Marauders: Year Two

      Когда Лили и Римус вернулись в башню, Северус Снейп стоял у входа в гостиную Гриффиндора и спорил с Полной Дамой.       — Говорю же, я ее лучший друг! Она захочет меня увидеть. Просто приоткройте проход, чтоб я мог позвать ее. Мне даже в вашу чертову гостиную не нужно. Я даже не хочу туда. Я хочу, чтобы Лили Эванс вышла оттуда!       — Прости, но боюсь, это невозможно, — спокойно отвечала ему Полная Дама, обмахиваясь веером.       Северус сжал кулаки.       — Это не невозможно, — буркнул он. — Вы просто слишком старая, тупая и…       — Северус, — сердито окликнула его Лили.       Северус оглянулся и увидел идущих по коридору Лили и Римуса. Его обида и злость стали лишь сильнее, когда мальчик заметил, что они держатся за руки.       — Видишь? — возмущалась у него за спиной Полная Дама. — Как она может выйти поговорить с тобой, если она даже не внутри!       Она устроилась в кресле, очень довольная собой и своей маленькой победой.       — Где ты была? — более резко, чем следовало спросил Северус. — Я везде искал тебя.       — Похоже, что не везде, — холодно ответила девочка.       — Нам нужно поговорить, Лили.       — Мне нечего сказать тебе.       — Есть. Просто ты невыносимая…       Полная Дама прочистила горло.       — Да ладно вам! Вы даже не знали, что ее там нет, пока она не подошла.       — Хватит орать на нее, — вмешалась Лили.       — Спасибо, дорогая, — поблагодарила девочку Полная Дама.       — Неужели ты все еще дуешься из-за лета! Тебе пора бы уже остыть, — сказал Северус. — Я уже говорил, что моей вины тут нет. Я не был дома и не мог валяться с тобой у пруда, болтая о всякой чепухе. У меня были важные дела.       То, что Северус, похоже, не считал общение с ней важным, задело девочку, но указывать на это она не стала. Вместо того Лили ответила честно:       — Это не из-за лета. А из-за того, что ты шпионил за мной и Римусом. Сам со мной почти не разговариваешь и другим не даешь. Оно так не работает. Выбери что-то одно.       Северус поморщился.       — Я не против того, чтобы ты общалась с кем-то еще. Если не с ними, — он махнул рукой в сторону Римуса. — С ним и его компанией. Блэком и Поттером, — имена были произнесены с почти не скрываемой ненавистью. — Против Алисы я ничего не имел, верно?       — Нет, но теперь она мертва, верно? Потому, что Темный Лорд ее убил, — горячо возразила Лили.       — Темный Лорд не убивал ее, — сказал Северус.       — Убил. Она умерла.       — У Темного Лорда есть дела важнее, чем убийства подростков!       Лили почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.       — Ты что теперь в его фанклубе?       — Нет, — ответил Северус. — Но знаю о том, что он делает гораздо больше, чем ты. Ты ведешь себя глупо! И я не шпионил за вами, просто хотел убедиться, что ты в порядке. Я волновался! Что не удивительно, если учесть, как ты неслась. А вдруг тебе нужна была помощь! Я просто пытался быть хорошим другом.       — Тогда почему не показался? Почему молча наблюдал из угла? Может, если ты дашь им шанс Римус и Сириус тебе понравятся, — Джеймса Лили упоминать не стала потому, что сама не очень-то с ним ладила.       — Мы не такие плохие ребята, — смущенно улыбнулся Римус, тоже присоединяясь к разговору.       Северус посмотрел на него так, словно был крайне удивлен его присутствием. Взгляд задержался на грязной мантии гриффиндорца. На ней было даже несколько дырок. Выглядела даже хуже, чем у него самого. Северус сморщил нос.       — Уверен, что нет.       — Не будь так категоричен. Во всяком случае, ко мне они относятся лучше, чем ты. Во всяком случае, они писали мне летом…       — Так и знал, что ты все еще дуешься! — воскликнул Северус.       — И вовсе не дуюсь! — крикнула Лили.       Парочка четверокурсниц, подошедших к портрету, остановилась и с любопытством посмотрела на ребят.       — Здравствуйте, — обратился к ним Римус. — Не обращайте внимания на нас. Просто небольшая ссора.       Четверокурсницы переглянулись и, прошептав, чтобы не услышал слизиринец, пароль, ушли в гостиную.       Северус с легкостью мог бы заполучить пароль у любой из них, если бы захотел опуститься так низко. Он был более чем уверен, что в голове у них ничего нет, кроме песенок, что крутят по радио, и всяких косметических чар. О чем вообще волнуются гриффиндорцы в своей высокой башне? Наверняка, забраться к ним в голову будет совсем несложно. Другое дело слизиринцы, у которых целая революция намечается, настоящее тайное движение, частью которого можно быть. Они были частью чего-то большого, чего-то куда более важного, чем эти придурки могли себе представить.       Римус повернулся к Северусу.       — Смотри, — вздохнув произнес он. — Вам двоим не стоит так ссориться. Вы же друзья и, как я понял, давние, верно?       Лили скрестила на груди руки.       — А по его поведению и не скажешь.       — Больше двух лет, — ответил Северус. — Три лета тому назад.       Он хорошо помнил, как впервые увидел Лили Эванс — помнил, как на секунду весь мир остановился, когда их взгляды встретились. Длилось это всего пару мгновений, но Северус отчетливо понял, что жизнь его больше не будет прежней — она словно разбилась на две эпохи. До и После. Жизнь без Лили и Жизнь с Ней.       Лили посмотрела на мальчика, удивленная тем, что он помнит так точно, сколько прошло времени. Она сама не помнила. Для нее не было особой разницы. Не было До и После. Был только Северус Снейп.       — Вот. Это достаточно много. Глупо вот так все заканчивать, — сказал Римус, взявший на себя роль переговорщика.       Северус вздохнул. Римус был прав. Меньше всего ему хотелось ссориться с Лили, отталкивать ее еще дальше. Она и так была теперь далеко. Факультеты Хогвартса вели себя так, словно находятся на разных планетах, а не этажах. Мальчик кивнул.       — Он прав, — процедил он.       Лили не ожидала услышать это от Северуса. Казалось, что бы не сказали гриффиндорские мальчишки, он тут же возражал. Девочка не ожидала, что ее друг так просто признает поражение.       — Да, он прав, — сказала она.       — Все в порядке, в таком случае? У тебя? — спросил Северус.       — Да, в полном, — ответила Лили. Она вдруг почувствовала себя виноватой. Может он и правда не собирался шпионить, только узнать, не случилось ли что. — Спасибо, что спрашиваешь, — добавила она.       — Не за что, — сказал тот.       — Я ценю твою заботу, — добавила девочка.       Северус усмехнулся, осознав ироничность слов.       — Я всегда забочусь о тебе, Лили. И всегда буду.       Она улыбнулась, совершенно не уверенная, что думать по поводу такого заявления.       — Ну… Спасибо. А я буду заботиться о тебе. Ты хороший друг, — Лили особо выделила последнее слово.       Она чувствовала, что должна сделать это потому, что в последнее время у нее иногда возникало ощущение, что Северус хочет чего-то большего. Сама она не была готова, и ощущение это ей не нравилось.       Северус ничего не ответил. Просто развернулся и ушел прочь по коридору.       — С ним непросто, да? — пробормотал Римус, когда слизиринец скрылся за поворотом и уже не мог их слышать.       — Даже представить себе не можешь, — вздохнула Лили и, повернувшись к Полной Даме произнесла: — Плюй-камни.       Полная Дама улыбнулась.       — Тебе, дорогая, можно в любое время.       Проход открылся, и ребята вошли внутрь.       Гостиная выглядела иначе, чем обычно, наполовину пустой. В камине трещало пламя, а в углу, явно принесенная Хагридом, стояла елка, украшенная гирляндой. С доски объявлений убрали все старые записи, оставив только фотографию Алисы. В кресле рядом с камином дремал Дерек Белл, перекинув ногу через подлокотник.       — В этом году осталось много народу, — заметила девочка.       Римус кивнул.       — Больше, чем в прошлом. Тогда тут были только я и какая-то старшекурсница. В гостиной было очень тихо, — он остановился и посмотрел на Лили. — А почему ты решила остаться?       Лили подумала о Петунье — второй раз за день в голове зазвучал ее голос. Девочка пожала плечами.       — Просто не захотела никуда ехать, наверное, — ответила она.       Римус понял, что настоящая причина гораздо серьезнее, но на ответе настаивать не стал.       — Ну… Я устал очень, — сказал он вместо этого. — Не спал почти.       — Иди тогда отдыхать, — велела ему Лили. — И не забудь чем-нибудь обработать порезы и царапины.       Мальчик кивнул. У него был небольшой пузырек зелья, полученный от Дамбладора.       — Обязательно.       Лили подалась вперед и поцеловала его в щеку — туда, где располагался приобретенные еще в детстве шрам. Он стал со временем почти незаметным, но полностью не исчезнет, наверное, никогда. Мальчик видел его каждый раз, когда смотрелся в зеркало, каждый раз вспоминая о том, кем был.       — Спокойной ночи, Римус, — сказала Лили.       — Спокойной ночи, — ответил мальчик.       Когда он поднялся в спальню второго курса, там было тихо и темно. Римус зажег фонарь и посмотрел на себя в большое зеркало, висевшее на стене. Он коснулся шрама на щеке и улыбнулся. Может, теперь он станет напоминать ему о чем-то еще? Например, о том, что в мире есть хорошие люди, люди, которым нет дела до того, что он такое, только до того, кто он.       Римус отвернулся, натянул пижаму, затем стащил с кровати Питера одеяло (все-таки в замке по-прежнему было достаточно холодно) и уже собирался бросить его на свою, как вдруг заметил на ней кусок пергамента, на котором знакомым неряшливым почерком было выведено его имя.       Римус схватил записку и тут же принялся читать.       Римус. Счастливого тебе Рождества. Буду скучать по тебе на каникулах. Напишешь мне? Твой друг, Сириус.