Marauders: Year Two

      То, что утром Сириуса не оказалось в постели, удивило Джеймса, но, немного поразмыслив, тот пришел к выводу, что друг, должно быть, просто спустился на завтрак раньше, не дожидаясь, пока проснутся остальные. Мальчик растолкал Питера, и вместе они отправились в Большой Зал. Однако за столом Гриффиндора не было почти никого, если не считать Алекса, уткнувшегося в книгу и с отсутствующим видом помешивавшего овсянку. Джеймс нахмурился. Взяв себе на тарелку немного жаренного бекона, он сел. Питер пристроился рядом.       — Как думаешь, где Сириус? — обеспокоенно спросил у него Джеймс.       Но Питер был слишком поглощен намазыванием масла на хлеб, чтобы думать о таких серьезных вещах.       — Может, решил поговорить с кем-нибудь из учителей? — беззаботно предположил тот. — Уверен, он скоро вернется.       Джеймс задумчиво прожевал бекон. Смутные картинки, фрагменты то ли сна, то ли воспоминаний роились где-то на самом краю сознания. Кажется, Сириус пытался разбудить его, а он не проснулся. Не оформившаяся пока до конца догадка возникла вдруг в голове. Неужели Сириус все-таки отправился за одеялом для Римуса? Может он заблудился где-то по дороге в прачечную? Спустился не в ту яму в проходе? Все внутри сжалось от беспокойства за товарища.       — Питер, — прошептал Джеймс. — Сириус пытался тебя разбудить ночью?       Питер поднял взгляд. Щека его была перемазана маслом.       — А?       Джеймс вскочил из-за стола.       — Мне нужно найти Сириуса, — сказал он из-за волнения чуть громче, чем стоило бы.       Нужно взять с собой метлу. Обыскать все ямы в том чертовом тоннеле, если потребуется. Возможно, он опоздает на поезд, но это ерунда. Нужно любой ценой найти друга. Мальчик направился к выходу.       И тут раздался вдруг голос Алекса.       — Он в Больничном Крыле, вы разве не знали?       Джеймс замер на месте, развернулся и поглядел на семикурсника. Алекс отложил свою книгу в сторону и теперь тоже смотрел на Джеймса. Во взгляде его читалось сочувствие.       — В Больничном Крыле? — переспросил Джеймс, тревожась еще сильнее, чем прежде. — Как он туда попал? Что с ним?       Алекс только пожал плечами.       — Не знаю. Когда Дерек нашел его, он был без сознания. Я слышал, что…       — Черт возьми! — перебил его Джеймс.       Сорвавшись с места, он помчался прочь из Большого Зала. Паника захватила его настолько, что не осталось сил слушать, что хочет сказать Алекс. Что за кошмары скрывают эти проклятые ямы? Питеровы дурацкие опасения насчет дракона вдруг перестали казаться настолько дурацкими. Джеймс несся по коридорам и лестницам, чудом уклоняясь от идущих на завтрак потоков сонных студентов. Возмущенные возгласы когтевранцев и гриффиндорцев неслись за ним вслед, но мальчику не было до того никакого дела.       — Куда ты так несешься? — донесся вдруг до него удивительно бодрый по сравнению с остальными голос Лили Эванс.       — С Сириусм что-то случилось, — ответил Джеймс, не вдаваясь в подробности, которых и сам не знал.       Перескочив через несколько ступеней сразу, он наконец очутился на нужном этаже. Изрядно запыхавшийся, он распахнул двери и вихрем ворвался во владения мадам Помфри.       Сириус сидел на кровати рядом с окном. Рука его была перевязана. Рядом стояла глубокая тарелка с горячим бульоном, который мальчик ел, держа ложку в здоровой руке. Мадам Помфри, искавшая что-то среди многочисленных склянок, стоявших на полках, посмотрела на Джеймса с крайней степенью неодобрения.       — Никаких посетителей, — сказала она.       Но Джеймс уже стоял у кровати друга.       — Сириус? Что с тобой случилось? — спросил он, понизив голос до едва слышного шепота. — Ошибся с ямой в проходе?       Сириус покачал головой, а затем взглядом указал на спешащую к ним мадам Помфри.       — Ему необходим покой, — довольно резко произнесла та, строго глядя на Джеймса. — Своим присутствием вы едва ли сумеете помочь ему, мистер Поттер. Потому марш отсюда. Идите собирать вещи.       — Увидимся в поезде, — сказал Сириус.       Джеймс кивнул.       — В том же купе, что всегда, — сообщил он и под пристальным взглядом мадам Помфри покинул Больничное Крыло.       Снаружи его ждала Лили. Вид у девочки был встревоженный.       — Как Сириус? В порядке? — спросила она, пристраиваясь к бредущему прочь по коридору Джеймсу.       — В полном, — со вздохом ответил Джеймс, раздраженный отвлекающим от размышлений о том, что же все-таки могло произойти с его другом, присутствием девочки.       Мальчику хотелось верить, что там не было ничего такого, что можно было бы предотвратить, окажись там кто-нибудь кроме Сириуса, проснись Джеймс тогда. Эти размышления лишь добавляли раздражения.       — Что с ним случилось? — не отставала Лили.       — Без понятия. Помфри выкинула меня раньше, чем мы успели поговорить. Заметила, наверное, что я недолго.       — Да, конечно, но… — интонации Джеймса совершенно сбили Лили с толку.       — Рука, — пожал плечами мальчик. — У него что-то с рукой. Она вся бинтами замотана. Помфри собиралась дать ему какое-то зелье, так что уверен, все будет нормально. Он сказал, что будет на поезде, и она не поправила, так что… — ребята остановились у подножия лестницы. — В любом случае, приятного аппетита, — сказав это, Джеймс унесся в направлении башни прежде, чем девочка успела спросить что-то еще.       Лили тяжело вздохнула и продолжила путь в Большой Зал. Чувствовала себя она теперь не менее потеряно, чем Джеймс. На секунду девочка подумала о том, чтобы вернуться к Больничному Крылу и попытать счастья самой, но так и не решилась, в самом деле отправившись на завтрак. «К тому же, — решила она. — Всегда можно спросить у Римуса».       Но Римуса за столом не оказалось.       Был только Питер Петтигрю, уже поднимавшийся из-за стола и собиравшийся на выход, но Лили не знала, как завязать с ним разговор. Питер казался ей слишком странным. Было в нем что-то такое, что заставляло девочку чувствовать себя неловко. Поэтому она дала ему уйти, даже не попытавшись задержать.       Девочка внимательно оглядела Большой Зал в надежде найти все-таки Римуса, но его нигде не было. Лили пришла к выводу, что он, должно быть, уже доел и вернулся в Башню Гриффиндора. Поэтому она тоже засобиралась туда. На первом этаже было людно — ученики Хогвартса потихоньку готовились к отправке на станцию в Хогсмид. Лили заметила Филча с огромным списком, где были отмечены все отбывающие, в руках. В том, что она сейчас не с ними было что-то очень странное. И все-таки в этом году она оставалась на каникулы в замке.       Родители — девочка была полностью уверена в этом — были расстроены ее письмом, а вот Петунья — едва ли. Сказать по правде, именно она и стала причиной такого решения. С тех пор, как Лили сообщила домой, что прошла в факультетскую команду, каждое письмо от родных непременно включало восторги по этому поводу. Наверняка, когда она окажется там, все станет еще хуже. Вспомнив, как прошли летние каникулы, когда родители днями на пролет восхищались магическими способностями Лили, девочка решила сделать сестре лучший Рождественский подарок: избавить от своего присутствия до самого лета.       Она надеялась только, что здесь, в Хогвартсе, ей не будет одиноко.       Однако, похоже, в этом году тут оставалось немало студентов. По дороге в Башню Лили заметила парочку когтевранцев. Она точно знала насчет трех других девчонок со своего факультета (в том числе Али Превитт, чьи родители решили, что в школе будет безопаснее, чем в Лондоне).       У входа в гостиную Лили оказалась как раз тогда, когда из нее выходили Питер и Джеймс. Через плечо Джеймса была перекинута книжная сумка, из которой торчал рукав пижамной кофты. Мальчик вел спор с Питером по поводу огромного чемодана, что им приходилось тащить вдвоем.       — Ты уезжаешь ненадолго, — возмущался Джеймс. — Почему не взять только пару самых необходимых вещей? Он чертовски тяжелый. Ты что гиппогрифа туда запихал?       — Мне это нужно! — возражал Питер, пытаясь протолкнуть чемодан в проход. — Мне нужны все мои вещи!       — Серьезно? — спросил Джеймс, помогая товарищу. — Или ты просто упертый маленький… Привет, Эванс.       — Привет, — поздоровалась девочка.       — Пришла за сумками? — сейчас Джеймс звучал куда дружелюбнее, чем раньше, и Лили невольно поразилась этой его перемене настроений.       — Я остаюсь на каникулы, — ответила она.       Джеймс кивнул.       — Точно. Не знал. В любом случае, здорово. Говорят, украшают замок просто бесподобно.       Лили улыбнулась.       — Здорово. Я обожаю елки. Особенно, гирлянды. Будь моя воля, круглый год не убирала бы.       Питер тем временем совладал, наконец, со своим багажом, но, не удержавшись, рухнул сверху и теперь поднимался на ноги.       — Надеюсь, вы тоже хорошо проведете время со своими семьями. Слышала, ты говорил, Сириус тоже домой поедет?       — Ага, — ответил Джеймс, бросив недовольный взгляд на Питера. — А вот Римус останется.       Это была именно та информация, на которую рассчитывала девочка. Она была рада, что не останется на каникулы совершенно одна, что как минимум с кем поговорить будет.       — А где он? — спросила она. — На завтраке я его не видела.       Джеймс на секунду нахмурился.       — Я… Без понятия, — сказал он. — Где-то рядом, полагаю.       — Ох, — в голосе Лили слышалось сомнение.       Еще одно загадочное исчезновение Римуса Люпина? Она попыталась вспомнить, когда видела его в последний раз, и пришла к выводу, что не позже вчерашнего завтрака. Куда же он каждый раз девается?       — Ладно, мы пойдем, — сказал Джеймс, махнув рукой в сторону, уже успевшего оттащить свой чемодан почти на пять футов. — Иначе до станции доберемся как раз к Рождеству. С наступающим!       Попрощавшись с Лили, он нагнал Питера, а затем взялся за чемодан с другой стороны.       — Вингардиум Левиоса, — произнесла Лили, направляя палочку на доставляющий проблемы объект. — Счастливого Рождества, Поттер… Питер.       Развернувшись, девочка шагнула в проход.       — Спасибо, Эванс, — крикнул ей вслед Джеймс. Прежде, чем портрет встал на место девочка услышала, как он бормочет: — И как мы сами не додумались.       Убедившись, что Римуса в самом деле нет в гостиной, Лили поднялась в спальню и, устроившись у окна, стала смотреть на занесенные снегом школьные земли, Запретный Лес и Гремучую Иву. Мимо пролетела маленькая птичка, несшая в клюве длинного червяка. Птичка юркнула в небольшое отверстие под крышей одной из башен, и девочка, увидев это, улыбнулась. Снова посмотрев на землю, она увидела на краю леса Хагрида, рубящего ель, и невольно задалась вопросом, не для того ли он делает это, чтобы потом украсить замок.       Заскучав, Лили взялась за учебник по Истории Магии и, положив его на колени, принялась читать про каких-то древних героев. Солнце поднималось все выше. Морозные узоры на окнах начали таять. Увлекшись, девочка в одни заход прочитала все заданное на каникулы и даже не заметила, что уже подошла пора обеда. Лишь когда живот недовольно забурчал, она вспомнила наконец про время. Девочка потянулась, положила книгу рядом с собой.       Лили уже собиралась отправляться в Большой Зал, как вдруг заметила кого-то снаружи, рядом с Гремучей Ивой. Этот кто-то был слишком мал, чтобы быть Хагридом, уже успевшим куда-то уйти. «Наверное, кто-то из учеников», — подумалось девочке. Но что он тогда там делает? Рядом с Гремучей Ивой! Дамбладор ясно сказал, что дерево опасно. Только профессор Вириди могла относительно спокойно находиться рядом с ним. Лили прильнула к окну. Загадочный ученик держался в тени у самых ветвей Ивы, явно не желая быть замеченным, но затем он вдруг вышел на свет.       Лили ахнула.       Это же Римус!       — Что, черт возьми, он там забыл? — пробормотала девочка, наблюдая за тем, как ее однокурсник бредет через снег по направлению к замку.       Лили стремительно вскочила, схватила шарф и помчалась вниз быстрее, чем когда-либо до этого. Она неслась, не обращая ни на что и ни на кого — в том числе, на проходящего мимо Северуса — внимания, пока не оказалась рядом с дверями, ведущими наружу. Девочка распахнула их в тот самый момент, когда Римус уже начал подниматься по ступеням. Мальчик удивленно посмотрел на нее.       — Лили? — спросил он. — Куда ты спешишь?       — Вопрос… Вопрос скорее в том… В том, откуда ты? — произнесла та, пытаясь отдышаться.       Ответ на этот вопрос был готов заранее.       — Ходил провожать ребят на станцию.       Лили мотнула головой.       — Ты врешь, — заметила она.       — Вру? — нервно переспросил Римус. Когда он поднял руку, чтобы почесать затылок, Лили заметила на ней несколько свежих синяков и царапин.       Она кивнула.       — Джеймс и Питер ушли уже давно, а Сириус и вовсе был в Больничном Крыле, так что они никак не могли уехать вместе. К тому же, я видела тебя рядом с Гремучей Ивой, — девочка смерила его недоверчивым взглядом. — Что происходит, Римус? Откуда эти царапины?       Римус сглотнул, чувствуя, как сердце уходит в пятки.       — Я… Я не знаю, о чем ты, — пробормотал он, а затем попытался сменить тему. — Как Сириус оказался в Больничном Крыле? Что с ним случилось?       — Не знаю, — его же словами ответила девочка. — Почему ты ходил к Гремучей Иве?       — Я… работаю над дополнительным заданием, — на ходу придумал оправдание Римус. — Для Вириди. Про разновидности ив и…       Он отчетливо видел отразившееся на лице Лили недоверие. Мальчик остановился. Он не был уверен, что сможет найти слова, которые позволят выпутаться из сложившейся ситуации. Никто и никогда прежде не ловил его с поличным. Ему даже в голову не пришло обсудить с Дамбладором, что делать в подобной ситуации. Римусу стало дурно.       Лили скрестила руки на груди и вопросительно изогнула бровь.       Мальчик сделал глубокий вдох.       — Эванс… — на лице его явственно отразилась внутренняя борьба.       — Римус?       Римус вздохнул.       — Ладно. Хорошо. Только сначала мне нужно что-нибудь съесть Ты даже представить себе не можешь, какой я голодный. А потом найдем укромное место и поговорим. Наедине. Хорошо?       — Где укромнее-то? — спросила Лили, обведя двор рукой. — Кто нас услышит? Снег?       — Снег — нет, — ответил Римус. — А вот он может.       Он указал на что-то позади нее. Обернувшись, Лили увидела спешащего от двери в глубь замка Северуса. А ведь она даже не знала, что она тоже тут. Шпионит за ними. За ней! Девочка нахмурилась.       — После обеда, Лили, обещаю, я все тебе расскажу, — заверил ее Римус.