Marauders: Year Two

      Голос Джеймса эхом разносился по тоннелю:       — Черт возьми… Мы уже целую вечность идем.       На самом деле прошло не многим больше десяти минут. Палочки освещали корни, камни и земляные стены тоннеля. Питер опасливо поглядывал наверх, боясь, что своды могут в любой момент начать осыпаться.       — Сколько там еще? — ныл Джеймс.       — Не так много, — ответил ему Римус. — Мы уже почти на месте.       — Наверное, это самый длинный тоннель на свете, — пожаловался Джеймс.       — Где твоя жажда приключений? — поинтересовался Сириус, поворачиваясь к другу и направляя палочку ему в лицо.       — Не тыкай в меня этой штукой, Блэк, — произнес тот с притворной злостью в голосе. — Если, конечно, не хочешь на дуэль вызвать?       — Думаешь, я испугаюсь? — парировал Сириус. — Я видел твою схватку с Нюньчиком. И вовсе не впечатлен.       — Вот как? — Джеймс тоже поднял палочку.       Римус прочистил горло. Оба мальчика тут же посмотрели на него.       — Если вы не слишком заняты, мы на месте, — Римус взмахнул рукой, указывая на дверцу.       — Ура! — воскликнул Джеймс, протискиваясь мимо Питера.       Сириус ухмыльнулся.       — Тебе повезло, Поттер. Иначе валялся бы сейчас в грязи!       И вот всего несколько секунд погодя, четверо мальчишек стояли посреди маленькой кухоньки Визжащей Хижины.       Здесь царил настоящий бардак. Ничего удивительного, если учесть, что на протяжении года здесь регулярно бывал оборотень. Обломки мебели, обрывки бумаги, осколки покрывали пол. Кое-где виднелись следы крови — следствие того, что временами Римус кусал себя самого. Окна были заколочены, занавески — порваны. В углу комнаты валялся небольшой комок из одеял, усыпанный шерстью.       — Линяешь, приятель? — спросил Сириус, нервно усмехнувшись.       Впервые они столкнулись с настоящим доказательством обращений Римуса. Впервые в жизни ребята оказались вблизи от волчьей стороны своего товарища. Римус понимал это и чувствовал себя ужасно неловко. Он ужасно жалел, что привел их сюда — в свое «логово». Раньше единственным человеком, знавшим, на что он способен в этом состоянии, была его мама. Мальчик опустил глаза, не желая видеть выражения лиц друзей. Особенно, Питера. Питер был без сомнений в ужасе.       Заметив переживания Римуса, Джеймс предпринял попытку поддержать его.       — Здесь круто! — сказал он, оглядывая помещение еще раз. — Мрачновато, конечно, но в остальном здорово! Похоже на клубный домик, верно? — мальчик поднял опрокинутый, но не сломанный стул и сел на него. — Я бы не отказался бывать тут каждый месяц.       Римус нахмурился.       — Даже если твоя кожа будет рваться от растущей шерсти, ноги превратятся в лапы, и ты будешь грызть в безумстве собственную плоть?       Ребята замерли, глядя на Римуса с удивлением и ужасом — ужасом куда большим, чем тот, с которым разглядывали саму хижину. Взгляд Сириуса остановился на руках друга. Мальчик припомнил его шрамы.       — Я к тому, что это вовсе не игра и абсолютно не весело, — пробормотал Римус, отворачиваясь от остальных. — Я хожу сюда не за приключениями. То, что происходит здесь со мной — ужасно и очень болезненно. Я ненавижу бывать здесь. Ненавижу себя, когда я здесь. Просто посмотрите на то, что я такое.       Он махнул рукой указывая на ужасный разгром, творящийся в хижине. Наклонившись, подобрал с полу одну из порванных книг. Это был прошлогодний учебник по Истории Магии. Мальчику тогда пришлось писать домой, чтобы мама прислала новый. Римусу было больно думать о том, сколько всего он за свою жизнь умудрился уничтожить. А его родители даже не пожаловались на это ни разу.       — Ты говорил профессорам, что твою домашку съела собака? — ухмыльнувшись, спросил Сириус и указал на учебник.       Римус швырнул книгу в корзину для мусора.       — Давайте, пожалуйста, вернемся в замок? — попросил он.       — Я просто шутил, Рим, — сказал Сириус. — Хотел немного атмосферу разбавить, понимаешь? — он ткнул Римуса локтем в бок. — Ты же понимаешь, что мы не осуждаем тебя, правда?       Римус кивнул, но было видно, что он не до конца верит.       — Хочешь нанести этот ход на карту? — спросил Джеймс.       Римус, поколебавшись, вытащил карту и взглянул на пергамент.       — Давайте. Только хижина не войдет. Она слишком далеко от школьной территории.       Мальчик подошел к столу, расстелил пергамент, вытащил перо и замер в нерешительности, занеся его над Гремучей Ивой.       — Что если она попадет не в те руки? — спросил он, глядя на остальных. — Что если мы ее вдруг потеряем, а кто-нибудь найдет и решит проверить ход? Что если это произойдет в полнолуние, и я…?       — Давайте надеяться, это будет кто-то из слизиринцев, — пошутил Сириус и рассмеялся.       Джеймс взял Римуса за руку.       — Я этого не допущу, приятель. Мы убедимся, что карта будет в полной безопасности. А если вдруг кто-то попытается спуститься сюда, я лично остановлю его. Мы защитим тебя.       Римус сделал глубокий вдох.       — Хорошо, — сказал наконец он и легким росчерком пера нанес на карту тоннель, ведущий от Гремучей Ивы к краю карты.       Затем с помощью заклинания высушил чернила и, сложив пергамент, убрал карту обратно. Остальные ребята столпились вокруг него. Питер жевал печенье, что так удачно оказалось у него в кармане. Джеймс ободряюще улыбается. Сириус с искренним любопытством изучает комнату. Римус и сам вдруг улыбнулся. Мальчику вдруг подумалось, что может в следующий раз, оказавшись здесь в одиночестве, он вспомнит, как был тут с друзьями, и возможно, это поможет сохранить рассудок. Вдруг повезет.       Смеясь и шутя, мальчики двинулись в обратный путь. Джеймс и Сириус напевали какую-то маггловскуй песню, услышанную по принадлежащему Лили радио.       Питер повернулся к Римусу и предложил ему печенье из кармана. Тот согласился. Они шли, ели и наблюдали за своими товарищами. Печенье слегка пострадало, пока находилось в кармане, но все равно оставалось очень вкусным. Римус вдруг подумал, что и мечтать не мог бы о друзьях лучше, чем эти. Судя по улыбке Питер думал примерно о том же.       Когда они добрались до конца тоннеля, Римус показал ребятам рычаг, обездвиживающий Гремучую Иву, а затем они выбрались на поверхность. Питера, правда, пришлось подталкивать. Последним выбрался Сириус. Стоило только ему оказаться снаружи, проход закрылся. Ребята выбежали из-под дерева и, по-прежнему смеясь и напевая, побежали к замку. Они были так увлечены, что совершенно забыли надеть мантию-невидимку.       Джеймс толкнул дверь и первым вошел в замок. Остальные последовали за ним. Только дверь за мальчиками закрылась, как вдруг совсем рядом раздалось чье-то покашливание.       — Черт возьми, — пробормотал Джеймс.       Медленно обернувшись, четверка увидела сидящего на лестнице и почесывающего за ухом свою кошку Филча. Миссис Норрис громко замурчала, тоже заметив ребят.       — Надо же! — произнес Филч, улыбнувшись так, что его золотой зуб зловеще блеснул в свете факела. — Думали, сегодня хорошая ночь для прогулки?       — На самом деле, сегодня холодновато, — смело ответил Джеймс. — Пожалуй, мы вернемся в постели. Спасибо, что подождали нас.       Сказав это, мальчик направился к лестнице. Остальные же застыли на месте, не в силах поверить в то, что их друг делает это не самом деле.       Филч же просто вытянул руку, останавливая Джеймса на полпути.       Но как бы ни была ужасна отработка с Филчем — а она был хуже любой другой, попадавшейся мальчикам — оно того стоило. Когда в конце ноября Римус спускался в тоннель один, с ним были воспоминания о походе сюда с друзьями. А затем, когда превращение состоялось и он с воем носился по Хижине, вдруг уловил странный запах. Вдруг замер на месте, тяжело дыша. Прижав нос к полу, принюхавшись, он обнаружил гриффиндорский галстук, выпавший из кармана Сириуса. Волк, которым был Римус Люпин, понюхал его, потрогал лапой, и вдруг его захлестнули воспоминания о друзьях. Для кого-то это немного, но в ту ночь для Римуса было всем потому, что на мгновение — сколь бы коротким оно ни было — он был собой. Такая вот яркая точка седи темноты, окружавшей его со всех сторон.