Marauders: Year Two

      Верные своему слову, трое второкурсников ждали у портрета, пока Лили спустится на завтрак. Спустившись в гостиную, девочка изумленно посмотрела на них.       — Что вы задумали? — не без подозрения спросила она, когда троица следом за ней вышла в коридор.       — Просто идем на завтрак, — буднично сообщил Сириус.       — Как в любой другой день, — добавил Джеймс.       — И заодно за тобой приглядываем, — сказал Питер, заслужив неодобрительные взгляды товарищей. — Я хотел сказать… Я просто…       — Приглядываете за мной? — Лили остановилась так резко, что Питер чудом в нее не врезался. — С чего вдруг?       — Тебе сейчас непросто, верно? — ответил Сириус. — Мы просто хотим тебя поддержать. Убедиться, что ты знаешь, что не одна, и все в таком духе, что, если нужно, у тебя всегда есть плечо, на которое можно опереться.       — Даже шесть, если быть точным, — вклинился Джеймс. — По два у каждого! Это довольно много. Считай, тебе очень повезло.       Лили хмуро посмотрела на него, а затем повернулась к Сириусу и Питеру.       — Я в полном порядке, спасибо огромное. Мне не нужно ничье плечо. Тем более шесть.       — Ну, мы все равно рядом, если ты вдруг передумаешь, — сказал Сириус.       — Все шесть плеч, — добавил Джеймс.       — Не передумаю.       Лили развернулась и пошла дальше. Она порядком обогнала мальчишек, но все равно чувствовала на себе их взгляды. Девочка раздраженно вздохнула, но ничего не сказала. За завтраком ребята сидели прямо напротив нее, по-прежнему не отводя взгляд. Под этими пристальными взглядами девочка чувствовала, что готова в любой момент взорваться.       — Кстати, а где Римус? — спросила она, надеясь немного отвлечь их.       — Отличный вопрос, на который многим хотелось бы знать ответ, — раздался голос позади Лили.       Девочка обернулась и увидела Северуса, очень зло глядящего на Джеймса, который, впрочем, отвечал ему тем же.       — Тебе-то какое до него дело? — резко спросил у Северуса Джеймс.       — Сев! — удивленно воскликнула Лили прежде, чем мальчик успел что-то ответить. — Что ты делаешь здесь, за столом Гриффиндора? Мне казалось, эта территория для тебя под запретом, — в голосе девочки ясно слышалась нотка сарказма.       Северус сделал глубокий вдох.       — Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста, пойдем со мной.       Лили пожала плечами.       — Почему мы не можем поговорить здесь?       — Это личное, — тихо сказал Северус, глядя на мальчишек.       — Я немного занята, Сев, — ответил Лили. — И буду занята еще какое-то время. Уверена, ты прекрасно понимаешь, как это бывает. Как например ты был все лето. Я поговорю с тобой, когда освобожусь.       Девочка повернулась к столу и продолжила завтрак. Джеймс ухмыльнулся.       — Да ладно тебе, Лили. Меня тогда не было дома, — сказал Северус. — Я не виноват, что у тебя нет других друзей.       Лили нахмурилась. Северус вздохнул.       — Знаю, прозвучало неправильно. Мне очень жаль. Но, Лили, давай пожалуйста, поговорим? — он положил руку девочке на плечо, но та тут же стряхнула ее. — Пожалуйста.       — Эй, Нюнчик, — вмешался Сириус. — Она сказала, что сейчас не может и поговорит с тобой потом.       Северус грозно посмотрел на Сириуса, но ничего не сказал, лишь снова положил руку на плечо девочке.       — Лили, пожалуйста.       — Прекрати, Сев. Мне не интересно, что ты хочешь мне сказать, хорошо? — неожиданно резко ответила девочка.       — Лили, пожалуйста, я… — он не успел закончить предложение.       Джеймс запустил в Северуса неудачной версией какого-то проклятия. Северус сумел уйти от удара, но налетел на какую-то пуффендуйку, несшую куда-то тарелку овсянки. Каша разлетелась во все стороны, забрызгав когтевранца. Северус распластался на полу. Казалось, каждая голова в зале повернулась в его сторону. Каша стекала по мантии когтевранца, пуффендуйка пыталась собрать осколки, а Джеймс с видом победителя стоял над Северусом, из носа которого не переставая текли теперь сопли.       — Зачем ты это сделал? — прикрикнула на Джеймса Лили. — Совсем себя контролировать не можешь?       — Он докучал тебе, и я… — попытался оправдаться Джеймс, но Северус, все еще лежавший на полу, уже наставил на него палочку.       — Эверте Статум, — произнес он.       Заклинание ударило Джеймса раньше, чем он успел закончить предложение. Он отлетел назад, перекувырнулся через стол и тоже очутился на полу.       — Прекратите! — взмолилась Лили.       Северус и Джеймс оба вскочили на ноги. Сириус поднял палочку, чтобы защитить друга, но Северус оказался быстрее.       — Импедимента.       Сириус замер не в силах пошевелиться с поднятой палочкой в руке.       — Риктусемра! — произнес Джеймс.       Северус начал хихикать и смеяться, не в силах остановиться.       — Что смешного, Нюнчик? — насмешливо спросил Джеймс.       Северус едва сумел между смешками пробормотать слово: «Сингулато», и Джеймс тут же начал икать. Но икание — даже сильное — не способно остановить гриффиндорца. Джеймс убрал палочку в сторону и бросился на Северуса по-маггловски.       — Прекратите! Остановитесь! — снова взмолилась Лили.       На этот раз ее голос оказался не единственным протестующим. Северус снова вскинул палочку, а Джеймс уже кинулся на него с кулаками, когда вдруг к ним подошел профессор Флитвик. Он легко уклонился от заклинания Северуса, а вот кулак Джеймса профессора задел. Флитвик взмахнул палочкой и с помощью заклинания оттолкнул не ожидавших такого поворота мальчишек в разные стороны.       — Фините Инкантум! — произнес Флитвик.       Икание и смех тут же прекратились, а Сириус снова смог шевелиться. Джеймс и Северус лежали на полу, пытаясь перевести дыхание.       Питер наклонился и осторожно подобрал с пола палочку Джеймса, на всякий случай убирая ее к своей. Профессор Флитвик строго посмотрел на драчунов.       — Это совершенно неприемлемо! Вставайте, оба! — он огляделся по сторонам и заметил Толстого Монаха — призрака факультета Пуффедуй. — Извините, Монах! — окликнул Флитвик, призрак обернулся. — Не могли бы вы сообщить профессору МакГонагалл и профессору Слизнорту, что я хотел бы видеть их у себя в кабинете. У меня их студенты, с которыми не помешало бы провести серьезный разговор, — он нахмурился. — А теперь вы оба пойдете со мной.       — Но я просто защищал Лили! — возмутился Джеймс. — Снейп ее доставал!       — Тогда она могла бы обратиться к кому-нибудь из учителей или старост за помощью, — ответил Флитвик. — Нет никакой уважительной причины для дуэли в Большом Зале. А тем более — для драки.       Тяжело вздохнув, Флитвик жестом велел Джеймсу и Северусу следовать за ним. Джеймс беспомощно посмотрел на Сириуса, а затем последовал за профессором.       — Удачи, — пробормотал Сириус в след другу.       Палочка Джеймса по-прежнему была у Питера.       Лицо Лили слегка покраснело. Сириус все еще не до конца пришел в себя после заклинания Снейпа и чувствовал себя немного потеряно.       — Похоже, достанется им знатно, — пробормотал он.       — Они это заслужили. Оба, — ответила Лили. — Устроили такое за завтраком.       Она села на свое место, радуясь, что никто не пострадал и никакого серьезного ущерба школьному имуществу нанесено не было. Только разбилась тарелка овсянки и несколько тостов упало на пол, когда Джеймс врезался в стол. Питер тоскливо посмотрел на тосты. Похоже, для него даже эта потеря была существенной.       Взглянув на свою тарелку, Лили поняла, что больше не голодна. Она поднялась, взяла свою сумку и уже собиралась отправиться в библиотеку, но вдруг остановилась и, повернувшись к Сириусу и Питеру спросила:       — Так где, вы сказали, Римус?       Сириус пожал плечами.       — Не знаю, — тут же соврал он. — Но где-то он точно есть. Мало ли какие у него дела.       Лили нахмурилась. По взгляду мальчика она быстро поняла, что он говорит неправду. Он не только знал, где сейчас Римус, но и имел представления о том, какие у него дела. Девочка вдруг поняла, что надеется, что где бы Римус ни был и чем бы ни занимался, он не попал в неприятности.       — Ладно, если вдруг его увидите, передайте, что я спрашивала.       Сириус кивнул.       — Я непременно ему передам.       Когда Лили ушла, мальчик вздохнул и повернулся к Питеру.       — Вроде обошлось.       Питер оторвался от тщательно пережевываемого тоста.       — Что обошлись? — спросил он с набитым ртом.       — Не важно, — ответил Сириус, надеясь, что тост, который ест Питер, не один из тех, что побывали на полу.       Узнавать он не решился. Некоторые вещи лучше не знать.

* * *

      Уже близился обед, когда Джеймс наконец вернулся в башню Гриффиндора. Едва переступив порог спальни, он швырнул на пол сумку и тут же свалился на кровать.       — Как прошло? — спросил Питер, отрываясь от домашних заданий.       — Мне назначили целую кучу отработок, — монотонно ответил Джеймс, глядя в потолок, и вздохнул: — МакГонагалл был в ярости.       — Мне жаль, приятель, — сказал Сириус, изучавший каталог метел. — Но хотя бы ты можешь чувствовать удовлетворение от того, что старину Нюнчика тоже накажут, верно?       Джеймс снова тяжело вздохнул.       — Не удивлюсь, если для него все обойдется.       — Что? — Сириус уронил каталог. — С чего вдруг он останется ненаказанным? Слизнорт настолько мягкий?       Ну, если верить Слизнорту, драка между студентами — это не что-то прям уж ужасное, — ответил Джеймс. — Он даже был не против послушать подробности. Они со Снейпом ушли от Флитвика еще до того, как появилась наша.       — Он очень мягкий, — пробормотал Сириус.       — Потом пришла МакГонагалл, а вы ее сами знаете. Прочитала мне лекцию про дуэльный этикет, сообщила, что я подвожу свой факультет. Короче, у меня отработки сегодня и завтра, а Снейп вышел сухим из воды!       — Это же нечестно! — возмутился Сириус. — Ты сказал МакГонагалл?       Джеймс закатил глаза.       — Сказала, что наказания для слизиринцев определяет их декан, и, если Слизнорт решил, что так правильно, это его дело, но она — как декан Гриффиндора — драк не потерпит, — Джеймс похоже изобразил акцент профессора.       Питер хихикнул.       — Мерлинова борода! — воскликнул Сириус. — Им нужно что-то с этим сделать!       Джеймс пожал плечами.       — Пока во всяком случае выходит, что я буду чистить награды, пока Снейп занимается, чем там его скользкой душе угодно.       Мальчик отвернулся к стене, давая понять, что продолжать разговор не намерен.