Дорога к новой звезде

Первый космический полет ни с чем не сравнить. Сложно выразить словами даже половину того, что испытываешь, отрываясь с огромной скоростью от родной планеты. Нам разрешили посмотреть, как остается далеко в бескрайней пустоте бело-синий шарик Земли, прежде чем мы, оглушенные, взбудораженные, отправились в сон на следующие две недели, гадая, что будет происходить там, дома, без нас.

***

Дэмиен смотрел на гладкую белую поверхность кухонного стола. Не совсем то, что он хотел бы видеть. В голове жужжал рой неформулируемых мыслей. В груди напуганным филином ухало сердце. В какой-то момент перед ним нарисовался стакан с оранжевой жидкостью и тарелка жареного риса. — Я вот ожидал от тебя большей радости по поводу возвращения, — сказал сзади Юджин. — Я рад, — Дэмиен подцепил ложку риса и отправил в рот. Острый, пряный вкус приятно щекотал рецепторы. — Охрененно ты рад… Юджин сел на стул рядом. Пришлось оторвать взгляд от еды и посмотреть на него. — Это вообще что было? — Не знаю. Я просто увидел ее, и все случилось само, — Дэмиен смотрел на ежик пшеничных волос над нахмуренным загорелым лбом брата. — Не знаю. — А до того, как ты свалил? — Да не было ничего у нас! — огрызнулся Дэмиен. С набитым ртом получилось немного комично. — Ей было сколько лет? Шестнадцать? Ребенок! — Вот, кстати, смотри! Юджин развернул экран с коммуникатора. На проекции появилась фотография Терры, обнимающей Лагранда на награждении. — Ты так-то не обольщайся, она и у нынешнего куратора на шее висела от избытка чувств. По-моему, ее постоянная Планка сильнее заводит, чем мужики. — Отвали, а? — ухмыльнулся Дэмиен. — Что еще есть? Короткий ролик с пляжа, где Терра целуется с каким-то парнем, не доставил приятных ощущений. — Это что за тип? — Какой-то Джонатан. Не из наших. У них все хорошо там, как я понял, он с братиком ее дружит, перевестись на госуправление хочет… — Не из каких ваших? — голова у Дэмиена шла кругом. — Не из любых, — загоготал Юджин. — Обычный чувак. — Да хрен бы с ним… Есть что крепче сока? Налей. — Ты сам-то чего хочешь? Под тягостное молчание из недр шкафчика появилась бутылка джина. Юджин покрутил в руках сифон в блестящем металлическом корпусе, но отставил. Плеснул понемногу в два стакана, кинул лед, долил тоника. Ложка на длинной ручке неловко пробралась через кубики замерзшей воды и нервно позвякивала о стеклянные стенки. — Итак, — он поставил один стакан на стол, а сам развалился со вторым на диване. Зеленый динозавр с его футболки подозрительно косился на Дэмиена. — Чего ты хочешь? — Я старший сын, друг мой. Думаю, папенька быстро разъяснит, чего я могу хотеть. — Знаешь, я тебя очень люблю, — Юджин отсалютовал стаканом, — но иногда ты как не знаю что… Дэмиен сделал два больших глотка, морщась от остающейся на корне языка горечи тоника, отвращения к себе и предвкушения грядущей встречи с отцом. Юджин прав. Нельзя одновременно быть примерным сыном их отца и успешным ученым, это взаимоисключающие ипостаси. Здесь, дома, в попытках уйти от конфликта Дэмиен слишком часто сгибался под давлением отца, оттого и сбегал в космос, занимаясь любыми планетами, кроме родной. Единственное, что теперь тянуло его к Земле — Терра Роулз. Его Терра.

***

Старые семьи. Тончайшая прослойка, где у каждого родословная длиннее, чем у любой породистой левретки. Вечная, монолитная конструкция, пережившая бесчисленные войны, перевороты, даже перемещение на другую планету не пошатнуло ее. Ученые, политики, банкиры и промышленники — в любом выпуске новостей мелькнет пара лиц, о которых точно знаешь — из наших. Отец не испытывал к этом закрытому клубу ничего кроме отвращения — у него были причины. Договорные браки, отравившие десятки жизней, ложились на молодых людей нашего круга тяжким проклятием. Будь отец жив, мы могли бы стать едва ли не первыми, кто никогда не примерял его на себя. Однако он умер, и постепенно даже Джозеф Беллами, не понаслышке знающий, как это — жениться по указке родителей, начал намекать, что искать спутников жизни мы должны среди своих.

***

— Вернулся, летун? — колючий взгляд немолодого мужчины в темно-сером двубортном пиджаке уперся в сидящего на подлокотнике кресла сына. — Как видишь. — Объясни мне, Дэмиен, — Айван Стоцкий махнул тяжелой рукой. — Что ты за человек такой? Почему ты не так продуктивен в нормальных вещах, как в… скандальных похождениях? Вот это что было? Над широким дубовым столом повисла не лучшего качества картинка, в которой, впрочем, без труда можно было узнать Дэмиена, обнимающего Терру Роулз. — Это не твое дело. — Студентка какая-то? Дэмиен! Тебя полтора года тут не было и вдруг такие страсти! Ты ей обещал что-то? — Прекрати. Ничего я не обещал, меня тут и не было, как ты метко заметил! Чего ты хочешь вообще? От твоих драгоценных заводов я отказался, что еще от меня нужно? — Ты женишься на Александре Лерой. Дэмиен закрыл глаза, чтобы не видеть, хотя бы несколько секунд, отца, его пиджак, этот ненавистный кабинет… «Я буду скучать» — прозвенел в ушах голос его Терры. — Чего ради? — он сжал зубы до скрежета. — Зачем это вам? Сандру вообще никогда не интересовали мужчины, ты понимаешь о чем я! — Тем проще вам будет, — вздохнул Айван. — Я тоже не особо собирался жениться, и вот ничего — родили вас троих, живем. — Да вы даже в одном городе не живете! На это Айван не отреагировал. Свернул проекцию, откинулся на спинку кресла и замолчал. Дэмиен знал, что отец ждет ответа. Покорности. Готовности следовать семейным правилам. — Может быть, у тебя есть вариант получше? — выдавили наконец полные губы Айвана. — Терра Роулз, — ответил Дэмиен. Он смотрел на собственные ботинки и почти не видел их. В глазах стоял темный туман. По спине катились капли холодного пота. — Это с ней ты обжимался? Стальные глаза отца не могли стать еще холоднее, но Дэмиен почувствовал, как могильный холод подбирается к его креслу. — В любом случае нет, — Айван не стал дожидаться подтверждения. — Даже если она и в самом деле внучка Теодора, а не дочь этой сучки из гетто от непонятно кого — нет. Довольно одного чокнутого ученого в семье! Мне нужны партнеры, а не иждивенцы! — Ты, — задохнулся Дэмиен, — чертов нацист! Я не буду жениться на Сандре! Не стоят ваши гребаные контракты испорченной жизни! — А называй меня, как хочешь, это ничего не изменит! Александра, кстати, согласилась. Думаю, заблокированные счета и тебя сделают посговорчивее! Все, ступай. С возвращением. Палец Айвана коснулся экрана. Секретарь открыла двери в приемную. Аудиенция была окончена. В хмурый октябрьский день Дэмиен вышел человеком без средств на такси. Всего за пару дней он успел поиметь бледный вид перед братом, засветиться в желтой хронике, узнать, как двое пожилых мужчин распорядились его жизнью, и лишиться денег. В чем-то отец был прав.

***

Наверное, именно в те месяцы, когда я впервые покинула Землю, брат почувствовал, что может влиять на события, формировать контуры настоящего, а затем и будущего. Не скажу, что я была в восторге от его поступков, но сам факт, что в свои восемнадцать он готов был говорить с сильными мира сего, всегда вызывал уважение.

***

Эварт ненавидел Дэмиена Стоцкого. В последние месяцы, особенно за прекрасное счастливое лето, он успел позабыть об этом. Но сегодня Джей прислал статью из Селебрити Дайджест. Мутный кадр, снятый кем-то на ходу из здания космопорта — Терра в руках Стоцкого под дурацким красным деревом. Традиционно пафосный заголовок: «Разделенные бездной». Эварт услышал собственный сдавленный крик и увидел, как рука в слепой ярости пролетает через проекцию. В университетской лаборатории кричать не разрешалось. Эварт сунул руку в контейнер с мышами. Нужно сбрить одной из них участок шерстки и прикрепить датчик, но в итоге остался просто стоять у стола. Застывший взгляд из-под сведенных бровей устремился в неопределенную даль. Мышь осталась трястись от страха под его ладонью. — Эварт, — Юна аккуратно потянула его руку вверх и закрыла контейнер. — Что-то случилось? Я тебя таким с прошлой осени не видела. — Призраки прошлого, — пробормотал он. — Извини, я сейчас… — Иди-ка погуляй, — настойчиво сказала она. — Я сама сделаю. Юна поцеловала его в щеку, вызвав у работающего на соседнем стенде мужчины снисходительное покачивание головой. «Через пятнадцать минут в маленькой кофейне» — пришло сообщение от Джея. После перевода он оказался в другом корпусе, гораздо ближе к медикам. До конца последнего учебного периода оставалась четверть часа. Пора обсудить новости. Эварт кофеиновому допингу предпочел какао. Заказал к нему творожную выпечку. Сел за столик и уставился в окно. В голове было совершенно пусто, и в пустоте алыми молниями мелькала ненависть. Он даже не думал, что может испытывать такие чувства, но раз за разом видел сгорающую в лихорадке Терру, растерянных врачей, осунувшееся лицо матери. И слышал, хотя в те дни почти не приближался к сестре, как, сдаваясь черному вихрю, она зовет Дэмиена. — Привет! — Джей сел напротив. — Ты свой заказ на стойке забыл. Вот. — Привет, — Эварт попытался сфокусировать взгляд. — Спасибо. — Рассказывай. Что это было? Кто это, мать его, такой? — Дэмиен Стоцкий. Ее наставник, куратор, короче. Он в экспедиции был, и вот… вернулся… — Судя по твоему лицу с ним что-то не так, — Джей заглядывал Эварту в глаза. — И у Терры с ним явно не как с Лаграндом. Я прав? — С ним всё не так! — прошипел Эварт. — Я его нахрен убью на месте… Он не хотел рассказывать. Джей настаивал. В конце концов, это он вернул Терру к жизни и точно имел право знать, что с ней происходило. На его лице отражалась гамма эмоций от беспокойства до отчаяния, и затем он спросил только: — Что будем делать? — Начнем с того, что дедова фамилия досталась мне не просто так, — процедил Эварт.

***

Путь пешком от отцовского офиса до кампуса занял полтора часа. Ботинки натерли ноги, влажный октябрьский ветер неприятно остужал голую шею — выходя утром из дома он накинул только пальто, даже шарф не взял, не рассчитывая на ветер и дождь. Дэмиен брел по мокрому городу, не замечая ничего вокруг. Чертовски хотелось есть, но прежде всего нужно было спасти деньги за экспедицию от плена семейных счетов. — Вот он, красавец! — секретарь колледжа оставила на его щеке помадный поцелуй. — Вернулся, не заржавело за тобой. Надолго в этот раз? Месяца на три? — Почему на три? — он потер щеку. — Может, на полгода хотя бы? — Да вроде как тебя сватают на Юпитер лед бурить, а это уже вот-вот. Или ты не хочешь? — Милли, — он улыбнулся со всем очарованием, на которое был еще способен. — Там мне вроде как полагается что-то за Титан… — С ума сойти! — в темных глазах за густо накрашенными ресницами блеснуло предчувствие сенсации, наработанная за шесть десятков лет интуиция не давала сбоев. — Неужели тебе нужны деньги? — Переведи вот сюда. Все что надо подпишу, только поменяй реквизиты. Он отправил сообщение и не прекращал гипнотизировать взглядом коммуникатор, пока у Милли не пискнуло уведомление. — Жизнь потрепала тебя, мальчик мой? — сочувственно спросила Милли. — Как же теперь без платинового счета, а? — Не гноби хотя бы ты, — скривился Дэмиен. — И так тошно. — Держи, бедняжечка. Отведи душу! В его руку лег токен в кофейню. Прекрасно. Можно не просить денег у Юджина. Останется поймать его, чтобы вместе поехать домой. — Спасибо, спасла! — лучезарно улыбнулся Дэмиен, и не увернулся от увесистого шлепка по мягкому месту. Пробираясь сквозь поток уходящих домой студентов к вожделенным дверям, за которыми ждали горячий кофе и сэндвич, он увидел на боковой дорожке компанию. Пухленькая миловидная девушка в бежевом пальто бежала от лаборатории нейробиологов к двум парням. На них были почти одинаковые шерстяные тренчи, у одного из-под серой шапочки выбивались короткие черные кудри, у второго кончики волос отливали фиолетовым. Он поймал на себе тяжелый, прибивающий к земле взгляд Эварта, и, не придумав ничего лучше, просто кивнул. Запахнул поплотнее пальто, будто на него подул леденящий ветер, как в кабинете отца, и, диктуя сообщение Юджину, поспешил в кофейню.

***

Эварт сидел на диванчике в приемной Айвана Стоцкого. О чем именно он собирался говорить с владельцем целого созвездия заводов, портов и складов, да и имел ли право обсуждать жизнь его сына — пока было неясно. Позавчера Джозеф Беллами сказал, что в старых семьях такие переговоры не редкость. Каждое поколение клялось себе покончить с этим, но находились вопросы бизнеса, личные привязанности и антипатии — и вчерашние юноши без тени сомнения договаривались о браках своих дочерей. Эварт не собирался отдавать Терру замуж. Он хотел просто, чтобы Дэмиен Стоцкий не рвал ей сердце. Огромная деревянная дверь распахнулась, впуская его в удивительно аскетичный кабинет. В комнате с двумя узкими окнами был только письменный стол, два кресла и забытый всеми стул в углу. Единственным украшением служил портрет светловолосой женщины с мягкими чертами лица, одетой в белую блузу с вышитым воротом. За столом, напряженно вглядываясь в развернутые проекции, сидел мужчина, один вид которого подавлял желание возражать. Он покосился краем глаза на посетителя, недовольно хмыкнул и свернул экраны. — День добрый, — рукопожатием тут и не пахло, но не поздороваться Эварт не мог. — Садись, — Стоцкий запустил руку в ящик стола и пытался выудить что-то из его глубины. Эварт посмотрел на кресла. Слишком мягкие. Смотреть придется снизу вверх и вставать будет неудобно. Он взял стул и поставил прямо около стола. Сел чуть боком, отбросил полу пиджака… — Так ты значит… — наконец-то Стоцкий смотрел на него — глаза в глаза, в самую глубину, туда, где ищут страх, робость, готовность повиноваться. — Эварт Роулз. Еще несколько бесконечно долгих секунд испытующего взгляда. — О да, — на тяжелом, казалось бы лишенном эмоций лице появилось что-то вроде ностальгической улыбки. — О да, мальчик. Ты и в самом деле кровь от крови Теодора… кем бы ему ни приходился. Айван Стоцкий. Рад знакомству! Он протянул открытую ладонь. Рукопожатие вышло коротким и решительным. Эварт понял, что прошел первый фильтр. Пружина напряжения в животе немного ослабевала. — Чайку? — прищурился Стоцкий и тут же махнул рукой над экраном. Эварт кивнул. — Если вам удобно. — Ну раз предложил, значит удобно. Говори! — Это касается вашего старшего сына… — осторожно начал Эварт — … и моей сестры. Стоцкий подождал, когда секретарь поставит на стол две чашки с чаем, подвинул Эварту блюдечко с засахаренными орехами. — Ты за или против? — спросил он. — Против. В серых глазах зажегся темный огонь, лицо металлургического магната осветилось им как фиолетовым пламенем печи. Стоцкий согласно кивнул. Эварт выдохнул и отправил орешек в рот.