помочь хочет. Так я и поверила. Нет, определенно, нет. И на порог больше не пущу… Может сходить к отцу Стьюэлу? Нет, эти священники тоже замешаны. Как он на меня тогда посмотрел… Мы сами справимся, — причитала мама. Тедди невольно вспомнил священника. Его взгляд, полный сочувствия и какой-то грустной обреченности. Что-то внутри него зло фыркало каждый раз, когда мама с папой привозили его в церковь. Те самые густые и сложные воспоминания, от которых болела голова. У них было свое мнение. Когда они накатывали, он словно знал все на свете и становился большим и сильным. Поскорей бы кончился этот день и пришел папа. Тогда может мама отвлечется, и он сможет выдохнуть. А если папа придет с работы раньше, возможно Тедди отпустят погулять. Во дворе, конечно, скучно, но там ему хотя бы не так тесно и страшно, как с мамой. Тяжелая рука легла ему на макушку, прошлась по волосам. — Никто тебя у меня не отнимет, — привычно проворковала мама. У Тедди что-то сжалось в животе. Наверное, он проголодался. Мама сегодня слишком много говорила, но против обыкновения ничего не спрашивала. Правда, сильно ругалась на испачканную одежду, что тоже было необычно. Паста получилась пересоленой, Тедди безропотно давился ей под внимательным взглядом. Когда он смог сбежать от мамы в туалет, его вырвало. Илья раздумывал о том, как избавится от семьи, привлечь органы опеки, например. Да в приюте ему будет куда свободнее. Меньше внимания. Но что тут можно сделать? Его здешний отец работает в полиции и как-то не сильно обеспокоен неадекватным поведением жены. В принципе Марису даже можно назвать образцовой матерью. Со стороны. Вот только полный игнор желаний ребенка и тотальный контроль убивали любое ощущение второго детства. Хотелось выть от бессилия. Мама позвала Тедди на ежедневную молитву. Мальчик нажал на слив, обозрел ванную на предмет оставленных улик — он очень не хотел, чтобы мама заподозрила у него какие-нибудь болезни — и нехотя поплелся вниз. Она заставила Тедди встать на колени и повторять странные слова из книги в солидном кожаном переплете. А после мама смотрела новости, а Тедди играл на ковре рядом. Конструктор был новым, коричневым с маленькими квадратными человечками. Он хотел бы совсем другой, с устрашающим черным звездолетом, или замок с драконом и рыцарем, или маленький поезд и железную дорогу. Он видел такие в рекламе. Но у Тедди был только этот, совсем неинтересный. А потому он делал вид, что играет, а сам украдкой разглядывал маму и гадал, почему она поссорилась с бабушкой. Мама. Такая красивая, близкая и теплая. От ее улыбки что-то расцветает в груди. Она всегда рядом. Всегда присматривает за ним. Но ей нельзя ничего говорить, нельзя, нельзя, нельзя. Никогда. Потому что внутри всегда стучит и булькает «Это не твоя мама. Она чужая. Она не должна знать». И Тедди плохо, и душно, и страшно. А от мамы хочется бежать. Наконец день подошел к концу. Мама привычно прочитала ему сказку, подоткнула одеяло. — Я люблю тебя, милый, — ее усталая улыбка ошпарила сердце горечью. — Я тебя тоже, мам, — прошептал Тедди и остался один. Тедди не мог сегодня так просто уснуть. Он сел на кровати, побродил по комнате, вытащил из-под кровати две футболки в засохших бурых разводах. В голубом свете ночника они были черно-коричневыми, как большие расплывчатые жуки. Кровяная корка заставляла ткань скукоживаться, словно ее сжимали маленькими лапками. Тедди грустно вздохнул. Одна из футболок была его любимой. Нужно было дождаться пока мама заснет и пробраться к входной двери, где каждый вечер оставался мусорный мешок. Может подкинуть их в ванную в корзину для белья? Нет. Мама заметит, когда соберется стирать. Нужно выкинуть. Внизу нежно зазвенела музыка ветра. Она висела у входа и каждый раз, когда кто-нибудь открывал дверь, пела. Папа пришел с работы. Значит, скоро родители лягут спать. Глаза слипались под мерное гудение ночника, Тедди встряхнулся и, чтобы не заснуть, полез в тайник. В самом углу комода в нижнем ящике, где хранились уже обмалевшие ему вещи, было что-то спрятано. Тедди всегда забывал что, но знал, что это нечто важное. Может в этот раз он наконец запомнит. За старыми слишком теплыми для лета штанами он нашел бумажный конверт. Внутри были деньги и бумажки. Тедди повертел в руках пачку долларов, пересчитал. Двадцать два доллара по одной купюре. Кажется, это мало, но выглядело солидно. Неужели в те моменты, когда у него болит голова, он ворует у родителей? Но ведь воровать плохо… Он достал бумажки. Это были записки, на каждой какие-то странные буквы. Тедди уже умел читать, мама часто с ним занималась, но тут буквы не складывались в привычные слова. Да и сами буквы были почти не знакомые. На одной записке слово начиналось с большой, похожей на жука. Видимо, он пока не понимает, не знает чего-то важного. Виски прострельнуло болью, глаза словно сосредоточились, надписи поплыли и сложили в нечто знакомое. «Желтые глаза. Мужик. Кровь», «ангел Бальтазар. 2011», «Элленсберг», «мама, сестра, Россия», «прошлые жизни, есть магия и души». Только что все было кристально ясно, Тедди словно знал и понимал каждую записку, но через миг боли это знание пропало. Прогнав мельтешащие перед глазами черные точки, мальчик сложил все обратно. Он прислушался к дому, лестница не скрипела, разговоров не слышно. Ему показалось, что прошло уже достаточно времени. Пора идти. Тедди выглянул за дверь, в коридоре темно. Мальчик прижал к себе испачканные футболки и на цыпочках спустился по лестнице, замирая при каждом скрипе. У двери не было мусорного мешка. Как так? Неужели мама забыла поставить туда мусор. Но ведь она делает так каждый день, потому что вечером нельзя выкидывать, только утром. Когда темно, на улицу нельзя даже взрослым. Тедди растерянно замер. Похоже придется идти на кухню и положить на самое дно. Тедди приблизился к кухонному проему, там горел слабый свет. Может это папа? Он не будет ругаться или даже сильно расспрашивать. Тедди скажет ему, что испортил одежду, или что встал попить воды, если он не заметит футболки. Он спрятал улики под верх пижамы. — Ты не понимаешь! — прошипел мамин голос. Тедди замер, как испуганный кролик. — Да что тут понимать! Ты сходишь с ума. Какие гадалки, какие демоны? Очнись, — папа шипел ей в ответ. Они говорили очень тихо, но так зло и яростно, что Тедди отчетливо слышал каждое слово. — Он придет за ним, за нашим сыном. Ты хочешь его потерять? Мы должны обезопасить наш дом… — Это бред! — куда громче возмутился папа, — Как я вообще на тебе женился? — Ах так! — мама тоже уже не приглушала голоса, — Я тоже понять не могу, как выбрала такого безответственного, поверхностного… безразличного идиота! Тедди не мог сдвинуться с места. Мама всегда говорила, что папа хороший, что он любит их. Она обманывала? В кухне что-то загремело, зашуршало. — Я идиот?! И это мне говорит женщина, думающая, что за ней охотятся демоны… Ты видела себя со стороны? Каждый второй говорит мне сдать тебя в психушку. Ты стала городской сумасшедшей… — Ненавижу! — взревела мама. Загрохотало, послышался звонкий шлепок, затем вскрик и что-то тяжело рухнуло на пол. А потом внезапная тишина. Тедди слышал стук своего сердца, глаза щипало. Они раньше никогда не ссорились. — Мариса, — недовольно позвал отец, разбив эту тишину, — Заканчивай этот спектакль. Хватит уже. Пойдем спать, завтра поговорим… Снова что-то зашуршало, заскрипело по полу. — Мариса? — тихо и страшно просипел папа. Тедди совсем не понимал, что происходит, и ему уже было не важно накажут ли его или наругают. Он выступил вперед в кухню. Стол был не на своем месте, скатерть наполовину свесилась с него и закрывала обзор, а угол влажно блестел. Тедди подошел ближе. Папа сидел над мамой, держал ее за руку. Она не двигалась. Мамино лицо было перекошено злым застывшим выражением, ее мягкие светлые волосы рассыпались по всему полу. А под ними… Плыло черно-бурое пятно, оно увеличивалось. Вдруг мама дернулась всем телом, открыла глаза, в ее горле что-то булькнуло. Она дернулась снова. И еще раз. А потом вдруг обмякла и затихла. Папа потрогал ее за шею и резко отшатнулся. Тедди покачнулся, голова кружилась, щеки были мокрые. Хотелось, чтобы все это исчезло, хотелось не видеть, но он просто не мог закрыть глаза, будто разучился. Проблема решена. Хоть так от нее избавился. Поймав себя на таких мыслях, Илья резко смутился. Он не мог быть настолько плохим человеком. Она погибла. И чувствовать облегчение совершенно неуместно. Визг в ушах нарастал, все стало размываться и плыть вверх. Тедди провалился в темноту.