Marauders: Year Two

      До зимних каникул оставалась всего пара дней. Мальчишки сидели в спальне, собирали вещи, готовясь к отъезду в Лондон. Сириус был настолько поглощен своими переживаниями по поводу предстоящего возвращения на Гриммо, 12, что совершенно забыл про свой план. Вспомнил о нем он только, когда Римус вдруг произнес:       — Ну… Счастливого вам всем Рождества… А мне уже пора, наверное.       — Счастливого Рождества! — торопливо ответил Питер, мыслями уже прибывавший дом, за накрытым матерью праздничным столом.       Сириус выронил книги, что собирался убрать в чемодан — он единственный планировал взять с собой учебники, чтобы иметь возможность заниматься хоть чем-то полезным, сидя безвылазно в своей комнате. Трансфигурация с глухим стуком упала на пол.       — Уже?!       — Ага, — кивнул Римус. — Мне еще вчера стоило, чтобы улизнуть незамеченным, но тогда было слишком холодно.       — Черт! — воскликнул Сириус, вспомнив про одеяло, которое они с Джеймсом так и не раздобыли. — Я просто отвратительный друг.       Римус был крайне озадачен.       — Что?       Джеймс тоже выглядел виновато.       — Мы собирались стащить для тебя одеяло из прачечной, — пояснил он. — Разумеется, чистое, — добавил, немного подумав.       — Для Визжащей Хижины, — продолжил Сириус. — Чтобы там тебе не было так зябко.       Римус улыбнулся.       — Я очень ценю вашу заботу, — сказал он.       — Но мы ведь ничего не сделали! — недоуменно проговорил Сириус.       Римус пожал плечами.       — Иногда мысли тоже считаются.       Ночью, когда все уже заснули и лишь только свет практически полной луны серебрил пустующую кровать, в спальне воцарилась тишина. Проснувшийся вдруг Сириус сел и, обведя взглядом спящих товарищей, внезапно поежился, представив, насколько холодно и тоскливо должно быть сейчас Римусу, если даже тут было довольно прохладно.       — Черт возьми, — пробормотал мальчик, потирая замерзшие ладони.       От родившейся в голове картинки с полу обледеневшим другом ему стало не по себе. Мальчик вскочил с постели и, подойдя к Джеймсу, потряс друга за плечо.       — Джеймс. Проснись.       Но Джеймс только перевернулся на другой бок и поплотнее закутался в одеяло. Сириус нахмурился.       — Джеймс, вставай. Нам нужно достать одеяло.       Но, несмотря на все прилагаемые усилия, Джеймс не просыпался — только бормотал что-то про квиддич.       — Ладно, — тяжело вздохнул Сириус. — Сам, так сам.       Он выскользнул из спальни и осторожно, стараясь не шуметь, двинулся к Залу Трофеев. К счастью, по пути мальчику не встретилась ни одна живая душа. Остановившись рядом с временно пустующим портретом Скримгеора и прошептав: «Беати Пасифиси», мальчик нырнул в открывшийся проход. Теперь, когда рама вновь заняла свое место, он чувствовал себя гораздо лучше.       Никогда прежде ему не доводилось бывать в прачечной, а потому Сириус замер на краю кажущейся бездонной ямы, рядом с обозначающим ее синим пламенем. Осторожно подойдя ближе, он заглянул через край, пристально всматриваясь в темноту. Теперь вдруг стало ясно, что задача не так проста, как казалось. Мальчик не раз прокручивал в голове момент, когда Джеймс без колебаний сиганул туда, чтобы спасти Питера. Теперь Сириусу казалось, что это был самый смелый и одновременно безрассудный поступок, какой только можно вообразить.       Но сейчас речь шла не о Питере. Спасать предстояло Римуса. К тому же, в отличие от Джеймса, он знал, что ждет внизу. Сделав глубокий вдох, он прыгнул вперед так, словно собирался нырять в воду.       Мальчик падал вниз. Встречный ветер развевал волосы и полы пижамной куртки. Рефлекторно Сириус попытался схватиться за что-нибудь, замедлив тем самым падение, но стена была совершенно гладкой. К тому же, она приближалась, заставляя переживать о магических свойствах помещений в школе. Что если спуск ведет в прачечную лишь иногда? Что если он никогда не закончится, и Сириус будет лететь вниз, пока не окажется в центре Земли и не сгорит заживо в магме? Но прежде, чем мальчик успел по-настоящему запаниковать, он вдруг почувствовал, как прохладная стена за спиной постепенно переходит в горку, падение сменяется скольжением, словно он очутился вдруг в каком-то странном парке аттракционов. А затем плюхнулся в бак с грязным бельем.       Мальчику потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Полежав немного в тепле простыней и одежды и убедившись, что ноги не подведут его, Сириус осторожно выбрался наружу. Он огляделся.       Все было в точности, как описывали Джеймс и Питер: пледы и простыни летали туда-сюда, сушились, гладились, складывались в специальные корзины для домовых эльфов, что потом разнесут вещи по владельцам. Здесь пахло чем-то сладким и чуточку цитрусовым. Сириус тут же принялся осматривать помещение, заглядывая в мешки и корзины, исследуя их, пока не нашел то, что искал — маленький мешок с одеялами. Мальчик завязал его, перекинул через плечо и поспешил к двери в противоположном конце помещения.       В коридоре было темно. Сириус не был уверен, что знает, где именно находится, но, вопреки опасениям, достаточно быстро нашел путь к выходу на улицу. Немного поколебавшись, он открыл массивные деревянные двери. Снаружи было невероятно холодно. Сириус одел самую теплую из своих мантий, но все равно мерз. Хрустя снегом, мальчик бежал по двору. Гремучая Ива стояла неподвижно. Ветки и листья ее покрывал иней. Сириус слепил снежок и, прицелившись, кинул его в узел, указанный когда-то Римусом. Промазал.       Несколько неудачных попыток спустя руки мальчика покраснели от холода, пальцы почти ничего не чувствовали. Но он не сдавался. Он просто обязан попасть по этому гребаному дереву! Мальчик в семнадцатый раз слепил снежок, прицелился и… Снова промазал. «Должен быть какой-то еще способ», — подумал он, засовывая руки в карманы в попытке хоть немного отогреть их. Пальцы коснулись чего-то твердого. Палочка! У Сириуса появилась идея. Он слепил еще снежок.       — Вингардиум Левиоса, — прошептал он, зачаровывая шарик.       Мальчик направил его так, чтобы снежок прилетел точно в узел, а затем отменил заклинание, позволяя ему упасть. На этот раз ему сопутствовал успех. Ива дернулась и замерло теперь в совершенно иной позе.       Крайне довольный и гордый собой, Сириус подобрал мешок и прыгнул в открывшийся проход, в темноту тоннеля.       Сейчас, когда он был тут один, проход казался куда более длинным и мрачным, чем в прошлый раз. Мысль о том, что Римусу приходится ходить так каждый месяц, заставляла сердце сжиматься. Мальчик крепче стиснул мешок, еще сильнее убеждаясь в том, что поступает правильно. Он представил себе Римуса, лежащего, свернувшись клубочком, возможно, с одним из своих учебников в ожидании выхода полной луны. Он почему-то не подумал даже, что превращение уже могло начаться.       Ни на секунду.       Добравшись наконец до конца, Сириус поставил мешок на землю, толкнул ведущий внутрь хижины люк, снова подобрал мешок и приготовился лезть.       — Римус? — крикнул он в темноту, поднимаясь наверх.       Затем он поднял мешок одеял. В Визжащей Хижине было очень холодно. Изо рта мальчика вырывались облачка пара.       — Римус, это я, Сириус. Здесь чертовски холодно… Я принес тебе одеяла.       Он огляделся по сторонам, но нигде не увидел товарища.       Сказать по правде, мальчик чувствовал себя так, словно незаконно вломился в чужое жилье. Он осторожно прошел на кухню, поставил мешок на перевернутый стол. На полу он заметил сумку Римуса. Книги из нее были рассыпаны по полу. Холодный, голубоватый лунный свет был единственным источником освещения кроме палочки Сириуса.       — Римус? Привет?       Скрипнувшая половица стала единственным ответом.       Сириус обернулся и увидел самое жуткое существо в своей жизни. Облезлое, со странными кровоподтеками на ногах, клокастым серым мехом и жуткими желтыми глазами. Это существо совершенно не было похоже на Римуса Люпина. Сириус вздрогнул. Он вспомнил вдруг кошмар, приснившийся ему в прошлом семестре, — про материнскую библиотеку и нападение оборотня. В жизни было также страшно, как тогда. И даже страшнее, когда существо двинулось в его сторону, широко раскрыв пасть.       Сириусу чудом удалось отпрыгнуть в сторону. Мальчик упал на пол, перекатился и снова вскочил на ноги в паре футов от влетевшего в стол оборотня. Книги, все еще валявшиеся на полу, разлетелись в стороны. Некоторые в процессе лишились обложек, а одна даже улетела в противоположный конец комнаты. Волк поднялся на ноги и повернулся к Сириусу. В глазах его горела первобытная ярость. Мальчик почти физически чувствовал ее.       — Римус, это я, — с мольбой в голосе произнес он, вжимаясь в стену.       Оторванные обои полосами свисали с нее. Глаза мальчика скользнули к люку, дорогу к которому, обнажив клыки, глухо подвывая, преграждал оборотень — Сириус не мог заставить себя думать о нем, как о Римусе.       — Мерлинова борода, — никогда прежде мальчику не было страшно настолько. — Римус, пожалуйста, — взмолился он. — Это же я… Сириус. Твой приятель. С Гриффиндора. Ну, знаешь, мы живем в одной комнате. Дружим. Ты отличный друг, — оборотень шагнул вперед, и Сириус вздрогнул. — Ты же Римус Люпин. Ты хорошо знаешь меня. Пожалуйста, Рим, вспомни, кто ты!       Но во взгляде волка не промелькнуло и тени узнавания.       Сириус знал, что у него есть всего три варианта. Он мог остаться тут, позволив оборотню укусить себя и (возможно) убить. Мог схватить что-нибудь — книгу, или стул, или еще что — врезать оборотню и бежать, рискуя разозлить его еще сильнее. Или можно попытаться отманить его в сторону, открыв себе путь к двери люка.       Сириус осторожно двинулся вдоль стены, чувствуя на себе тяжелый взгляд вычисляющего направление удара волка. В любую секунду он мог рвануть вперед, и тогда для мальчика все будет кончено. Он вытянул вперед руку.       — Хо… хороший песик, — прошептал он. — Хороший.       Голос дрожал. Мальчик двигался дальше, спиной прижавшись к стене, боясь, что ноги могут подвести его. Всего пара футов. Совсем немного. Он точно справится. Но сможет ли добежать до люка раньше, чем оборотень схватит его? В этом он уже не был так уверен. Оборотень тоже не стоял на месте, сохраняя расстояние между ними неизменным. Слюна капала из его пасти.       И вдруг волк прыгнул. Оттолкнувшись мощными конечностями от пола, он полетел вперед. К счастью, Сириус успел заметить напряжение его мускулов и рухнул на пол, больно ободравшись о деревянный пол, перекатился вперед, по направлению к люку. Волк отскочил от стены и снова кинулся на мальчика, обнажив огромные желтые клыки. Сириус поспешно распахнул дверцу и стремительно рухнул в туннель. Боясь, что оборотень последует за ним — и что тогда? Он будет обречен! — Сириус захлопнул дверцу. Волк оказался удивительно быстрым: пусть он не успел проникнуть внутрь, но длинные острые когти зацепили руку мальчика, оцарапав того до крови. Сириус вскрикнул от боли, но, совладав с собой, сумел запереть дверцу. Далось ему это не просто: оказавшийся удивительно сильным волк оказывал отчаянное сопротивление.       Наконец, одержав верх, Сириус рухнул на пол, схватившись за раненную руку. Он слышал, как наверху скребется и воет разозленное существо. Мальчику вдруг подумалось, что он может суметь сломать дверцу и пробраться в туннель. Сердце чуть не остановилось. Мальчик вскочил на ноги и, капая кровью из разорванной руки на пол, ломанулся вперед, к выходу. Голова сильно кружилась, и он чудом добрался до конца прохода. Когда Сириус, нажав на потайной рычаг, выбрался наружу, легкие его горели. Он выкатился на снег, оставляя на нем кровавые следы, скуля от боли. Мальчик оглядел свое ранение: четыре глубокие, кровоточащие царапины.       Сириус понимал, что ему нужно к мадам Помфри. Других вариантов у него не осталось. Иначе он может потерять слишком много крови. Мальчику казалось, что он уже потерял немало. Но что он скажет, оказавшись в Больничном Крыле? Что если, взглянув на рану, мадам Помфри поймет, что ее оставил оборотень? Что будет тогда с Римусом? Работает ли царапина также, как укус? Он брел по снегу к дверям замка. Из-за холода и боли двигаться быстро не получалось. Перед глазами плыло.        Сириус упал на лестнице. Один. Два. Три раза. Он почти полз. Рука отдавалась болью, каждый раз стоило ей коснуться каменной поверхности. Мальчик очень устал.       — Черт возьми, — голос доносился, как казалось Сириусу, издалека. — Что с тобой приключилось?       Сириус собрал все свои силы, чтобы взглянуть на говорящего. Это был Дерек Белл. Но что он забыл снаружи в такой поздний час? Долго гадать не пришлось, силы окончательно покинули мальчика, и он потерял сознание.