Возвращение в Хогвартс
7 сентября 2022 г., 13:00
Орион и Вальпурга были рады избавиться от Сириуса почти также сильно, как он — от них. Они привезли сына на вокзал Кингс Кросс и ушли раньше, чем тот успел найти тележку для багажа. Багаж мальчика оказался очень тяжелым, и тот все никак не мог погрузить его. Внезапно чемодан словно сделался в несколько раз легче. Подняв взгляд, Сириус увидел Джеймса.
— Приветик, Блэк, — ухмыльнулся тот.
Немного в стороне Сириус увидел родителей Джеймса, загружавших багаж сына — чемодан и клетку с Бубо — на другую тележку. Джеймс окинул друга изучающим взглядом.
— Черт, приятель, во что ты одет?
Последний месяц каникул Сириус потратил, добывая при каждом подворачивавшемся случае что-нибудь из маггловской одежды. Собранная коллекция впечатляла. Рваные джинсы, заштопанные самим Сириусом. Старые футболки с логотипами групп, о которых мальчик прежде не слышал. И конечно же, кожаная куртка, которой Сириус очень гордился и с которой почти не расставался.
— Разве не здорово? — улыбнулся мальчик. — Маггловская мода! Называется панк рок.
— Выглядишь так, словно упал откуда-то, — ответил Джеймс, указывая на дыру на колене друга.
— Нет, они специально прорезаны, — объяснил Сириус. — Так модно.
— Как скажешь, — пожал плечами Джеймс.
— Магглы почти все так носят, — сказал Сириус.
К ребятам подошла Дора, а за ней и Карлус с тележкой.
— Твой друг? — спросила женщина, с улыбкой глядя на сына.
— Это Сириус Блэк, мам, — представил Джеймс.
— Здравствуй, Сириус, — сказала Дора. — Наслышана про тебя.
— О, да! — добавил Карлус и тоже улыбнулся: — Рад наконец познакомиться.
Он протянул мальчику руку, и тот пожал ее.
— Я тоже очень рад, сэр. Мэм.
Карлус двинулся вперед — на платформу, а Дора предприняла еще одну попытку с помощью специального зелья уложить волосы сына.
— Хватит, мам, — возмутился Джеймс. — У меня на голове уже достаточно этой штуки.
— Что это? — спросил Сириус, принюхиваясь.
— Это, мальчик мой, — ответил Карлус, останавливаясь у барьера, за которым скрывалась платформа, чтобы дождаться остальных: — Укладочное Зелье.
— О, нет, — прошептал Джеймс, закатывая глаза.
У Сириуса возникло ощущение, что его друг слышал это уже не раз и не два.
— Укладочное Зелье — специальная смесь, которую я изобрел у себя на работе, в отделе Полезных Магических Разработок и Изобретений Министерства, — сказал Карлус. — Оно помогает уложить непослушные волосы. Пи правильном и регулярном использовании, — добавил он, пристально глядя на сына, умышленно ерошащего волосы. — Эффект основан на одном маггловском изобретении. Может слышал о нем, Сириус?
— Нет, сэр.
— Карлус Флеамонт Вудро Поттер, — грозно окликнула мужа Дора, используя при этом его полное имя: — Ради всего святого, не устраивай мальчику урок химии. Мы так и на поезд опоздать можем! — Она толкнула Джеймса вперед. — Ты первый, дорогой.
Джеймс прошел на платформу. Вскоре за ним последовала и Дора. Карлус развернулся к Сириусу.
— Там много разных ингредиентов, но знаешь, какой — самый важный? Волос азиатского дракона, — ухмыльнулся Карлус. — Собираемся запускать в массовое производство! Некоторые считают, что добыча волоса может навредить драконам, но это не так. Дело в том, что азиатские драконы линяют. Можно просто подбирать опавшее и все! Никакого вреда животным. Всего пара капель и вуаля! Прекрасная прическа, которую не так-то просто испортить, — мужчина улыбнулся и указал на барьер: — После тебя.
— Спасибо, — ответил Сириус и прошел на платформу, гадая, как выглядят волосатые драконы, тем более, когда линяют.
Когда ребята сдали багаж и Джеймс попрощался с родителями, они наконец сели в поезд.
— Извини за это, — сказал Джеймс, когда мальчики брели по вагону в поисках купе, где договорились встретиться с остальными. — Мой папа горит своей работой. Если начнет о ней говорить, его не остановить. Мне ужасно не нравится, как пахнет это зелье. И я выгляжу, как идиот.
— Сама идея звучит здорово, — признался Сириус.
Джеймс пожал плечами.
— Ему только не говори. Или он от тебя не отстанет. Никогда.
Открыв дверь купе, мальчики обнаружили там — в самом углу, у окна — Римуса Люпина. Сириус и Джеймс переглянулись. Их чудесное настроение сразу куда-то улетучилось. Ребята осторожно устроились на скамейке напротив друга, но тот продолжал смотреть в окно и словно вовсе не заметил, что кто-то вошел. Джеймс тоже выглянул в окно и увидел в дальнем конце платформы Питера, прощающегося со своей мамой, вручившей ему тарелку печенья. Римус закусил нижнюю губу, и это не укрылось от Сириуса. Он встревоженно посмотрел на Джеймса, но тот только пожал плечами. Никто из мальчиков не знал, что сказать.
Римус проследил за тем, как Питер отходит от мамы и бежит к поезду, потом повернулся к ребятам.
— Что это за ужас на тебе? — спросил он у Сириуса. Голос мальчика звучал глухо.
— Это называется панк рок, — сказал Джеймс прежде, чем Сириус успел среагировать: — Так модно, — он указал на коленку друга. — Так задумано. Он не упал.
Римус слегка улыбнулся.
Дверь открылась. Вошел раскрасневшийся от бега Питер со своим печеньем. С последней их встречи мальчик набрал в весе и стал еще круглее, чем раньше. Джеймс невольно сравнил его с поросенком. Только хвоста не хватало.
— Привет, ребята! — жизнерадостно поприветствовал их Питер. — Я принес печенье. Его моя мама испекла. Она просто потрясающе печет, — он протянул тарелку. — Кто-нибудь хочет?
Мальчик сам взял несколько и сунул в рот раньше, чем закончил предложение.
Джеймс возмущенно посмотрел на него и кивнул в сторону Римуса. Готовка чьих-либо мам не казалась ему подходящей темой для обсуждения.
Питер посмотрел на Римуса, потом на Джеймса и снова на Римуса, а затем протянул тарелку Римусу.
— Хочешь, Рим? — спросил он.
Джеймс стукнул себя по лбу. Римус помотал головой.
— Нет, спасибо, Питер.
— Ну, ладно, — ответил Питер.
Он вопросительно посмотрел на Джеймса, устроился рядом с Римусом и, поставив тарелку на колени, съел еще несколько печений.
Римус выглядел просто ужасно. Его одежда была измята, а волосы прибывали в таком беспорядке, что Сириус подумал, что другу не помешала бы капелька зелья мистера Поттера. Вслух он этого, конечно, не сказал. На руке Римуса так же появилось несколько отметин там, где он скорее всего укусил себя во время последнего раза. Сириус нахмурился.
— Ты в порядке, приятель? — спросил он.
Римус глубоко вздохнул.
— В полном, — ответил он.
Оглядевшись, мальчик заметил, что Сириус и Джеймс смотрят на него с пониманием. К этому взгляду, в котором также читались жалость и сочувствие, он уже успел привыкнуть. Питер же был слишком поглощен поеданием печения. Иначе он наверняка смотрел бы также.
Римус отвернулся к окну, понимая, что, если они продолжат так смотреть на него, он непременно заплачет. А это — такой себе способ начать второй учебный год. Но справиться с тоской мальчик не мог. Особенно после того, как заметил на платформе отца. Одинокого и слегка потерянного. Глядящего на поезд, который в скором времени должен увезти прочь то, что осталось от семьи. Одиночество Римус знал и понимал слишком хорошо.
Мальчик взгляну на запястье, где красовался бордово-желтый браслет, который прислала ему со своим письмом Лили Эванс, и снова вздохнул.
Питер икнул.
Словно по команде запустился двигатель и поезд неспеша тронулся с места.
— До свидания, Кингс Кросс, — сказал Сириус.
Джеймс помахал рукой и лег на скамейку, закинув ноги на колени Сириусу.
— До встречи, Лондон, — добавил он.
Питер доел последнее печенье. Поезд набирал скорость, оставляя позади маггловские дома. Никто из мальчиков не сказал больше ни слова. В купе воцарилось неловкое молчание. Питер держал пустую тарелку. Джеймс лежал с закрытыми глазами, но не спал. Сириус смотрел на Римуса так, словно боялся, что тот в любую минуту может сойти с ума.
Устав от этого, Римус встал.
— Скоро вернусь, — сказал он и направился к дверям.
— Ты куда? — спросил Джеймс, садясь.
Ничего не ответив, Римус выскользнул из купе и прикрыл за собой дверь. Он оглядел коридор и, немного подумав, пошел налево, заглядывая в каждое купе. Прошло какое-то время прежде, чем он заметил рыжую макушку Лили в одном купе с Алисой Бел, Фрэнком Долгопупсом и еще какими-то ребятами, с которыми мальчик не был знаком. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
— Привет, — сказал он, оглядывая купе. — Алиса… Фрэнк…
— Здорово, Римус, — ответил Фрэнк. В его взгляде читалось то самое выражение, от которого Римус сбежал на другой конец вагона. — Как дела?
— Вроде нормально, — мальчик повернулся к Лили, единственной, кто не смотрел на него так, словно он сейчас сломается, и спросил: — Можно поговорить с тобой?
Лили кивнула.
— Я еще приду, — сказала она друзьям и следом за Римусом вышла в коридор.
Они попробовали найти пустое купе, но таких, похоже, уже не осталось, и ребятам пришлось довольствоваться почти пустым. В нем был только один когтевранец — Ксенофиллиус Лавгуд — парнишка с почти белыми светлыми волосами и огромными глазами.
— Привет, Ксено, — поздоровалась с ним Лили.
Ксено нервно посмотрел на вошедших.
— Осторожно, не впустите вракспрутов, — пробормотал тот. — Поезд кишит ими. Мне пришлось тут опрыскать.
В купе пахло так, словно здесь распылили половину болона освежителя воздуха. Лили поморщилась. Она не знала, о ком говорит Ксено, но была уверена, они не на много хуже этого запаха. Впрочем, сам Ксено считал иначе.
— Мы не впустим никаких… Растпутов, — сказал Римус, не сумев правильно повторить сказанное когтевранцем слово.
— Вракспрутов, — возмущенно поправил Ксено.
— И их тоже, — примирительно ответил Римус и повернулся к Лили: — Я просто хотел поблагодарить тебя, — сказал он. — За письмо и за это.
Мальчик поднял руку.
Лили слегка покраснела.
— Ой, ты носишь его, да?
— Ага, — ответил Римус, невольно отметив, что девочка довольно милая. — Почти не снимаю. Он мне очень нравится.
— Я рада, — улыбнулась Лили.
Все испортил внезапно вклинившийся Ксенофилиус.
— Ты ведь тот чувак, чью мать убили Пожиратели Смерти.
Римус опустил взгляд.
— Не очень-то здорово вот так резко говорить о подобном, — строго заметила Лили, повернувшись к Ксенофилиусу. — Тебе стоит научиться уважительно относиться к чужим чувствам.
Ксено пожал плечами, вытащил из сумки выпуск Ежедневного Пророка и сделал вид, что читает, хотя очевидно было, что это не так потому, что газету он держал вверх ногами.
Лили раздраженно фыркнула и снова повернулась к Римусу.
— Извини, что так вышло, — сказала она.
— Ничего страшного, — заверил Римус. — Я уже привык. Он далеко не первый, и готов спорить, не последний.
Лили нахмурилась.
— Представить себе не могу, через что ты проходишь. Вы были очень близки?
Римус кивнул.
— Она была очень хорошей мамой, — ответил мальчик. — И невероятно красивой к тому же. Почти как актриса кино.
— Она кажется милой, — сказала Лили.
— Так и было, — согласился Римус. — Я чувствую себя ужасно одиноко с тех пор, как она… Ну, знаешь… Я просто хочу еще раз поблагодарить тебя за письмо и браслет. Они очень многое значат для меня. Благодаря им мне стало не настолько одиноко. — На самом деле, хотел добавить: «во время обращения», но не решился рассказывать девочке об этом. — Вот…
— Всегда пожалуйста, — ответила Лили.
Римус глянул на Ксено и распахнул дверь купе.
— Увидимся, Лавгуд.
— Ага, — ответил Ксено и помахал рукой.
Лили помахала в ответ, и ребята вышли в коридор, чтобы вернуться в свои купе. Римус остановился и смущенно улыбнулся девочке.
— До встречи, Лили.
— Не хочешь сесть с нами? — предложила Лили.
— Мне лучше вернуться к себе, проследить, чтобы Джеймс и Сириус не превратили Питера во что-нибудь, — ответил мальчик. — Но спасибо за предложение.
Лили рассмеялась.
— Ну, если эти придурки тебя утомят, ты знаешь, где меня искать.
И прежде, чем Римус успел осознать и запротестовать, коротко обняла Римуса, а затем шмыгнула в купе. Лицо девочки залилось краской.
Сердце Римуса забилось быстрее, и он едва не бегом бросился туда, где ждали его остальные.
