Marauders: Year Two

      Вернувшись в спальню Римус задремал. Впрочем, достаточно скоро его разбудили чьи-то крики. Какое-то время он просто лежал, глядя в потолок и пытаясь понять, где находится. Он словно снова оказался дома, в тот день, когда на похороны приехали бабушка с дедушкой. Бабушка так громко плакала и причитала, сидя на кухне, что мальчик потом долго не мог заснуть. Этот звук настолько потряс его, что хранился в памяти до сих пор. Но вскоре его мозг проснулся окончательно, и Римус понял, что голоса — радостные. Вспомнив, что находится в Хогвартсе, мальчик сел, и в этот самый момент в комнату ворвался Питер.       — О, ты проснулся! — Он улыбнулся Римусу и, схватив свою пустую сумку, закинул ее на плечо. — Я за сливочным пивом для всего факультета!       — Что? — удивился Римус.       — Мы будем праздновать! — объявил Римус. — Ты тоже присоединяйся.       — А что вы празднуете? — спросил Римус, пытаясь припомнить, какой праздник приходится на второе сентября.       — Победу! — ответил ему Питер.       — Какую победу?       — В Квиддиче! Мы победили! — пояснил Питер. — Иди в гостиную. Уверен, Джеймс весь вечер рассказывать будет.       С этими словами мальчик выскочил на лестницу, оставив дверь в спальню приоткрытой.       Римус вздохнул и поднялся с постели. Он поглядел в лежащие на столе Джеймса зеркало — то самое, из-за которого в прошлом году они попали в знатную передрягу — и пригладил волосы. Получилось не очень, но все-таки лучше, чем было раньше. Мальчик глубоко вздохнул и отправился вниз.       Гостиная была битком набита гриффиндорцами, пожалуй, со всех курсов. Большей частью они толпились вокруг Джеймса, стоявшего на кофейном столике и в подробностях пересказывавшего прошедшую игру. Рука его была в гипсе.       — Тут я заметил снитч и, конечно, сразу устремился к нему. Снейп заметил мое движение и тоже нырнул, — активно жестикулируя здоровой рукой, говорил Джеймс. — Вытягиваю я руку, вот-вот схвачу его и тут БАМ! — для усиления эффекта он хлопнул себя по колену. — Снейп врезается прямо в меня! Он видел меня и даже не попытался замедлиться. Полагаю, хотел выбить снитч из моих рук. Но я держался крепко. Ему пришлось приложить усилия, чтобы сбросить меня с метлы. Так я заработал это, — мальчик указал на гипс.       Лили, тоже слушавшая историю, нахмурилась.       — Мне казалось, снитч первым заметил Северус, — осторожно заметила она.       Но Джеймс не обратил на девочку никакого внимания.       — Пытались любой ценой отнять у нас победу! — сказал он. — А ведь это даже не официальная игра!       — Чертовы кретины, — пробормотал Дерек, все еще задетый произошедшим на поле.       Римус не был уверен, насколько рассказ Джеймса соответствовал действительности. Особенно, если учесть, что Джеймс то и дело возвращался назад, чтобы добавить деталей, о которых забыл (или которые только что придумал). Сириус улыбался приятелю. Вскоре вернулся Питер и принялся раздавать присутствующим бутылочки со сливочным пивом. Гриффинор собирался праздновать. Римус снова вздохнул и никем не замеченный покинул гостиную. Он сел на лестнице напротив портрета Полной Дамы и крепко задумался.       Настроения праздновать у него не было. Мальчик прислонился спиной к стене и прикрыл глаза.       Вдруг кто-то сел рядом. Римус открыл глаза и увидел Лили. В руках у нее было две бутылочки сливочного пива, одну из которых она вручила мальчику. Девочка легко улыбнулась и, открыв свою бутылку, сделала глоток. Римус последовал ее примеру.       — Я знаю, это не тоже самое, — наконец произнесла Лили. — Но иногда я чувствую, словно потеряла сестру. Я могу представить, каково это не иметь возможности поговорить с кем-то, с кем раньше был очень близок. Это просто ужасно.       Римус кивнул.       — Раньше я могла рассказать своей сестре все, что угодно, — продолжила Лили, наблюдая, как плещется в бутылке сливочное пиво. — А потом ей вдруг стало все равно. Даже не так, она теперь изо всех сил старается оттолкнуть меня, — девочка пожала плечами. — Что я хочу сказать так это то, что… Я могу понять тебя. Поэтому если вдруг ты захочешь поговорить, я рядом.       Она улыбнулась Римусу.       Мальчик посмотрел на свой браслет и тихо пробормотал:       — Спасибо.       — Без проблем, — ответила Лили и, облизнув губы, отхлебнула еще.       — Мне жаль, что так получилось с твоей сестрой, — сказал Римус, глядя себе под ноги.       — Это потому, что я волшебница, а она — нет, — объяснила Лили. — Мы близнецы. Она должна была быть тоже, разве нет? У нас ведь одинаковые гены.       — Я не уверен, что дело в генах, — сказал Римус. — Магия ведь не совсем наука. Это что-то еще. Что-то немного другое. У тебя есть что-то, чего у нее нет. Кроме магии, я имею в виду.       — И что же это? — спросила Лили.       — Ты продолжаешь прикладывать усилия, верно? Даже после того, как она сдалась.       — Я просто слабачка. Мне стоило бы отступить. Ведь все, что я получаю в итоге — только разбитое сердце.       — Это не все, — сказал Римус. — Благодаря этому ты делаешь много хорошего. Ты заботишься о Снейпе, даже несмотря на то, что большинству совершенно все равно…       — Северусу приходится непросто, — пожала плечами Лили. — Он был первым, кто рассказал мне о магии.       — И ты единственная во всей гостиной, кто заметил, что я ушел. Ты единственная, кто действительно стремиться убедиться, что я в порядке…       — Тебе ведь нужен нормальный друг.       Римус улыбнулся девочке.       — Лили, я хочу сказать, что у тебя очень большое сердце. Ты умеешь любить других людей. Может это твоя собственная особая магия.       Лили замерла. На лестнице воцарилось молчание. Девочка никогда не думала, что является какой-то особенной. Она никогда не думала, что любит других сильнее, чем это делают все остальные. Она просто не была равнодушной. Северус, в конце концов, был ее первым настоящим другом. После Туни, конечно. И ему было очень грустно. Как можно не попытаться помочь тому, кто грустит? Разумеется, это не какая-то ее особенность. Римусу тоже было тяжело. Из-за мамы и чего-то еще, о чем девочка не знала. Разве есть в этом что-то особенное?       Закусив нижнюю губу, Лили снова посмотрела на Римуса, на его волосы, лицо, плечи, руки и вдруг увидела шрамы, которых не замечала раньше. Она осторожно коснулась одного из них, заставив Римуса слегка вздрогнуть.       — Откуда они у тебя? — встревоженно спросила она.       Римус прочистил горло.       — Не знаю.       — У тебя их немало, — заметила девочка.       Римус допил сливочное пиво, воспользовавшись этим как предлогом, чтобы отдернуть руку, не будучи при этом грубым. Затем он поднялся на ноги.       — Нам, наверное, стоит вернуться в гостиную, пока Джеймс не понял, что меня не было, и не решил рассказать все по второму кругу.       — Ладно, — согласилась Лили и тоже встала.       Портрет они миновали, не произнеся ни слова. Лили размышляла о шрамах. Римус — тоже, но под другим углом. Лили хотела знать, откуда они взялись. Римус знал и гадал, хватит ли доброты девочки, чтобы принять оборотня. Он не был готов проверять, боялся узнать, что нет.       Гостиная по-прежнему бурлила. Джеймс уступил место Сириусу, рассказывающему историю со стороны зрителя, еще более красочно, чем Джеймс. К тому времени, как все начали расходится по спальням, уже почти никто не помнил, как прошла игра на самом деле.       Лежа в постели, Лили думала о разговоре с Римусом. Впервые за долгое время девочка чувствовала, что ее выслушали и поняли. Она была рада, что пошла за мальчиком, когда увидела, что тот покидает гостиную. Лил перевернулась на бок и, прижав к груди запасную подушку, задумалась о том, что могло так расстроит Римуса.       Сегодня ей снился хорошо знакомый сон, часто снившийся девочке после прошлогоднего похода в Запретный Лес. В этом сне Лили шла по ночному лесу, залитому лунным светом. Она была совершенно одна и жутко боялась, чувствуя, что в кустах есть что-то жуткое. Обычно этот сон быстро становился кошмаром, когда появлялась Беллатрисса Лестрейндж, но сегодня на поляне было тихо. Лили собиралась ступить на тропинку, ведущую к замку, как вдруг за деревьями мелькнула какая-то темная фигура. Девочка не могла разглядеть, кто это. Она знала только, что это кто-то большой и что этот кто-то следит за ней. Она знала, что должна бояться, но не боялась. Кто бы это ни был, он словно защищал девочку от какой-то большой беды, стараясь при этом оставаться незаметным.       — Выйди на свет, — попросила Лили. — Пожалуйста.       Девочка почувствовала, что он действительно собирается сделать это. Фигура приближалась. Она неуверенно шагнула под лунный свет и…       Девочка проснулась от яркого солнечного света, бьющего прямо в глаза.       Она поплотнее закутавшись в одеяло и стала размышлять о том, кто же мог защитить ее от кошмара.       Алиса Белл была в гостиной вместе с компанией первокурсниц. Она показывала им, как с помощью зачарованных ленточек делать красивые прически. Также, как в прошлом году показывала Лили. Девочки пищали от восторга, наблюдая за тем, как рождается новая чудесная прическа Али Привитт.       — У тебя самые мягкие волосы, что я встречала, — сказала девочке Алиса.       — Спасибо! — счастливо пискнула Аля. — Это медовый шампунь. Он делает их мягкими и блестящими.       — Очень здорово! — согласилась с подругой Лили и, устроившись неподалеку, подозвала к себе другую первокурсницу.       Час спустя с прическами было покончено. Первокурсницы унесись на завтрак в полном восторге от причесок, что сделали им старшие девочки. Лили и Алиса тоже отправились в Большой Зал.       — Спасибо огромное за помощь, — улыбнулась Алиса. — Без тебя я бы в жизни не управилась.       — Без проблем, — ответила Лили. — Было даже весело. И посмотри только в каком они восторге от ленточек.       — Прямо как ты год назад, — не удержавшись, напомнила Алиса.       — Это было вечность назад, — смутилась Лили.       Алиса кивнула.       — Ты была очень хороша вчера. Жаль, что Джеймс присвоил всю славу себе. Он, конечно, поймал снитч, но настоящей звездой была ты.       — Думаю, Джеймсу внимание нужнее, чем мне, — рассмеялась Лили.       Алиса пожала плечами.       — Когда пройдешь в команду, ему в любом случае придется делиться, — заметила она.       Лили снова смутилась.       — Я не уверена, что хочу в команду.       — Что? — недоуменно спросила Алиса. — Но почему?       — Не знаю, — тихо ответила Лили, пожав плечами.       Алиса пристально посмотрела на подругу.       — Лили?       — Разве это не глупо, так волноваться из-за Квиддича? — спросила Лили. — В смысле, мы весь прошлый год смеялись над мальчиками потому, что те не говорят ни о чем кроме спорта. Помнишь?       Алиса пожала плечами.       — Если ты будешь играть, я может тоже проникнусь интересом.       — Да? — робко улыбнулась Лили.       — Ага, — ответила Алиса. — Я имею в виду, если уж моя лучшая подруга играет, разве можно пропустить матч?       Лили рассмеялась. Алиса улыбнулась в ответ.