Дорога к новой звезде

Вернувшись с каникул, я с удивлением поняла, что жить стало легче. Черный провал внутри затянулся тонкой корочкой хороших воспоминаний. Мысли об отце, мелочи вроде утреннего какао перестали вызывать панические атаки и приступы рыданий. Даже отдаление Эварта не ощущалось так остро. У меня был план на следующие полгода. В феврале я собиралась выступать на неожиданном для меня самой форуме с докладом о влиянии квантовой механики на философию. Это было мероприятие другого колледжа, я бы никогда сама туда не попала, если бы не Джей. В конце марта — на университетской конференции под руководством Лагранда, который, очевидно по просьбе матери, взялся меня курировать. Время слез осталось в прошлом, я твердо намеревалась держаться в верхних пяти строчках рейтинга, чтобы никто даже не подумал о моем отчислении.

***

— Подожди меня! — услышал Эварт, когда спускался по лестнице. — Минутку! Он посмотрел наверх. Терра стояла у перил, сражаясь с пуговицей на вороте платья. — Ты что так рано? Эварт накинул пальто, помог ей надеть невесомую пушистую шубку. Что-то изменилось. Терра была спокойной, тихо сияющей в радостном ожидании чего-то ему пока непонятного. Не такой, как до смерти отца, но точно не опустевшей оболочкой, в которой мечется темный разрушительный вихрь. — Сегодня конференция. Мы с Джеем договорились позавтракать вместе! — она застегнула ботинки и выпрямилась, в ее глазах возник неозвученный вопрос, что это брат так присматривается. — Готов? Идем? — Кто такой Джей? — прищурился Эварт. — Что за конференция? Терра метнула на него взгляд из пламенных искр. Никаких слов не понадобилось для упрека — вот что бывает, когда весь семестр бегаешь от единственной сестры. Эварт отвел глаза. — «Наука, этика и философия», это фонд Сильверстоун проводит. Джей — мой приятель, он на политолога учится. — Интересно… Эварт пропустил ее вперед в открытую дверь. Такси уже опускалось перед калиткой. Фигурка сестры на заснеженной дорожке напомнила ему похожую сцену из начала лета — Терра у моря, он видит ее сверху, из автоплана матери. Такое же ощущение хрупкости человека перед бушующей стихией жизни. Даже ее светло-серая шубка чем-то похожа на то платье. — А слушателем можно? Или там с регистрацией? — Со мной можно, — смутилась Терра. — Выступающий может одного привести с собой. — Тогда я с тобой. — Будешь прогуливать? Не дожидаясь ответа, она собрала с калитки пригоршню снега и подкинула вверх, так что в такси они садились припорошенные блестящими кристалликами, которые, впрочем, тут же превратились в крошечные капельки воды.

***

Если бы в то утро я могла предположить, к чему в конечном итоге приведет поездка Эварта на конференцию, то вытолкала бы его из такси. Но в тот день я была просто рада, что он снова со мной, даже готов прогулять свои обожаемые лекции по клеточной биологии.

***

Из окна кофейни было отлично видно, что происходило в ярко освещенном здании на другой стороне узенькой улочки. Вот Терра нырнула внутрь, скрылась на секунду за колонной, потом пробежала из вестибюля в соседнее помещение, с кем-то поздоровалась, прикрепила значок на кардиган. И через полминуты уже бежала обратно, а за ней еле поспевал высокий парень в яркой куртке. — Привет! — парень протянул Эварту руку, когда они вошли в кофейню. — Джонатан. Можно Джей. — Эварт Роулз, — привычно ответил он и тут же поправился. — Черт, извини. Эварт. — Я руки мыть! — звонко огласила Терра и скрылась в уборной. — Вы же близнецы? — спросил Джей. — Ты выглядишь сильно взрослее. — Да, — Эварт улыбнулся. — Наверное потому, что я выше. — Где ты учишься? Не помню, чтобы видел тебя в наших корпусах. — В медицинском. На другом конце кампуса. Далековато от вас. А ты… — История и политология. Что тебя занесло на исторический форум? — Джей поднял брови. — Хотел посмотреть, кто вынул ее, — Эварт кивнул на сестру, которая отряхивала руки и задумчиво рассматривала витрину, — из квантового мира. Не так-то это просто, знаешь ли. Терра вернулась, безапелляционно выдала указания, и Эварт со снисходительным вздохом пошел к кассе. Джей потянулся за ним. «Мы просто приятели, — услышал Эварт тихий голос сзади, — ничего такого, не переживай». Чуть позже, честно проспав выступление первого докладчика, Эварт слушал, как сестра рассказывает об интерпретациях квантовой механики, детерминизме и стохастичности, о гипотетическом супер-компьютере, способном рассчитать наперед каждое событие во вселенной — быстрее, чем течет время вокруг него. Эта идея неожиданно совпала с его собственной любимой темой — исследованиями коннектома человеческого мозга, структуры едва ли не более сложной и мощной, чем какое-то там скопление газовых шаров в бесконечной тьме. Эварт поплотнее запахнул пиджак от этих мыслей. Он посмотрел на Джея, который не сводил глаз с Терры. Сразу было видно, этот общительный парень с фиолетовыми волосами — не из их привычного круга. Эварт старался не быть снобом. Получалось так себе. Терра под аплодисменты закончила доклад. Еще минут десять она отвечала на вопросы, а затем уступила место Джею и вернулась на место, сияющая и раскрасневшаяся от волнения. — Ты молодец! — Эварт потрепал ее по плечу. — Я вообще не ожидал что будет так интересно. Надо с Юной что-то подобное придумать. — Меня позовите, — кивнула Терра. Джей рассказывал про этические вопросы в науке на примере воссоздания популяций вымерших или истребленных животных. Он говорил о сложном такими простыми словами и так мастерски ловил аудиторию на расставленные в тексте крючки, что Эварт едва не открыл рот от удивления. Позиция баланса между прогрессом и этикой, как ее видел Джей, казалась безупречной, и эта тема снова резонировала с его собственными вопросами, в первую очередь к таким манящим дедовским исследованиям — слепкам памяти. В последние годы эта тема была то ли забыта, то ли окончательно засекречена, но он хранил в душе надежду рано или поздно направить ее на пользу не только для охранки. Чего Эварт не мог понять — почему сестра до сих пор не влюблена. Он готов был сам влюбиться, но Юна привлекала его больше. Джей казался вменяемым, спокойным и надежным, и было бы идеально, если бы первые почти взрослые отношения сестры состоялись именно с ним.

***

Я легкомысленно упустила тот момент, когда брат и Джонатан сблизились. Не скажу, что это сильно беспокоило, но появилось ощущение, будто они присматривают за мной в четыре глаза, как за маленьким глупым ребенком. Впрочем, мне быстро стало не до них. Мартовская конференция захватила все внимание и свободное время, которое теперь проходило исключительно в компании Франсуа Лагранда. Он был хорошим преподавателем, увлеченным, требовательным, пускай я не особо его любила, а как куратор — доводил меня до кипения. Мой собственный перфекционизм в студенческие годы ограничивался научной частью. Оформление результатов, а тем более неизбежные бюрократические моменты вызывали исключительно желание уснуть на столе. Перфекционизм Лагранда пределов не имел. Потом, конечно, я не смогу даже оценить, как благодарна ему за эти уроки дотошности, но на втором курсе мысли были точно не о том.

***

— Терра! Спустись на грешную Землю! — голос куратора прозвучал словно гром среди ясного неба размышлений о грядущих выходных. — Да? — встрепенулась Терра. — Простите, задумалась. Они с братом собирались в дом на море в компании Джея и Юны. Это занимало куда сильнее, чем финальная вычитка доклада, примерно сотая по ощущениям. — Молодость! — Лагранд с тяжелым вздохом похлопал ее по плечу. — Твоя мама пишет, чтобы ты ехала в ресторан, где вы обедали в августе, если понимаешь о чем она. — Почему она мне не пишет? — удивленно подняла брови Терра. Она посмотрела в окно — на улице стемнело. Моросил противный мелкий дождик. Деревья нервно раскачивались на ветру. Будь отец жив, никому бы и в голову не пришло ужинать не дома в такую погоду. — Пишет, а ты не отвечаешь. Ладно, все, иди. Завтра к девяти, не опаздывать! Назавтра в половину девятого утра Терра сидела в темном пустом холле. Она злилась на себя, холодную весну — конец марта, а за ночь все снова засыпало снегом, на Лагранда с его придирчивостью и на весь мир. — Я же говорил, что к девяти! — проворчал Франсуа Лагранд, опускаясь на низкий каменный подоконник рядом с ней. — Этель написала, что ты слишком рано уехала. — Вы с ней весь день переписываетесь что ли? — буркнула Терра. — Исключительно о тебе. Лагранд замолчал, натолкнувшись на колючий взгляд. Терра поджала губы. Чего совершенно не хотелось, так это обсуждения ее жизни между матерью и куратором. Как будто мало Эварта с Джеем! И что это у них за переписка такая? — Ты боишься, что я попытаюсь занять место твоего отца в ее сердце? — спросил Лагранд. — Не бойся, девочка. Его место всегда будет незыблемо. Даже если бы Дуг Роулз не был практически святым — те, кого мы любили, всегда остаются на своих местах там, в душе. — Вы почему это говорите? — Потому что вижу, что ты дуешься. Не замерзла? — Нет, — огрызнулась Терра, но тут же призналась. — Немножко. Он снял пальто и постелил на подоконник. Так в самом деле было теплее. — Вы же ее любите? — все еще сердито спросила Терра. — Даже я вижу, а Эварт тем более! — Много лет, — улыбнулся Лагранд. — Мне не нужно его место. Я хотел бы свое собственное. Только, знаешь ли… — У вас есть дети? Она спросила просто из любопытства. Знала, что Лагранд был женат дважды. Второй раз — недолго. Он развелся снова лет пять назад. У него могла быть куча детей разного возраста. — Трое. Сыновья взрослые, а дочь… — он смотрел куда-то вниз, на пол. — Она умерла от рака. Давно уже. Не дожила до шестнадцати. — Простите… Нос Терры предательски покраснел. — Да все нормально. У каждого есть свои потери, и приходит время, когда можешь почти спокойно о них говорить. — Это чудовищно несправедливо! — воскликнула Терра и в порыве сочувствия обхватила Лагранда руками, ткнулась лицом ему в плечо. — Ой, простите! — Ты же мой птенец, — он приобнял ее в ответ. — Согласен с тобой. Но приходится жить с этим. Будешь конфету? Из старомодного портфеля появилась на свет видавшая виды жестянка с леденцами. Терра взяла розовый, ожидая ягодный вкус, но на языке оказался аромат розы. Она растеряно уставилась на Лагранда, когда почувствовала — непривычные ощущения заставляют мозг хотя бы на мгновение сойти с накатанной колеи. На его изрезанном морщинами лице появилась теплая улыбка. — Моя вторая жена была кондитером. То есть, она до сих пор кондитер. Наша совместная жизнь не задалась, но ее конфеты я люблю все так же сильно. — Мне тоже нравится, — сказала Терра. — Смотрите, кто-то идет. Наконец-то! Уже без двух минут девять! Она вскочила на ноги, подхватила сумочку. Неожиданно откровенный разговор заставил щеки порозоветь от смущения. И одновременно — позволил немного примириться с присутствием Франсуа Лагранда в ее жизни. Доклад на университетскую конференцию был посвящен квантовому хаосу и квантовым шрамам. Термины в точности описывали то, как Терра ощущала собственную жизнь в последний год. Небольшой, аккуратно проведенный эксперимент с квантовым газом позволил получить решение для случая, над которым сам Лагранд работал до Центра. Он назвал результаты маленьким элементом мозаики, который отлично подходит к большой картине квантовой теории. Три часа первой части Терра сидела как на иголках, хотя ее выступление было в начале второй. Ей казалось, что абсолютно все: от команды, которая рассказывала о выращивании водорослей на марсианских станциях, до юноши со статьей об исчезновении информации в черных дырах — совершенно гениальны. Страшно было даже представить, как она будет показывать свои, на вид несерьезные, картинки после такого великолепия. В перерыве появился Эварт, улизнувший с последних минут лабораторной работы. От его слов поддержки и принесенного стакана какао стало легче. Крепко сжимая лазерную указку Терра поднялась на трибуну. Ведущий объявил ее доклад. В первые секунды у нее закружилась голова, но стоило вытащить из себя несколько слов — все остальное зазвучало как разученная мелодия. Терра парила в квантовых волнах собственного эксперимента, не заметив, что уже рассказала основную часть и отвечает на вопросы — ее главный страх. Только когда зал начал аплодировать, а Лагранд поднялся к ней, поняла — она смогла. Все удалось. Через боль потери, хаос в душе, шрамы на сердце. «Папочка, я не сдаюсь», — прошептала она сама себе. Голова закружилась снова. Обратно Лагранд спускал ее почти на руках. Позже вечером, университетский фотограф сделал исторические, по словам Эварта, кадры. На первом — зареванная, но счастливая Терра Роулз, получившая второй диплом в физической секции, висит на шее у Франсуа Лагранда. На втором она держит маленький серебристый кубок в виде атома углерода, а Лагранд — почетный диплом.

***

Как часто бывает, что моменты безмятежного счастья оборачиваются прологами к сложным драматичным историям! Особенно в юности, когда бушуют гормоны, а вся преувеличенная турбулентность отношений кажется жизненно важной. Поездка в дом у моря, куда мать отпустила нас одних, почти совершеннолетних, планировалась, конечно, как большое двойное свидание. Идея целиком и полностью принадлежала Эварту, который совершенно точно знал, чего хочет от Юны Горовиц. Мной же двигало скорее любопытство. Понимая в целом концепцию отношений между мужчиной и женщиной, я не особо примеривала ее на себя. До весны того года, когда нам с братом исполнилось восемнадцать. Джей был на два года старше. Я ему нравилась не только по-дружески, так что в свои почти двадцать он, конечно же, хотел перейти из роли верного рыцаря в несколько иную.

***

Терра бросила сумку в спальню на первом этаже. Ту самую, около музыкальной комнаты. Адель на прошлой неделе написала, что они должны приехать на море в годовщину смерти Дугласа, чтобы «как следует поплакать и сыграть всем вместе». Едва тронувшиеся свежей листвой кусты за окном гнулись в порывах ветра. Терра переоделась в неопреновую толстовку и ветровку из непродуваемой ткани и вышла на улицу. С моря дул влажный упругий ветер, который так и пытался загнать обратно в дом. Она прошла по деревянным настилам к воде. Без шезлонгов и зонтиков пляж выглядел обнаженным, просторным, почти диким. Под ногами сверкнула перламутровой изнанкой раковина. Терра подняла этот осколок морской жизни и сунула в карман. Она подошла к самой кромке прибоя. Присела, опустила пальцы в холодную до рези в глазах воду. Скоро год, как в таких же волнах растворился прах Дуга Роулза. Казалось, это было вчера, и одновременно — прошла целая вечность. Она встала и сделала шаг назад, чтобы языки волн не пытались облизать кроссовки. Ветер трепал волосы, но Терра стояла и смотрела в даль. Здесь, на берегу, всегда было легче дышать и жить. — Ужасный ветер! — сказал Джей ей почти в ухо. — Мне нравится ветер, — пожала плечами Терра. — Просто ты неправильно одет. На нем был вязаный свитер и короткое пальто. Тепло для города, не для побережья. — Жизнь меня не подготовила к морским берегам. Я их и не видел-то ни разу. — Вот, держи. Терра достала из кармана ветровки шапочку и поднялась на цыпочки, чтобы надеть ему на голову. Джей поймал ее пальцы. — Что такие руки холодные? — Лазила в воду, — улыбнулась Терра. — Она еще ледяная. — Кажется, что море нигде не кончается, — задумчиво сказал он. — Как ни всматривайся, ничего не видно, кроме воды. Терра повернулась, чтобы посмотреть на далекий горизонт. Одна ее ладонь оставалась в его руках. От прикосновений по телу бежала волна тепла, которая заставила ее шагнуть ближе, так, что можно было почти коснуться щекой шершавой ткани пальто. Джей обнял ее крепче. Она чувствовала его теплое дыхание и биение сердца, и собственное спокойствие, как будто даже море перестало бросать на берег холодные зеленые волны. — Терра? — позвал Джей. — Ты не против? Что я тебя обнимаю. — Нет, — отозвалась она. — Не против. — Идите сюда! — раздался со стороны дома голос Юны. — Тут кормят! — Идем! Они пошли к дому мимо готовых вот-вот расцвести желтыми цветами колючих кустов и дремлющих деревьев. Пальцы Терры, уже согревшиеся, крепко сжимали ладонь Джея. — Кто у вас готовит? — Не знаю, — беспечно отозвалась Терра. — Джозеф управляет этим домом. — Джозеф это…? — Это слишком сложная история. Я потом, может быть, расскажу. От нее не ускользнул одновременно удивленный и осуждающий взгляд, но Джей ничего не сказал.

***

Много раз я думала, что ошибкой было позволить Джонатану обнять меня. Но, в конце концов, череда ошибок, потерь и разлук и становится тем, что выстраивает контуры нашей жизни. Иначе как бы мы научились ценить победы, встречи и периоды спокойствия?

***

Дэмиен снял форменный синий комбинезон и вытянулся на кровати. До конца дня, когда по расписанию полагалось отключить свет, оставалось немногим более получаса. До возращения на Землю — чуть больше полугода. Экспедиция перевалила экватор. Пока все заметили только это, пока все рады. Скоро они поймут — впереди половина вечности, а значит — тоска по дому и напряженность в команде будут только нарастать. Он открыл журнал. Все пункты на день выполнены, отчеты подчиненных получены. Все было в порядке кроме тянущего чувства в груди, которое не имело ничего общего с физическим самочувствием. Монитор показывал три токена на связь. Вечером он обещал по одному Ингрид и девочке-медику. Оставался еще один, так что Дэмиен не раздумывая набрал Юджина. Единственного, кого он одновременно хотел и мог увидеть, хотя бы на экране, за миллиард километров. — Я вообще спал! — возмутился брат. — Что ты, загрустил? — Прости, — миролюбиво улыбнулся Дэмиен. — Да, как-то тяжело в этот раз. Рассказывай быстрее, как вы там живете? — Весна, апрель, одуванчики цветут. Мы вышли в плэйофф, завтра вечеринка будет. Мама просила передавать тебе, что любит. Поговори с ней следующий раз, а? Брателло каким-то металлодерьмом торгует на бирже. Папенька им доволен, мной недоволен. А я в этот раз даже в верхней половине рейтинга, не знаю, чего ему еще надо. — Да ты просто повелитель математики! — Дэмиен рассмеялся. Юджину было плевать на науку. Водное поло, серфинг и вечеринки — все его ценности. — Заметь, я при этом не упоролся, как остальные. И по-настоящему важные новости. Твоя чудо-девочка… — Иди в зад! — Ага, ты просто так каждый раз о ней спрашиваешь. Я как вспомню это, «мою Терру…» что-то там… — Юджин изобразил покашливание. — Второй диплом физической секции на конфе она получила. Это же круто, да? И кстати, ей восемнадцать скоро… — Только попробуй, — Дэмиен погрозил пальцем. — Яйца оторву. — Не достанешь! Она, кстати, плавает неплохо, и брат ее тоже. Так что думаю… — Даже не думай! Вылетишь из мужской команды! — Боюсь! — заржал Юджин. — Давай, пока! Осторожней там. Дэмиен проверил календарь, прежде, чем выключить свет. Завтра роботы-сборщики должны вернуться с поверхности Титана, а с ними то, что он пытался вырастить в толстой азотной атмосфере и на поверхности с метановыми осадками последние три месяца. Если модифицированные цианобактерии и красные водоросли нашли себе пропитание, это будет маленьким, но шагом к освоению, а затем и преобразованию такого типа планет. Останется до них добраться. Незадолго до отлета он был на встрече в Центре. Обсуждали колонизацию Европы, спутника Юпитера. Идея эта давно бродила в научной среде, но только с появлением дешевого топлива оформилась окончательно. Говорили, что первая группа полетит лет на шесть-семь, не меньше, — разворачивать жилые купола, обеспечивать производство водорода для двигателей, питьевой воды и пищи. В такой миссии высоколобые теоретики ни к чему, нужны те, что показал себя на практике. Стоит хотя бы одному виду водорослей размножиться на Титане — и Дэмиен Стоцкий станет первым кандидатом в руководители биологического отряда. Задача с Европой даже проще — там есть водяной лед, атмосфера тонкая, но кислородная, ловить солнечный ветер для генерации освещения не так и сложно. Шесть лет, конечно, слишком долго… С другой стороны, ему будет всего тридцать два или тридцать три, далеко не старость. Имя в науке, опыт первопроходца того стоят. Вот только… «я тоже буду скучать…» Зачем она это сказала? Зачем он это сказал? Где окажется его Терра через шесть лет? Дэмиен посмотрел в прозрачный участок стены, за которым виднелся только серый бок Титана. Ни одного ответа на его вопросы. Он снизил прозрачность до нуля и закрыл глаза.