Господин некромант

Пайпер никак не могла успокоиться и взбудоражено вышагивала по своей комнате, ловя отражение в темном окне — взъерошенная, любимый джинсовый комбинезон сбился на бок. Не могло же привидеться? Она точно уверена, что нечто невидимое и страшное подхватило Тедди и не дало стукнуться головой об косяк. Он не сам это сделал, сколько бы шуток они не отпускали про его занятную магию, это всегда были лишь шутки. Она уже извела всех, до кого смогла дотянуться. Копов, что крутились у дома целую неделю, — те только хмурились и говорили «убийца сбежал». Медсестра в больнице пожала плечами: «У пацана шок, не помнит ничего». Пайпер даже сумела подловить родственников Тедди. Его бабушка, конечно, поджала губы: «Теодор не нуждается в таких наглых друзьях». Зато дедушка очень мило попросил помочь внуку, что в общем то тоже не дало ничего важного. Все говорили правильные, удобные слова, за которыми пряталась зияющая пустота. И эта пустота начинала заполняться у нее внутри липким страхом, что правды не будет никогда. Самое страшное было даже не это. Самое страшное — ее память подкидывала тревожные кадры, которые она раньше отмахивала как глупость. Как Тедди застыл в библиотеке и вдруг начал в панике строчить что-то прямо поверх текста книжки. Как он рассказывал, что предметы в его доме переставляются сами собой, и как они летом сбегали туда от жары. В его доме часто было холодно. Как он полностью забыл ее в парке, просто мимо прошел, а на следующий день даже не помнил об этом, хоть и начал извиняться, когда Пайпер обиделась. Тогда это было просто странно. Теперь эти обрывки пугали. Тедди в больнице такую драму закатил. «Уходи. Не возвращайся. Я больше не хочу с тобой дружить». А у самого губы дрожали. И взгляд в угол уткнулся. Ага, так она и поверила. Обидно только. Ну неужели она не заслужила и капли доверия? Но обиднее всего было не это. Обиднее всего был тоненький, гадкий голосок в глубине души, который шептал: «А что, если он устал от тебя? Что если он наконец увидел настоящую тебя — пустую и глухую, и решил, что ты ему не нужна? Или и вовсе забыл, будто тебя никогда не существовало?» Нет. Ни за что. Пайпер обязательно докопается до причины, почему он не говорит прямо, что случилось, и не бросит лучшего друга. А если забыл, она заставит его вспомнить. Может что-то не так пошло с этой новой мачехой Лорой? Да и Тедди на самом деле верил в свою магию. Таинственности нагонял все время. Было интересно, но сейчас уже точно что-то опасное началось. Тедди ведь никогда не бросал ее разбираться в одиночку. Даже когда Пайпер пыталась стащить личный дневник у миссис Мейзел, этой противной училки английского, он остался с ней. И их вместе наказали. И сидели переписывали правила они тоже вместе. Зато Пайпер потом в отместку всем рассказала, что миссис Мейзел называет директора развратным старым козлом. Это все, что она успела прочитать. Весело было. А теперь отстой какой-то. Неужели так и кончится их история, и Пайпер навсегда останется только играть в дружбу с этими противными идиотами-одноклассниками или присоединиться к хорошим девчонкам из хора. Или вечно сидеть одной. Нет, ни за что. Пайпер чувствовала, что вот-вот упустит нечто настоящее и стоящее. Что же еще можно сделать? Из-за стены послышался радостный смех. Громкий, сытый, здоровый. Они там веселились. И плевать было всем, что она рискует без друга остаться! Попавшийся под ногу учебник отлетел под кровать. Никто ничего не знал, ее расследование зашло в тупик, а они смеялись, и не было им никакого дела до Пайпер. Семья называется. Да как они могли так спокойно играть в настолки, будто все нормально?! Пайпер вышла из комнаты, нарочно твердо и громко прикрыв за собой дверь. Радостный баритон отчима прервался на полуслове. — Можно потише! — Пайпер! — возмущенно одернула ее мать. Маленькая сестра что-то невнятно залопотала, — Что это за тон? Извинись перед всеми! Мы просто играли. — Ага, играли. Как мило, — руки сами собой сжались в кулаки, — У всех такой чудесный вечер. Просто праздник какой-то! — Прекрати немедленно, — мама медленно поднялась из-за стола, пытаясь напугать, — Иди в свою комнату, успокойся и только потом выйдешь. — Я что, опять все испортила? — Пайпер не заметила, как сделала шаг вперед, — Вашему идеальному вечеру помешала? Простите, что своим существованием напоминаю, что не все так идеально! Что в мире есть настоящие проблемы! — Пайпер, давай не будем… — тихо начал новый отчим. Он рассеянно выпустил из пальцев игральный кубик. — А ты что, главный? Замолчи! Ты-то здесь при чем? — этот Питер вообще не имел права вмешиваться. Всего год как появился и строил тут из себя. — Хватит! — резко закричала мать, — Я устала от этих выходок, Пайпер! Устала пытаться понять, что вообще происходит в твоей голове! Ты ведешь себя, как твой отец! Устраиваешь сцены на ровном месте, когда всем вокруг хорошо! Это был удар под дых. Она не смела так говорить. Пайпер побледнела, слезы подступили к глазам, и она изо всех сил моргнула, чтоб их сдержать. Ну нет! — Да? Как отец? Может он был прав, что сбежал от тебя? Может ему надоело притворяться, что все идеально, когда под этим — ничего! Ты думаешь семью построила? Нет! Ты декорации новые нарисовала! И всё! А я — старый гвоздь, который портит весь вид! — Ты неблагодарная, эгоистичная…! Я… — голос матери почти сорвался на визг. Они обе не заметили, как Питер подошел. — Ребекка, — он говорил спокойно, но очень четко, — Остановись. Ты сейчас наговоришь такого, о чем потом будешь жалеть. Это твоя дочь. Мать оборвалась на полуслове. Ее ярость начала спадать, она закусила губу и отвернулась от Пайпер, тяжело дыша. Повисло гнетущее, тяжелое молчание, только маленькая Мери тихо всхлипывала. У Пайпер дрожали плечи. Он ее остановил, защищает от скандала. Как благородно! Пайпер даже не заслуживает полноценной ссоры! Ее тушат и отгоняют, как назойливую муху, которая мешает их счастью. И стоят сейчас, Питер успокаивающе гладит маму по спине. А Пайпер опять виновата. Пайпер не сказала больше ни слова. Она задрала подбородок повыше. Пусть мама видит, что ничуть ее не задела. Дверь отчетливо щелкнула за ней.

***

В школе было тошно. Всем было плевать на проблемы Пайпер. Хуже того, одноклассники обсуждали отсутствие Тедди. Опять. Да что они знали! Лучше бы вернулись к своим мелким, неважным делам. Домой идти не было никакого желания. Сидеть и ждать было невыносимо, каждая впустую потраченная минута казалась предательством. Пайпер решительно направилась к дому Веберов. Она попытается ещё раз поговорить с Тедди. Даже если миссис Вебер опять скажет какую-нибудь гадость. Пайпер не отступит. У дома было неожиданно людно, люди приходили. Все в черном с нарочито скорбными лицами, а миссис Вебер, как идеальная хозяйка распахивала дверь, раскланивалась и принимала подачки или наоборот провожала соседей с благодарностями. Пайпер нервно оправила серую школьную юбку, под рюкзаком вспотела спина. Может все же сбегать домой переодеться? Мама точно потом не отпустит, пока всю душу не вытрясет. В конце концов, она заключила, что нечего бестолково мяться, пора уже поговорить. Пайпер уже почти вышла из-за забора к калитке, как общий отдаленный говор заглушил другой голос. — Отец Стьюэл, уделите мне минуту? — Да, конечно, агент…? — ответил голос священника. Пайпер частенько раньше засыпала под его нудные проповеди, когда мама решала, что пора поддержать репутацию правильной семьи и тащила всех показаться в церковь. — Джеймс Баффико. Вы можете рассказать что-нибудь о Марисе Митчелл? — Мариса, да… Она была очень нервной. Набожной, да, но больше испуганной. Знаете, когда люди обращаются к Богу в моменты беспомощности и отчаяния. Но у нее все было хорошо. Отличная семья, любящий муж, сын. Это было немного странно. — Чего она боялась, как думаете? — гравий шуршал под ногами говоривших. — Не представляю. Она очень боялась за сына. Я бы даже сказал слишком боялась… — Спасибо, святой отец. Вы не подскажите, где она похоронена? — разговор зазвучал совсем уже близко, Пайпер метнулась за угол и пропустила адрес. В принципе она и так знала, где похоронена мама Тедди. Но зачем это этому агенту? Кто это вообще? Она выждала, потом осторожно выглянула. Бритый бугай в костюме направлялся к старому грязному внедорожнику. Этот агент был очень подозрительный. И явно что-то вынюхивал о семье Тедди. Пайпер не должна упустить его. Нужно узнать, что ему нужно. Внедорожник зарычал мотором и медленно покатил по улице. Пайпер зашагала следом, после побежала. Она не упустит. Рюкзак словно сделался в сто раз тяжелее и отбивал ей спину. На следующей улице дыхалки перестало хватать, но ей повезло: машина остановилась на светофоре. Пайпер успела немного перевести дух и даже поправить сбившуюся одежду. Снова бежать. И бежать, бок кололо, бестолково оглядывались немногочисленные прохожие, зрение размывалось от ветра и слезившихся глаз. Но Пайпер чувствовала облегчение. Она не стоит на месте, она что-то делает, чтобы помочь. Внедорожник припарковался на линейной длинной улице. Тут не было ничего кроме обычных жилых домов. Пайпер знала некоторые из них. В конце этой улице жил Барри с географии, кажется. Но зачем агенту сюда? Пайпер замедлила бег, воздуха все еще критически не хватало. Бритоголовый агент важно вышел из машины и скрылся между домами. Хочет через задние дворы пробраться куда-то? Там же только заборы, пару садиков и выход на параллельную улицу. Пайпер опасливо оглянулась и скользнула следом. Хорошо, что он из машины вылез. Еще немного и Пайпер бы упустила свой шанс. — Ты совсем не умеешь скрываться, — он неожиданно подловил ее на повороте. Пайпер вскрикнула, сердце забилось как сумасшедшее. — О чем вы? — она старательно захлопала ресницами, — Я просто к подруге иду. Вон ее дом. А вы кто вообще? И чего мне тут дорогу перекрываете? Она говорила слишком быстро. В голове было пусто, мысли метались. Агент даже не смутился, вперил в нее обвинительный взгляд. — Ты бежала за мной от самого дома Веберов. Что-то случилось? — Ничего подобного! Что вы… — Я из полиции, ты можешь мне рассказать, — он усмехнулся и вытащил удостоверение. — Неправда! Я всех полицейских знаю. У меня друг сын шерифа, — ну хоть в разговоре Пайпер выведет его на чистую воду, — И тут написано ФБР! — Друг, да? –он деловито запихнул удостоверение обратно во внутренний карман пиджака, — Тед Митчелл? Видела что-нибудь странное? — … Может быть. А вы что знаете? — Давай обменяемся, — агент присел на корточки, протянул руку и даже заулыбался, — Ты расскажешь мне что видела или слышала, а я тебе? Он не выглядел плохим. Предлагал договор, и у Пайпер будет с чем идти мириться с Тедди. Она и приврать немного может, если что. Про странные переключения друга точно нельзя говорить. — Идет, — Пайпер помялась и пожала руку, — У Теда холодно часто дома. И я видела, как его что-то невидимое схватило. Теперь вы! — Ладно, — лицо агента стало очень серьезным, — Твой друг в большой опасности. И ты тоже. Спрячься у себя дома и не выходи до завтра. — Это нечестно! — воскликнула Пайпер. Он совсем ничего нового не сказал, только указывает тут. — Хорошо-хорошо, — он поднял ладони, как бы обезоруживаясь, из-под рукава торчала намотанная на запястье цепочка — Твоего друга преследует злой дух. Слова зловеще повисли в воздухе. Это правда. На самом деле. Но этого было недостаточно. — Я еще кое-что знаю. Но вы расскажите, как с ним драться, — теперь уже Пайпер протянула руку, требуя еще информации. — Идет, — веселость снова проклюнулась в голосе агента, он осторожно пожал ее ладонь, — Против всех духов помогает круг из каменной соли. Сделай круг вокруг себя, и они не смогут к тебе приблизится. — Шериф давно пытался найти Тедди новую мачеху, но со всеми в доме происходили несчастья. Лора продержалась дольше всех… И вот… — Понятно. Спасибо…? — он явно ждал ее имени. — Бекки, — черта с два, выкуси, раз свое не назвал нормально. Джеймс Баффико, как же! Пусть у него в отчете будет Бекки. Пусть ищет потом. — Спасибо, Бекки, — агент поднялся, отряхнул руками запылившиеся брюки, — Береги себя. Пайпер кивнула уже его удаляющейся обратно к внедорожнику спине. Защита — это мало, он не сказал, как духа уничтожить, а у Пайпер больше не осталось чем торговаться. Она закусила губу и топнула ногой. Нужно найти соль. Чем вообще каменная отличается от обычной? Дома точно только обычная, а магазины скоро закрываются. Пусть весной темнело поздно, явно был уже вечер. Сумерки ложились на порог, когда Пайпер, наконец, приплелась домой. Ноги очень устали. Каменная соль нашлась лишь в садовом магазине, причем целый мешок. Пайпер сумела кое-как убедить продавщицу отсыпать ей маленький пакет. Пришлось потратить карманные деньги на обед. Хорошо, что сегодня в школе ей не хотелось есть. Теперь же голод мучал пустой с самого утра живот. Она тихонько проскользнула за дверь. Мама стояла в прихожей уперев руку в бок, словно стражник на входе. Пахло жаренным луком, обычно уютный запах сейчас резал ноздри. — Где ты была? Уроки закончились четыре часа назад, — она грозно наступала, голос был сдавленный и опасный, — Я обзвонила всех, кого знаю. — Гуляла, — Пайпер попыталась протиснуться мимо, но не получилось, мама заступила наперерез, — Что, теперь и этого нельзя? — Гуляла?! Не ври мне! Я позвонила Марте Харрис, она видела, как ты шлялась у дома Веберов, а потом понеслась оттуда как угорелая! Ты опять лезешь к этому ужасному мальчишке! С ума сошла? — Ты за мной теперь шпионишь? Класс! Будто тебе не все равно. Тебе же только твоя новая семейка важна! — Перестань нести бред! — мама шагнула ближе, ее лицо словно превратилось в гневливую маску, — Я твоя мать! Я вижу, как ты катишься в пропасть! Этот Митчелл тебя в могилу сведет, такой же полоумный психопат, как и его мамаша. Сколько раз я говорила, чтобы ты даже не смела подходить к нему! Жизнь себе разрушишь! — Да что ты знаешь! — в груди закипела жгучая обида и возмущение, — Он в тысячу раз лучше вас всех! Он хотя бы не притворяется! А вы все тут — фальшивки! Свет в прихожей, яркий и желтый, стал резким, выхватывая каждую пылинку в воздухе. Каждую черточку на знакомом мамином лице. Черты вдруг разгладились, лицо стало будто чужим, как на плохой фотографии. — Хорошо, — на миг показалось, что мама отступила, но она продолжила чеканить, — Ты так высоко ценишь его «настоящесть»? Прекрасно. С этого дня ты под домашним арестом. Никаких прогулок. Никакого телевизора. Ты будешь после школы сразу же приходить домой и сидеть в своей комнате. Ты меня поняла? Пайпер молча с вызовом смотрела в ответ. Ноги горели и подкашивались, на спину смертельно тяжело навалился опостылевший за день рюкзак. — Если ты посмеешь еще хоть раз подойти к этому опасному мальчишке или его дому, я лично пойду в опеку и определю тебя в спецшколу. Для трудных детей. Потому что я больше не справляюсь. И не хочу справляться с тем, во что ты превращаешься! Она резко развернулась, покидая замершую Пайпер. И лишь кинула за спину: — В свою комнату. Сейчас же! Пайпер словно потерялась в пространстве. Словно ее оглушило. Стало так пусто. Надзиратель огласил приговор. Стены, доски пола и испуганное личико сестрицы, выглядывающее из проема гостиной, смазались. Все стало чужим. Далеким. Словно последняя хлипкая доска, связывающая ее с этим берегом исчезла под ногами. Она шаркающей походкой прошла по коридору, лишь когда мама окончательно скрылась из виду, и очень тихо прикрыла за собой дверь. Движения были механическими, в голове пусто. Пайпер в темноте переоделась в пижаму и легла в постель. Потолок кружился перед глазами. Приглушенные голоса из-за стены, как назойливые мошки консервировали внутри горечь, превращая ее во что-то твердое и холодное. И из самой глубины этой пустоты, вспыхнула одна-единственная мысль. Завтра. Уйду. Она не была решением. Она была скорее фактом, как прогноз погоды. Завтра я уйду. Сон был прерывистым и тревожным. Утром Пайпер спокойно вытряхнула из рюкзака все учебники и тетрадки, оставив лишь пакет с солью, перетянутый скотчем, запихнула туда же самую удобную и неяркую одежду. И прошла мимо матери в школьной форме не сказав не слова. Они завтракали, мать сюсюкалась с Мери, делая вид, что не замечает Пайпер, отчим читал газету. За домом она переоделась и дворами направилась к Тедди. Сегодня она не пойдет в школу. Дом Веберов со вчерашнего дня ничуть не изменился. Разве что людей не было видно. Пайпер поднялась по ступенькам и размеренно постучала. Подождала, отсчитывая про себя десять секунд, и постучала снова. Она не уйдет ни с чем. Дверь распахнулась, когда время для третьего стука почти подошло. Миссис Вебер сегодня была менее официальной, вместо помпезной укладки крашенные выбеленные волосы покоились в аккуратном узле, вычурный халат вместо брючного костюма. Только на лице привычное выражение, словно английскую королеву оскорбили. — Тедди дома? — Нет, его нет сейчас. — А где он? В школе? — неужели они так глупо разминулись. — Нет. Ушел погулять с полчаса назад, — она нахмурилась и, о чем-то крепко задумавшись, захлопнула дверь. Даже не прощаясь. Ну и где его теперь искать? Пайпер обошла старый дом Митчеллов, оба городских парка и удобную центральную аллею, все места в которых они любили гулять. С каждой неудачей холодный комок внутри сжимался сильнее. Что если уже поздно? Из городской библиотеки, она выбежала, скрываясь от местной книгохранительницы. Та ругалась на прогул школы и угрожала позвонить родителям. «Звони, — едва не вырвалось у Пайпер, — Можешь прямо в спецшколу сообщить». Пусть. Пайпер уже просто ходила по улицам, вглядывалась в прохожих в надежде найти наконец друга. Как вдруг его лицо промелькнуло в неторопливо поворачивающем на перекрестке автобусе. Ноги сорвались с места раньше, чем успела подумать. Гудок машины, оклик прохожего — все смешалось в оглушительном гуле. Она выскочила, замахала руками водителю полупустого красного автобуса с надписью «Сиэтл» под козырьком. Двери с шипением раскрылись перед ней. Пайпер почти ввалилась внутрь, стукнувшись о высокие ступеньки коленками. Этот резкий, физический удар вернул ее в реальность. Она отряхнула старенькие джинсы, сделала шаг в пахнущий кожей и бензином салон и выпрямилась под взглядом друга. — Ты мне пирог обещал, — почему-то в голову лезли только всякие глупости. Тедди ошарашенно и испуганно уставился на нее.