Marauders: Year Two

      Рождеству семейство Поттеров придавало огромное значение. Чарлус зачаровал потолок в гостиной так, чтобы тот стал поднимаемым, а потом они притащили туда самую большую ель, какую только доводилось видеть Сириусу. Украшением елки было своего рода семейным ритуалом, включавшим в себя громко играющие по радио рождественские песни и кружки горячего сидра, за температурой которого неусыпно следила миссис Поттер, наполняющего воздух ароматом корицы и кардамона. Гирлянда с лампочками в форме звезд, которую взмахом палочки устраивал на ветвях мистер Поттер, буквально заворожила Сириуса — огоньки на ней мигали почти как настоящие звезды.       Они ели карамельный попкорн, мятные леденцы и огромные свежие апельсины.       — Их прислала моя кузина из Коста-Рики, — ухмыльнувшись, пояснил Чарлус.       — Вау, — пробормотал Сириус, пробегая пальцами по уже счищенной кожуре. Ему нравился запах, остающийся после. Лучше, наверное, был только вкус сочной мякоти. — Я хотел бы там побывать.       — Там здорово, — ответил Чарлус. — Очень тепло.       Вечером Джеймс и Сириус сидели на кровати в спальне первого и ели шоколадку, припрятанную владельцем комнаты в ящиках стола. Развернув обертку, Джеймс предложил половину другу. Мальчишки строили планы по исследованию замка на следующий семестр и обсуждали Римуса, а еще оставшиеся на руке Сириуса полосы.       — Что будем делать, если Питер все-таки решит рассказать? — Джеймс наконец задал самый главный вопрос.       Сириус вздохнул.       — Не знаю. Не убью же я его на самом деле. Не думаю… Не знаю…       Джеймс покачал головой, дожевывая последний кусочек шоколада.       — Не-а. Ты слишком добрый.       — Зависит от того, что он сделает, наверное, — пожал плечами Сириус. — Иногда добрым приходится делать плохие вещи, чтобы остаться добрыми, понимаешь?       — Не уверен, — ответил Джеймс. — Все-таки убийство…       — Что насчет Воландеморта? — поинтересовался Сириус. — Разве убить его не будет добром?       Джеймс пожал плечами.       — Не знаю даже. Часть меня говорит, что будет. Но другая утверждает, что убийство — всегда убийство. Вне зависимости от того, кого и за что. Жизнь все равно прерывается, так?       — Но если это жизнь злодея…       — Как определить, кто злодей, а кто нет? — спросил Джеймс.       — Ну, есть же законы, мораль…       Джеймс пожал плечами.       — Они придуманы простыми людьми, такими же, как мы, разве нет? Закон не всегда прав. Иногда незаконные вещи оказываются правильными.       Сириус вздохнул, завернул остаток своей шоколадки в бумажку, чувствуя, что уже наелся.       — Что за разговоры для кануна Рождества! — воскликнул мальчик.       Джеймс рассмеялся.       — Ага. Пожалуй, стоит поговорить о чем-то более жизнерадостном.       — Пожалуй, — согласился Сириус.       Джеймс откинулся назад, оказавшись головой у комода. Пижама была ему несколько коротка. Носки на ногах — разными: один с совами, другой — полосатый. Положив руки под голову, он сказал:       — Ох, Сириус, тебе понравится. Завтра, я имею в виду. Рождество — один из моих любимых праздников. Мама приготовит кучу всяких вкусностей. А еще будут подарки.       Сириус улыбнулся, припоминая времена, когда он тоже, как сейчас Джеймс, с нетерпением ждал наступления Рождества. Его родители ведь тоже когда-то любили его, верно? Сириусу едва удалось вспомнить те дни — так давно это было.       — К слову о подарках.       Джеймс перевернулся на живот, свесился с кровати и вытащил что-то из-под нее.       — Я не сумел завернуть нормально, но… Думаю, тебе это понравится, — с этими словами он протянул Сириусу пластинку.       The Beatles.       — Тот маггл, Джон Леннон, который поет песню, что тебе понравилась: про мир и все в таком духе. Это его группа, — пояснил Джеймс.       Сириус ухмыльнулся, а затем перевернув пластинку проверил список песен. Ни одну из них он не слышал прежде. Мальчик прижал пластинку к груди.       — Спасибо, Джеймс, — сказал он, чувствуя, как переполняет благодарность. И тут вдруг пришло жуткое осознание: — Но мне нечего подарить тебе.       — Ничего страшного, приятель, — ответил Джеймс. — Я рад, что ты тут. Это уже подарок. Я надеялся, что ты приедешь. В письмах ты звучал очень печально, — добавил он.       — Так и было.       — То, что больше нет, уже достаточно для меня, — улыбнулся Джеймс, снова растягиваясь на кровати.       Сириус взял свою подушку, положил ее туда, где должны быть ноги, затем тоже лег, по-прежнему прижимая пластинку к груди.       — Мне нравится здесь.       — Тогда оставайся, — ответил Джеймс.       Мальчик вздохнул и сполз пониже. Но потолку комнаты ползли силуэты деревьев за окном. На ветках одного из них сидел Бубо. Его маленькая тень тоже очутилась на потолке и, в точности как оригинал, чистила перья. Джеймс прикрыл глаза.       — Джеймс? — вдруг позвал его Сириус.       — А?       — Думаешь, злые волшебники были однажды добрыми?       — Что ты имеешь в виду? — уточнил Джеймс, не открывая глаза.       Сириус пожал плечами.       — Вот, например, Воландеморт… Он же тоже был ребенком, верно? Наверное, тоже ездил в Хогвартс. Возможно, у него были друзья. Он также, как мы, скучал на Истории Магии… Как думаешь, он мог когда-то быть добрым? Может, злые волшебники все изначально добрые, а потом… Ну, знаешь… Сбиваются где-то с пути?       — Сомневаюсь, что Воландеморт был когда-то добрым.       — Но другие ведь могли, так?       Джеймс приоткрыл один глаз.       — Например, мои родители, — продолжал Сириус. — Не думаю, что они уже были злыми, когда я был маленьким. Возможно, они были добрыми, а потом что-то изменилось.       — Например, ты.       — Может быть, — печально кивнул Сириус.       — Ты как?       — Просто сложно, — произнес Сириус. — Вот так без семьи.       — Я твоя семья, — твердо возразил Джеймс.       — Да, но… Я про кровную семью.       — С каких пор тебя волнуют вопросы крови?       Сириус пожал плечами.       — Просто… В кровном родстве есть своя особая магия, понимаешь?       Джеймс сел.       — Тогда давай исправим это.       Он встал, подошел к столу и принялся рыться в его ящиках.       — Что ты делаешь? — спросил Сириус, тоже садясь. — Что ты собрался исправлять? А главное — как?       Джеймс вернулся с перочинным ножом.       — Давай руку, — потребовал мальчик.       И Сириус послушался. Джеймс открыл ножик и чиркнул лезвием по кончику указательного пальца друга. Выступила кровь.       — Ау, — возмутился Сириус.       Но Джеймс уже поднес нож к своему собственному пальцу, прорезая кожу.       — Прижмем их друг к другу, — сказал мальчик.       Сириус снова послушался. Соприкоснувшись, они потерлись пальцами, размазывая кровь друг друга, втирая ее в свежие порезы. Нельзя сказать, что процесс был таким уж приятным. Пару мгновений спустя Джеймс поднял взгляд и пристально посмотрел на друга.       — Вот так, приятель, — сказал он. — Теперь мы связаны кровью.

* * *

      Наступило Рождество. Сириус проснулся от того, что солнце светит прямо ему в лицо. Битлз смотрели на мальчика с подаренной другом пластинки. Палец все еще побаливал после вчерашнего мероприятия. Ноги Джеймса тоже были на месте. Сириус улыбнулся, припоминая разговор.       — С Рождеством, — пробормотал, уткнувшись в подушку, Джеймс.       — С Рождеством, Джеймс, — ответил Сириус.       Джеймс потянулся.       — Черт, — сказал он. — Мы, похоже, немного залежались, — мальчик посмотрел на часы, а затем взял с тумбочки очки и надел. — Не стоит залеживаться в Рождество!       — Мы полночи проболтали, — напомнил ему Сириус.       Джеймс скатился с кровати и, подойдя к окну, открыл его. В комнату влетел довольный Бубо.       — С Рождеством, Бубо, — поздравил птицу Джеймс, снова закрывая окно.       Мальчик взял с комода пакет с совиными угощениями и насыпал немного в ладонь. Бубо с радостью принял вкусность.       — Пойдем-ка вниз. За подарками, — напомнил Джеймс Сириусу и взмахом руки велел следовать за собой.       Сириус осторожно прислонил пластинку к подушке, а затем поспешил за другом вниз по лестнице, в наряженную вчера гостиную. Под елкой там оказалась целая гора подарков. Чарлус и Дора вместе сидели на диване. В руках у отца семейства был новенький телескоп. На его супруге же — новая шляпка, отлично подходившая под цвет ее глаз.       — А вот и они! — воскликнул, улыбаясь, Чарлус. — Как раз вовремя!       Джеймс улыбнулся родителям и тут же отправился к елке, изучать подарки. Сириус же остался стоять чуть в стороне, наблюдая за другом. Он огляделся, ища, куда можно сесть.       — Иди сюда, Сириус, — позвал его Чарлус. — Мне кажется, что вон тот, у камина, для тебя.       — Для меня? — удивленно переспросил мальчик. — Тут есть один и для меня?       — Даже несколько, — кивнула Дора.       — А ты как думал? Что мы тебя без подарков оставим? — спросил Джеймс, с притворным негодованием глядя на друга. — Конечно, тут есть и для тебя!       Сириус неуверенно отправился туда, где по словам Чарлуса лежал его подарок, и с удивлением обнаружил, что тут в самом деле есть несколько коробок с его именем. Не веря своим глазам, мальчик сел на корточки и разорвал оберточную бумагу. Он увидел перед собой коробку квадратной формы с хитрым замочком. Разобравшись с ним, Сириус открыл крышку. Внутри оказались еще пластинки. Совершенно новые. В полном изумлении мальчик принялся перебирать их.       — Вау, — только и сумел прошептать он.       — Джеймс говорил, тебе нравится музыка, — сказал Чарлус.       — Очень! — ответил Сириус, поднимая взгляд.       — Я стащил лучшую до того, как их завернули, — ухмыльнулся Джеймс. — Хотел отдать ее тебе лично потому, что знаю, как тебе нравится этот чувак Леннон.       В следующем свертке оказалась пара новых носков с гербом Гриффиндора на них. Коробка с пергаментом, новое перо, а еще небольшой пузырек невидимых чернил, увидеть написанное которыми мог только тот, кому предназначалось послание. А затем — вот так всем сюрпризам сюрприз! — Сириус развернул метлу.       Изумлению мальчика не было придела, когда он наконец понял, что перед ним. Он повернулся к родителям Джеймса и удивленно посмотрел на них.       — Джеймс, кажется, говорил, что у тебя нет своей, — ответил Чарлус, радуясь не меньше, чем сам мальчик.       — Ого! Здорово! — воскликнул Джеймс, тоже заметив метлу.       В руках у самого мальчика был комплект новых мантий, гриффиндорских галстуков, а еще новая кожаная сумка для книг, которая зачарована так, чтобы оставаться легкой, сколько бы всего не оказалось внутри.       — Теперь мы сможем поиграть в квиддич! — он улыбнулся. — Может, в следующем году ты тоже пройдешь в команду!       Сириус же никак не мог найти слова.       — Модель не самая быстрая, но составить конкуренцию Джеймсу, пожалуй, сможешь, — Чарлус тоже улыбнулся. — Там есть еще набор для ухода, — добавил он, указывая куда-то за елку. — Мы припрятали его получше, чтобы ты не открыл его первым.       — Спасибо! — сказал наконец Сириус.       Чарулс с довольным видом откинулся на спинку своего кресла и принялся наблюдать за тем, как Джеймс, наклонившись, читает название модели, и мальчишки тут же принимаются обсуждать ее характеристики. Дора подошла к мужу и поцеловала его в макушку.       — Вы настоящий волшебник, мистер Поттер, — прошептала женщина.       В конце концов, именно он настоял на покупке метлы для Сириуса, сказав, что каждому мальчику нужна своя метла, тем более, что денег у них предостаточно. Чарлус улыбнулся и обнял жену.       Никогда прежде не было у Сириуса такого чудесного Рождества. Он в самом деле почувствовал себя вдруг частью семьи. Даже до того, как Вальпурга и Орион перестали считать его своим ребенком, у них никогда не было так тихо и тепло, как у Поттеров. Джеймс был совершенно прав. Во всем прав. Тем вечером впервые за долгое время Сириус ложился спать счатливым.