Дорога к новой звезде

Пройдут многие годы, прежде чем я сумею восстановить хотя бы набросок партии, разыгранной за две недели, что я провела в криосне. К тому времени станут не важны изначальные мотивы, только последствия, и разбирая, уже взрослой, первые ходы, я оставлю при себе мнение об игроках, хотя даже тогда идея поубивать некоторых за вопиющую глупость будет казаться мне неплохой.

***

Дэмиен едва успел сдать последние отчеты по экспедиции на Титан, а уже пролетела неделя. Семь дней он провел в их с братом квартире, выбираясь только за кофе и утренними булочками в кафе напротив. Днем работал, а вечером — жаловался на жизнь. Юджин к его терзаниям относился без всякого сочувствия. Ему легко говорить — на младшего сына у отца не хватало ни любви, ни ярости. Можно смело прожигать жизнь, заниматься чем хочется и не ведать печали. На сегодня были назначены целых две встречи, где Дэмиен совсем не хотел присутствовать — обсуждение миссии на Европу и повторная экзекуция у отца. Пришлось сменить домашний кардиган на отпаренный пиджак, а мягкие мокасины — на ботинки. Здание Центра — серая, будто покрытая матовыми стальными листами башня, — встретило безупречно вежливым секретарем на ресепшн. В вестибюле Дэмиен на минуту застрял перед огромным, метра три высотой, аквариумом, рассматривая ярких неоновых рыб. Турникет считал отпечаток ладони и пропустил в нутро здания. Бесшумный лифт без единой кнопки в кабине вызывал бы приступ клаустрофобии, остановись он секундой позже. Встреча прошла как по маслу. Подтвердились все предположения — от сроков — семьдесят два земных месяца плюс дорога — до его кандидатуры в руководители биологической секции. После успеха на Титане ему давали полную свободу действий, любое финансирование ради прогресса. Команда подбиралась превосходная, денег предлагали даже больше, чем он мог надеяться. Всё сходилось как карточный пасьянс. Дэмиен подтвердил свое участие и с легкой душой поехал к отцу. Не надеялся, что тот просто так разрешит отказаться от женитьбы, но, может быть, удастся использовать скорый отъезд в свою пользу и немного охладить его матримониальный пыл.

***

— Ну что? — широкая чашка с обильным золотым узором звонко цокнула по блюдцу, а Айван откинулся на спинку кресла. — Надумал? Дэмиен молчал. Рот не открывался ни чтобы сказать «да» и самолично предать себя, ни чтобы отказаться. — Сомневаешься? Я тебе помогу. Помнишь ту фотографию? Бессмысленный вопрос заставил посмотреть на отца. В деловом мире Айван Стоцкий стал легендой из-за умения беспощадно торговаться и держать лицо. Дэмиен ненавидел это непоколебимое равнодушие, заходящее за грань жестокости. — Конечно, помнишь. Кстати, знаешь, ведь в той заметке было только твое имя. А может случиться так, что имя Терры Роулз будет озвучено. Понимаешь, к чему я? — К чему же? Над столом развернулась проекция. Фотография Терры с серебряным кубком. Кадр, который Дэмиен не видел. Она улыбается, но заметно — только что ревела. Счастливая, трогательная. — Совсем девчонка. Сколько ей было лет, когда ты ее… эээ… наставлял? Шестнадцать, я же правильно посчитал? — Айван не мигая смотрел из-под нависающих бровей. — Мне продолжать? Темная пелена перед глазами. Паника. Бешеный пульс. Хочется бежать, но руки и ноги налились свинцом. —… ничего не было… — прохрипел Дэмиен, раздавленный тяжестью отцовских слов. — Если ничего не было, тебе нечего бояться. Только расследование обычно занимает сколько? Полгода, больше? — Ты не станешь… — Стану. А что я теряю? Твое доброе имя мне не впилось, Дэмиен! Сядешь под домашний арест, в нормальные исследования тебя больше не позовут, в преподавание — тем более! Потом вернется эта твоя Терра, и ее затаскают по допросам, вывернут память наизнанку — ради ее же блага! Хочешь такого? — Ты… — Не угадал, — оскалился Айван. — Это даже не я придумал. Теряю хватку. Ну так что? Одна маленькая церемония, красивая, даже приятная — или годы унижений для тебя — и для нее? Дэмиен закрыл глаза. Все было кончено. — Вот и молодец! — Я улечу в январе. Надолго. Лет на шесть, может быть… Как же жалко звучали эти слова теперь! — Отлично! Значит, твоя свадьба в декабре, — пожал плечами Айван. — Я сообщу дату. А потом живи как знаешь, Дэмиен, живи как знаешь… Ступай! Холодный воздух октября резал легкие. Яркий свет резал глаза. Слова, которые он хотел бы сказать — и не мог — резали душу как ржавый зазубренный нож. Дэмиен Стоцкий брел по осеннему городу и не видел ни людей, ни витрин, ни желтых листьев на деревьях. Все было кончено. Вся его жизнь сжалась до пары минут на парковке космопорта. Осталось только забиться поглубже в нору, погрузиться в болото отчаяния, и, может быть, зыбкий сумрак осенних ночей позволит укрываться от всего мира, пока корабль не унесет его в настоящую тьму.

***

— Как прошло? Что там папенька? — Юджин только что вернулся домой, когда Дэмиен вошел в квартиру. Его зеленая куртка валялась в прихожей, примятая пакетом с доставкой продуктов. Рядом стояла спортивная сумка. Дэмиен разделся. Молча повесил пальто в шкаф, отряхнул куртку, отправил ее туда же. Протер ботинки и кроссовки брата от уличной влаги. Вручил Юджину сумку, а сам взял пакет с продуктами и понес в гостиную. — Я на все согласился, — он поставил пакет на стол. — Я женюсь на Сандре. Я лечу на Юпитер. В декабре и январе соответственно. — Ты шутишь? — Юджин наморщил лоб. — Скажи, что это розыгрыш! — У меня не было выбора… Увесистая ладонь Юджина с силой впечаталась в щеку. Дэмиен не удержал равновесие, отлетел, запнулся о диван и, пытаясь схватиться рукой за подлокотник, повалился на пол. — Ты… — Юджин тяжело дышал, — чем думаешь? А как же… Да черт с тобой! Матери только сам скажи, что тебя не будет шесть лет! — Ты бы отказался? — Дэмиен выбрался из-за дивана, потирая щеку. — Скажи как есть, ты бы отказался? Зная, что тут тебя размажут как таракана, а там ты будешь бесценен? Остался бы на Земле? — Проваливай. Без тебя проживем! Вот, держи, — Юджин протянул пачку мороженной вишни, обернутую чистым полотенцем. — Прости, что ударил, я сам придурок… Он сел рядом, сцепил руки в замок, сгорбился. По загорелому лицу катились крупные детские слезы. — Ты мой любимый брат, лучший друг! Самый близкий человек. Только вернулся, и сразу просто всех бросаешь — меня, маму, эту Терру свою… — У тебя есть ее контакты? Я объясню… — Не лезь! — мрачно рявкнул Юджин. — Нахрена ты ей нужен — женатый и на Юпитере? — Что это ты так за нее радеешь? — Дэмиен убрал пакет с вишней от лица. Щеку саднило, неприятно ныла кость на бедре — будет синяк. — Да жалко вас, дурачков. Академические мозги, знаешь, еще не всё в жизни… Юджин пошел к кухонной нише. Чем-то гремел, что-то резал, перемешивал. Блеснул полированный бок сифона, зашипела содовая… Дэмиен закрыл глаза и повалился на бок. Щека коснулась обивки дивана. Нечто такое же шершавое, как бежевая рогожка, скреблось внутри. Недомолвки. Юджин злился. Юджин не знал половины правды, но рассказывать про отцовский шантаж Дэмиен не собирался. Отношения Айвана с младшим сыном и без того были далеки от идеала, подпитывать их неприязнь дополнительно — ни к чему. — Ты живой? — Некоторым образом. — Не радует это тебя, — констатировал Юджин. — Это последний раз, — сказал Дэмиен, не поднимая век. — Разведу сады в ледниках, вернусь, и больше никуда. Пусть хоть все человечество разом надумает переселяться — хочу помереть на Земле…

***

Новость об экспедиции на шесть лет мать приняла без восторга, но ни плакать, ни ругаться не стала. Вздохнула, сочувственно обняла. Отправила переодеться, чтобы не месить грязь в полях городскими ботинками. Дэмиен нашел свои старые шерстяные брюки, заправил их в высокие, до колен, непромокаемые сапоги, и сменив водолазку на толстый свитер, бросился догонять мать, которая бодрым шагом шла к воротам. Маргарет Стоцкая жила за городом, в своем старом фамильном доме, и обожала бродить по окрестностям. Они стояли на вершине холма, поросшего уже пожухшей травой, под раскидистым, наполовину облетевшим деревом. Рядом лежали две собаки — огромные серые твари со свисающими брылями. Вид сверху открывался прекрасный, но ноги гудели от полутора часов ходьбы. По дороге они с матерью почти не разговаривали, она только жаловалась на второе подряд засушливое лето, заболевших овец, высокие цены. Дэмиен присел, пробежался рукой вдоль лоснящегося шерстяного бока. Грозный пес повернулся на спину, подставляя беззащитный розовый живот. — Что это за девочка? — спросила мать, подразумевая, очевидно, фотографию в Селебрити Дайджест. — Терра Роулз. — Золотая близняшка? Но Айван хочет, чтобы ты женился на… Она не стала договаривать, вопросительно подняла тонкую бровь. — Я согласился, — вздохнул Дэмиен. — Он шантажировал меня, угрожал сломать мне карьеру и Терру достать. Она-то точно не причем. Заблокировал мои счета. — Ну как всегда, — усмехнулась мать. — Давно держишься? Садись. Поговори со мной. Дэмиен сел рядом с ней на плед. Из сумки появился белый эмалевый термос, и затем — маленькая серебристая фляга точно не с чаем. Маргарет лукаво посмотрела из-под свисающей на глаза пепельной челки. — Наливай, — обреченно кивнул он. — Александра не худший вариант, знаешь. Она занята карьерой и собой, семья ей не нужна. Будешь растить свои грибы дальше. Отец все равно не отстал бы. Самое страшное в пытках ада — знать, что они никогда не закончатся. Вечное бегство подальше от тех, кто пытается загнать в угол, мимолетные связи в экспедициях, редкие возвращения — сдать одни дела и принять другие. Жизнь без дома, без семьи, без любви. Навсегда. Пока смерть не освободит его. — Ей нет дела до меня, мне нет дела до нее. Она на Земле, я где-нибудь на Сатурне, — Дэмиен глотнул кофе, щедро сдобренный виски — жидкий огонь побежал по горлу. — А та, до которой мне есть дело, даже не знает об этом. Идеально. — Бедные дети, — мать погладила его по спине. — Бедный мой мальчик. Это все полное дерьмо. Мокрый собачий нос ткнулся в руку. Дэмиен достал из коробочки галету и скормил псу. Обнял теплое слюнявое чудище, помнившее его еще подростком, любящее независимо от сданных экзаменов или заключенных контрактов. На какой-то миг все проблемы вылетели из головы. Осталась только падающая на траву желтая листва, небо с бегущими облаками и вкус кофе на губах. — Знаешь, — голос матери нарушил мимолетное совершенство, — у меня есть план. Попробуем обыграть Айвана… только, Дэмиен… Он поднял голову и посмотрел в ее прозрачные светлые глаза. — … это будет грязная игра.

***

В первые минуты после пробуждения кажется, что поднявшись на борт корабля, ты совершила самую большую ошибку в жизни. Понимаешь, что летишь в консервной банке среди холодной пустоты, в иллюминатор видна планета, где вся жизнь теплится в десятке крошечных поселений, а твой дом так далеко, что человеческие чувства отказываются это понимать. Хочется немедленно вернуться. Увидеть синее небо. Войти к себе в комнату. Услышать голос родного человека. Затем тебе дают стакан воды с растворенной таблеткой витаминов, ты пьешь и изо всех сил стремишься сразу оказаться на стадии смирения.

***

Терра сидела на краю того, что называлось криокапсулой, хотя никакой заморозки сон в перелете не предполагал. Ноги были прикрыты тонким флисовым пледом, она дышала в маску, прогоняя остатки «сонного газа» из легких. Хотелось плакать. Терра держалась из последних сил, потому что слева на неё пристально смотрел Дилан. — Как дела? — Ирма проверила что-то на маленьком мониторе в изголовье. — Еще минутку посиди. Дилан, ты можешь пойти поесть. Давай, снимай маску, выключай монитор, иди. Когда он ушел, Ирма села рядом с Террой. Ее сухие ловкие руки пригладили растрепанные кудри. Яркие голубые глаза смотрели весело и немного иронично. — Я специально всех выгнала, — сказала она. — Всё, можешь снимать маску. Ирма нажала кнопку на мониторе. — Этот молодой человек… Дэмиен, я же узнала его? Дэмиен Стоцкий? — Да, — кивнула Терра, и теперь уже не удержалась от слез. — Я была его куратором почти десять лет назад. Давно не виделись… Совсем взрослый стал. Ну ладно, идем к остальным. Вытирай слезы, не надо показывать слабость команде. Потом можно будет, когда сработаетесь. — Постойте, — Терра потянула ее за рукав синего комбинезона. — Можно я расскажу? — Конечно, если хочешь. — Он был моим наставником. На первом курсе. В том году, в мае, мой папа умер, а Дэмиен летом улетел на Сатурн. Мне казалось, что все на свете оставили меня! Я так хотела, чтобы он вернулся, как будто вернется частичка того, счастливого прошлого! И сейчас… — Терра закрыла лицо руками. — Извините. Это так неловко, но мне надо было кому-нибудь рассказать! — Все в порядке, — Ирма взяла ее за руку. — Я понимаю тебя. Не переживай. Ближайшие полгода скучать будет некогда, а потом вы увидитесь. Вставай, тебе тоже надо поесть. Расписание! Терра соскочила на пол. Протерла лицо влажным полотенцем. Надела мягкие черные тапочки на пружинистой подошве. Достала из своей сумки заколки и подобрала волосы. Застегивая молнию комбинезона она чувствовала, как приходят в порядок мысли. Ей удавалось почти не вспоминать Дэмиена полтора года. Получится и еще полгода. Потом будет время разобраться во всем.

***

Эварт перехватил курьера, когда возвращался домой в субботу утром. Снимая пальто в прихожей, он слышал звук шагов. Этель проснулась необычно рано для себя. — Где пропадал? — прищурилась она при виде сына. — Сначала в литературном клубе, потом у Джея в общежитии, — Эварт поцеловал ее в щеку. — Там по пятницам что-то вроде политических дебатов. — А, вот это теперь как называется! — Этель заметила приглашение. — Что там у тебя? Она приняла конверт из плотной кремовой бумаги, поблагодарила, но пожала плечами в недоумении. В таких посланиях обычно скрывались приглашения на свадьбы или юбилеи — последние динозавры бумажной корреспонденции. Ничего такого она не ждала. Стоило приложить палец на несколько секунд, и маленькая синяя печать — нешифрованный токен тут же растворился в воздухе. Внутри конверта лежала карточка. Гладкий, белый до голубизны картон с причудливым тиснением. Золотистые завитушки вызывали в памяти дворцы из далекого прошлого или люстры на исторических сценах театров. С обратной стороны — лаконичный текст. Дэмиен Стоцкий и Александра Лерой с почтением приглашают Этель Голдзах и Эварта Роулза, дата свадьбы, адрес. Этель повертела картонку в пальцах. — Это же сын Айвана? Такое знакомое имя, но не могу вспомнить, где его слышала. Ученый? Из вашего университета? — Стоцкий? — хмыкнул Эварт. — Конечно. Биофизик, экзопланетные формы выращивает. Я пойду? Этель кивнула. Она смотрела куда-то в окно, но Эварт все равно старался не улыбаться слишком явно. Карточка пришла — значит Дэмиен вынужден будет сделать три шага в сторону от Терры, а потом, может быть, и вовсе отчалит подальше от Земли. Само же по себе такое приглашение ничего не значило — в традициях старых семей, насколько Эварту было известно, приглашать друг друга на важные свадьбы, юбилеи и похороны. Родители никогда так не делали из-за специфического отношения Дугласа ко всему этому, но Эварт уже знал — ему придется жить и играть по другим правилам.