Marauders: Year Two

      — Ну разве ты не воплощение утонченности! — широко ухмыляясь, Сириус глядел на собирающегося Римуса. Глаза его искрились весельем.       Римус, покраснев, погрозил другу пальцем, едва торчащим из слишком длинного рукава.       — Не смей надо мной смеяться.       По выражению лица Сириуса было видно, что он придумал еще много разномастных острот, но вовремя прикусил язык.       — Давай помогу с рукавами, приятель! — предложил Джеймс и быстро наложил уменьшающее заклинание. Теперь рукава в самом деле были, что надо. — А вот с узором, боюсь, уже ничего не сделать.       — А что с ним не так? — спросил Римус, оглядывая коричневую рубашку в лавандовую клетку. — О, Мерлин, он совсем смешон, да?       — Боюсь, что да, — кивнул Сириус.       На Римуса было больно смотреть.       — Кто-нибудь сходите скажите Лили, что я не смогу выпить с ней чаю по непредвиденной причине.       В День Святого Валентина, как было объявлено, в Большом Зале устраивалось чаепитие для школьных парочек. Приглашения передавали гномы, летающие благодаря специальному заклинанию по всему замку. Разумеется, Римус решил сходить туда с Лили. Джеймс в шутку предлагал Сириусу быть его Валентином только для того, чтобы опозорить приятеля на Зельях, но в последний момент передумал. Занятие шло со Слизирином, и выходка могла кончиться плохо.       К тому же, им обоим было о чем волноваться кроме гномов и чая. В конце концов, на двор была среда — день тренировки по квиддичу. При том, последней перед отборочными. Потому Джеймсу ужасно не терпелось оказаться на поле. И потому-то он так сильно расстроился, когда Дерек сообщил, что отменяет тренировку.       — Да как так-то? — возмущался Джеймс, прочитавший объявление и наконец отыскавший капитана. Тот сидел у камина и листал толстенный том маггловского автора по фамилии Шекспир.       — Квиддич далеко не самое главное в жизни, Поттер, — ответил Дерек с каким-то совершенно отсутствующим видом.       — Не самое главное… Белл, ты сам себя слышишь сейчас? Может тебе нехорошо? — изумленно спросил Джеймс, во все глаза глядя на старшего товарища. — Мне кажется, ты что-то путаешь.       Дерек только улыбнулся.       — Поверь мне, Поттер, однажды ты поймешь, о чем я, — он подмигнул мальчику.       Римус, похоже, гораздо лучше понимал, что имеет в виду капитан сборной Гриффиндора. Как только он узнал про чай и как только Лили сказала ему: «Да», он написал обо всем отцу, и тот прислал костюм. Крайне модный маггловский костюм-тройку. Во всяком случае, таким он был в те времена, когда Лайлл сам ухаживал за своей тогда еще будущей супругой. Римусу почему-то казалось, что в те времена все костюмы были черно-белыми, как показывают по телевизору. Он даже представить себе не мог, с чем придется на самом деле иметь дело.       — Нет уж, ты пойдешь с ней, — возразил Сириус. — Не дури.       — Но костюм ужасен, — протестовал Римус.       — Ага, — был вынужден согласиться Сириус. — Так и есть.       — Может, посмотрев на него она временно ослепнет, и это перестанет иметь значение? — предположил Питер.       — Нет. Я так не могу, — Римус стукнул себя ладонью по лицу.       — Конечно, можешь, — заверил Джеймс, помогавший ему с галстуком. — Все не так плохо. Старомодно, конечно. И он маггловский, но… Что я хочу сказать… Во всем остальном он не так уж плох.       Он сделал шаг назад и оглядел Римуса с ног до головы, пытаясь придумать, что еще можно сказать хорошего, но так и не сумел.       — Даже выдумать ничего не можете? — понуро спросил Римус.       — Ну, тут целая куча карманов, — пожал плечами Джеймс.       — Джеймс прав, — кивнул Сириус. — Все не так уж плохо, Рим. Я б на твоем месте куда сильнее волновался из-за девчонки, чем из-за костюма.       Римус покачал головой.       — Я же уже сказал вам, — произнес он, чувствуя, что краснеет. — Ничего такого не будет.       — Да ладно тебе. В замке полно укромных мест, где вас не потревожат, — заметил Сириус. — Или хочешь дадим тебе мантию Джеймса?       Упомянутый грозно посмотрел на друга и снова вернулся к возне с галстуком.       — Под мантией-невидимкой не будет никаких обжиманий.       — Как будто сам не решишься на это однажды! — хмыкнул Сириус.       — Нет, — отрезал Джеймс. — Клянусь. Мантия никогда не будет осквернена чем-то подобным. В плане, вдруг вы ее слюнями забрызгаете, пока будете целоваться? — он поморщился. — Ни за что. Мантия только для приключений и, конечно, проделок.       — Ты должен поклясться на чем-нибудь, — сказал Сириус, глядя по сторонам в поисках чего-то подходящего. Взгляд его наткнулся на недоделанную карту замка. — вот. Положи на нее руку. Этот документ, в конце концов, священный символ нашей дружбы, — он улыбнулся, затем схватил руку Джеймса и положил ее на пергамент. — Теперь повторяй за мной. Я, Джеймс Поттер…       — Я, Джеймс Поттер…       — …Клянусь…       — Клянусь, — эхом повторял Джеймс.       — Что ни за что не стану обниматься, целоваться или заниматься чем-то еще подобным с кем бы то ни было под мантией-невидимкой.       — Чем-то еще? — вдруг вклинился Питер. — Что это значит? — он недоуменно посмотрел на товарищей.       — Сам же знаешь, — подмигнул ему Сириус.       Теперь Питер казался совершенно потерянным.       — Ну, если не знаешь, я тем, кто расскажет, быть не хочу, — сказал Сириус и повернулся к Джеймсу. — Ты-то хоть знаешь?       — Конечно, — Джеймс закатил глаза, и повторил то, что сказал Сириус ранее. — Что ни за что не стану обниматься, целоваться или заниматься чем-то еще подобным с кем бы то ни было под мантией-невидимкой, — затем он пихнул друга и поинтересовался. — Теперь ты доволен?       Сириус усмехнулся.       — Счастливее, чем был мгновение назад. И даже не думай, что я не узнаю, если ты решишь нарушить слово.       — Почему-то мне кажется, что первым тут станешь ты, — серьезно ответил Джеймс.       Сириус улыбнулся еще шире.       — Но ведь я не давал клятву, так что…       Римус прочистил горло. Все повернулись к нему.       — Вы, кажется, мне помочь хотели, нет? Эй! Тут оборотень идет на свидание!       — Мы уже помогли тебе, Рим, — сказал Сириус. — Не так уж много мы можем сделать. Костюм ужасен, но мы, боюсь, достигли предела.       Римус тяжело вздохнул.       — Тогда ладно.       С этими словами он покинул друзей и двинулся навстречу чаю и прекрасной девочке, ждущей его в гостиной. С каждым сделанным шагом волнение становилось все сильнее. Никогда прежде лестница, ведущая в спальню, не казалась настолько длинной. Наконец спустившись, он обвел взглядом гостиную. Здесь было полно нарядных девушек, ожидающих своих кавалеров, и даже несколько ребят в парадных маниях и с аккуратными прическами. А еще, у самого выхода, тут была Лили.       Волосы ее были собраны в аккуратный пучок. Сама девочка одета в розового цвета сарафан и голубую кофточку. При виде Лили, кажущейся ему невероятно красивой, Римус почувствовал то, что называют обычно бабочками в животе. Лили тоже заметила его и тепло улыбнулась. Она не нахмурилась при виде костюма и даже не сбежала, и Римус решил, что это хороший знак. Может, все было не так уж и плохо. В конце концов, если верить Лайллу, именно этот костюм свел вместе его родителей.       Римус чуть слишком поспешно подошел к Лили.       — Здравствуй, — произнес он с заметным волнением в голосе.       — Привет, — ответила Лили.       — Чудесно выглядишь, — сказал Римус.       — Как и ты, — смущенно произнесла девочка.       — Спасибо, — улыбнулся мальчик.       — Извини, Люпин, — произнес Билиус, обходя их. Он подмигнул Римусу и вместе со своей спутницей — какой-то шестикурсницей — вышел в коридор.       — Пойдем? — спросил мальчик, кивая им вслед.       Лили кивнула, и они тоже выбрались наружу. По дороге в Большой Зал никто не произнес ни слова: оба слишком сильно волновались. Римуса даже слегка потряхивало. Зал был нарядно украшен по случаю праздника. В воздухе кружили белые бумажные сердечки. Длинные факультетские столы заменяли маленькие, предназначенные для двух персон каждый, накрытые красными скатертями. Гномы-купидоны парили над всем этим великолепием, швыряя друг в друга конфетти. Ребята нашли свободный столик в самом углу, рядом с местом, где обычно находился стол Гриффиндора, и тихо заняли места за ним. Римус улыбнулся Лили, и она улыбнулась ему. Никто из них не знал, что сказать, поэтому они ждали молча.       Они оба испытали сильное облегчение, когда на столе перед ними появились чайник, пара чашек и небольшая тарелочка с пирожными. Лили и Римус потянулись за чайником одновременно, и руки их столкнулись на полпути. Оба тут же отдернули их.       — Давай я, — предложил Римус, снова берясь за чайник. Он быстро налил сначала девочке, затем себе.       — Тогда я займусь пирожными, — сказала Лили, кладя одно из них на блюдце Римусу.       — Малина, — заметил мальчик.       Лили рассмеялась.       — Откуда ты знаешь? Ты ведь даже не попробовал!       Римус коснулся кончика носа.       — Одно из преимуществ моего… состояния. Отличное обоняниеЮ — он поднял свое пирожное. — Разве это не один из твоих любимых вкусов?       — Ты запомнил? — улыбнулась Лили.       Римус кивнул.       — Я стараюсь помнить все, что ты рассказываешь, — честно сознался он.       Лед тронулся. Они почувствовали себя немного комфортнее в обществе друг друга и принялись болтать, передавая друг другу пирожные и попивая чай. Постепенно столики вокруг начали пустеть: парочки потихоньку расходились. Кто-то за ручку, кто-то, стремясь как можно скорее покинуть общество друг друга. Римус и Лили же были слишком поглощены беседой, чтобы заметить это. Они опомнились только, когда подошедший Билиус похлопал мальчика по плечу:       — Мистеру Филчу не терпится начать уборку, — произнес он, кивая на заходящего в Большой Зал завхоза.       — Уже так поздно? — удивился Римус, наконец заметив пустые столики. — Я совсем забыл о времени.       — Да и я тоже, — призналась Лили.       Римус встал и, протянув девочке руку, помог подняться ей. Они покинули помещение одними из последних, услышав напоследок, как Филч тихо ругает себе под нос гномов и их конфетти. Ребята шли очень медленно — никому из них не хотелось, чтобы это заканчивалось. Лили смотрела на Римуса и чувствовала вдруг, что во рту у нее, несмотря на весь выпитый чай, почему-то сухо. Что если он решит поцеловать ее? Что будет тогда? С сухими губами… Он отвернулась в сторону и осторожно облизнула их.       Римус тем временем пытался проверить не пахнет ли у него изо рта, замаскировав эту попытку под кашель в кулак. Впрочем, сказать точно дело ли в запахе изо рта или в том, что от волнения у него вспотели руки, мальчик не мог и от того переживал еще сильнее.       Они были уже на шестом этаже, когда Лили вдруг остановилась, глядя на лестницу впереди. «Уже почти все», — поняла вдруг она.       Римус мысленно пытался приободрить себя.       Они добрались до портрета Полной Дамы и замерли у самого входа в гостиную. Оба чувствовали себя очень неловко: никто не мог решиться на первый шаг, но и заканчивать так не хотел никто. Лили нервно улыбнулась. Римус переступил с ноги на ногу. Он больше так не мог. Мальчик сделал два быстрых шага вперед и прижался губами к губам Лили в самом коротком поцелуе, какой только можно представить.       Лили едва успела моргнуть, как все закончилось. Вот так просто. Она покачала головой.       — Нет-нет, — сказала она и, поймав Римуса за галстук, притянула его обратно. — Вот так.       Она осторожно и мягко поцеловала его. Этот поцелуй все еще не было долгим или каким-то еще и по-прежнему оставался довольно неловким, но уже куда более удачным, чем предыдущий. Когда он закончился, никто не знал, что сказать. Лили по цвету почти сравнялась со своим платьем.       — Черт, — пробормотал наконец Римус. — Это было неловко. Так и должно быть?       — Не знаю, — пожала плечами Лили. — Но было.       Она была очень рада, что это первым признал он, а не она. Римус нервно рассмеялся.       — Может возьмем паузу, а потом попробуем еще раз? — предложила Лили.       — Ага, — кивнул Римус.       Девочка колебалась, не зная, что делать дальше. В фильмах после этого парень уходит к себе, но они жили в одной гостиной. Оставалось только зайти внутрь и вернуться к обычным жизням. Но они целовались, а значит, как раньше уже не будет. Она впервые поцеловала мальчика. Тем более, оборотня. Многие ли могут сказать, что целовались с оборотнем?       — Я хорошо провела время сегодня, — сказала она.       — Я тоже, — согласился с ней Римус.       Лили взглянула на портрет Полной Дамы и поинтересовалась:       — Может… Нам все-таки войди?       — Да, давай, — снова поддержал ее Римус.       Лили назвала пароль, и они прошли в гостиную. Здесь царила все та же атмосфера неловкости. Парочки студентов помладше вели разговоры, похожие на тот, что только что был у них самих. Ребята постарше же чувствовали себя куда уютнее. В углу у камина, в огромном кресле сидел с какой-то девчонкой Алекс Тиннаман. Похоже, советы Билиуса оказались не такими уж бесполезными.       Лили и Римус остановились у подножия лестницы, ведущей к спальням девушек.       — Пойду… Приведу себя в порядок. Хочешь сегодня позаниматься как обычно? — спросил девочка.       Римус кивнул.       — Давай.       — Тогда увидимся, — сказала Лили и быстро побежала по лестнице вверх.       Римус тоже вернулся в свою спальню, ожидая застать там хаос и бардак, как было обычно, когда он оставлял своих товарищей надолго. Каково было его изумление, когда он увидел троицу на постели Джеймса с какой-то книгой.       — Вы… занимались? — удивился он.       — Ага, — ответил Джеймс. — Делали Трансфигурацию.       — Как прошло свидание? — тут же перевел тему Сириус.       — Хорошо, — сказа Римус.       — Вы с ней целовались? — не удержавшись встрял Питер.       — Порядочный мужчина не станет рассказывать, — улыбнулся Римус.       — Ну даешь, — тоже заулыбался Сириус.