Господин некромант

— С тобой так всегда? — вопрос застал врасплох. Пайпер проснулась раньше и, видимо, испугавшись одиночества, растолкала его. Голова гудела, тело затекло от тесноты и неудобной позы. Тед зевнул, осмысляя слова Пай. Всегда ли вокруг него умирают люди? Вовсе нет. Просто в последнее время это участилось. Как будто прорвало плотину. Пять трупов за месяц. Может, она о страхе? Или хочет понять, что с ним не так? — Нет… — Тед просто не знал, что ещё сказать. Пайпер сидела на диване, обхватив плечи руками, опустив голову. Но хотя бы говорит. Нужно это поддержать, — В первый раз я тоже застыл. Не мог двинуться… Пайпер резко и как-то отчаянно повернулась к нему, впилась взглядом. Ее глаза казались огромными из-за слез и покраснений. Тед накрыл ее руки своими ладонями. — Все хорошо, уже все позади, — слова не шли, вязли на языке. И он припомнил ее собственные, — Этот злой дух получит от нас по шапке, помнишь? И сам вздрогнул. Злым духом была его мама. Вчера он сразу же после правды о крестике пролистнул к главе «Подчинение». Там не было ничего внятного, просто список ингредиентов и действий. Как в кулинарной книге. Травы, свечи, руны, заклинание. Но не был описан ни результат, ни смысл этих действий. Вся книга скорее походила на дневник. И если первые страницы владелец вел скрупулёзно, записывая всяческие мифы и предположения о призраках, то в конце лишь сухие заметки, не привязанные ни к чему, да ещё и почерк знатно поменялся. Тед отложил книгу и провалился в темный и холодный сон, как в омут, так и не решившись на что-либо. А теперь… — Это не поможет… — Пайпер отвернулась, сбросив его руки, зажмурилась. Вскипело желание схватить ее снова за плечи, тряхнуть и закричать прямо в лицо: «Я же говорил! Я предупреждал! Ты сама за мной пошла!» Но Тед сдержался. Наверное, он мог бы сейчас уговорить Пайпер вернуться домой, и отправить обратно на автобусе, но… Он не хотел этого. Тед неправильно и неправомерно хотел, чтобы она осталась. Необходимо было найти такие слова, которые помогут ей. Удержат. И успокоят. — Да, последнее время со мной всегда так, но… — Тед нашарил книгу у дивана и продемонстрировал Пайпер, — Теперь я знаю, что делать. Все получится, Пай. — Там написано, как это уничтожить? — Нет. Мы не будем ее уничтожать. Тут написано, как сделать, чтобы она больше никого не убила, — он безбожно врал, конечно. Невнятный рецепт, всего-то. Но уничтожить он может в любой момент. А вот остановить, поговорить, понять… — А если не поможет? — повторила она, отворачиваясь, — Твои слова. Все получится. Я помню, как улетел старик. И тот злобный дылда. Они не «получится». Они… так легко… и быстро… Умерли. — Это тебя мучает? — Тед рассеянно оглядел круг соли. При свете дня здесь было еще грязнее, — С этим уже ничего не сделаешь. Просто забудь. — Ничего это не просто! — она резко повернулась, — Если ты знаешь, что делать, давай сделаем. Но не ври, что все хорошо. Ни хрена не хорошо! Тед кивнул. Она согласилась, а злится со временем перестанет. Злость лучше молчания. Да и не на него же злится. Просто… Он достал из рюкзака вчерашние остатки, все тот же хлеб с пастой. Воду в бутылках, влажные салфетки. Протянул долю Пайпер. Она выхватила салфетки, резко, почти зло обтерла лицо. Ее пальцы дрожали. После неказистого завтрака, Тед слез с дивана. Нужно было привести эту дыру в порядок. Хотя бы немного. Пока лучше оставаться тут. Их наверняка ищут. Но для начала, проверить, одни ли они тут. За ночь мог кто угодно забраться. Он на пробу вышел из круга. Ничего. В этот раз сдвинуть шкаф было легче, видимо, ножки уже проложили колею в трухлявом полу. В коридоре по-прежнему властвовала темнота. — Останешься тут? — осторожно спросил он Пайпер, ходящую из стороны в сторону в круге. Она отрывисто кивнула. Тед оправил мятый свитер, вооружился фонариком и пошел обследовать типографию. За Пайпер он не волновался: крестик, а вместе с ним и призрак, он уносил с собой. Страха не было. Наверное, Тед уже свое отбоялся. Или просто знание развеяло в прах какой-то жалкий страх. Он проведет этот ритуал подчинения. А если ничего не выйдет, оставит крестик здесь и продолжит искать другой способ. Но зажигалку надо купить. На всякий случай. Убедившись, что в здании пусто, он нашел в кладовке пару старых швабр, набрал ржавой воды и вернулся. Пайпер не было. Новая линия соли уводила из круга за дверь, к туалету. Она молодец, защитила свой путь. Взгляд упал на книгу, так и оставшуюся на диване. Если Пайпер заглянула… она все поняла. Тед кинул швабры и быстро спрятал книгу в рюкзак. Эти несколько минут тянулись слишком долго. Тед вертел в руках фонарик, щелкал крышкой отсека с батарейками. Пайпер не любила читать. В школе постоянно просила пересказать. В библиотеке только доставала его вопросами или крутилась на стуле. Она бы не полезла в книгу. Ведь так? — И что дальше? — вернувшаяся, она нервно поглаживала себя по плечу. Тед всмотрелся в ее лицо, раздраженное, но по-честному открытое, живое. Не поняла. — Останемся здесь на несколько дней. А когда все уляжется, уедем в другой город. Нужно будет пройтись по магазинам, но сначала, — он указал на швабры, — Нам тут еще ночевать. Они вымели пыль и грязь в коридор, стараясь не задеть соляные линии. Протерли все поверхности остатками салфеток, прошлись мокрыми швабрами. Работа странно успокаивала. Пайпер словно возненавидела эту грязь, вышвыривала ее в коридор с какой-то злой радостью. В итоге, кабинет стал чище. А они грязнее. Нужен был душ. И еда. А потом уже магазины. — В мотель снова нельзя, — поделился Тед мыслью вслух. — Почему это? На часик-то можно, — на миг мелькнула та, старая Пайпер, — И тебе, и мне нужен душ. Хотя бы умыться нормально! И поесть… — Да… — комок в груди чуть отпустило, хотя спина и руки гудели, — Но раньше нас в этом городе не искали. А теперь то точно. — И что, в речке мыться? — Точно нет, — Тед представил это и содрогнулся. Ни за что. Решение не приходило в голову, — Есть идеи? — Бассейн? Но там же тоже… — она покрутила рукой, подбирая слово. — Зато душ есть, мне подруга рассказывала… — Тоже запомнят. А если не бассейн, а… — нужно было место куда ходит много людей, но без записей или справок, без оформления и документов. — Спортзал! — Да, с разовым посещением, — подхватил Тед и неуверенно добавил, — А ты сможешь их…? Пайпер помрачнела. Словно тень наползла на всю ее фигуру и стерла проблеск прежней оживленности. Она сжала кулаки, дернула плечами под мятой розовой футболкой и четко, почти по слогам, произнесла: — Уболтаю. Спортзал тоже риск. Но меньший, чем мотель. Пайпер права, не в речке же мыться. Правда, Тед смутно представлял себе устройство спортзалов. В Элленсберге ни одного не было. Тед на минуту отошел, отговорившись туалетом. Пайпер, все это время готовая чуть что впрыгнуть в круг, осталась в безопасности. В одном из маленьких кабинетов он осторожно снял с шеи крестик. Тихо. Ничего не произошло. И прошептав «я вернусь» положил его на пыльный пустой стол. Они наскоро привели себя в минимальный порядок и выбрались на улицу. Яркий солнечный свет хлестнул по глазам, привыкшим к полумраку. Зато свежий воздух наконец перебил затхлый запах пыли и упадка. Пайпер выглядела хмурой, но собранной. Тед по памяти прокладывал путь обратно, в более обитаемые кварталы. При свете дня промзона выглядела почти безобидно. Просто обычные дома. Ни свергающих огнями мостов, ни глянцевых витрин. Почти как дома, только больше и протяженнее. Тед приметил несколько магазинов. Пайпер тоже активно вертела головой. Она и заметила первой вывеску: большие красные буквы ИМКА. Что-то знакомое, кажется Мартин упоминал так дешевые спортзалы для студентов. — Давай сюда, — Пайпер потянулась внутрь, не дожидаясь ответа. — Хорошо, — пробормотал Тед ей в спину. Видимо, еще злится. По белым стенам были развешаны радостные лица всяческих спортсменов, за стойкой что-то писала в журнал молодая девушка. Тед сосредоточился на Пайпер. Если что, выход прямо за спиной, развернуться и убежать ничего не стоит. — Здравствуйте! — громко позвала Пай, — У вас же есть душевые? Можно разовый пропуск? — Пять долларов, — девушка рассеянно подняла голову, — Ой! А вы… — Понимаете, мы с ночевки у друга. Не хотелось бы по домам в таком виде. А то ругаться будут. Да и вообще… — Пайпер развела руками, Тед отметил, что в ее вранье нет былого задора, словно пропала искра, — Так можно? — Да, хорошо, — девушка все же засомневалась. Хотя промолчала. Тед протянул ей десять долларов за них обоих. И их развели по душевым. Людей в мужской раздевалке было мало, какие-то спортсмены или студенты громко смеялись у шкафчиков в углу. И все. Вроде нормально и не подозрительно. Тед вымылся быстро. А Пайпер пришлось ждать у входа. Может, ей нужно было подумать или расслабиться. Или просто, как в фильмах, девчонки очень долго приводят себя в порядок. После горячей воды пришла расслабленность. Казалось, все стало лучше и светлее. Тед вытащил книгу, пробежался по списку ингредиентов для ритуала. Соль, четыре свечи, кусок угля, полынь, розмарин, лаванда, кровь, алтарь из дерева. Вроде все можно найти. Но что такое алтарь? Деревянная площадка для ритуала. Может нужен какой-нибудь столик? Или деревянная доска? Из какого именно дерева? — Пойдем? — Пайпер тронула его за плечо, отрывая от книги. Она собрала волосы в хвост, переоделась в желтую футболку. И, кажется, перестала так сильно злиться. Хорошо. Поели они в маленькой кафешке. Горячая пища после скудных холодных перекусов окончательно вернула иллюзию хорошего расположения. Померкли, уползли в тень страшные призраки прошлого. Обыденность обволакивала, опасно застилала глаза. Тед одернул себя: они не на легкой прогулке после школы. Они в бегах. Но, кажется, Пайпер нужна была эта передышка. И он не смог снова напомнить ей об осторожности. Да и риск в магазинах определенно был меньше. Они понемногу покупали в разных местах, чтобы их не запомнили. Пайпер набрала целый ворох из зубных щеток, санитайзера, салфеток, мыла и шампуней, даже крем для рук. Пополнили аптечку свежими бинтами. Нашли розмарин. А вот полынь и лаванда пока не попадались в обычных маленьких супермаркетах. Тед даже приобрел круглую деревянную разделочную доску. Может, сгодится для алтаря. А нет, так у него неограниченное число попыток. Так или иначе, этот ритуал он проведет. Зажигалку поначалу продавать отказались, но Пайпер и тут умудрилась убедительно соврать. И Тед со сложным чувством положил ее в карман. Хорошо бы не пригодилась. В убежище вернулись под вечер, нагруженные пакетами. Плечо, так долго игнорируемое, совсем разболелось. Тед волновался: не сперли ли оставленные вещи? Но и тут повезло. Все еще никто не позарился на заброшенное здание. Может потому что ни воды, ни света там не было. Ночевать второй раз оказалось не так страшно. Тед на ночь перечитал весь раздел «Подчинение», пробежался по начальным главам. Приятно было осознавать, то, за чем он гнался, — вот оно, находится в руках. Но просто знания о призраков было мало. Нужно еще. Те же ангелы смерти… Как с ними справляться? Да и… Желтоглазый и Бальтазар. Едва ли они люди. На следующий день продолжили обходить магазины. Тед собирал ингредиенты. Травы неожиданно нашлись в магазине здорового питания. А в хозяйственном — уголь для мангалов на развес. Он выбрал несколько крупных кусков. И свечи, взял с запасом. Даже тогда задумался над покупкой спальных мешков. Но они обрастали пожитками, а таскать все это с собой будет невозможно. На третий день все было готово. Тед выучил заклинание на латыни наизусть, но на всякий случай прикупил словарь с транскрипциями. Ошибка в произношении — и все насмарку. Проводить ритуал решил на первом этаже, во внутреннем помещении, подальше от входа. Они расчистили пол от бумажного хлама, убрали все, что могло загореться или пойти в ход у призрака. Спустили со второго этажа более-менее ровный деревянный столик. Когда-то он был декоративной подставкой для цветов, теперь послужит заменой алтарю. Тед насыпал три линии соли: малый круг прямо вокруг алтаря, побольше вокруг себя и еще один, по самому краю комнаты. Он не знал, где сейчас Мариса. Пайпер отошла подальше и тоже обезопасилась. Тед установил на столик доску-алтарь. С помощью компаса расставил свечи по сторонам света. Зажег в строгом порядке: север, юг, восток, запад. Углем, сверяясь с книгой, начертил руны. Сколько их должно быть, не было сказано. Важен только порядок, кроме первой, похожей на перевернутую «А». Он начертил все, что были в книге. Чтобы наверняка. Вокруг резко похолодало. Пар повалил изо рта. Призрак явно чувствовал угрозу. И это обрадовало Теда. Значит, работает. Значит, ей это страшно. Дальше нужны были травы. Разложил их у самого центра доски. Снял с шеи злополучный крестик, водрузил в центр. Предстояло самое сложное. Тед достал кухонный нож. Другой купить не получилось. Нужна кровь. Для связи. Сейчас или никогда. Ладони вспотели, несмотря на холод. Дышать стало тяжело. Надо резануть четко по ладони. Тед зажмурился на секунду, вспомнил детство. Мама орала на него в больнице. Перед глазами встало ее искаженное яростью лицо. Сейчас. Нож полоснул по руке. Обожгло. Тед сжал кулак. Направил над алтарем, чтобы кровь капала прямо на крестик. Читать нужно было четко, и «с внутренней силой». Тед надеялся, что уверенно достаточно. — Ego, Theodorus Mitchell, voco te, spiritus Marisae Mitchell. Из-за спины рванул ветер, свечи затрепетали, но устояли. Хорошо. — Tu, cuius anima huis anchorage ligata est, appare mihi. Ледяное дыхание прошлось по затылку. Руку обожгло с новой силой. — Virtute sanguinis mei, virtute herbarum et ignis, impero tibi: subiunge voluntati meae. Эту фразу он путал при заучивании постоянно. Сейчас выговорил четко и правильно. Он чувствовал. — Esto mihi servus, custos, telum. Огонь яростно взметнулся, взревел. Потом опал, и затрепетал, почти затухая. Голова начинала посылать отрывистые сигналы боли. — Ex hoc tempore non occides sine iusse meo. Проговорил особенно четко. Запрет убивать без приказа. И даже облегчением стал новый порыв разъяренного ветра, сдувающий капли крови на травы. Сработает. Ещё немного. — Apparebis cum vocavero te. На губы стекала соленая струйка. В висках пульсировало так, что темнело в глазах. Ветер и холод отступили на второй план. Главное, не сбиться. — Nomine sanguinis, qui nos ligat, impero tibi: subiunge! Последнее слово он прокричал, срывая голос. Перед глазами поплыла пелена, алтарь размывался. Рука крупно дрожала, кровь заливала доску. — Subiunge! Subiunge! Subiunge! Нужно было трижды. Тед уже не помнил, сколько прокричал. Счет потерялся. Главное сказать. Еще. И еще. Он забыл. Он очнулся. Пелена развеялась перед глазами. Он осмотрелся. Какие-то обшарпанные стены, соляные круги, застывшая у стены девчонка. Где он? Столик с горящими свечами, заставленный всякой дрянью. — Получилось? — слишком звонкий голос разбудил мигрень, — Тедди? Тедди? Предательский Тедди поглотил его. Сожрал. «Меня зовут… Меня зовут… Мое имя…» — закрутилось в голове на повторе. Не забывать. Злость четко отдалась в теле. Нельзя забывать. Он оглядел руки. Одна порезана, плечо протяжно ноет. Что этот идиот сотворил с телом? Он поймет. Он разберется. Вот только… вспомнит… Это важно… Щелчок. Тед словно проснулся. Нужно завершить ритуал. Но сначала… — Покажись, — сорвано приказал. Обвел комнату глазами. Вот она. С резким, электрическим треском в углу зарябил силуэт. Мама. Она впилась в него глазами. Выцветшая, былая улыбка сошла с губ, светлые волосы залиты багровым, сквозь пряди торчат осколки кости и плоти. Смотрела так пронзительно, в упор. Как на предателя. Не на сына. Яркие голубые глаза побледнели. Тед покачнулся. Отвернулся. Достал из кармана платок, наскоро обмотал ладонь. Получилось! Сработало! Она появилась. Все было не зря. Теперь все кончилось. Теперь он главный. Ритуал. Тед доковылял до алтаря. Загасил свечи в обратном порядке. Запад, юг, восток, север. Разворошил ногой внутренний круг. Готово. Он выдохнул. — Пай, получилось, — прошептал и оглянулся, — Ты в порядке? — Д-да, — она выглядела испуганно, косилась на Марису, — З-здравствуйте, миссис Митчелл… Смешно. Только Пайпер могло прийти в голову здороваться в такой ситуации. Но она права, нужно попробовать поговорить. Он вышел за линию, приблизился к маме, позвал: — Мама? — она молчала. Только загнанно смотрела в ответ. — Ты можешь говорить? — мотнула головой, призрачные капли крови скатились на подбородок, — Ладно… Резко хлопнула дверь. Тед развернулся. На пороге скалился тот самый придурок, из-за которого они и встряли в ограбление. — Привет, детишки! Где мои деньги?