Господин некромант

Крупная муха лениво перелетала от столика к столику в школьной столовой. Апрельское солнце отбрасывало блики сквозь стаканы, и в этих лучах муха словно купалась. Блеснет, зажужжит и снова пропадет из виду. Тед наблюдал за ней, забыв о еде, не слыша визгливого гомона вокруг. Школьники были самыми раздражающими людьми на свете. Их мелкие, жалкие проблемы, претензии на главенство, понты, драмы, высосанные из пальца — все это было столь далеко от него. Вызывало презрение. Тед не желал тут находиться, ему нужно было двигаться дальше, искать магию, Бальтазара, Желтоглазого, научиться защищаться, а не просиживать штаны в захолустной школе, решая простенькие задачки, что в жизни не пригодятся. — Тееедди, ты меня слушаешь? — ворвался в уши голос, противно растягивающий его имя. — Да, Пааай, — равноценно ответил он и, наконец, обратил внимание на сидящую рядом. Девочка оживленно поправляла темные кудряшки и, не переставая, тараторила. Тед быстро уставал от ее болтовни и редко вслушивался, за что его поливали новым потоком возмущенных слов. Вот и на этот раз он совершенно упустил смысл речей Пайпер, и попытался понять из контекста. — … Я хотела позвать еще и Джейни, но потом передумала. Точнее я позвала бы ее, если бы мама не выдала свое «не в этот день, ты же понимаешь, что всем сейчас не до тебя» — она скорчила злобную рожицу, передразнивая, — конечно ей не до меня, ведь есть Мери. Вот ей в прошлом году закатили вечеринку в сто раз круче, чем мои прошлые, и следующая будет такая же. А мне уже все! Все дни рождения будут хуже с каждым годом… — Стой, стой! — перебил Тед, поняв в чем дело, — у тебя будет вечеринка на день рождения? — Нет, теперь не будет, чем ты слушал?! А все потому, что сегодня и так праздник… Тед заново оглядел столовую. По стенам были развешаны бумажные гирлянды из зайцев, стенд с большим кроликом в окружении разноцветных яиц выглядывал из-за прилавка-кафе-раздачи, на витринах которого красовались сладости, усыпанные яркими глазурными шариками. Мда… — Ты родилась на пасху? — Нет, — Пайпер раздраженно дернула плечиком. Тед неожиданно для себя залип на несколько дырявых желтых лямок, из-под которых выглядывала бледная кожа, — Пасха в этом году выпала в мой день. И теперь мама отказывается праздновать. Тед задумчиво кивнул. Про маму Пайпер он был наслышан. Рассеянная женщина, которой нет дело до собственной дочери, ведь она в поисках очередного отчима для той или вся в заботе о любимейшей младшей Мери. По крайней мере, так выходило по словам самой девочки. Он знал Пайпер уже четыре года. Она была доставучая, гиперактивная и казалась очень поверхностной. Но… Теду она неожиданно нравилась. Она игнорировала его колкие замечания, неизменно садилась рядом и всегда вставала на его сторону. Он мог бы назвать ее другом, а возможно она нравилась ему чуть больше. У Пайпер в знакомых ходила половина младшей и средней школ, но она все-равно дружила только с ним. Нелюдимым и угрюмым сыном местного шерифа. Это льстило. — Зато я уже тебя догнала, и ты не сможешь звать меня «малявкой», — она по-детски показала язык. — Так тебе уже тринадцать, — он деланно удивился, — поздравляю, малявка! — Эй! Тед снова попытался найти взглядом муху, но та растворилась в пространстве. Жаль. — Хей, Тед, нечего оскорблять девчонок! — раздался из-за его плеча нахальный ломающийся тенор. — И верно говоришь, Джей, — тут же подгавкнул первому второй. Тед продолжил рассматривать солнечные блики столовой, но напрягся. Боковым зрением он приметил знакомую напыщенную рожу. Кажется, они уже дрались с этим «светлым рыцарем», стоящим на страже девчачьих сердец. И в прошлый раз конфликт произошел из-за «ты что, самый умный?». Видимо, пришло время для следующей драки. Снова Мартина в школу вызовут. «Интересно, о чем на этот раз примерный отец поведает непутевому сыну?» — подумал он, отодвигаясь от стола. — Отстань от него, — вмешалась Пай. И одновременно с ее словами кулак Теда впечатался в бок охнувшего Джея. — Так его, Тедди! — не растерялась девочка, — Нечего лезть в чужой разговор. — Да я же помочь хотел, — обиженно прогундосил мальчишка. — Иди куда шел, — буркнул на это Тед, готовый драться дальше. Джей со своим другом огляделись по сторонам: десятки любопытных лиц, наверняка, кто-то уже побежал за учителем. В их глазах была видна борьба — отступить, прослыть трусом или продолжить драку и получить потом от родителей и учителей. Они переглянулись, попятились. — Да пошли вы оба, чокнутые! — А я думал ты нормальная, Пайпер. Просто водишься с этим уродом ради контрош… Попытавшись сохранить лицо оскорблениями, идиоты отступили. Гомон с новой силой разнесся по залу столовой. Тед пожал плечами, потер пострадавшие острые костяшки и сел на место. Он еще не домучал свою лапшу с морковкой, чтобы пафосно уходить. — Не называй меня «Тедди», — в который раз это пожелание осталось без ответа. — Хм, а я тоже считала Джея нормальным, — протянула Пайпер и заговорщицки подмигнула Теду, — Кажется, я ему нравлюсь. — Да конечно. — А вот и да! Он мне уже два батончика притащил, еще и пялится постоянно… — Так что там с твоим днем рождения? — перебил Тед. — Да ничего. Даже торта нет, — тут же ухватилась за старую тему девочка, — Мама утром выставила нам пасхальные пироженки. Причем не только мне, но и Мери, и даже Питеру. Похоже, вместо дня рождения у меня будут только яйца и кролики. А они и так должны были быть. Глядя на ее обиженно выпяченную губу, Тед прожевал высохшие макароны, прикинул количество своих сбережений и предложил: — Хочешь вечером в кафе? Торт не обещаю, но хотя бы пирог порадует. Медведи, пироги и детские подколки наполняли их дружбу каким-то особенным теплом. — Правда? Ты лучший! — Но только совсем вечером, у меня сегодня ужин с новой мачехой, — предупредил он, — Тебя же отпустят? — Сбегу, если что, — отмахнулась та. Они довольно часто слонялись по улицам допоздна, и родители Пайпер пытались с этим бороться поначалу. Ее мать вводила комендантский час, ругалась, лишала привилегий и вкусностей. Ведь маленькая девочка, гуляющая до полуночи, определенно вызывает нешуточное волнение. Сейчас мать Пайпер уже оставила активную борьбу с дочерью, запрещала, конечно, но следила не так тщательно, занятая младшей дочерью и новым мужем. — О, ведь это будет уже третья! Расскажешь потом, что с ней произойдет, — она хитро подмигнула. — Это не я. — Ну конечно, господин маг, все само собой случается. Тебе они просто не нравятся, и они падают с лестниц, спотыкаются на ровном полу и травятся чаем. — Совершенно верно, леди Пасха, я не имею никакого отношения к их несчастьям, — Тед решил, что уже наелся, да и лапша совсем остыла, и встал из-за стола. — Эй! Это было обидно, знаешь ли, — вскочила следом Пайпер. — Мне тоже. Тед выкинул остатки школьного обеда в урну и стремительно вышел из пустеющей школьной столовой. Перерыв подходил к концу. На самом деле, в словах Пай была доля правды. Вот только сам Тед не издевался над новыми пассиями Мартина. Но каждый раз в их доме с ними происходили опасные неприятности. Никто не умер, они просто не в силах были находиться в доме без нередко смертельной опасности. Два случая — совпадение, три — закономерность. И эту закономерность Тед уже вычислил и пытался понять. Возможно, это было проклятие. На нем самом, на доме или на отце, например. Может мама перед смертью прокляла. А если на доме? Отец ни за что не согласится переехать, он в этом доме вырос и унаследовал его позднее, как не раз повторял: «родовое гнездо». Да какой нафиг род! Но могло быть и так, что в этом виноват сам Тед. Может он это делает неосознанно со злости. Подходит к нему прошлая Рут со слащавым сюсюканьем, и вдруг раз, и ей на блондинистый начес сыплются горячие осколки лопнувшего плафона. Требовалось больше случаев для статистики. И в этот раз Тед собирался это проверить. Высидеть полчаса на раздражающем ужине и скрыться на улице с Пайпер, а позже расспросить Мартина. Исключить себя из уравнения, чтобы точно быть уверенным, что он не при чем. Или наоборот, подтвердить наличие желанных способностей. После уроков он посидел с Пай в библиотеке, выискивая самые старые мифы. Он, конечно, уже перевернул всю библиотеку на мифологию и историю, но ведь искомое могло обнаружиться где угодно. Девочка то и дело отпускала шуточки про магов-колдунов и всячески отвлекала. Тед показно вздыхал, терпел и втайне наслаждался ее компанией. Дом сильно изменился с его детства. Музыка ветра больше не встречала на входе хрустальными переливами, исчезли со стен амулеты и иконы вместе со старыми обоями, сменилась мебель и ковры больше не скрывали трескавшийся паркет. Дом остался домом. Но больше не хранил воспоминаний о странной Марисе и ее необычных увлечениях. Тед не был этому рад, хотя и дома теперь сидел с большей охотой. Его воспоминания о матери давно покрылись пылью, из-под которой проглядывало нечто страшное, но теплое и родное. Мартин не мог ее заменить и никогда не сможет. А все его «новые мамы» вызывали только раздражение. Отец не замечал даже, что Тед иногда шатается по темным улицам и подлескам по ночам. Шериф приходил домой только отоспаться, а выходные проводил на свиданиях. Его жизнь редко включала в себя сына. Теда он полностью доверил родителям бывшей жены, а те были уверены, что ребенок под присмотром отца. И Тед большую часть времени радовался такому раскладу, но иногда… Слушал про споры Пайпер с матерью и ловил в себе зависть. Не к спорам, а к вниманию. Тед поздоровался с отцом. Тот расставлял приборы на выставленном в гостиную длинном столе. Обычно они ели на кухне или на диване в те редкие дни, когда удавался совместный прием пищи. А этот старый обеденный стол ушел в прошлое вместе с мамой. Он пылился в кладовке и показывался только по праздникам в компании с желтоватой кружевной скатертью. Мартин выставил новые дизайнерские квадратные тарелки, и они были так чужды столу, так не подходили, что Тед, фыркнув, поскорее скрылся на лестнице. Эта картина влилась в память как что-то нелепое и несуразное. И совершенно отстойное. Его комната встретила шуршащими на ветру жалюзи. Разлетевшиеся по полу листки бумаги попались под ноги. Он собрал их в прежнюю аккуратную стопку, расправил старую салфетку на столе и потянулся закрыть окно. Заржавевший шпингалет протяжно скрипнул под пальцами. В лицо дохнуло знакомой смесью весенней пыльцы и сырости. В тон шпингалету с улицы скрипели цепи старых качелей. Накрыло грустным чувством полета. Смех и сильные руки отца, подталкивающие в спину. Какое-то предвкушение, тянущее ожидание, веселый смех и яркая улыбка самой красивой на свете мамы мелькнули в памяти. Размытые картинки перекрылись темной тенью, разбились. Тед захлопнул окно и пнул новенький стул. Швырнул школьную сумку у кровати и завалился на покрывало. Осталось всего лишь перетерпеть ужин. Возможно, он сегодня расскажет Пайпер о магии, может о перерождении или странной панике Марисы. Только не в шутку, как обычно, а всерьез. Хотелось видеть Пай на его стороне. И предупредить о будущих неприятностях. Он много думал об этом и не знал, что ждет в будущем. Но Пайпер уже стала довольно важным человеком, и проявленное доверие привяжет ее к нему еще сильнее. Общая тайна сплотит. И, быть может, свежий взгляд подскажет, где искать хоть что-нибудь. Неопределенность раздражала. Внизу запел звонок резкой птичьей трелью. При замене годы назад кто-то решил, что этот мерзкий звук — лучший выбор. На секунду мигнул свет. Старая проводка нередко радовала перебоями, стоило только поднапрячь ее, как начиналось светопреставление. Мартин громко позвал его. Тед набрал воздуха в грудь и вышел. Лестница скрипела при каждом намеренно тяжелом шаге. Первое, что он увидел — странно окрашенная макушка Лоры, темные волосы резко переходили в белые кудряшки. Неужели так бывает? Сверху все белое и пушистое, а под ним черная гниль. Лора поздоровалась, попыталась приветливо улыбнуться, отец отошел забрать заказанную еду, и она как-то сразу сдулась. Ага, играет на публику при Мартине! Тед непроизвольно ухмыльнулся. Он с самого начала разгадал ее, и во все последующие встречи только подтверждал свои догадки. Эта приторная дрянь будто хотела отобрать у него все, что осталось от семьи. А Мартин только и делал что повторял: «будь с ней помягче», «она хочет с тобой подружиться». Ничего подобного. В груди распирало, словно хищная птица пыталась вылететь, разломав ребра и заклевать, подрать когтями все вокруг. Вернулся нагруженный пакетами отец, и схлынуло, сжалось, забилось обратно в сердце. Тишина звенела. А может гудело электричество. Скрип вилок по тарелкам, слишком громкие покашливания, неловкие слова — все гудело. Невероятно пахнущая отбивная горчила мутным соусом. Морковный пирог вовсе не таял во рту, комками рыхлой каши проваливался в горло. Ожидающий времени десерта банановый пудинг не манил. Яркие капли драже на нем меркли под взглядом. То, что должно было быть торжественным пиром, превращалось в настоящую пытку. Отец начал переговаривался с Лорой, попытался и Теда вовлечь вопросами про школу, но после нескольких односложных ответов отстал. Тед не следил за разговором. Он ковырялся в еде, изредка специально протяжно царапая оранжевую глазурь. Отвратительные тарелки. Тед попытался снова поймать марево безразличного гудения за хвост. Тогда бы все слилось в единый мерзкий однообразный комок. Он бы сглотнул его быстро, промотал этот момент и оказался в кафе с Пайпер. Но никак не получалось отстранится, каждый новый звук в этой лживой палитре счастливой семьи нарушал спокойствие. Короткий смешок, смущенное покашливание, льющийся напиток, чавканье, шорох желтого платья Лоры, шуршание и протяжный скрип. Стоп. Тед не мог определить, откуда идет этот звук. Длинный свистящий хруст где-то над головой. Он уставился в потолок. Обычный белый. Ничего, что могло так звучать. Черный застывший паук в углу на своей паутине. Серое пятно от воды над отцовским кабинетом. Там крыша протекла аж через два этажа. — Теодор. Слова прервали сосредоточение, Тед больше не слышал этот скрип. Он нехотя опустил голову и рассеянно вгляделся в Мартина. У того встопорщились усы, на левом повисла капля соуса. — … долго этого ждали, сынок. И вот, наконец… — Ты это слышишь? — перебил его Тед, снова уловив звук сверху. — Послушай, пожалуйста, — настоял отец. Мигнул свет. Все затихло и напружинилось в ожидании. Тед переключился на разговор. — Мы решили пожениться, — прозвучало в тишине. Эти весомые слова словно были молнией. А сопровождающим ее громом стали разом лопнувшие лампочки. Гостиная погрузилась во тьму. Лора негромко вскрикнула, Мартин принялся ее успокаивать, нервно рассмеялся и собрался в кладовку за свечами. Тед вскочил со стула, это был идеальный момент чтобы сбежать. Это снова случилось. Необъяснимое одной лишь только проводкой. И в такой момент… Нечто ледяное коснулось его шеи. Надавило, заставило застыть. Тед рухнул обратно на стул, понимая — это не он виновник. Тут есть что-то еще. И это не проклятие. Кто-то. Зашумело в ушах, застучало. Он сглотнул, с силой вцепился в брюки на коленях и попытался услышать хоть что-нибудь сквозь свое частое сердцебиение. Тот скрип. Он нарастал. — Что это? — Лора тоже услышала. Ее высокий голос прервал грохот. Длинная полоса потолочной побелки мелькнула в темноте. Мелкие и крупные щепки осыпали праздничный стол. Что-то тяжело рухнуло на пол. Пыль и мелкие крошки бросились в лицо. Тед хватанул их ртом в попытке вдохнуть и закашлялся. Хватка с шеи не исчезала. Кашель выходил рваным и приглушенным. Он пытался сдержаться, замереть, но тем самым лишь усиливал спазмы в горле. Глаза заслезились. Тед не знал, как долго он боролся с кашлем, все вокруг отодвинулось на второй план. Первый нормальный вдох вышел рваным, оцарапал раздраженное горло, отдал влагой в нос. Глаза привыкли к темноте, сумрак разгладился. В свете вечерних фонарей из кухонного окна Тед наконец увидел, что происходит. Вокруг парили вещи. Над его головой медленно что-то кружилось. Пластмассовая погремушка-бегемот проплыла перед лицом, сверкнув отколотым боком. Маленький фарфоровый ангел раз за разом брякался об угол стола. Несколько икон и статуэток кружились над столом, и, казалось, пыльные святые с темными лицами водили хоровод. Тед дернулся прочь, но его держали за плечи ледяные руки, над ухом раздавалось хриплое дыхание. В животе все сжалось в склизкий тугой комок, в горле пересохло. Стало очень холодно. Несколько полос бледного света пробежало по гостиной, за окном видимо проехал автомобиль. Мимо, совсем рядом. Как призрак из безопасности. Тед проследил за полосами и вдруг рассмотрел Лору. Та как-то очень неестественно сидела на полу, дергалась. Голова запрокинулась, глаза слепо шарили по дыре в потолке, узловатые пальцы царапали горло. Лора хватала губами воздух, силясь вдохнуть. Тед снова дернулся, но так и не смог вскочить. С усилием он оторвал вцепившуюся в ткань брюк руку и махнул за спину, пытаясь оттолкнуть того, кто его держал. Там была лишь пустота. Лора дернулась всем телом, засучила ногами. Нарядное платье задралось выше колен и смялось, на нем темнели пятна от опрокинутого пудинга. Старый стул сухо упал спинкой прямо на нее. Сдвинулся и проскрипел дальше. Несколько мгновений растянулись в бесконечность. Она затихла. Замерла без движения. Тед не мог отвернуться, не мог закрыть глаза. Он уставился на ее бессознательное тело. Ее волосы зашевелились, заскользили вверх те самые белые кудряшки. С ее шеи, цепляя их, слетел шнурок-подвеска. Замер, качнулся и направился к Теду. Сердце будто прыгнуло куда-то в горло. С новой силой застучало в ушах. «Сейчас умру» — словно зациклилось в голове, но он застыл, замер, чувствуя на плечах впивающиеся ледяные когти. Подвеска остановилась перед глазами. Мамин крестик! Как он оказался у Лоры? Сегодня Тед оставлял его в столе. Крестик продолжил движение, замер над головой, расправился шнурок, и опустился на шею. Панически быстро дернулось горло, Тед втянул голову в плечи, и это словно запустило тело заново. Он задергался, забился, вцепился в шнурок. Он не позволит себя задушить непонятно чему. Его отпустили. Тед слепо рванул вперед, упал со стула. Ноги не держали его. Удар об пол неожиданно унял панику. Крестик спокойно свисал с его шеи. Что-то упало и покатилось по паркету, остановилось, ткнувшись ему в бок. Свеча. В потемках Тед увидел замершую фигуру отца в проеме. — Что!.. — хрипло заикнулся Мартин и осекся. Подбежал к Лоре, рухнул возле нее на колени прямо в раскиданную еду. Прикоснулся, потряс. Рванул к Теду, потряс уже его, до боли вцепившись в плечи. Дернул на ноги, страшно уставившись в лицо. Его руки тряслись. — Что произошло?! — голос у него срывался с хрипа на крик. Тед проглотил слова. Он ничего не мог выговорить. Во рту стоял пыльный земляной привкус. Губы пересохли и будто готовы были треснуть от одного только слова. Мартин отпустил его, отошел на пару шагов и только тут заметил парящие вещи. — Что происхо… Крик, переходящий в потусторонний визг накрыл комнату. Предметы в воздухе беспорядочно заметались. Тед снова не удержался на ногах. Опустился на пол, привалившись к стулу. Визг заглушил все вокруг, задребезжало стекло. В воздух взлетели тарелки. — Ииииииижу! Тарелки раскрутились в воздухе и полетели в Мартина одна за другой. В грудь, в лицо. Осколки разбившихся снова поднимались и шли в нападение. Брызнула кровь. Тед ощутил, как что-то врезалось ему в грудь, но не мог оторвать взгляда от потустороннего танца. Отец тяжело свалился на паркет. Окровавленные осколки не оставили его в покое. Приподнялся стол, царапнул ножками пол, затрещал. Медленно навис над Мартином, отдалился и с размаху опустился углом в голову. Действительность разлетелась на картинки и ощущения. Все перепуталось. Все вертелось, плясало и визжало. Приливами накатывала глухота, конечности были ватными. Соленая струйка смочила сухие губы металлическим привкусом. Резко и громко наступила тишина. Все остановилось. Финальным аккордом забренчало, загрохотало, зашуршало по полу. Тед тяжело с присвистом дышал. Хотелось отключиться. Но его не оставили в покое. Льдом вцепились в плечи, вздернули на ноги и вновь закричали. Казалось, прямо в лицо. Смерть. Второй раз. Он зажмурился. Что-то горячее тонко струилось по животу, в груди под левой ключицей словно разгорался пожар. Ледяные руки переместились туда. И… словно попытались притушить его холодом. Тед открыл глаза. Перед ним никого не было. Но он чувствовал чужие руки, что держали его словно куклу на ватных неуклюжих ногах. Плюшевого медведя. Нервный смех зародился где-то в горле и с сипом вырвался наружу. Его голова качнулась и свалилась вниз. Бежевый свитер был испачкан багровыми брызгами. Маленькие пятнышки на рукавах, крупные капли на животе и темное медленно ползущее вниз пятно с левой стороны. Свитер у плеча словно зажевало внутрь тела. Пришпилило осколком. «Не вынимать» — зажглась красная кнопка в мозгу. Тед дрожащей рукой отогнал оттуда чужие руки. Протяжная птичья трель отдалась в голову. Звонок. Может позовут на помощь. Тед попробовал шагнуть, ноги не поднимались, но шаркали вперед. Он дойдет. Дважды он чуть не упал, обходя в темноте неизвестно что. Этот коридор, знакомый до последней доски, пробегаемый за пару секунд, сейчас казался путем в бесконечность. Затрезвонили вновь. Тед покачнулся от мерзкого звука, прошел последние пару шагов, навалился на дверь и непослушными пальцами повернул защелку. Отдышался и еле успел отстраниться от двери, когда кто-то сам повернул ручку и распахнул ее. Ноги не удержали. Его подхватили сзади. Тед из последних сил поднял глаза и его прошибло новым приступом страха. На пороге замерла Пайпер. Лицо ее исказилось из радостной улыбки в удивленную гримасу. — Беги! — прохрипел Тед, падая и чувствуя ледяные руки на поясе. Все померкло.